Глава 7. День выдался напряженным

Субботний вечер первой учебной недели в комнате для девочек Когтевранской башни проходил шумно и весело. За высокими стрельчатыми окнами уже сгустились сумерки: небо потемнело, по нему лениво плыли облака, окрашенные остатками заката в лавандовый и дымчато-синий. В одном из окон, словно подвешенный за тонкую ниточку, горел бледный полумесяц. С башни открывался вид на часть озера — вода поблёскивала вдалеке, отражая небо и редкие огоньки от окон Хогвартса. Внутри же всё было залито мягким светом парящих ламп. Пледы, разбросанные по креслам и полу, создавали ощущение крепости, которую девочки построили только для себя. Воздух пах запечёнными яблоками и нотками лаванды от сушёных букетов, подвешенных к балке у окна. Сегодня Элиза с Эмили днём попросили разрешения старосту факультета Когтевран Энтони Блэквуда впустить девочек из факультета Гриффиндора и Слизерина. На удивление, тот дал разрешение без возражений, чуть приподняв бровь и заметив с лёгкой усмешкой: — Какое беспрецедентное сотрудничество между факультетами. Надеюсь, без последствий. — Так, так, кто сегодня удивит меня рассказом об этом зелье? — выразительно протянула Мэри, вскидывая брови и криво нарисованные углём усы над губами. Её мимика была такой утрированной, что профессор Слизнорт, узнай он о пародии, наверняка бы рассмеялся. Девочки прыснули от смеха, переглядываясь, кто же рискнёт первым. — Ну тааак-с? Что? Не вижу ни одной руки! — продолжала Мэри, зловеще оглядывая «аудиторию» в манере преподавателя. Атмосфера была абсолютно домашней: кто-то сидел на подушках, кто-то заполз в кресло с ногами, у одной из слизеринок в руках поблескивала бутылка тыквенного сока, прихваченная с ужина. — Так, может ты? — язвительно ткнула она пальцем в Джоан, которая тут же покраснела и едва сдерживала смех, мотая головой. — Что? Нет? Я разочарован вашим молчанием, юная мисс… Минус триста очков Когтеврану! — воскликнула Мэри трагичным голосом, и комната взорвалась хохотом. Смех, шорох подушек, тихий звон кружек — всё складывалось в маленький, но очень драгоценный момент счастья. В такие минуты Элиза особенно ощущала, что несмотря на сложности, школа может быть домом. Мэри сама еле сдерживала смех, но её актёрская игра этого не выдавала. Она подошла ближе к Элизе, медленно помахивая бутылкой перед её лицом. — Том, может, ты нам расскажешь, что это за зелье? Элиза, стараясь сохранить серьёзность, поджала губы и изменила выражение лица, копируя ледяную маску Реддла. — Да, сэр, — понизив голос, почти в точности скопировала интонации сокурсника, — этот отвар изготавливают домовые эльфы школы Хогвартс. Его пьют за завтраком, обедом и ужином. Он оранжевого цвета и обычно подаётся в стеклянной бутылке. А также стоит добавить… — Прекрасно, Том! — перебила её Мэри, — Пятьсот баллов факультету Слизерина! И с завтрашнего дня ты назначаешься старостой школы, мой милый мальчик! Она взвизгнула с таким драматизмом, что все пятеро девочек подпрыгнули от неожиданности. — Не дай Мерлин, чтобы Том стал старостой Хогвартса… — Джоан театрально закатила глаза и покачала головой, но от смеха всё равно не могла остановиться. Комната вновь наполнилась смехом и светом — пусть и над Хогвартсом опускалась ночь, в их маленьком уютном мире всё было живо, тепло и по-домашнему волшебно. — Ну что ж, Марта, примерно так и проходят наши занятия с Гриффиндором, — с театральным поклоном Мэри завершила импровизированную сценку. Её губы расплылись в довольной улыбке, и она сорвала лёгкие аплодисменты. Девочки, разбросанные по разным кроватям спальни, засмеялись: кто хлопал ладонями по подушке, кто