Глава 11. Кабинет профессора Слизнорта

– Мистер Реддл, и мисс Бранстоу, у меня для вас задание, – профессор Слизнорт посмотрел исподлобья на своих студентов с хитрой улыбкой, вытирая руки о пропахший зельями фартук. – Разумеется, не за просто так, – он погрозил им пальцем, хотя в голосе звучала добродушная насмешка. – Я дам вашему факультету по пятьдесят очков. Элиза чуть выпрямилась. Том Реддл поднял бровь, заинтересованно глядя на преподавателя. – Есть одно крайне любопытное зелье, – начал Слизнорт, направляясь к шкафу, откуда достал потёртую книгу в кожаном переплёте. – "Luna Memoria" — Настойка Лунной Памяти. Очень редкое и капризное зелье. Почти никто в Англии не варил его за последние двадцать лет. – Почему? – с интересом спросил Том. – Потому что это – ад! – рассмеялся Слизнорт. – Оно требует точного добавления компонентов в каждую из четырёх лунных фаз. Пропустите хоть одну – и зелье взорвётся. В прямом смысле. Да и половина ингредиентов редкие, их жалко тратить на первокурсников. Но вы, – он ткнул пером в воздух, – оба показали себя весьма талантливыми. Он поставил книгу на парту перед ними. Страница была открыта на рецепте: Настойка Лунной Памяти Эффект: временно усиливает воспоминания, вытягивает подавленные образы, восстанавливает забытые сцены. Ингредиенты: – Пыльца снежного крокуса (в новолуние) – Слеза морского василиска (в первую четверть) – Настой лаванды, выдержанный в оловянной фляге (в полнолуние) – Тень коры спящего бука (в последнюю четверть) Внимание: между фазами зелье должно выдерживаться в темноте при ровной температуре. Не трясти, не перемешивать! – Я уезжаю на каникулы, – пояснил Слизнорт, – и доверяю вам хрупкое дело. Каждую фазу вы должны будете встречаться здесь, чтобы добавить ингредиент. В дневнике я оставлю все расчёты. Если зелье получится — оно попадёт в учебник. А ваши имена... – он снова усмехнулся, – возможно, и в историю. Том посмотрел на Элизу. Та, держа руки за спиной, кивнула, пряча легкое волнение. — То есть зелье придётся варить по ночам? — Элиза удивлённо посмотрела на профессора. — А как же комендантский час? — Мисс Бранстоу, не беспокойтесь, — с ленивой улыбкой отозвался Слизнорт, — я улажу этот вопрос. Да, вам придётся встречаться ночью, в каждое каждую фазу цикла. Но встреча не займёт больше часа. Думаю, вас саму заинтересует это предложение. Уверен, вы справитесь. Он сделал паузу и хитро прищурился. — К тому же, мисс Бранстоу, я заметил, что вы прекрасно ладите с моим любимым факультетом. Думаю, вам не составит труда найти общий язык с мистером Реддлом. «Найти общий язык с мистером Реддлом»-Элиза чуть приподняла бровь. Слова прозвучали странно в устах профессора Слизнорта, особенно в контексте её и Тома Реддла. Не то чтобы она была против — вовсе нет. Просто обстоятельства, в которых ей теперь предстояло «сдружиться» с тем самым мистером Реддлом, вызывали лёгкое удивление и тень усмешки внутри. Элиза скользнула взглядом в сторону Тома. Он стоял спокойно, как будто предложение профессора вовсе не удивило его. Сдержанный, как всегда, с тем самым непроницаемым выражением лица, которое можно принять за равнодушие, если не знать, как он умеет внимательно слушать. Что ж… Готовить зелье с Томом Реддлом. В каждую фазу луны. Тайно. Звучало почти как начало диковатой истории. Почему-то это даже казалось забавным. Том повернул голову, встретился с ней взглядом. В его глазах мелькнул лёгкий блеск — насмешка? — но голос остался ровным: — Обещаю, мисс Бранстоу, я постараюсь быть приятным в общении… хотя, конечно, за исключением случаев, когда вы случайно испортите зелье. - Том выглядел неубедительно, и на его лице отобразилась едва заметная улыбка. Он сразу же перевел