Глава 20. Пророчество и «выручай-комната»

— Лизи! — радостно замахала рукой Мэри, шагая по коридору в полуденное время. Впереди шла Элиза, погружённая в свои мысли, с учебниками и парой толстых книг в руках. Издалека казалось, что вес этих томов вот-вот перевесит её саму, и она просто опрокинется назад. Увидев подругу в мантии Слизерина, которая кричала её имя так, будто Элиза вернулась из мёртвых, та едва не подпрыгнула. Мэри выглядела взволнованной — на грани истерики, но в хорошем смысле. Элиза подошла ближе и с лёгкой усмешкой сказала: — У тебя лицо такое довольное, будто тебя только что назначили Министром Магии. Осторожно, а то щёки треснут. Мэри надула губы театрально, но сразу засияла. — Лиз, ты не представляешь! — Она оглянулась, проверяя, не слушает ли их кто-то. Мимо проходили ученики из разных факультетов, не обращая внимания. Элиза кивнула — мол, ну давай уже, колись. — Меня пригласил Лейстрендж! Завтра! В Хогсмид! Прогуляться! — На последнем слове Мэри аж взвизгнула и прижала руки к лицу, будто боялась, что сейчас просто взлетит от счастья. — Меня пригласил Лейстрендж! Завтра! В Хогсмид! Прогуляться! — на последнем слове Мэри аж взвизгнула и прикрыла рот ладонями, будто боялась, что счастье прорвётся наружу слишком шумно. Элиза подняла брови и в задумчивом тоне ответила: — Ну, если учесть, что романтические инициативы от потомков древних чистокровных родов — это как попытка приручить мантекору... то желаю тебе удачи и хорошей обуви. Мэри застыла на месте, моргнула пару раз. — Подожди... это хорошо или плохо? Элиза рассмеялась. — Это… хорошо. Наверное… — пожала она плечами. — Перевод: я тебя предупредила, но всё равно интересно, чем закончится. Мэри с драматичной важностью всплеснула руками: — Это судьба! Я знала! Я чувствовала ещё на ЗОТИ, когда он подал мне перо, а оно оказалось моим, хотя я его точно уронила в другом конце класса! — Да-да, древняя магия пера и абсолютно случайного совпадения, — протянула Элиза, пряча улыбку. — Уверена, Мерлин лично одобряет ваш союз. — Ну всё, — Мэри обиженно скрестила руки. — Не разрушай мой момент, зануда. Я сейчас на эмоциональной вершине, и мне там хорошо. — Просто не забудь взять с собой зелье от укусов и волшебный компас — вдруг Лейстрендж решит увести тебя в чащу. Ради... символизма. — Прекрати, — фыркнула Мэри, но щеки у неё всё равно порозовели. — Всё будет идеально. Вот увидишь! — Надеюсь. Потому что если он тебя разочарует, мне придётся провести воспитательную лекцию по прикладной трансфигурации с применением шкафов. Мэри просияла. — Вот за это я тебя и люблю! Элиза закатила глаза, но улыбнулась: — Только за угрозу шкафами? — Ну... ещё и за когтевранские переводы. Элиза вдруг вспомнила свои планы на выходные: нужно было найти как можно больше информации по древним рунам — особенно об их активации. Мысль о том, сколько всего ещё предстоит прочитать, вызвала лёгкое напряжение. Пока они с Мэри шли по коридору в Большой зал, подруга весело щебетала о Лейстрендже — о том, какой он красивый, какой у него вежливый голос, как он подал ей книгу двумя руками, «а это, между прочим, знак уважения». Но Элиза уже была не здесь. Мысли перескакивали от формул к компонентам: где достать охру? а драконьи кристаллы — в лавке на Косом переулке или… может, в Запретном разделе библиотеки? Лицо её стало серьёзным, взгляд сосредоточенным и чуть отстранённым. Мэри это заметила сразу. — Ну что ты такая недовольная сегодня? — толкнула она её плечом. — Элиза моргнула, возвращаясь из своих размышлений. — Просто думаю.Ты не забыла, что в воскресенье приезжает Эмили? — Элиза с заговорщицким видом приблизилась ближе и понизила голос. — Мы же собираемся у нас в спальне, помнишь? — Помню, — кивнула Мэри. — Вот и отлично. Только никому — никому — не говори. Она ткнула в Элизу пальцем, словно это была печать клятвы. Мэри усмехнулась. Эмили приедет в воскресенье. Она написала девочкам письмо — короткое, но тревожное. В нём говорилось, что дома больше нет: улица разрушена, но сейчас, по её словам, затишье. Мужчина из Министерства магии поговорил с её матерью и предложил переехать в дом, выделенный для убежища Визенгамотом. Мама сперва насторожилась, но всё же согласилась. Точное местонахождение раскрывать было нельзя, и Эмили лишь пообещала: она приедет в воскресенье и всё расскажет лично. Элиза вздохнула, вспоминая письмо, и тут же вспомнила, что завтра — суббота. А значит, она согласилась на прогулку с Лукасом Фэрроу. На обеде Лукас сел рядом с Джоан и Элизой, пока Мэри ушла за свой факультетный стол. Джоан листала «Ежедневный пророк» — лоб нахмурен, глаза бегают по заголовкам. — Исчезновение волшебников, — пробормотала она. — Кровавые следы Гриндевальда, его ищут по всей Европе. Пишут, что его могли видеть во Франции. Она отложила газету и наклонилась к Элизе, которая только что села рядом. — Элиза, — шепнула Джоан, бросая взгляд на Лукаса, сидящего напротив, — я всё чаще думаю о твоих словах… что мужчины возомнили себя правителями всех миров. Как думаешь, это когда-нибудь закончится? Элиза подняла взгляд, облокотилась на локоть. — Конечно закончится, — выдохнула она. — Но начнётся что-то новое. Джоан замерла, насторожившись от её тона. — Всё движется по кругу. Одно и то же, одно и то же. Заканчивается одна война — начинается другая, — Элиза провела ложкой в воздухе круг и на мгновение уставилась в потолок, будто видела там что-то большее. Затем она усмехнулась, перевела взгляд на подругу: — Но мы попробуем обезопасить себя. В первую очередь — нашу Эмили. Думаю, у нас получится. Может, не с первого раза… Джоан кивнула. В её глазах отражалась тревога, но уже с огоньком. — Ты знаешь, — вдруг сказал Лукас, чуть наклонив голову, — только ты можешь превратить ложку и газету в философский клуб. Он усмехнулся. — И я не жалуюсь. Элиза усмехнулась, не отводя взгляда. — Итак, — Элиза встала и приподняла ложку, театрально сделав умную гримасу и понизила голос, — Завораживающее пророчество: "на завтра запланирована прогулка с одним крайне подозрительным когтевранцем". Лукас улыбнулся шире. — Подозрительно обаятельным когтевранцем, если точнее. Джоан