притворно свистел, кто облокотился на подоконник с кружкой какао. В комнате витала теплая, чуть сонная атмосфера — в окнах темнело, горели лампы с мягким светом, на тумбочке потрескивала свеча. Было уютно, почти по-домашнему. Пижамы шуршали хлопком при каждом движении, подушки пахли лавандой, а в воздухе витал аромат каких-то девчачьих духов. Мэри, легко пританцовывая, вернулась к кровати, где сидели Марта и Эмили, и плюхнулась рядом, закинув ноги на одеяло. — Том, кстати, только на занятиях такой разговорчивый, — сказала она, болтая ногами. — В остальное время, когда я вижу его в гостиной или за завтраком, он почти не говорит. Такой... отстранённый. — Потому что он похож на социопата, — вставила Марта и фыркнула. Мэри проигнорировала и продолжила: — Но если быть честной… в нашей спальне его обсуждают почти каждый день. Он всем нравится! Я в ужасе от этого, правда. Хотя... наверное, в нём и правда что-то есть. Все головы повернулись к ней. — Мэри, тебе что, в сок что-то подлили? — Джоан прищурилась. — Или ты стукнулась головой о котёл? — А что? — Мэри пожала плечами. — Он хоть и высокомерный, но вырастет явно красавчиком. Не удивлюсь, если на старших курсах в него все повлюбляются. — Фу-у-у, — раздалось хором. — Серьёзно? — Элиза сморщила нос. — Он же ледяная статуя. Даже когда улыбается, будто в голову пытается к тебе залезть. — Зато глаза красивые, — упрямо добавила Мэри и съёжилась под взглядом подруг. — Ну всё, Мэри влюбилась! Вот и конец Слизерину… — театрально прошептала Джоан и уткнулась в подушку от смеха. — Но, Мэри, он же всё время с этими… Розье, Малфой и кто там ещё? — неожиданно для себя подала голос Элиза, хмуря брови. Слизеринка пожала плечами и с набитым мармеладом ртом проговорила: — Они, как тени, ходят за ним между занятиями, но вот сегодня — выходной. Утром я видела их всех в гостиной, а Тома — только за завтраком и ужином. Где он пропадает в остальное время — без понятия. В дверь спальни для девочек неожиданно постучали. — Можно войти! — крикнула Элиза. Девочки испуганно переглянулись: кто-то уже мысленно представил, как слизеринская четвёрка услышала их разговоры. — Добрый вечер, юные леди, — мелодично произнёс светловолосый юноша с мягкими, чуть кудрявыми волосами. Это был Энтони Блэквуд, староста Когтеврана. Он держал в руках серенькую худую кошку. — Твоя кошка бегала по коридору, я подумал, что она потерялась. — Мира! — воскликнула Элиза, вскочив с кровати и бросившись к нему. Она аккуратно забрала кошку и прижала к себе. — Спасибо, конечно, но не стоило, — улыбнулась она. — Она просто обожает гулять, где ей вздумается. К тому же, это не совсем кошка — Мира фамильяр моей семьи Ровенмур. Она жила ещё с моей бабушкой, потом с мамой, а теперь — со мной. Ей, кстати, даже ста лет ещё нет! Мира, как будто соглашаясь, спрыгнула с рук Элизы и, потянувшись на коврике, замурлыкала. Утро воскресенья выдалось на редкость солнечным, но в большой зале за завтраком не хватало одного человека за столом факультета Слизерин. — Где Мэри? — нахмурилась Элиза, крутя ложку в овсянке. — Обычно она прибегает раньше всех, особенно в воскресенье — любит булочки с лимонной глазурью. — Может, проспала? — пожала плечами Эмили. — Мэри? Проспала? — переспросила Джоан. — Это ты можешь проспать, а она вечно со своими слизеринскими «традициями» — встать по часам, заплести волосы и свериться с расписанием. Вчерашний её наряд был единственным исключением из правил! — Пойдём проверим, — предложила Элиза подругам, уже поднимаясь из-за стола. Через полчаса они стояли перед дверью в слизеринскую гостиную. Постучали. Ответа не последовало. Постучали