взгляд, и выслушивал профессора с ледяным спокойствием, будто знал всё наперёд. Что-то в этом казалось ей даже забавным. С самого второго курса между ними установилось какое-то непонятное напряжение, смесь любопытства и соревнования. Холодок пробежал по позвоночнику. Но Элиза выпрямилась и улыбнулась — спокойно, чуть вызывающе, как умела только она. — Итак, новолуние начинается… — начал было Слизнорт, — Послезавтра! — неожиданно для самой себя перебила его Элиза. — Простите, сэр, — добавила она тут же, смутившись и опустив голову. Том повернул к ней голову. Его тёмные глаза, казалось, на мгновение потемнели от удивления — он никогда не перебивал преподавателей, а тут это сделала она. Она встретила его взгляд и невольно скривила губы, будто проглотила что-то кислое. Он смотрел на неё молча, и взгляд его почему-то задержался на её волосах — возможно, он заметил серебристую заколку-змейку, подарок от Мэри. Элиза поспешно отвела взгляд и вновь обратилась к профессору: — Простите, сэр... — Ничего-ничего, — отмахнулся Слизнорт с привычной добродушностью. — Я вижу, вы отслеживаете цикл луны? Очень полезное хобби, даже не сомневайтесь! Ну что ж, полагаю, вы согласны? — Он даже не стал ждать ответа, уже хлопая в ладони. — Я покидаю Хогвартс сразу после новолуния, мне срочно нужно уехать. Поэтому вы начнёте готовить зелье вместе со мной, а затем продолжите без меня. Ключ от кабинета я оставлю у старосты Слизерина. Думаю, вы справитесь. Не смею вас больше задерживать! Элиза кивнула, прошла к своему столу и взяла сумку. — Тогда встречаемся послезавтра в 23:30? Луна будет на пике в 23:57, — уточнила она уже на ходу. — Нам нужно заранее приготовить ингредиенты. Надеюсь, эти 50 очков Когтеврану того стоят, — подумала она, чувствуя как внутри нарастает тревожное волнение. Всё это казалось... слишком серьёзным. Не хотелось ни облажаться, ни выглядеть глупо. Элиза быстро вышла из кабинета, чувствуя, как лёгкая тревога все ещё отдается внутри. Она не хотела показывать её Тому, и, к счастью, он остался внутри — все еще беседуя с профессором Слизнортом. В коридоре её уже ждали. — Как же вы долго! — Мэри тут же подскочила к ней, сияя улыбкой. Джоан и Эмили стояли рядом, явно заинтересованные. — Что хотел профессор? — спросила Мэри, не скрывая нетерпения. Элиза устало вздохнула и посмотрела на них, будто примеряясь с мыслью озвучить: — Мы будем варить зелье. Он выбрал нас с Томом. И… мы должны готовить его на каждой фазе лунного цикла. Только ночью. Мэри счастливо взвизгнула, будто это было приглашение на бал, а не ночные варки с Реддлом. — Ты же понимаешь, теперь у тебя будет толпа врагов с моего факультета, — протянула она с притворным ужасом, — но не бойся, я тебя защищу! — и лукаво подмигнула, явно намекая на армию поклонниц Тома. Элиза лишь покачала головой. Джоан и Эмили молчали, не зная, как к этому отнестись. Может, они тоже почувствовали странность этой ситуации. — Ну, даже если так… Зато Когтевран получит пятьдесят очков! — сказала она бодро, будто тем самым оправдывая своё согласие. Но увидев приподнятую бровь Мэри, быстро добавила: — И Слизерин тоже, не переживай. В этот момент дверь кабинета отворилась, и в коридор вышел Том. Он даже не посмотрел в их сторону — прошёл мимо, как будто их не существовало. — Ладно, Мэри, увидимся после занятий. Мы с девочками идём в башню, а потом — на обед, — Джоан слегка приободрилась. — Хорошо, — кивнула Мэри и пошла по коридору в ту же сторону, куда свернул Том. В коридорах подземелий было прохладно — каменные стены словно хранили в себе сырость и стылость, несмотря на магические факелы. Девочки зябко терли руки, поднимаясь по лестнице наверх, к более тёплым уровням замка. — Я