закатила глаза, отодвигая тарелку. — Всё, я пошла. Ещё немного — и вы начнёте обсуждать, кто кого заворожит сильнее. Элиза посмотрела на неё с лёгкой ухмылкой: — Думаю, в этом никто не сомневается. Вечерние занятия закончились. Башня Когтеврана погрузилась в приглушённую тишину, нарушаемую лишь звоном пера да шелестом страниц. В спальне Джоан и Элиза лежали каждая на своей кровати, переговариваясь вполголоса. Они обсуждали магию других народов, книги, до которых хотели бы добраться, спорили о различиях в ритуалах и символах. Разговор постепенно становился всё тише. Слова уже не имели прежней ясности — они путались с мыслями, с воспоминаниями, с дремотой. Незаметно для себя и друг для друга, обе девочки погрузились в сон. Но покой не пришёл к Элизе. Сначала — ощущение тяжести. Казалось, на грудь ей кто-то положил что-то невидимое, плотное. Потом начались звуки — тонкие, как шелест змеиных языков, как шепот под землёй. Слова невозможно было разобрать, но каждый звук отдавался внутри черепа, будто проникал сквозь кости. Она пыталась проснуться, но тело не слушалось. Мир сна становился всё плотнее, всё липче, всё темнее. Её веки дрожали, губы чуть слышно шевелились во сне, а пальцы то сжимались, то разжимались, как будто искали что-то или кого-то в пустоте. Элиза ворочалась на подушке, морщилась, шептала во сне что-то, от чего сама вздрагивала. Тревога, как холодный дым, ползла по внутренностям, оплетала горло и сжимала сердце. Сон был глубок, но будто бы не её. Будто бы кто-то другой пустил в него свои тени. И в этих тенях за каждым углом кто-то ждал. Утро наступило без облегчения. Утром, когда девочки уже проснулись, умылось и принялись разбирать школьные вещи, в спальню кто-то постучал. Дверь осталась закрытой — из вежливости гость не стал входить. Через секунду послышался звонкий голос: — Доброе утро, Элиза и Джоан! Элиза, я буду ждать тебя у выхода из замка в 13:00. Надеюсь, время тебя устроит? Элиза, всё ещё заворачивая волосы в полотенце, улыбнулась и крикнула в ответ: — Не опоздаю! Голос Лукаса уносился по лестнице вверх, и Джоан с усмешкой посмотрела на подругу. — Пунктуальность — признак симпатии, между прочим, — поддразнила она. Позже, в коридоре, когда Элиза всё-таки столкнулась с Лукасом, сердце на миг забилось быстрее. Он выглядел... очень по-особенному. В нём было что-то по-настоящему обаятельное, как в герое с постера. Густые светлые волосы падали на лоб чуть небрежно, как будто он всё время был в движении. Лицо открытое, глаза живые — чуть хитрые, но добрые, с лёгкой тенью дерзости, как у мальчишки, который взломает защиту артефакта, просто потому что ему интересно, что внутри. На нём была тёмно-синяя мантия, небрежно перекинутая через плечо, и кожаный пояс с подвижными кармашками для мелких магических инструментов. Он выглядел как тот, кто может не бояться ни опасных рун, ни гнева преподавателей. Почти как молодой герой приключенческого романа. Попросив Джоан заплести ей волосы, Элиза уселась перед зеркалом. Локти на коленях, подбородок на переплетённых пальцах. Пока подруга орудовала расчёской, Элиза размышляла, где бы достать охру или хотя бы парочку драконьих кристаллов для экспериментов с рунической магией. Варианты крутились в голове один нелепее другого — то контрабандный рынок в Хогсмиде, то подвал травологического факультета, где якобы хранились списанные материалы. Ответа, разумеется, не находилось. И она сдалась, просто уставившись в отражение. Джоан сосредоточенно заплетала косу по кругу головы — аккуратно, туго, как у танцовщицы или знахарки. — Чтобы ничего не мешало на прогулке, — прокомментировала она с тем самым видом, каким лекарь прописывает настойку полыни: серьёзно, беспрекословно. Элиза чуть улыбнулась. Прическа делала её лицо строже, а взгляд — яснее. Она выглядела собранной. Почти взрослой. Почти такой, какой и должна быть, если собираешься шептать заклинания на рунах и идти на встречу с мальчиком, который смотрит на тебя, как будто ты не просто когтевранка, а загадка, которую он хочет разгадать. На обед Джоан договорилась пойти с Мартой, пообещав зайти за ней в гриффиндорскую гостиную. Когда дверь спальни закрылась за подругой, Элиза осталась одна. Комната казалась непривычно тихой, даже воздух будто застыл, как перед заклинанием. Элиза встала и подошла к шкафу. Сквозь окно палило ещё летнее, почти августовское солнце. Она на мгновение замерла, прикрыв глаза, позволив свету коснуться лица. Потом решительно потянулась за белой блузой с тонкими рюшами на манжетах и таком же воротнике — изящной, немного наивной, как из старой акварели. Поверх неё — своё бордовое платье-комбинацию до колен с мягкими складками по подолу и узкой талией, которую она подчёркивала тонким поясом. Это было самое короткое из всего, что у неё было, и она невольно подумала, что идёт на свидание. Она застёгивала пуговицы медленно, будто примеряя не только одежду, но и роль, которую не до конца понимала. «Похоже, я действительно иду на свидание», — подумала Элиза и усмехнулась, чуть склонив голову. Её щеки тронули предательские румянцы. Натянув белые гольфы до колена и аккуратно застегнув ремешки на чёрных босоножках, Элиза отошла от зеркала на шаг. В этом наряде было что-то детское — наивность в белизне гольфов, мягкость рюш на блузе. Но строгая, тщательно уложенная коса, обвивавшая голову, словно венец, говорила об обратном: перед зеркалом стояла не девочка, а юная ведьма, в которой зрелость едва уловимо начинала пробуждаться. Она сунула палочку в глубокий карман бордового сарафана, провела ладонью по пушистой спинке Миру, сладко спящей на подушке, и улыбнулась. — Пожелай мне удачи, — прошептала Элиза. И, чувствуя приятное волнение где-то под рёбрами, направилась вниз, навстречу Лукасу. Лукас ждал у дубовых дверей, прислонившись плечом к каменной колонне. Солнечный свет, пробивающийся сквозь витражи и редкие облака, отбрасывал на его лицо золотистые отблески. Он стоял спокойно, чуть склонив голову, глядя на ступени — и, возможно, прислушиваясь к шагам. Его светлые волосы, немного растрёпанные ветром, блестели, а серо-голубые глаза, поднятые навстречу