Глава 19. Элексир светлой мысли и неуместные комплименты

В гостиной Когтеврана было неспокойно. Между всеми событиями в маггловском и волшебном мирах, четверокурсницы обсуждали старшекурсников. Девочки взвизгивали при упоминании каких-либо шестикурсников, и Джоан с Элизой казалось это странным — ведь разница в возрасте между ними заметна, да и их сверстницы всё ещё выглядят достаточно юными. Библиотека дышала пылью старых страниц и терпким ароматом чернил. Элиза снова положила ладонь на корешок книги, вытаскивая том из раздела по древним ритуалам. — «Древнейшие магические круги Британии и Исландии. Использование рун в оборонительной магии», — прочитала Джоан, заглядывая через плечо. — Звучит пугающе. Или, может, перспективно? — В нашем случае — именно перспективно, — тихо ответила Элиза и бросила взгляд вглубь зала. Они тихо сели за стол, стараясь не привлекать внимания. Библиотека в первую учебную неделю была наполнена студентами. Элиза открыла бордовую книгу «Древнейшие магические круги Британии и Исландии. Использование рун в оборонительной магии», и они вместе с Джоан, сидевшей вплотную рядом, принялись изучать материал. Элиза диктовала, а Джоан записывала. — Ага, вот, здесь нашла, — тихо прошептала Элиза. Джоан кивнула и ждала дальнейших указаний. — Тут описание рун, которые очищают разум от лишних мыслей и придают уверенность при произнесении любого защитного заклинания! Джоан записывала, но со временем её почерк становился всё менее аккуратным — времени до ужина оставалось мало, а им хотелось уже сегодня понять, как работают руны и как их применять. Джоан временами выражала сомнения в том, что это сработает, но Элиза не желала слушать эти сомнения и продолжала диктовать. — Подожди, Лиз, — вдруг оторвала голову от пергамента Джоан. — А чем мы будем их чертить и где? Элиза тоже задумалась над вопросом и принялась искать ответы в оглавлении. Через пару мгновений она повернулась к Джоан и кивнула — намекая, что нашла то, что нужно. — Вот, тут написано, чем рисовать руны: красной охрой или порошком из дроблёного драконьего кристалла, — продиктовала Элиза, чуть удивлённая. — Красный цвет усиливает защитные свойства, а охра считается священным минералом для ритуалов очищения. Джоан мысленно соглашалась — «ладно, разберёмся!» — и продолжила записывать. — Лиз, а если не получится? — Джоан подняла на Элизу взгляд, и по её лицу было видно, что она сомневается в успехе. — А зачем тогда эта книга существует? — Элиза чуть приподняла брови. — Джоан, подумай, как настоящая студентка Когтеврана: у разных народов — разная магия, значит, она работает. Не все же учатся как в Хогвартсе, да? Она выпучила свои серые глаза — не от злости, а от того, что Джоан отказывалась поверить в их идею. — Ну? Мыслим шире, мы должны пробовать новое, хоть и тайно! — в голосе Элизы звучало раздражение, она уже начала нервничать из-за молчания подруги. Но причина молчания стояла позади Элизы — только она этого не знала. — «Мы должны пробовать новое, хоть и тайно»? — раздался насмешливый голос, и Элиза повернулась к собеседнику. Перед ней с самодовольной ухмылкой стоял Абраксас Малфой и со спокойным Эваном Розье. — Не думала, что вы умеете читать, — спокойно ответила Элиза. Джоан тихо рассмеялась, а Элиза отвернулась к подруге, закрыла книгу и сказала: — Пошли. Джоан свернула пергамент и спрятала его в сумку. Она старалась не отставать от Элизы, которая быстро шла к стойке мадам Фамилич. Элиза хотела поскорее уйти, чтобы никто, кроме её подруг, не узнал, чем они собираются заняться. По возвращении в Когтевранскую башню, в комнате для девочек, Элиза и Джоан сидели на кровати с раскинутыми конспектами. Джоан выводила аккуратные пометки в углу пергамента, стараясь не упустить ни одной детали из того, что они успели записать в библиотеке. За окнами уже опустились сумерки — вечер был хмурый, осенний. Свет факелов отразился в стекле, придавая комнате уют, но Элиза чувствовала себя