боюсь, что сделаю что-то не так, если честно, — пробормотала Элиза, глядя себе под ноги. — Я бы на твоём месте прислушивалась к Тому, — неожиданно сказала Эмили. Элиза и Джоан тут же переглянулись, слегка удивлённые тем, что Эмили, обычно самая тихая из них, высказалась вслух. Она была ниже ростом и часто держалась в тени подруг, но в её голосе сейчас звучала уверенность. — Всё-таки у него хорошо получается варить зелья. Но, — добавила она после паузы, — не стоит забывать, что профессор Слизнорт считает способной и тебя. Иначе он бы поручил это задание только Тому. Элиза чуть улыбнулась, но внутри всё ещё было тревожно. Замок жил в предвкушении Рождества. В залах уже развешивали гирлянды из еловых ветвей, свисающие ленты украшались шишками, золотыми звёздами и заколдованными свечами, что переливались мягким светом. Окна были покрыты изморозью, а в воздухе витал аромат глинтвейна, корицы и пряников. Даже в библиотеке кто-то оставил заснеженные яблоки в плетёной корзинке. Это время года всегда казалось Элизе волшебным, наполненным теплом, ожиданием чуда и какой-то особой, трудноописуемой надеждой. Рождественская атмосфера словно мягко укутывала её, как шерстяной плед. В такие моменты тревожные мысли отступали, а сомнения казались далекими. Всё казалось возможным. Всё было впереди. Но дни летели слишком быстро, и вечер, когда должно было состояться их первое ночное задание с профессором Слизнортом и Томом, наступил раньше, чем Элиза успела к нему морально подготовиться. Ей казалось, что она ещё не до конца осознала важность момента, а уже стояла на его пороге. «Я ничем не хуже Тома», — твёрдо сказала себе Элиза, глядя на своё отражение в зеркале спальни. Эта мысль была не из разряда надменных — скорее, нужная ей сейчас как опора. Однако к ночи волнение не исчезло. В уютной спальне девочек на верхнем этаже башни Когтеврана дул лёгкий сквозняк, подрагивавший шторы. За окнами кружился снег. Элиза устроилась на кровати с книгой, которую наугад вытащила в библиотеке пару дней назад. Её заглавие звучало загадочно: «Ткани Судьбы: прорицания и взаимосвязь судебных нитей». Страница случайно раскрылась на главе, где говорилось: «Судьба не всегда ведёт, но часто направляет. Она создаёт узлы, в которых встречаются люди, события и намерения. Всё происходит не случайно, но иногда — только в нужное время». Элиза перечитала эту фразу несколько раз. Она задела её. Что-то в ней отзывалось глубоко внутри, в том месте, где смешивались страх и предвкушение. Время приближалось к назначенному часу. Элиза тихо спустила ноги с кровати, стараясь не разбудить других девочек. Взяв волшебную палочку, она прошептала: — Люмос. Кончик палочки озарился мягким светом, выхватив из темноты её отражение в зеркале. Она была уже полностью готова. На ней был тёплый синий свитер — тот самый, купленный летом во время редкой прогулки с приютом по магазинам. Ткань за годы выцвела, но всё ещё хранила уют и воспоминания. На ногах — пижамные штаны в клетку, не слишком изящные, зато тёплые. Волосы, не желавшие слушаться, она кое-как собрала в небрежный хвост. На самом деле, её терзало не только волнение перед зельем. В голове настойчиво крутилась мысль: а как она выглядит? Девушки обычно не появлялись на публике в таком виде, особенно в брюках. Да и перед Томом… хоть она себе этого и не признавала, хотелось казаться лучше. Но переодеваться было попросту некуда, да и холод сковывал движения — ночь в замке выдалась особенно промозглой. Элиза покинула гостиную Когтеврана, прошмыгнула мимо дремлющего орла-стража и ступила на лестницу. Замок в ночи был неприветлив, коридоры отбрасывали длинные тени, полы казались ледяными, а из-за витражей пробивался синий лунный