сильнее. Наконец дверь открыл высокий черноволосый юноша — староста Слизерина, Артур Селуин. — Доброе утро… Когтевран? — протянул он, слегка прищурившись. — Чем обязаны? — Мы ищем нашу подругу, Мэри Джонс, — объяснила Элиза. — Она из вашего факультета. Не появилась на завтраке и не предупредила. — Ах, она, — отозвался Селуин, в голосе прозвучало раздражение. — Я думал, она просто передумала дружить с вами. С вечера что-то ходила мрачная. — Это не похоже на неё, — тихо сказала Эмили. — Вы не знаете, где она? — Я не обязан следить за всеми слизеринцами, — холодно бросил Селуин. — Но вроде бы кто-то из девушек сказал, что она не выходит из спальни. Девочки переглянулись. — Мы бы хотели с ней поговорить. Можно? — Это против правил, — отрезал он, но потом, вздохнув, добавил: — Подождите тут. Я попробую выяснить. Он скрылся за дверью. Не прошло и пары минут, как с другого конца коридора послышались шаги. Том Реддл и Абраксас Малфой о чём-то тихо говорили. Увидев когтевранок, оба замерли. — Опять слетелись? — с усмешкой спросил Малфой. — Что, без вашей слизеринской подружки скучно стало? — Мы просто… — начала Элиза, но Том перебил: — Если вы о Мэри, то вам стоит знать: её «подруги» вчера вечером наколдовали ей уши. Огромные. Как у тролля. В спальне. Очень смешно. На несколько секунд повисло молчание. Джоан первой подала голос: — Кто? — Сами выясните. Но она с утра даже из постели не вставала, — ответил Том, даже не глядя на них, и пошёл дальше по коридору. — А с чего бы нам верить вам? — Элиза встала на пути двух мальчиков, которые уже явно раздражались от её поведения. — Может, это вы ей что-то сделали? Том Реддл и Абраксас Малфой лишь ехидно усмехнулись и, не сказав ни слова, прошли мимо. Вскоре их силуэты скрылись за портретом. — Элиза! Давай ещё раз постучимся, — предложила Эмили, глядя на вспыхнувшую от злости подругу. Она пыталась уладить ситуацию, но, казалось, только усугубила её. — Да, мы постучимся. Только не к Слизерину, а… — Элиза задумалась, уставившись в потолок, а затем резко добавила: — К профессору Дамблдору! Джоан и Эмили тут же начали качать головами. — Мне кажется, это плохая идея — беспокоить профессора в выходной из-за такой мелочи, — спокойно сказала Джоан. — Мэри всё равно проголодается и поднимется на обед. Тогда и поговорим. — А если они соврали, и с Мэри действительно что-то случилось? — Элиза повысила голос. — Может, её связали ночью и утопили в Чёрном озере?! — Ну ты загнула! Не делай из слизеринцев монстров, — Джоан перевела взгляд на Эмили в поисках поддержки. Но та, похоже, больше склонялась к мнению Элизы. — Значит так, я иду к факультету Гриффиндора, заберу Марту — и мы с ней пойдём к профессору Дамблдору. Хотите — идите со мной. Нет — как хотите. По каменным лестницам замка с шумом и топотом вверх поднимались три фигуры. Мантии развевались, волосы путались на бегу, но Элиза не останавливалась ни на секунду — она почти летела. — Подожди! Я сейчас упаду! — задыхаясь, прокричала Эмили. — Держись за перила и не отставай! — бросила через плечо Элиза и уже подбежала к портрету Полной Дамы. — Пароль? — томно протянула Дама, осматривая девочек с подозрением. — Мы не за этим, пожалуйста, позовите Марту. Срочно! Это важно! — выпалила Элиза. — Правила есть правила, — надулась Дама. — — Это срочно, — с нажимом повторила Элиза. — Девочка из Слизерина может быть в беде. Полная Дама прищурилась, помолчала, как будто оценивая драматичность момента, и всё же, вздохнув, исчезла из рамы. Минуту спустя она вернулась: — Сейчас выйдет. Но если потом окажется, что вы просто драматизировали... — она выразительно подняла бровь. Дверь