Элизе, казались ещё ярче на фоне строгой школьной мантии, небрежно перекинутой через руку. В нём было что-то от героя старых легенд — совсем немного — и всё же этого хватало, чтобы сердце Элизы сделало лёгкий скачок. — Ты как луч света, пробравшийся в подземелье, — сказал он, внимательно её разглядывая. — Идеально выглядишь. Элиза рассмеялась, чуть склонив голову, чтобы спрятать смущение. — А ты совсем как не школьник, — отозвалась она. — Больше похож на какого-то… ну, скай-рыцаря. Из будущего. — Это комплимент? — усмехнулся Лукас. — Возможно, — загадочно сказала Элиза, подходя ближе. Он протянул ей локоть, и она, не колеблясь, взяла его. Тёплый воздух, наполненный ароматом полевых трав и каменной пыли, словно толкнул их вперёд, и они шагнули прочь от замка — в сторону солнечного двора и зелёных аллей, туда, где можно было говорить обо всём и ни о чём. Они вышли во двор, где осень уже начала осторожно вплетать в зелень яркие краски. Желтые и багряные листья медленно кружились в воздухе, словно лёгкие заклинания, и устилали мощёную дорожку разноцветным ковром. Тонкий ветерок играл с клочьями тумана, поднимающегося над влажной травой, и приносил запахи сырых листьев, хвои и далёкого костра. Студенты раскинулись по тёплым каменным скамьям и залитым солнцем лужайкам. Одни лениво пролистывали толстые тома, прижимая их к груди, словно оберегая от быстротечности времени, другие — тихо разговаривали, смеялись или просто дремали, распластавшись на мягкой траве. Здесь и там слышались звуки игры на арфе и шёпоты первых влюблённых, робко искрящихся в лучах золотого солнца. Элиза вдохнула этот хоровод ароматов и звуков, чувствуя, как осенний свет окутывает её словно невидимая мантия, и улыбнулась. Элиза шла под руку с Лукасом, который оживлённо болтал про заросли у его дома. — Они разрастаются со скоростью, будто мандрагора услышала музыку и решила станцевать, — увлечённо сказал он, — обвивают всё, что шевелится, включая нашу метлу и моего кота. Потом он заговорил про летние походы с отцом — оказывается, они искали почти исчезнувших из Визенгамота трусоухих мигратов. Эти странные существа, по словам Лукаса, были абсолютно безопасны, но их слюна содержала фермент, который якобы мог вернуть воспоминания, давно стёртые из памяти. Элиза слушала с интересом. Ей действительно хотелось узнать, в каком мире живёт Лукас и что ему по-настоящему близко. Но вдруг её предательски громко предал желудок — забурчал так, будто внутри кто-то устроил маггловский рок-концерт. — Может, зайдём в «Три метлы»? — неловко предложила она. Голод начал отвлекать её от Лукасовых историй. Элиза уже мечтала об обеде в Хогвартсе: отбивные из мяса, пропитанные ароматным шалфеем и чесночным маслом, хрустящий картофель, тыквенный пирог с взбитыми сливками и запотевший бокал сливочного пива. Лукас, не раздумывая ни секунды, распахнул перед ней дверь: — Конечно. Внутри «Трёх метел» пахло сдобой, горячим яблочным сидром и чуть-чуть — старым деревом и пролитым сливочным элем. Студенты, занявшие углы и столики у окон, весело гудели, как улей в разгар лета. Элиза и Лукас выбрали столик у стены, обитой потемневшими панелями, над которыми висели старинные метлы, покрытые пылью и паутиной, словно их туда повесили ещё при основании Хогсмита. — Что будешь? — спросил Лукас, листая меню с выражением полной ответственности на лице. — Всё. Абсолютно всё. Я проголодалась, как гиппогриф на диете, — улыбнулась Элиза. Он рассмеялся и щёлкнул пальцами. — Мадам, вашему вниманию: отбивные, картофель, два сливочных эля, и если позволите — десерт на мой вкус. — Ого, как щедро, — приподняла бровь Элиза. — Надеюсь, ты не ожидаешь за это вечной благодарности? — Ожидаю, что ты скажешь, что я невыносимо обаятелен. Один раз. — Ты невыносимо... голоден, скорее. Он усмехнулся. Пока они ждали заказ, Лукас рассказывал про то, как однажды в походе его отец перепутал трусоухого миграта с пушистым ядовитым кактусом. — И что, вы его тронули? — Нет, отец решил на него сесть — по ошибке. Миграт обиделся и испарился, оставив только свой фермент на отцовском плаще. Папа потом вспомнил имя девочки, в которую был влюблён в третьем классе. Мама была не в восторге. Элиза рассмеялась, откинулась на спинку стула и посмотрела на него чуть теплее, чем раньше. За окном осенний ветер носил по двору листья, а внутри всё было просто, уютно и немного волшебно. Элиза, наевшись до сыта — с тем приятным ощущением, когда в желудке тепло, а в голове слегка туманно от сытости — теперь с куда большим вниманием слушала Лукаса. Тот, увлечённо жестикулируя, рассказывал про каких-то полупрозрачных существ, обитающих у болот Шотландии. — У них, представляешь, клыки, которые видны только под лунным светом, — продолжал он. — Но если их напугать, они становятся полностью невидимыми, даже для магического зрения. — А ты когда-нибудь видел драконов? — внезапно спросила Элиза, прерывая его поток слов. Лукас замолчал, будто пытаясь понять — это просто вопрос или смена темы. Но прежде чем он успел ответить, за спиной Элизы раздался знакомый, звонкий голос: — Здравствуй, Лиз! Здравствуй, Лукас! А я и не знала, что у вас сегодня свидание. Мэри стояла, взяв под руку Рабастана Лестрейнджа. Он, как обычно, выглядел так, словно вышел с официального собрания совета школы: чётко выглаженная форма, галстук Слизерина, тёмно-зелёный пиджак, брюки со стрелками. Он посмотрел на Элизу, кивнул ей и Лукасу, изобразив что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — Мы не помешаем? Можно к вам? — спросил он, повернувшись к Элизе чуть в сторону, будто признавая за ней последнее слово. — Конечно, присаживайтесь, — спокойно кивнула Элиза, отодвигая свой бокал со сливочным элем. Лукас кашлянул, будто хотел что-то добавить, но промолчал. Стол стал больше, компания — страннее. Мэри, опускаясь на стул, бросила на подругу внимательный взгляд и с тёплой улыбкой заметила: — У тебя чудесный цвет лица сегодня. И платье — очень идёт, как будто тебя кто-то нарисовал специально для этого осеннего дня. Элиза чуть смутилась, склонив голову набок. — Спасибо... Ты сама выглядишь как девушка из волшебного журнала. Этот