свет. Спускаясь всё ниже, в сторону подземелий, Элиза крепче прижала к себе палочку. Мысли кружились вокруг зелья, предстоящей работы и Тома. Что он скажет? Будет ли придирчив? Интересно, он вообще спал или ждал? И пока она мысленно рисовала себе десятки вариантов развития встречи, не заметила, как дошла до нужной двери. Слегка дрожащей рукой она её приоткрыла. Внутри кабинета царил полумрак — лампы с янтарным светом висели над длинным столом, уставленным ингредиентами. Профессор Слизнорт оживлённо о чём-то говорил, ловко нарезая сушёные корешки. Рядом, в своей аккуратно сидящей мантии, стоял Том Реддл. Он выглядел так, будто вообще не уходил — холодный, сосредоточенный, как будто ночь была его временем. Слизнорт первым заметил её. — Ах, мисс Бранстоу! Как вовремя. Заходите, заходите! Вы, похоже, пробежались через все сквозняки Хогвартса, — заметил он с улыбкой, глядя на её раскрасневшиеся от холода щёки. Том едва повернул голову, бросив на неё быстрый, проницательный взгляд. Его губы едва заметно дёрнулись — то ли в усмешке, то ли в попытке что-то сказать, но он промолчал. А Элиза, вдруг почувствовав, как быстро стучит сердце, глубоко вдохнула и шагнула внутрь. — Доброй ночи, профессор и… — Элиза кивнула в сторону Тома, который, опустив голову, задумчиво растирал какой-то ингредиент в ступке. Он даже не посмотрел в её сторону, только уголок его губ чуть приподнялся — почти незаметно, но не для неё. — Ладно, — вздохнула она, потирая руки. — Что мне нужно делать? Том усмехнулся тихо, почти себе под нос, и наконец взглянул на неё. Его серо-стальные глаза блеснули под светом лампы. — Сегодня вы просто составите нам компанию, мисс Бранстоу, — с улыбкой объявил Слизнорт, поднимая голову от котла. — Мы с мистером Реддлом уже подготовили всё необходимое. Осталось только смешать ингредиенты. Думаю, на следующей встрече вы обязательно продемонстрируете свои способности. Элиза застыла, не зная, что сказать. На щеке ещё чувствовался холод, но в груди уже поднималась волна неловкости. Прекрасно. Она проделала весь путь сюда в пижамных штанах, выглядела как замерзшая сова, а теперь ещё и чувствовала себя просто... декорацией. Лучше бы я осталась в спальне, — с досадой подумала она, опуская взгляд. По крайней мере, под одеялом не нужно изображать заинтересованность, когда тебя только что сделали украшением на празднике жизни Тома Реддла. Он между тем вернулся к зелью, будто и не заметил её недовольства. Или заметил — и это его забавляло. Слизнорт, погружённый в какое-то дело у своего стола, внезапно обратил на Элизу заинтересованный взгляд поверх очков. — Скажите, мисс Бранстоу, а кто ваши родители? Чем они занимаются? Элиза чуть вздрогнула от вопроса, словно он застал её врасплох, и на миг задумалась. Затем тихо, сдержанно ответила: — Моего папу звали Рубен Бранстоу. Он работал в Министерстве магии… в Отделе международного магического сотрудничества. Отвечал за отношения с Францией, если не ошибаюсь. Слизнорт одобрительно кивнул, а Том мельком взглянул на неё, но ничего не сказал. — А мама — Аделаида Бранстоу… Она была домохозяйкой, растила меня, пока папа был на службе, — продолжила Элиза и вдруг запнулась, потупив взгляд. Щёки её слегка порозовели, но уже не от холода. Слизнорт нахмурился, смутно уловив грусть в её голосе. — Простите, мисс Бранстоу… Почему вы говорите в прошедшем времени? Она сглотнула, сжав пальцы в кулак. — Они погибли. В пожаре, — тихо сказала она. — Их дом подожгли магглы. Папа погиб сразу… маму пытались спасти, но она… она была беременна. Спасти не удалось ни её, ни ребёнка. На миг в кабинете повисла тяжёлая тишина. Даже Том перестал двигать ступкой. Элиза сглотнула, но продолжила: — После этого