открылась, и на пороге появилась растрёпанная Марта в пижаме и с тапочками на босу ногу. — Что случилось? — сонно спросила она. — Почему вы сюда мчались как будто тролль за вами гнался? — Мэри исчезла, — быстро начала Элиза. — Мы с утра не можем до неё достучаться, слизеринцы сказали, что она заперлась в спальне и не выходит, и вообще они ведут себя подозрительно. Том Реддл и Малфой были странными, и я боюсь, что с ней что-то случилось. Марта проснулась мгновенно. — Чёрт, ладно. Тогда, да, к Дамблдору. Это не похоже на Мэри. Она бы не игнорировала нас столько времени. — Вот именно! — подхватила Элиза. — Пошли! Все четверо развернулись и поспешили вниз по лестнице, в сторону башни, где жил профессор Дамблдор. Замок гудел от тишины выходного утра, но их шаги звучали громко, как барабаны тревоги. Девочки впопыхах спустились по лестницам и, почти не разбирая шаг, побежали по коридору к кабинету трансфигурации. Внутри было пусто, только приглушённый свет свечей и лёгкий запах старых книг. В самом конце длинного зала, за длинным столом, стояла розовая дверь — там находился кабинет профессора Дамблдора. Дверь перед ними оказалась массивной и закрытой. Элиза постучала, едва справляясь с волнением. Через секунду за дверью послышался спокойный голос: — Входите. Они влетели в кабинет почти одновременно — растрёпанные, раскрасневшиеся, как после пробежки. Эмили чуть не споткнулась, Джоан поправляла мантию на плече, Элиза же просто стояла с распахнутыми глазами, полными тревоги. Профессор Дамблдор поднял на них взгляд, оторвавшись от какого-то загадочного устройства — то ли сломанный компас, то ли механический паук с колёсиками и перьями. Он держал в руках отвёртку и что-то подкручивал. — Доброе утро, — с лёгкой улыбкой проговорил он, поправляя очки-половинки на носу. — Что же привело вас ко мне в столь ранний час воскресенья? — Профессор, вы только выслушайте нас! — начала Элиза. — Мэри пропала! — выкрикнула Эмили почти одновременно. — А Том Реддл говорит, что девочки ночью увеличили ей уши, как у тролля, и она плохо себя чувствует, — добавила Джоан, перекрывая подруг. — Мы стучались, а староста Слизерина сказал, что она не хочет с нами дружить, хотя вчера еще все было нормально! — воскликнула Элиза, уже почти на грани слёз. — А вдруг с ней что-то случилось? — Да! - подтверждая все догадки девочек громко сказала Марта, у профессора Дамблдора появилась улыбка на лице. — Мы подумали, что… — Эмили запнулась. — Что вы единственный, кто может помочь. Наступила пауза. Дамблдор смотрел на них с тем самым выражением, когда взрослый видит одновременно тревогу и наивность детей — и относится к ним серьёзно. Он отложил своё устройство на стол, встал и мягко произнёс: — Хорошо. Давайте выясним, что произошло с мисс Джонс. Прошу вас не паниковать! Дамблдор внимательно выслушал рассказ девочек, затем спокойно поднялся и направился к большому портрету на стене — старинному изображению мудрого волшебника. — Я отправлю одного из своих друзей к профессору Слизнорту, — сказал он, касаясь рамы портрета. — Пусть он выяснит, что происходит с Мэри Джонс. Портрет зашевелился, и через мгновение из него вышел пожилой мужчина в длинной мантии, который поспешил покинуть кабинет. Девочки молча ждали, нервно перетирая руки, пока через несколько минут голос портретного посланца не донёсся обратно: — Мэри Джонс уже в больничном крыле. Её состояние стабильное, но ей необходим покой и наблюдение. Элиза не выдержала напряжения и, глядя прямо в глаза Дамблдору, произнесла с дрожью в голосе: — Во всём виноваты… — она замолчала, не осмеливаясь назвать имена, ловя взгляд мудрого профессора. — Я