неспокойно. Она потерла глаза, отложила один из пергаментов в сторону и подошла к окну. Несколько мгновений стояла, задумчиво вглядываясь в тёмную гладь Чёрного озера и силуэты деревьев, качающихся на ветру. — Абраксас с Эваном расскажут ему, что видели нас в библиотеке сегодня, и… — Элиза замолчала, обернулась на Джоан. Та подняла голову от записей и встретилась с ней взглядом. Элиза стояла хмурая, в белой пижаме, с растрёпанными волосами. В её голосе слышалась усталость и тревога: — Да, они расскажут ему и о том, что слышали, как я сказала, что мы изучаем что-то "тайное"... Джоан нахмурилась вместе с ней. — Кому... А, — она кивнула, догадавшись. — Ну, расскажут и расскажут. Утро следующего дня выдалось спокойным, но с лёгким привкусом романтики. Джоан, взглянув на подругу, сделала комплимент её волосам и заметила, что Элиза сегодня выглядит особенно хорошо. Эмили отсутствовала по понятным причинам, и Джоан решила воспользоваться случаем, чтобы продемонстрировать свои таланты причёсывания во всей красе — на Элизе. Она ловко собрала волосы в аккуратный пучок, оставив по обе стороны лица свободно спадающие пряди. Элизе причёска понравилась. Раньше она редко всматривалась в собственное отражение, не придавая ему особого значения, но сейчас впервые по-настоящему отметила: она и правда выглядит уже не как младшекурсница, а как девушка. Взрослая. Белая рубашка, синий галстук в цвет факультета, юбка ниже колена, белые гольфы и чёрные туфли-лодочки на застёжке — те самые, что она купила летом, когда приют устраивал выезд за покупками к новому учебному году. Туфли тогда обошлись ей в целое состояние, но она хотела выглядеть достойно — быть лицом своего факультета. И сегодня, впервые за долгое время, она чувствовала себя особенно… красивой. — Очень красивые туфли, — смущённо сказала Джоан, наблюдая за Элизой, которая стояла перед зеркалом и, кажется, впервые всерьёз рассматривала себя под разными углами. Элиза не рассказывала подругам, что после гибели родителей унаследовала внушительное состояние — ей не нравилось говорить об этом. — Хочешь, можем приколоть ту самую заколку в виде змейки, которую тебе Мэри подарила на день рождения? — предложила Джоан, — Вдруг это поднимет настроение профессору Слизнорту? Элиза обернулась к ней с лёгкой усмешкой: — Не думаю. Всё внимание всё равно будет приковано к его «милому мальчику». Он никого, кроме него, не замечает — я уверена в этом. Джоан пожала плечами, понимая, что в этих словах — доля правды. Дверь в аудиторию зельеварения открылась с глухим скрипом, впуская в прохладное помещение первую волну студентов — когтевранцы и слизеринцы, сдержанно позёвывая и оглядываясь, кто с кем сядет. — Сегодня у нас будет немного порядка — или хаоса, кто как посмотрит. Садимся в шахматном порядке: Слизерин с Когтевраном. Я уверен, слияние разума и амбиций может дать поистине взрывной результат. Ну, надеюсь, не буквально. Он озирался по классу, делая вид, что подбирает пары спонтанно, но каждый его выбор был рассчитан до запятой, проходя вдоль рядов. Элиза задержала дыхание, переведя взгляд на Мэри. Та выглядела спокойной, но явно почувствовала напряжение подруги. — Мисс Джонс — с мистером Дэливери. Мистер Розье — с мисс Дэвидсон. Мистер Малфой... а вот, пожалуйста, с мисс Паркинсон, да. Он листал список, как будто подбирал пары обуви — не по размеру, а по характеру. Элиза затаилась, надеясь, что её пронесёт. Но… — Мистер Реддл, пройдите, пожалуйста, и сядьте рядом с мисс Бранстоу. Я думаю, вам будет приятно провести это занятие вместе, — сказал он, а затем с лёгкой улыбкой добавил: — Мистер Реддл и мисс Бранстоу выглядят весьма… интересно вместе. Мне это нравится. Элиза выпучила глаза и чуть ли не нервно хихикнула, не зная, куда деться. Её посадили рядом с Томом не то «по силе», не то… поженили. Она быстро выровняла выражение лица, стараясь выглядеть невозмутимой. А за спиной уже раздались шаги. Том подошёл, молча отодвинул