Глава 21. Молчание

Вечернее собрание девочек в спальне Когтеврана началось сразу после ужина. Элиза, проходя мимо стола Слизерина, незаметно ткнула пальцем Мэри, намекая, что пора. Мэри сидела неподалёку от компании Тома Реддла. Их взгляды — настороженные, цепкие — были устремлены на неё и на Марту с Джоан, стоявших рядом. Самого Реддла за его привычным местом уже не было. Элиза облегчённо выдохнула. — Сейчас, Мэри, пошли, — сказала она. Мэри отпрянула от кубка с соком и, кивнув, встала со скамьи. Они быстро зашагали по коридорам, в ряд, почти синхронно, преодолевая витые лестницы и повороты. Замок постепенно погружался во мрак, и лишь факелы вдоль стен отбрасывали дрожащие пятна света. От Элизы исходила почти электрическая энергия — в её походке, во взгляде читалось предвкушение. Что-то таинственное, древнее, почти запретное должно было произойти. Магия, будто скрытая от других, теперь принадлежала только им. Добравшись до гостиной Когтеврана и пройдя в прохладную спальню, Элиза оживлённо достала из старой кожаной сумки тетрадь, мешочек с драконьими кристаллами и зачарованное перо, найденное однажды в Выручай-комнате. Они сели в круг на полу. Джоан взяла тетрадь и раскрыла её, параллельно вытаскивая из тумбочки аккуратно сложенные пергаменты с конспектами — заметки, сделанные ещё в библиотеке вместе с Элизой. — Тут есть предупреждение, — сказала она и прочитала вслух: «Руны не терпят легкомыслия. Нарушишь черту — и магия выйдет из-под контроля. Запомни: намерение сильнее жеста, а форма сильнее слова». Она подняла взгляд и добавила: — А вот инструкция к перу. Элиза аккуратно развернула зачарованное перо — тонкое, чёрное с фиолетовым отливом, будто впитавшее ночное небо. При ближайшем рассмотрении оно сияло искрами, как драгоценность. Лёгкое, живое, оно будто само звало к действию. — Всё просто, — сказала Элиза. — Нужно макнуть его в мешочек с кристаллами. Они сами распылят магический пигмент — и тогда можно рисовать. Где угодно. На артефактах, коже, ткани, стенах... Руны проявляются в свете луны. И держатся ровно три дня. Марта вздохнула, напряжённо вглядываясь в сияющие грани кристаллов. Начиналось настоящее волшебство. Марта и Мэри затаив дыхание ждали дальнейших инструкций. Мэри украдкой бросила взгляд на пустую кровать Эмили, в уголке которой всё ещё лежал её сложенный плед. — Мне её не хватает… — тихо сказала она. — Пусть бы скорее вернулась. Элиза уже успела рассказать им о разговоре с Дамблдором — тот пригласил её к себе в кабинет и сообщил, что Эмили придется трансгрессировать завтра вместе с материю и человеком из министерства магии по соображениям безопасности — ради неё самой и её матери. — Так, — сказала Элиза, вскинув голову, — сегодня мы попробуем это на себе. Ради Эмили. Нужно понять, как работает эта руническая магия. Завтра первым уроком — ЗОТИ, как раз проверим эффект. Если всё сработает, напишем те же руны и Эмили, когда она вернётся. Осталось только выбрать место и начертить их правильно. Девочки переглянулись. В воздухе повис вопрос — куда можно нанести древнюю магию, чтобы это было и эффективно, и безопасно? — Я думала, мы на руку нанесём, — неуверенно произнесла Марта. Но Элиза покачала головой: — Слишком заметно. Лучше под одежду. Например… на живот? Мэри кивнула, всё ещё рассеянно глядя в сторону кровати Эмили. Магия начиналась с заботы. А значит, у неё был шанс сработать. Они решили — живот. Под одеждой, незаметно, но близко к телу, чтобы магия ощущалась как часть их самих. — Кто первая? — спросила Элиза, сжимая перо. После короткой паузы Марта подняла взгляд: — Я! - отозвалась решительно Марта. Джоан молча кивнула. Девочки молча стянули с себя мантии и рубашки, оставшись в лёгких майках. Воздух в спальне был прохладным, пахло пергаментом, пылью и чем-то почти древним — то ли от кристаллов, то ли от самой магии, которая сгущалась вокруг них. Марта легла на плед, обнажив живот. Её кожа дрогнула от холода. Джоан опустилась на колени рядом, взяла зачарованное перо