не могу обвинять без доказательств. Дамблдор кивнул, принимая её молчание как знак зрелости и осторожности. — Хорошо, — мягко сказал он. — Мы поступим мудро. Теперь пойдёмте к Мэри — надо убедиться, что она в безопасности. Девочки собрались и направились в больничное крыло, чтобы навестить подругу. Девочки помчались по длинным коридорам больничного крыла, толкаясь и стараясь не сбиться с ног. У самой двери их встретила строгая женщина в белом — мадам Картер, одна из старших медсестёр Хогвартса. — Куда это вы собрались в такое время? — строго спросила она, переступая с ноги на ногу. — Пожалуйста, мадам Картер, — взмолилась Элиза, — нам нужно увидеть Мэри, это очень важно! Мы обещаем не задерживаться и не мешать. Мадам Картер нахмурилась, покосилась на часы, но, видя решимость в глазах девочек, вздохнула и кивнула: — Ладно, пять минут, ни больше. Они быстро вошли в светлое помещение, оглядывая свободные кровати, заправленные белыми простынями, и увидели на больничной койке Мэри. На первый взгляд она выглядела спокойно — уши были в полном порядке, кожа чистая, цвет лица здоровый. — Мэри! — радостно воскликнула Эмили, подбегая к подруге. Девочки одновременно начали рассказывать ей, что им поведал Том Реддл, и что декан факультета Слизерин, профессор Слизнорт, сказал им, будто Мэри якобы не хочет с ними дружить. Мэри тяжело вздохнула и устало посмотрела на них: — У меня ночью сильно заболел живот, — тихо сказала она, — а утром я обнаружила, что моя постель была в крови. Я не хотела никому говорить, чтобы не тревожить… Вот почему я пропустила завтрак. Девочки переглянулись, ощущая смесь облегчения и тревоги. — Мы всё равно придём тебя навестить, — пообещала Марта, — если тебе нужна помощь, мы рядом. Мадам Картер уже готовилась напомнить о времени, но девочки были рады, что увидели Мэри в порядке. Мэри была рада увидеть встревоженных подруг — это укрепляло её веру в настоящую дружбу, которая могла преодолеть даже самые крепкие границы факультетов. — Мда, — тихо, с лёгкой усмешкой, прошептала Джоан Элизе, — а ты еще не рассказала ей свою теорию про слизеринцев, которые ночью связали Мэри и утопили в черном озере. Девочки тихо посмеялись, пока направлялись к выходу из больничного крыла. — Я просто запаниковала! — почти шепотом призналась Элиза, но её подруги уловили каждое слово. Когда за ними закрылась дверь больничного крыла, Элиза тяжело выдохнула: — Ну и денёк… — По крайней мере, Мэри в порядке, — мягко заметила Эмили. — И это главное. — Да, — кивнула Джоан. — Но Том... он ведь всё это специально. Хотел, чтобы мы на неё озлились. Хотел поссорить нас. — Не получилось, — буркнула Марта. — Слишком хорошо играет, этот Реддл. Аж тошно. Они немного помолчали, идя по коридору. Потом Элиза вдруг остановилась и повернулась к подругам: — А давайте... ну... что-нибудь сделаем. Маленькую пакость. Просто чтобы... напомнить мистеру Реддлу, что мы не такие уж наивные. — Вроде как… отомстить? — переспросила Марта, в глазах которой уже появился опасный огонёк. — Не отомстить. Просто... немного уколоть его гордость, — ухмыльнулась Элиза. — Я за, — быстро сказала Джоан. — Что-то безобидное. Но чтобы запомнил. — Например… подменим его чернила на такие, что пишут зелёным и пахнут козьим сыром, — предложила Эмили, покраснев. — Ну или… заколдуем его перо так, чтобы оно писало в стиле поэзии. — Или его портрет на доске сам начнёт подмигивать и шептать комплименты профессору Слизнорту, — фыркнула Марта. — Отлично! — Элиза почти рассмеялась. Они переглянулись — и в этой молчаливой, почти заговорщицкой улыбке было всё: и дружба, и разочарование, и желание дать сдачи.