стул, выложил пергаменты, чернила и перо. Его движения были спокойны и точны. Он посмотрел в её сторону — и на мгновение их взгляды встретились. Это не был просто взгляд. Это был вызов. Намёк. Тонкое признание в том, что между ними что-то формируется — опасное, сложное, увлекающее. У Элизы по спине пробежал холодок. Она быстро отвела взгляд, не желая показать свою растерянность. — Мисс Бранстоу, не могу не отметить вашу красоту! — вдруг произнёс Слизнорт. — Ох, смотрю на вас с мистером Реддлом — и прямо вспоминаю свои школьные романы… Ах, чудесное было время… Элиза улыбнулась вежливо, но опустила голову не от смущения — скорее от неловкости. «Романы? Какие ещё романы!» Она вообще-то пришла на зельеварение. — Хм, удивительно... вы рядом смотритесь почти гармонично. Как ингредиенты редкого зелья. Или, возможно, как яд и противоядие? Том Реддл даже не моргнул. Тишина между ними на пару секунд стала почти ощутимой. Лукас Ферроу, оказавшийся рядом с девочкой со Слизерина, машинально кивнул ей вежливо, но почти сразу перевёл взгляд через весь класс. Он застыл на мгновение, увидев, как Элиза сидит рядом с Реддлом — прямо, спокойно, словно всё в порядке, хотя он чувствовал где-то в подсознании: это не так. Она не улыбалась, но и не выглядела напряжённой — наоборот, слишком сдержанно. Слишком сосредоточенно. Это настораживало. Его взгляд скользнул по лицу Тома — сосредоточенного, собранного, с той самой холодной уверенностью, которую Лукас всегда ощущал как угрозу. Рука парня сжалась в кулак под столом. Слишком сильное рукопожатие для приветствия. Слишком много мыслей, которые не имели права вслух прозвучать. Он опустил глаза, стараясь сосредоточиться на задании, но шорох пергаментов на другой стороне класса будто бил по ушам. В классе пробежал лёгкий смешок. Том неторопливо открыл учебник, перебирая пальцами страницы с почти театральной задумчивостью, пока не остановился на нужной. «Сыворотка правды» — жирный заголовок бросался в глаза, и он открыл книгу так, чтобы это уж точно заметила его соседка. Демонстративно. Намеренно. Словно намекал: всё тайное станет явным, Бранстоу. Элиза, конечно, увидела. Глаза её скользнули по заголовку, задержались на секунду — не больше — и сразу же вновь обратились к своим чернилам. Ни бровью не повела. Но внутри у неё всё сжалось — она поняла, что Том продолжает свою игру. И она в ней. — Не думала, что ты согласишься сесть со мной, — пробормотала она, развернув пергамент и наугад открыв главу про сложные зелья с добавлением крови саламандры. — Удивительно, сколько ты обо мне не знаешь, — ответил Том. Он достал перо и начал аккуратно чертить круг для будущего зелья. Элиза заметила, что его чернила были… алыми. — Красные чернила? — удивлённо прищурилась она. — Более уместный цвет, чем кажется, — отозвался он. — Особенно для тех, кто хочет работать с тайнами. Или с теми, кто сами — тайна. — аккуратнее, — тихо бросила она, — не каждый секрет стоит раскрывать. Том чуть склонил голову: — Секреты, мисс Бранстоу, — это валюта. Но только если ты знаешь, кому их продавать. Элиза, не отрывая взгляда от котла: — Я не продаюсь. — Тем интереснее будет наблюдать, когда ты начнёшь торговаться. - Том улыбнулся, посмотрев на Элизу, та не отвела взгляда, чтобы не показать своего смятения. Он знает, не пугайся. Ответ на её напряжение пришел сам ей в голову. Она, действительно, успокоилась. Профессор Слизнорт велел открыть первую главу учебника для четвёртого курса. На ней были перечислены простые рецепты зелий для «хорошего расположения духа» — тех самых, что дают пациентам в больнице Святого Мунго после эмоциональных потрясений или контакта с дементорами. Обычно помогал обычный шоколад, но бывали случаи, когда волшебники теряли вкус к жизни настолько, что радость не возвращалась неделями. Слизнорт, как водилось, решил превратить урок в мини-экзамен с элементами спектакля. — Итак, мои красивые и умные юные волшебники и волшебницы, — загремел