изумрудный берет — прямо под твои глаза. — Не я выбирала, — фыркнула Мэри с удовольствием, — Рабастан сказал, что «зелёное делает меня опасной». Я решила проверить, правда ли это. — На всякий случай буду держаться от тебя подальше, — подмигнула ей Элиза. Лестрейндж усмехнулся в кружку, не комментируя. Элиза отпила немного сливочного эля, глянула на Лукаса, потом перевела взгляд на Мэри и Лестрейнджа, и вдруг, будто продолжая прерванную мысль: — Всё-таки... а ты правда никогда не видел драконов? Лукас моргнул, не сразу поняв, о чём речь, но всё же ответил: — Нет. Только в учебниках и на гобеленах у бабушки в гостиной. Зато я видел зубастых змееглазов в болотах на севере Шотландии — у них очень интересная— — А я бы хотела полетать, — прервала его Элиза спокойно, как будто говорила о прогулке по озеру. — На настоящем драконе. Ну, если он не будет против, конечно. За столом повисла пауза. Рабастан, не отрываясь от своей кружки, медленно поднял бровь: — Это звучит... странно. — Спасибо, — серьёзно кивнула Элиза, будто это был комплимент. — Я вообще часто хочу странного. Мэри хихикнула, откидываясь на спинку скамьи: — Вот за это я тебя и люблю. Если кто и сможет уговорить дракона — так это ты. — Или сгореть с достоинством, — добавил Лестрейндж. Элиза сдержала улыбку: — Ну, хотя бы было бы ярко. Элиза положила локоть на стол, устремив взгляд куда-то в сторону, сквозь окна «Трёх мётел». Голос её стал мечтательно-спокойным: — Представьте… огромный дракон. Чешуя цвета ночного неба с проблесками звёзд. Глаза — как расплавленное золото. И зовётся он, скажем… Азраэль. Он не рычит, он поёт. Только для меня. Я сижу у него на спине, ветер рвёт капюшон с головы, а под нами — мир. Огромный, крошечный, покорённый. Будто бы мв завладели всем миром… Один взмах крыльев — и мы над Лондоном, второй — и уже над горами Тибета. Люди снизу замирают, восхищённо смотрят вверх и... боятся немного. А я смеюсь. Потому что я теперь — хозяйка неба. Мир в ладонях. И только мой дракон знает, что я не хочу его завоёвывать. Я просто хотела покататься. Она замолчала, обвела взглядом притихших собеседников и вдруг легко рассмеялась: — Шучу. Конечно, шучу. Я бы и на гиппогрифе испугалась оторваться от земли. Лукас моргнул, потом улыбнулся широко и искренне: — Нет, правда, это было круто. У тебя богатое воображение. Азраэль, да? Надо запомнить. Хотя мне кажется, он скорее был бы немного напуган тобой, чем ты им. — Ага, — тихо хмыкнул Лестрейндж, поднося кружку к губам. — Особенно когда ты сказала «завладела бы миром». Очень… утончённо. «Как раз в духе Когтеврана», разумеется. - отметил тот с явной иронией. — Элиза, ты говорила, у тебя сегодня ещё какие-то дела? — Лукас перевёл разговор в сторону, вспомнив, что его подруга согласилась ненадолго прогуляться по Хогсмиду. Лестрейндж прищурился, скользнув внимательным взглядом по лицу Элизы. Та коротко вздохнула и, не скрывая лёгкой досады, ответила: — Ну... я просто хотела отдохнуть. Почитать какой-нибудь рома-ан, — протянула она, сделав ударение особенно лениво и выразительно, глянув на Мэри с почти незаметным предупреждением. Мэри, едва сдерживая смешок, кивнула и быстро подхватила: — Да-да, всё так. Мы иногда собираемся в спальне у девочек, обсуждаем платья, причёски, всё вот это. Она глянула на Рабастана с невинной улыбкой, но глаза её озорно блестели. Лестрейндж только склонил голову набок: — Очаровательные дела, безусловно. Особенно, если «роман» с драконами и мировым господством. Мэри, всё ещё с улыбкой, которая не сходила с её лица, повернулась к Лукасу и с лёгкой насмешкой спросила: — Лукас, а ты не ревнуешь Элизу к Тому? На занятии по зельеварению профессор Слизнорт недвусмысленно намекал, что Том с Элизой выглядите вместе очень гармонично. Ты заметил? Лукас замер на секунду, потом чуть покраснел и, стараясь не показать смущения, ответил: — Ха, ну, профессор Слизнорт всегда любит вставить свои шутки. Но… честно говоря, я не особенно забочусь о том, кто с кем там гармонирует. Главное — чтобы Элиза была счастлива. Элиза, услышав это, слегка улыбнулась и подмигнула Лукасу: — Вот видишь, никакой ревности, да и мы просто друзья с Лукасом, а все те намеки от профессора Слизнорта можно просто не слушать. Мэри захихикала: — Ладно, ладно, просто я подумала, что надо проверить — всё ли у вас в порядке. Элиза снова погрузилась в свои мысли, пока Мэри неспешно переговаривалась с Лестрейнджем, а Лукас слушал их разговор, не вмешиваясь. Время текло, но в душе Элизы росло нетерпение — ей хотелось поскорее вернуться в замок. Нужно было срочно придумать, где раздобыть то, чем можно писать руны на руке. Внезапно она вынырнула из задумчивости, резко встала из-за стола. За их столом все невольно повернули головы — Мэри с недовольной морщинкой на лбу, Лестрейндж с явным удивлением, а Лукас — безмолвный и слегка озадаченный. — Лукас, спасибо за прогулку, — начала она чётко и быстро, — ребята, спасибо, что составили нам чудную компанию в этот выходной. Но мне срочно нужно вернуться в замок. И... Лукас, не нужно меня провожать — я сама справлюсь. Как-нибудь в другой раз побудем вместе подольше, честно. Она не стала дожидаться ответов, строго посмотрела на Мэри и добавила: — Не забывай о том, что мы говорили, и завтра вечером мы будем ждать тебя у нас в спальне. Всё. Увидимся. С этими словами Элиза вышла из «Трёх метел» и, будто ведомая внутренним чутьём, побежала обратно в замок. В глубине души ей казалось, что где-то подсознание уже подсказывает, где найти то, что ей так нужно. На входе в замок она встретила того, кого видеть сегодня совсем не хотелось. Но настроение у Элизы было по-прежнему отличное — в голове крутились мысли, в груди жила лёгкая радость. Поэтому, завидев Тома с книгой в руках, она сделала вид, что не заметила его, и попыталась проскочить мимо. Он, похоже, просто прогуливался по коридорам, наслаждаясь редкой тишиной выходного дня. — Оу, мисс Бранстоу, куда это вы так спешите? — раздался голос позади. Элиза резко обернулась. Том стоял всего в метре от неё, с той самой неестественной улыбкой, в которой будто бы пряталась насмешка. В одной руке он держал раскрытую