меня взяла к себе бабушка — Делия Ровенмур. Она была хорошей ведьмой… немного чудаковатой, но доброй. — Губы Элизы дрогнули в попытке улыбки. — Но она умерла пять лет спустя, когда мне почти исполнилось 11 лет. С тех пор я живу в приюте «Дом Светящихся Детей». Уже третий год. Слизнорт мягко кивнул, искоса взглянув на Тома. Тот снова занялся зельем, но лицо его стало ещё холоднее, чем обычно. — Я… мне очень жаль, дитя, — тихо сказал Слизнорт. Элиза молча кивнула. Слова сочувствия были ей неприятны — как будто снова напоминали, что она всё ещё одна. После слов Слизнорта наступила тишина. Никаких охов, сочувственных вздохов, и Элиза была этому почти благодарна. Том стоял с прежним спокойным видом, но Элиза краем глаза заметила, как его рука остановилась над котлом. Он не посмотрел на неё — не сделал ни одного лишнего движения. Но его пальцы, до этого чётко и ритмично толкшие ступку, вдруг замирали на долю секунды, словно мысль, неожиданно захватившая его, остановила всё. Он будто задумался… или вспомнил что-то. Элиза отвернулась, глядя в зелье, в котором ингредиенты уже начинали слипаться в густую тёмно-серую массу. Она не знала, заметил ли он её взгляд. Но его молчание ощущалось сильнее, чем любые слова. Он не спросил ни о приюте, ни о бабушке. Не предложил сочувствия. Но, почему-то, именно это казалось... уважением. И на миг Элизе показалось, что Том Реддл — единственный, кто понял: она не нуждается в жалости. Только в том, чтобы просто... оставить это как есть. – Профессор, я думаю, что мы выполнили с вами все условия, и следующие действия должны быть произведены в первую фазу четверти луны, – голос Тома разрезал тишину, ровный и чуть холодный, как всегда. Элиза не вмешивалась — она лишь иногда посматривала на зелье и на то, как ловко профессор и Том добавляли туда ингредиенты. Это было почти гипнотизирующе: резкие точные движения, лёгкий пар, клубящийся над котлом, и приглушённый аромат полыни и сушёного укропа. – Да, вы правы, мой мальчик, – оживлённо отозвался Слизнорт, потирая руки. – Всё чудесно. Значит, следующие шаги… вы будете выполнять с мисс Бранстоу. Он повернулся к Элизе и одарил её своей знаменитой потешной улыбкой, в которой, как всегда, читалась не только доброта, но и скрытая симпатия к интригам и наблюдениям. Элиза не смогла удержаться от внутренней гримасы. Том тоже слегка приподнял бровь, но промолчал. Секунду никто не двигался. – Чудесная возможность показать себя, мисс Бранстоу, – добавил профессор, хлопнув в ладони, будто всё уже решено. Элиза наконец заговорила, сдержанно: – Конечно, профессор. Я... постараюсь не подвести. Внутри у неё скрутило лёгкое волнение, но снаружи она казалась спокойной. Хотя бы на первый взгляд. – Хорошо, думаю, мы все можем быть свободны, – Слизнорт откинулся на спинку кресла и довольно посмотрел на котёл. – Поэтому теперь надежда только на вас, мисс Бранстоу. Он одобрительно кивнул в сторону уже посветлевшей жидкости, от которой теперь шёл мягкий жемчужный пар. Зелье явно подошло к нужной стадии. Элиза кивнула, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала на самом деле. – Постараюсь не подвести, профессор. – Я в этом не сомневаюсь, – подмигнул Слизнорт и, вставая, добавил: – Ну а теперь — отдыхайте. Профессор удалился, оставив после себя запах карамели и табака. Элиза скользнула взглядом по котлу, потом на Тома, который всё ещё стоял, не поднимая головы. Он что-то дописывал в свои аккуратные заметки. – Ну что, – выдавила она с нервной полуулыбкой. – Надеюсь, ты не против, что теперь я в твоей команде. Том наконец поднял на неё глаза — взгляд спокойный, изучающий, почти равнодушный. – Посмотрим, — только и сказал он, спокойно захлопнув тетрадь.