он с добродушной улыбкой, — кто из вас может назвать симптомы, при которых показано зелье восстановления радости? Класс мгновенно притих. Профессор явно ждал ответа от кого-то конкретного. Элиза тоже знала правильный ответ, но сегодня не стремилась привлекать к себе внимание — разве что если бы Слизнорт спросил её напрямую. — Профессор Слизнорт, — Том поднял руку с невозмутимой вежливостью и легко улыбнулся преподавателю. — Да, мой милый мальчик, я слушаю тебя, — с довольным видом ответил Слизнорт, сцепив пальцы на животе. Элиза чуть скосила на него взгляд. Милый мальчик? — мысленно фыркнула она. — Разве что милый, как ящерица в банке с ядом. — Основными симптомами являются: хроническая апатия, потеря интереса к деятельности, которая раньше вызывала удовольствие, нарушения сна, склонность к мрачным мыслям и, в некоторых случаях, отсутствие реакции на простейшие эмоциональные стимулы, — чётко и почти без паузы перечислил Том. — В тяжёлых случаях — полная потеря воли к действию и речи. Именно тогда простые методы вроде шоколада становятся бесполезными, и требуется зелье. Слизнорт хлопнул в ладоши. — Превосходно! Как всегда, блестяще, мистер Реддл. Кто-нибудь может дополнить? Мисс Бранстоу, вы обычно столь проницательны... Элиза подняла глаза и, как по заказу, спокойно добавила: — Симптомы могут усиливаться при длительном воздействии дементоров. У некоторых пациентов магия становится нестабильной или вовсе замирает. Поэтому восстановление требует не только зелья, но и окружения, которое поможет вернуть привязанность к жизни. Слизнорт выглядел искренне восхищённым. — Ах, вот это я люблю! Мозги и грация. Мисс Бранстоу, ваш ответ был бы уместен и на экзамене, не иначе. Кто-то из Когтеврана завистливо хмыкнул. Том чуть повернулся к Элизе и еле заметно кивнул — то ли с уважением, то ли в знак признания, что она не хуже его. Но она не ответила. Её внимание снова скользнуло к заголовку «Сыворотка правды». — Итак, сегодня вы продемонстрируете не только знание теории, но и умение применять её на практике, — профессор Слизнорт оглядел класс с присущей ему торжественной важностью. — На приготовление зелья я даю вам всё занятие. Обратите особое внимание на сноски — они, поверьте мне, куда важнее, чем вам кажется. Элиза открыла свой учебник по зельеварению. На странице, которую задал профессор, красовался заголовок: «Эликсир Светлой Мысли». Она пробежалась по рецепту, тихо читая вслух: — Лепестки лунника, мята… сахарное перо?.. — брови её чуть приподнялись, но лицо оставалось спокойным. — Ты опять это делаешь… — процедил Том сквозь зубы, наклоняясь ближе к её плечу. Элиза вздрогнула — его голос оказался слишком близко, почти на коже. — Я так сосредотачиваюсь, — ответила она, не поворачиваясь. — Вспомни, чем всё закончилось в прошлый раз, когда ты также бубнила себе под нос… Что-то кольнуло внутри — будто тонкий ледяной шип в животе. Элиза тут же замолчала. Том заметил её реакцию и, разумеется, остался доволен. Профессор Слизнорт хлопнул в ладоши: — Начинайте, юные алхимики! Том молча поднялся, зажёг огонь под котлом и, не заглядывая в учебник, уверенно начал готовку. Элиза тоже встала, аккуратно поставила свой котёл и, в отличие от соседа, тщательно сверялась с рецептом. Глава про «Сыворотку правды» всё ещё была открыта в учебнике Тома, бросаясь ей в глаза как немой намёк. Элиза с лёгкой досадой захлопнула книгу. Том усмехнулся, заметив её реакцию, но Элиза сделала вид, что не заметила. Сейчас у неё была другая цель — сварить зелье идеально. Элиза опустила глаза в книгу, стискивая пальцы на страницах. Кончики ушей горели. В котле бурлила вода. А рядом — молчание, густое, как дым. Они оба знали: игра началась. Элиза проводила пальцем по строкам рецепта, словно боялась потерять хоть слово. Концентрация звенела в висках — ей нужно было сделать всё безупречно. Когда взгляд дошёл до строки «добавьте три лепестка лирии солнечной», она заметила сноску