книгу, другой опирался на перила. Элиза уже поставила ногу на первую ступень. — Здравствуй, — коротко кивнула она. Щёки горели от того, что она почти бежала всю дорогу от деревни, и ещё сильнее — от того, что снова оказалась перед ним. — Нет, не сегодня, как-нибудь в другой раз. — Что?.. — начал он, но она уже отвернулась. Не оглядываясь, Элиза взбежала по лестнице и нырнула в пустынный коридор, ведущий к восьмому этажу. В выходной день тут почти не было студентов, и её шаги гулко отдавались в тишине. Мысли путались. Она знала, что ей нужно, но не знала, где это найти — мел, уголь, может быть чернила? Что-то, что сможет удержаться на коже. Дойдя до гобелена с троллем в балетной пачке, она остановилась, прошлась туда-сюда раз, другой, третий — как вдруг прямо перед ней с лёгким скрипом распахнулась дверь, которой раньше здесь не было. Дверь в каменной стене, точно вписанная в архитектуру коридора. Не задумываясь, Элиза шагнула внутрь. Комната встретила её лёгким полумраком и тишиной. Она была огромной — гораздо больше, чем снаружи. Повсюду громоздились предметы: старые котлы, сундуки, стопки книг, зельеварные приборы, пыльные манекены, перья, пергаменты, флаконы с чернилами, обрывки карт. Воздух пах старым деревом и тайнами. Она обернулась — дверь всё ещё была за спиной. Комната словно ждала её. "Вот оно", — подумала Элиза. — "Здесь я найду всё, что нужно." Комната казалась бесконечной. Элиза ступала осторожно, как будто боялась потревожить чей-то затерянный дух. На высоких стеллажах теснились старинные книги, некоторые из которых шептали при приближении. Её взгляд метался по полкам, пока наконец не наткнулся на низкий резной ящик под перекошенным столом. Она сдёрнула с него покрывало и открыла крышку. Внутри — тонкая тетрадь в чёрной кожаной обложке, страницы которой были исписаны рунами, заметками и странными символами. Всё это выглядело древним и личным — как будто чей-то дневник, изучающий запрещённое искусство. Под тетрадью покоился бархатный мешочек. Элиза развязала его — внутри мерцали мелкие осколки алого цвета. Они отбрасывали отсветы, как будто внутри пульсировало тепло — кристаллы, выточенные, скорее всего, из чешуи дракона. Прямо под ними лежало тонкое чёрное перо, с почти металлическим отблеском на кончике. На донышке коробки аккуратной строкой было написано: «Для ритуальной записи. Сила закрепляется на коже, если кровь дракона соединена с намерением». Словно в ответ на её мысли, рядом с ящиком она заметила старую кожаную сумку, наполовину приоткрытую, как будто кто-то уже когда-то собирал в неё нужные вещи. Элиза быстро сложила туда тетрадь, перо, мешочек с кристаллами и парочку найденных мелочей, не успев даже толком разглядеть их. — Спасибо, — шепнула она в пространство, словно комната могла услышать её. Дверь бесшумно растворилась, и Элиза выбежала в коридор восьмого этажа. Но прямо у гобелена с танцующим троллем стоял Том. Он уже не читал книгу — он просто ждал, задумчиво уставившись в стену, будто знал, что она появится здесь. Их взгляды встретились. Она встретилась с Томом взглядом на долю секунды. Его губы чуть дрогнули, будто он собирался что-то сказать — но Элиза уже мотнула головой, совершенно не желая сейчас тратить ни его, ни своё время. Сумка тянула руку тяжестью новых открытий. Она пронеслась мимо, и эхо её шагов растворилось в пустом коридоре. Возле входа в гостиную Когтеврана на неё уже смотрел бронзовый орёл. Он наклонил голову, будто в насмешке. — Что растёт, когда ешь, и умирает, когда голодаешь? — Аппетит, — выпалила Элиза, даже не задумываясь. — Верно, — ответил орёл с едва слышным удовлетворением, и створки распахнулись. Гостиная была тиха. Пахло книжной пылью, лавандой и воском от недогоревших свечей. Она взбежала в свою спальню, где, к счастью, никого не было. Положила сумку на кровать, присела рядом, глубоко выдохнув — и вдруг почувствовала прилив радости. У неё было всё: перо, кристаллы, тетрадь — она действительно нашла способ рисовать руны. Ещё секунда — и она снова вскочила. Если Джоан была сейчас с Мартой, то никто не будет задавать лишних вопросов. Надо использовать момент. Элиза выбежала из гостиной и снова помчалась по коридорам. Сердце стучало в груди как бешеное, волосы выбились из причёски, щеки пылали. Добежав до портрета Полной дамы, она едва могла отдышаться. — Пароль? — строго спросила дама, прищурившись. Элиза лишь опёрлась рукой о стену и ещё раз вытерла лоб рукавом. Пока она пыталась отдышаться, в голове уже крутился вопрос — что делать дальше? — Простите, — тихо и вежливо сказала Элиза, останавливаясь перед портретом. — Вы не могли бы позвать Марту, это правда срочно. Полная дама нахмурилась, разглядывая Элизу. Девочка была вся раскрасневшаяся, волосы растрепались, глаза блестели — явно не от прогулки по парку. Секундная пауза, и портрет кивнул: — Хорошо, раз ты так просишь. Через минуту в проёме появилась Марта, за ней — Джоан. Увидев Элизу, обе удивились, но не успели задать ни одного вопроса — Элиза уже потащила их за рукава, не давая и рта раскрыть. Она двигалась быстро, увлекая подруг с собой, будто это не коридоры Хогвартса, а лабиринт древнего храма, а в её сумке лежал артефакт, которая лежала в спальне на кровати, способный изменить ход истории. В её взгляде было всё: и волнение, и восторг, и крошечная искра безумия.  Они едва поспевали за ней, цепляясь за перила и ловя дыхание на каждом пролёте. Элиза же мчалась как вихрь, будто за спиной у неё не рюкзак, а пара драконьих крыльев. — Вы... — выдохнула она, задыхаясь, когда добрались до башни, — идите в спальню... я... сбегаю за Мэри... Голос у неё срывался, щеки пылали, но в глазах читалась решимость. Джоан и Марта переглянулись — усталые, сбитые с толку, но поняли: что-то случилось. Что-то важное. — Ладно, — кивнула Джоан. — Только не падай в обморок по дороге. Элиза кивнула и, отдышавшись совсем чуть-чуть, снова сорвалась с места. Она летела вниз по лестницам, цепляясь за перила, как за спасение, каждый раз едва не оступаясь. Волосы выбились из причёски, мантия развевалась позади, а дыхание стало рваным и громким. Чем глубже она спускалась, тем холоднее становился воздух. Прохлада подземелий ударила в горло, в лицо — как пощёчина, но Элиза не останавливалась. Где-то впереди — гостиная Слизерина. А в ней — Мэри. И сейчас ей как никогда нужно было, чтобы подруга пошла с ней. Всё складывалось слишком стремительно, чтобы объяснять словами — это нужно было показать. Элиза подбежала к портрету, ведущему в гостиную Слизерина, надеясь, что Мэри уже вернулась с прогулки. — Пожалуйста... — выдохнула она, делая короткую паузу, чтобы перевести дыхание, — позовите мисс Джонс! Портрет с недовольным шипением распахнулся, и Элиза почти впрыгнула внутрь. В гостиной было трое: Лестрейндж, Розье и Малфой. Они лениво переговаривались у камина. При её появлении все трое обернулись, удивлённые и явно не в восторге. Щёки Элизы пылали, дыхание сбивалось, коса на голове явно начала расплетаться, лямка от платья комбинации съехала с плеч — она выглядела так, будто бежала через ползамка. Правда, это так и было. — Мэри здесь? — спросила она, всё ещё тяжело дыша, смотря на Лейстренджа. Малфой приподнял бровь и уже открыл рот — наверняка, чтобы отпустить очередное замечание, но не успел: из спальни вышла Мэри. Она остановилась, увидев подругу — её глаза мгновенно стали серьёзными. Что бы ни случилось, это важно. Очень важно. — Мэри! — Элиза подошла ближе. — Нам нужно собраться в нашей спальне… сейчас! Она смотрела прямо в глаза подруги, не оставляя ей возможности усомниться — не в срочности, не в смысле происходящего. — Некогда объяснять! Нам срочно нужно собраться, за остальными я уже сходила, — Элиза говорила быстро, сбивчиво. Краем глаза она заметила, как юноши у камина переглянулись. — Что за шум? — раздался знакомый голос. Из спальни вышел Том Реддл. Его взгляд сразу нашёл Элизу. Он нахмурился. Она вновь мотнула головой, будто этим жестом пыталась отмахнуться от него, от всех — и от вопросов, и от взглядов. Он прищурился, внимательно рассматривая её: пылающее лицо, взъерошенная коса на голову, лямки от платья-комбинации спадавшие с плечей, дыхание через рот. Элиза своим появлением явно привлекла куда больше внимания, чем рассчитывала. — Лиз, присядь, отдышись, — Мэри мягко, но твёрдо подошла и взяла её за руку. — Ты выглядишь… очень изумлённой. Элиза кивнула. Всё тело ныло от усталости — бегать по замку, вверх-вниз по лестницам, да ещё в таком волнении, было задачей не из простых. Наверное, действительно стоило на минуту замереть. Хотя бы здесь. Хотя бы среди тех, кто, мягко говоря, не слишком рад её видеть. Она осторожно опустилась на край кресла, стараясь игнорировать скользкие взгляды слизеринцев. Осталось только дождаться, пока сердце перестанет грохотать. Элиза опустила лицо в ладони, словно пыталась спрятать свою восторженную улыбку, но по дрожащим плечам было видно — она едва сдерживает возбуждение. В гостиной повисла тишина. Наконец, она подняла голову. Щёки всё ещё пылали, дыхание сбивалось, но в глазах горел огонь. Она посмотрела сначала на Мэри — взгляд был молниеносным, почти заговорщическим, — а затем мельком на Тома. Он не отводил от неё глаз, выражение лица было каким-то особенно внимательным, даже слишком. — Я. Всё. Нашла. Всё, что нужно. У меня терпения не хватит здесь сидеть. Пошли к нам в спальню — я всё покажу! — Элиза с порывом вскочила на ноги. Юноши у камина, включая Малфоя, Розье и Лестрейнджа, смотрели на неё как на сумасшедшую. Она это прекрасно заметила — и, чуть дернув уголками губ, бросила через плечо: — Ничего интересного, мальчики. Просто будем обсуждать платья и туфельки, — фыркнула, нервно смеясь. И, не дожидаясь комментариев, уже тянула Мэри за руку к выходу. Уже, прихватив за руку Элизу, Мэри побежала с ней в спальню девочек Когтеврана. Мэри была ошарашена поведением подруги. — Теперь мне будет сложно отвертеться от допросов Лейстренджа, — бросила она недовольный взгляд на Элизу. Та, казалось, была погружена в свои мысли и не сразу ответила. Подбежав к кровати, Элиза быстро схватила сумку и начала доставать из неё свои находки. — Только не спрашивайте, где я это нашла, — предупредила она, пока девочки сбегались вокруг, чтобы рассмотреть старую тетрадь. Девочки передавали друг другу мешочек с ярко-красными драконьими кристаллами, перетертыми в порошок, и необычное перо. — Где ты… — начала Джоан, внимательно изучая записи в старой тетради. Элиза решила не рассказывать, где нашла все эти сокровища — ей хотелось сохранить это в тайне. Единственное, что невольно тревожило её сейчас, — это то, что мистер Реддл заметил её именно на том месте, где она вышла с сумкой, набитой всем необходимым. А значит, он тоже знает о существовании этой комнаты. Элиза села на кровать, всё ещё не отдышавшись после дневной пробежки, и с уверенностью сказала: — Теперь можно не сомневаться — у нас всё получится! — Мы сегодня попробуем или…? — начала Марта, но Элиза покачала головой. — Нет, мы дождёмся Эмили, значит, только завтра! — выпалила она. — Мерлин, Лиз, ты устроила такой переполох в моей гостиной, что мне теперь даже страшно туда возвращаться! — Мэри была рада находкам подруги, но в её голосе слышалось напряжение. — Да, Элиза просто влетела ко мне с самым странным видом и заорала: «Я. Всё. Нашла. Пошли ко мне в спальню!» — театрально, как всегда, изобразила Мэри Элизу. — Вы бы видели лица ребят, они никогда не видели такой наглости от других факультетов, чтобы просто так ворваться в гостиную. — Пусть привыкают, — расхохоталась Марта во всю спальню. — Думаю, наша Лиз на этом не остановится! Девочки все вместе отправились на ужин, когда день стал клониться к вечеру. За окнами осеннее солнце уже касалось горизонта, отбрасывая на стены замка длинные тени. Их весёлый смех эхом отражался от каменных сводов. Они спустились в Большой зал. Мэри заняла место за столом своего факультета — он стоял рядом с когтевранским. Марта ушла к ребятам из Гриффиндора, а Джоан осталась с Элизой, которую уже откровенно клонило в сон. Она шла рассеянно, не замечая ни взглядов, ни шепота — и потому пропустила момент, когда на неё обернулись несколько слизеринцев. Элиза почувствовала этот пристальный интерес, но решила, что с этим разберётся