внизу страницы. «Пар от зелья может вызвать чувство радости, если вы не упустили ни единого пункта.» Она невольно задержала дыхание. Значит, зелье само проверит её точность. Не профессор. Не сосед с ледяными глазами. Само. Лирия солнечная… Лепестки были хрупкие, почти прозрачные, с лёгким золотистым отливом — как будто свет в них застревал, отказываясь покидать. Элиза достала щипцы и, затаив дыхание, опустила лепестки в котёл. Пар поднялся чуть выше, коснулась её лица — и на мгновение что-то внутри потеплело. Будто кто-то осторожно, с нежностью, провёл рукой по её груди изнутри. Она не улыбнулась, но уголки рта дрогнули. Получилось. А рядом, будто почувствовав этот сдвиг, Том поднял взгляд от своего котла. Она провела пальцем по строкам рецепта, стараясь не упустить ни единой детали. Она посмотрела на Тома каким-то другим, новым взглядом. Не хотелось больше язвить или держать напряжение — как будто пар действительно рассеял то, что нависло между ними. Том, впрочем, оставался всё таким же сдержанным. Они стояли рядом, склонившись над своими котлами, и вдруг, почти одновременно, встретились взглядами. Будто оба не понимали, почему не могут перестать пялиться друг на друга. «Интересно, он тоже чувствует эту радость от паров зелья?» — мелькнуло у неё в голове. Том тихо хмыкнул, и уголок его губ дрогнул в почти искренней, мальчишеской улыбке — не той холодной, язвительной ухмылке, к которой она привыкла. Элиза тут же отвела взгляд и провела ладонью по вспотевшему лбу. В котле зелье бурлило, стремительно меняя цвет. Слишком стремительно. Она метнулась глазами к рецепту, сердце забилось чаще. — Убавь огонь. Слишком сильно, — сказал Том, заметив её тревогу. Его голос прозвучал неожиданно спокойно. И в нём не было ни капли насмешки. К концу занятия Том подошёл к Элизе почти вплотную, как будто старался показаться дружелюбнее, чем был на самом деле. Она отпрянула от учебника и выпрямилась во весь рост, подняв на него взгляд. Всё происходящее казалось ей каким-то странным — то ли из-за клубящегося пара от зелья, то ли потому, что Том больше не пытался запугать её, а выглядел… снисходительным. Он держал руки за спиной и уже собирался что-то сказать, а Элиза — открыть рот в ответ, но в этот момент профессор Слизнорт хлопнул в ладони и громко велел отойти от котлов. Том слегка склонил голову и, не скрываясь, продолжал смотреть на неё исподлобья. — Ну, что? — первой заговорила Элиза, пока Слизнорт обходил ряды, проверяя зелья студентов. В целом, профессор был доволен — за исключением пары когтевранцев, которые умудрились превратить своё зелье в липкое желе, намертво прилипшее ко дну котла. — Нет, мистер Фэрроу, вы слишком сильно нагрели зелье! — раздражённо заметил Слизнорт. — Я же просил внимательнее читать рецепт. Не забывайте про сноски! Элиза машинально взглянула на Тома. Он тоже посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на её котёл — как бы намекая: у тебя могло выйти то же самое. — Я же говорила, что не специалист в зельеварении, — она улыбнулась, как обычно улыбалась своим подругам. — Даже если бы не получилось — ничего страшного. Том покачал головой. — Я подкорректировал, потому что профессор Слизнорт бы не оценил моего безучастия к твоему возможному провалу, — произнёс он холодным и спокойным тоном, не глядя на соседку. «Кажется, пар радости уже испарился», — подумала Элиза и ничего не ответила, почувствовав неприятную досаду от его слов. Пока они ждали, когда профессор Слизнорт подойдет с проверкой, Элиза оглядывала кабинет. Она снова заметила отсутствие Эмили, и выражение её лица сменилось со спокойствия на тоску и сожаление. Её взгляд пересёкся с Лукасом Фэрроу — он недовольно кивнул ей. Элиза попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка вышла кривой. Том уловил взгляд Лукаса, потом перевёл глаза на Элизу. Она уже смотрела себе под ноги, нервно ёрзая и сжимая кулаки. — Какие глупые у тебя поклонники, — заметил он. Элиза