позже. Поужинав с Джоан, Элиза начала зевать. — Элиза, иди в спальню, я же вижу, ты уже из последних сил держишься, — сказал Лукас, сидевший напротив. Он посмотрел на неё с тёплой улыбкой. — Ладно, и вправду устала, — кивнула она, встала из-за стола и направилась к выходу из Большого зала. Поднимаясь по лестнице, всё ещё зевая, Элиза вдруг уловила за спиной чьи-то шаги. Она не обернулась — в Хогвартсе всегда полно студентов, особенно вечером. Мало ли кто ещё мог идти в ту же сторону. Не беспокоясь, уже предвкушая завтрашний день, она продолжила медленно подниматься по холодным каменным ступеням. Но шаги не стихали. Напротив, они звучали всё чётче, ровнее — словно тот, кто шёл за ней, подстраивался под её ритм. Элиза замедлилась… и шаги позади тоже замедлились. Сердце внезапно стукнуло быстрее. Она бросила взгляд через плечо — в коридоре за ней никого не было. "Показалось", — подумала она, но теперь старалась идти чуть быстрее. Лестница тянулась выше, поворот за поворотом, а ощущение за спиной никуда не исчезало. И вдруг: — мисс Бранстоу. Голос прозвучал негромко, почти шепотом, но отчётливо. Знакомый. Глубокий. Она замерла, обернулась, и прямо у подножия следующего пролёта, в полутьме, стоял он — Том Реддл. — Ты что, следил за мной? — спросила она хрипловато, чувствуя, как по коже пробежал холодок. Он не сразу ответил. Только смотрел на неё, не моргая, с тем выражением, в котором сложно было разобрать — интерес это, раздражение или что-то другое. — Ты слишком невнимательна, — наконец сказал он. — Кто знает, кто мог бы идти за тобой в такой час? — Я не хочу сейчас разговаривать. Я устала, — бросила Элиза и развернулась, продолжив путь к когтевранской башне. Но шаги снова зазвучали за её спиной — настойчиво, целенаправленно. Элиза резко остановилась, обернулась и нахмурилась: — Твоя гостиная в другой стороне, если ты вдруг забыл, — сказала она, едва заметно усмехнувшись, чтобы не обострять ситуацию. Том молниеносно оказался рядом и схватил её за руку. Элиза вздрогнула. Она опустила взгляд на его пальцы, сжимающие её запястье. — Что ты там нашла? — произнёс он тихо, но с холодной настойчивостью. — Мне больно, — выпалила она, не особенно стараясь быть убедительной. — Отпусти. Больно не было — но это был единственный способ выбить его из этой странной, агрессивной сосредоточенности. — Что ты вынесла из комнаты? — не отступал он, по-прежнему не отпуская её руку. — Из какой комнаты? — Элиза вскинула бровь, делая вид, что не понимает. — Не притворяйся, — голос стал ниже, жестче. Его пальцы сжались сильнее. — Кто-нибудь ещё знает про Выручай-комнату? Она отрицательно мотнула головой, медленно, но без капли страха. — Отпусти моё запястье, пожалуйста. Мне больно, — повторила она, уже тише, опуская взгляд с его тёмных глаз обратно на свою руку. Он смотрел на неё долгую секунду. Затем отпустил, как будто это был не он, а его тело действовало само. Элиза медленно потёрла запястье, на котором остался слабый след его пальцев, и вдруг взглянула на него почти изучающе, будто рассматривала не человека, а редкий артефакт, который попал к ней в руки. — Ты ведь не из-за порошка пришёл, да? — спокойно сказала она, и в голосе не было ни страха, ни обиды. — Ты из-за того, что не знаешь, что я нашла. А ты терпеть не можешь, когда чего-то не знаешь. Он нахмурился, не привык, чтобы на него так смотрели — без подчинения, без враждебности, просто… будто он головоломка. — Ты странная, — сказал он наконец, не то обвиняя, не то констатируя. — Спасибо, — весело кивнула она, будто он только что похвалил её за домашнюю работу. — А теперь, я пойду спать. И тебе тоже стоило бы. Мне кажется, ты не высыпаешься. Это вредно для амбиций. С этими словами она развернулась и пошла дальше, оставив его стоять на лестнице, в полутьме, с выражением лица, с которым даже зеркало, наверное, не решилось бы с ним заговорить. Элиза, разгадав загадку от орла, пробралась в спальню. Переодевшись в пижаму — белую рубашку и свободные штаны — она легла рядом с Мирой на кровать. Сон мгновенно накрыл её, унося в глубины усталости после долгих пробежек по замку. Но во сне что-то пошло не так. Она оказалась в темном коридоре, где повсюду слышалось тихое шипение, словно змеи прятались в тенях. Воздух становился всё тяжелее, а холод пробирался до костей. Элиза пыталась убежать, но ноги будто вязли в вязкой паутине, и чувство ужаса сдавливало грудь. Шипение превращалось в жуткий шёпот, который звучал прямо у неё за спиной: — Ты не должна была сюда идти… Проснулась она в холодном поту, сердце колотилось так громко, что казалось, оно должно было выпрыгнуть из груди. На утро воскресенья, когда Джоан и Элиза уже сходили на завтрак, они снова обсудили находки. Элиза чувствовала себя победительницей в какой-то невидимой игре — самой успешной ведьмой. Однако, вернувшись в когтевранскую гостиную, их встретила староста и с серьёзным видом попросила передать Элизе слова профессора Дамблдора: он ждёт её в своём кабинете. Первой мыслью у Элизы было: «Он узнал, что я взяла без разрешения те предметы из комнаты...» Собравшись с духом, она последовала за старостой в кабинет профессора. Подойдя к кабинету трансфигурации, они зашли — в комнате никого не было. Староста подошла к небольшой розовой двери и постучала. Элиза следом, с замиранием сердца, прислушалась к ответу. — Профессор! Мы с мисс Бранстоу пришли! — громко и чётко прозвучал голос старосты. Из-за розовой двери вышел молодой профессор Дамблдор. Его густые тёмные волосы едва касались воротника, а глаза были ясными и внимательными. — Проходите, мисс Бранстоу, — сказал он спокойно и мягко, приглашая её войти. — Пожалуйста, присаживайтесь в кресло. Элиза послушно села, чувствуя лёгкое волнение. — Эмили будет отсутствовать до завтрашнего вечера, — продолжил Дамблдор. — Ей придётся трансгрессировать вместе с матерью, и этим сейчас занимается Министерство Магии. Всё под контролем, но для безопасности нужно подождать. Элиза кивнула, стараясь скрыть разочарование. — А что за птица у вас там? — она заметила феникса, который сидел на подлокотнике кресла, гордо расправляя пышные перья. — Это Фоукс — мой верный спутник и помощник, — улыбнулся профессор. — Феникс обладает уникальными способностями и всегда рядом, когда нужна помощь. Вдруг в голове Элизы словно вспыхнуло озарение, и слова вылетели сами собой, тихо, но с уверенностью: — Веками она скрывалась в тенях замка, охраняемая древними чарами и силой крови. Но наступит время, когда стены раскроют свой мрак, и Тайная Комната откроется вновь, чтобы вернуть забытое и испытать тех, кто осмелится переступить её порог. Глаза профессора расширились от неожиданности, и он на мгновение потерял дар речи. Элиза моргнула, словно вышла из транса: — Профессор, всё нормально? — пробормотала она, опуская взгляд. Дамблдор улыбнулся, скрывая своё удивление: — Мисс Бранстоу, подскажите, как звучит ваша фамилия по материнской линии? — Ровенмур… — ответила Элиза с лёгкой настороженностью, не сразу понимая, к чему этот вопрос. Профессор кивнул и улыбнулся в ответ: — Да, я припоминаю вашу прабабушку — Эвелин Ровенмур. Она училась в Когтевране и была старше меня на четыре курса. Очень проницательная и умная девушка, обладала острым чутьём и невероятной силой воли. Он слегка рассмеялся: — Ну-с, хорошо. Надеюсь, вы передадите девочкам мои слова про Эмили. Я вижу, вы хорошо ладите. Мне очень приятно, что в нашей школе факультеты могут быть не только соперниками, но и настоящими друзьями. - Дамблдор встал из-за стола и проводил Элизу к двери. У выхода он внезапно остановил её и, глядя прямо в глаза, спросил: — Скажите, мисс Бранстоу, вы дружите с Томом Реддлом? Элиза улыбнулась лукаво, типично по-когтеврански, и ответила загадочно: — возможно, придется. Она вышла из кабинета, оставив профессора задумчиво смотреть ей вслед. Возвращаясь в Когтевранскую башню, Элиза снова решила найти ту самую «Выручай-комнату», как её назвал Том. Но в этот раз комната словно растворилась — её не было там, где она ожидала увидеть. Она стояла неподвижно, вдумчиво глядя в холодную каменную стену, словно пытаясь прочитать в ней какую-то тайну, спрятанную глубже, чем просто кирпичи. Элиза начала задумчиво ходить туда-сюда перед стеной, словно ища скрытый знак или ключ. Её взгляд скользил по каждой трещинке в камне, по таинственным узорам, будто сама стена ждала, чтобы её разгадали. Вдруг, едва заметно, в массиве камня появилась тонкая линия — словно дверь, вырисовывающаяся из теней. Элиза подошла ближе, и стена словно растворилась, открывая проход в комнату. Комната была удивительно знакомой — она напоминала ту, где она когда-то жила у своей бабушки Делии Ровенмур: старинные обои с узором из сирени, мягкий ковёр под ногами, уютный письменный стол и полка с пожелтевшими книгами. В воздухе витал лёгкий аромат лаванды и старинных книг, а лёгкий солнечный свет, просачивающийся сквозь окно, создавал ощущение тепла и безопасности. Элиза глубоко вдохнула, чувствуя, как в сердце вспыхивает тихая надежда — здесь, возможно, она найдёт ответы, которые искала. Она медленно прошла вглубь комнаты и подошла к кровати, покрытой мягким покрывалом с вышивкой сирени — точно такой же, как у бабушки Делии. Она опустилась на неё, лёжа на спине и уставившись в деревянный потолок с резными балками. Она пыталась понять, как всё устроено: вчера здесь были только полки и тусклый каменный коридор, а сегодня — уютное пространство, наполненное воспоминаниями. Мысли забегали в разные стороны, но никакого объяснения этому феномену не находилось. Постепенно её сознание начало растворяться в безмятежности этого места, и Элиза уснула, словно убаюканная нежностью комнаты. Тихий скрип двери раздался внезапно и резко, словно разбив хрупкое спокойствие, пробуждая её от сна. — Бранстоу, — громко прозвучал юношеский голос, отчего Элиза открыла глаза. — Ты ошиблась дверью. Это не прогулочная зона для скучающих когтевранцев. Элиза села на кровать и некоторое время просто молча смотрела на того, кто сюда вошел. Это был Том. Потом встала, выпрямилась и, сохраняя спокойствие, пошла к выходу. — Комната показалась мне. Видимо, ей тоже было всё равно, чья она, — сухо бросила она, проходя мимо него. Он шагнул в сторону, чтобы дать ей пройти, но голосом, полным сдержанного предупреждения, добавил: — В следующий раз лучше подумай, чего хочешь, прежде чем бродить перед стеной. Эта комната иногда отвечает... слишком буквально. — Знаешь, — вдруг остановилась она уже у самой двери, — я тебе просто предлагаю дружбу. Хотя бы самую «недружелюбную». Так будет проще. Она повернулась к нему лицом, сделала шаг вперёд. Глаза — в глаза. Без вызова, без лести. Только усталость и честность. — Мне не хочется с тобой соперничать или ещё что-то, — добавила она, чуть склонив голову. Он не ответил. Только смотрел. Словно пытался прочитать в её словах подвох. Сделал шаг назад — на долю секунды. Неуверенно. Он не привык к искренности. И точно не ожидал услышать это от неё. — Ну, ладно, — сказала Элиза, отводя взгляд, и повернулась к двери. Когда она потянулась к ручке, он резко шагнул вперёд и схватил её за запястье. Схватка не была грубой, но решительной. — Не надо меня трогать! — сказала она твёрдо и попыталась выдернуть руку. Но он не отпустил. Они замерли. Тишина разрасталась между ними, как ядовитый плющ. — Отпусти моё запястье, — повторила она, уже с нажимом, касаясь второй рукой его пальцев, с силой пытаясь их разжать. — Хватит! Её голос дрогнул от раздражения и тревоги, но она держалась. Том всё ещё не двигался. Пальцы на её руке были тёплыми, цепкими, как будто он пытался не удерживать, а остановить. Сдержать что-то — не её, себя. — Я просто... — он выдохнул сквозь зубы, будто спорил не с ней, а с собой. — Ты лезешь туда, куда не надо, Бранстоу. — Я просто предложила мир, — отчеканила она. — Если для тебя это опасней вражды — у тебя проблемы… Он сжал челюсть. В глазах промелькнула ярость — быстрая, как вспышка. Но тут же потухла. Он посмотрел на её запястье, словно только сейчас заметил, как сильно держит. Медленно, без слов, он отпустил её. Элиза сделала шаг назад, не отрывая от него взгляда. — Ты странный, — сказала она, поправляя манжету. Он ничего не ответил. Только провожал её взглядом, пока она не исчезла за дверью.