подняла голову, которую только что держала опущенной, и переглянулась с Томом. В её глазах стояли слёзы — ей хотелось убежать отсюда и написать Эмили. — Ты о чём? — шмыгнув носом, она отвернулась, избегая его взгляда. Том нахмурился, но не стал допрашивать свою и без того унылую соседку — та явно не горела желанием продолжать разговор. Вдруг профессор решит, что это он довёл её до слёз. Элиза быстро вытерла глаза прямо перед тем, как подошёл Слизнорт. — Да, вижу, что только на вашем столе зелья приготовлены в точности как нужно! Молодцы, не зря я вас посадил вместе! — Спасибо, сэр. Ваше решение действительно оказалось удачным, — спокойно отозвался Том. А вот Элиза так и не подняла взгляда на профессора, словно её поймали за чем-то неприличным. — Мисс Бранстоу… — профессор подошёл к Элизе, пытаясь привлечь её внимание. — Мисс Бранстоу, у вас точно всё в порядке? Он переводил взгляд со студентки на Тома, тот лишь пожал плечами. Элиза подняла голову и посмотрела на профессора, стараясь отбросить тревожные мысли. — Да, профессор, всё хорошо, просто… просто не знаю, — она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. — О, ничего, моя юная волшебница, — он похлопал её по плечу. — Это нормальная реакция: сначала вы ощущаете сильную радость и безмятежность, а потом словно выброшены на берег грусти и тоски, — подытожил Слизнорт. В этот момент Элиза вздрогнула, поняв, что это не совсем её собственные эмоции, а побочный эффект от исчезнувшего пара над котлом. — Профессор, — она решила смягчить обстановку, — благодаря моему соседу зелье было приготовлено правильно. Профессор Слизнорт заулыбался, и Элиза невольно улыбнулась в ответ — от смущения. «Я не хочу с тобой враждовать… Мы можем просто изодрать друг друга дружелюбием на занятиях — для вида. А потом вообще не разговаривать», — подумала она, бросив взгляд в сторону темноволосого юноши. Тот, как ни странно, нисколько не удивился, что соседка просто сказала правду. — Хорошо-хорошо, это замечательно! — оживился Слизнорт. — Мистер Реддл очень любезен, я это знаю. Он бы не прошёл мимо такой юной красавицы и уж точно не отказал бы ей в помощи! Хладнокровие Элизы трещало по швам: от сегодняшних комплиментов щеки залились румянцем, и она скрестила руки за спиной, словно пытаясь удержать себя в рамках. Профессор, казалось, ждал какой-то реакции, но оба — и Том, и Элиза — молчали. — Ну, хорошо! Молодцы! — хлопнул в ладоши Слизнорт и с широкой улыбкой обратился ко всему классу. — Я вас отпускаю. — Я бы прошёл мимо, — негромко сказал Том, собирая учебники, — если бы эта волшебница не изучала кое-что... тайное. Мы ещё поговорим об этом, мисс Бранстоу. С этими словами он направился к выходу, оставив Элизу с хаосом внутри. Она поспешно запихивала вещи в сумку, будто убегала от чего-то неуловимого. По коже бегали мурашки — каждое слово Тома отзывалось где-то под лопатками. И всё же… ей казалось, что она совсем не хочет, чтобы это занятие заканчивалось. Элиза перекинула сумку через плечо, выпрямилась, подошла почти вплотную к Тому и, наконец полностью придя в себя, твёрдо сказала: — Да. Непременно. Том перевёл взгляд за спину Элизы, сжав челюсть. Она покосилась на него, не понимая, чем снова могла вызвать его недовольство. — Всё нормально, Лиз? — рядом оказался Лукас. — Я видел, ты чуть не расплакалась. Он был явно сердит и смотрел на Тома злым, почти враждебным взглядом. Но Том ничего не ответил — просто развернулся и пошёл прочь. Элиза выдохнула с облегчением и, обернувшись, попыталась успокоить Лукаса: — Всё в порядке. — Может, сходим в Хогсмид в выходные? — спросил он, помедлив. Лукас ещё в прошлом году звал её погулять, но тогда она неизменно отказывалась. Сейчас же… ей действительно хотелось немного отвлечься. Неделя обещала быть долгой. — Хорошо, только ненадолго, Лукас. У меня ещё дела, — согласилась она. Они вышли из кабинета вместе. Лукас едва сдерживал улыбку — он буквально сиял от её согласия.