и аккуратно макнула его в мешочек с кристаллами. Перо засветилось — алыми искрами, будто изнутри зажглось огнём. — Не двигайся, — прошептала Джоан и осторожно прикоснулась кончиком пера к коже. Магический пигмент ложился плавно, словно сам знал дорогу. Руна за руной — изогнутые линии, геометрические штрихи, символы древнего языка. Всё это складывалось в рисунок, в котором чувствовалась не просто магия, а намерение. Защита. Связь. Тайна. Марта чуть приподнялась на локтях, наблюдая за процессом. — Щекотно, — прошептала она, но не двинулась ни на миллиметр. Когда Джоан закончила, на животе Марты проступила тонкая, мерцающая вязь — словно светящийся шрам, таинственный и хрупкий. Он пульсировал в такт её дыханию. — Я... чувствую что-то, — выдохнула Марта. — Тепло. Будто внутри разгорается маленький огонь. — Так и должно быть, — тихо сказала Элиза. — Это и есть магия. Мы всё делаем правильно. — Теперь я! Я тоже хочу! — воскликнула Мэри, с трудом сдерживая восторг. Звук её голоса всплеском разлетелся по комнате, как капля чернил в воде. Девочки синхронно зашикали, одна из них даже одёрнула Мэри за рукав. — Ой, простите… — прошептала она, прикрыв рот ладонью, но глаза её сияли. Тем временем Марта уже заняла место у старого овального зеркала. Отражение колыхнулось, будто что-то шевельнулось по ту сторону стекла. Она закатала рукав и наклонилась ближе, вглядываясь в тонкую красную линию, которая уже проявилась на её предплечье. Это была руна ясности сознания — ровная, чёткая, с изломом, как молния. Рядом — руна силы намерения, обведённая в тонкий защитный круг. Казалось, линии пульсировали едва заметным светом. — Они работают в паре, — прошептала кто-то сзади, почти благоговейно. — Одна очищает разум, другая направляет волю. — И если намерение не искренне, круг начнёт тускнеть, — добавила Элиза, не отрывая взгляда от руки Марты. Та, затаив дыхание, провела пальцами по рунам — кожа под ними была горячей, как после ожога, но больно не было. Скорее, ощущение напряжения, будто магия ещё не улеглась. За окнами стемнело. Комната наполнилась шелестом страниц, дыханием девушек, лёгким запахом трав и пепла от потухших свечей. Казалось, будто само время затаило дыхание. Когда Марта аккуратно села, прикрывая живот, Джоан уже готовилась ко второй. Мэри без слов легла рядом, закусив губу. Джоан повторила тот же ритуал — макнула перо в кристаллы, и красный свет снова вспыхнул в кончике пера. Она двигалась уверенно, руны ложились точно, будто Джоан уже не сама их чертила, а чья-то древняя рука вела её. Мэри вздрогнула лишь раз, когда перо коснулось чувствительной кожи, но промолчала. — Готово, — прошептала Джоан, и Мэри села, прикрыв живот ладонью, словно охраняя магию внутри себя. Теперь очередь была за Элизой. Она не дрогнула — просто молча легла на плед, раскрыв перед подругами свой живот. Джоан, не говоря ни слова, принялась чертить руны и на ней — всё тем же плавным, уверенным движением. Последний штрих — и сияющая вязь будто слилась с кожей Элизы, затрепетав от её дыхания. А затем — обмен взглядами. Элиза села и, не произнеся ни слова, взяла перо. — Твоя очередь, — сказала она, глядя на Джоан. И аккуратно вывела точно такую же руну у неё, вложив в каждую линию свой смысл, свою защиту, своё намерение. Когда всё было закончено, девочки подошли к зеркалу, приподняв майки. На их животах мерцали одинаковые символы — красные, таинственные, живые. Они чуть хихикали, переглядываясь в отражении. — Мы как ведьминский клуб, — сказала Марта. — Или как отряд, — добавила Элиза. — Только наш. Утро выдалось серым, но с лёгкой искрой в воздухе — будто сама погода чувствовала приближение чего-то необычного. Элиза и Джоан шли по коридору в сторону Большого зала, перекинувшись парой фраз о домашнем задании. Под мантиями на их коже всё ещё хранились начертанные накануне руны — уже не мерцающие, но странно живые. Пока — никаких особых ощущений. Но само осознание их присутствия будоражило. Элиза чувствовала лёгкое волнение, возбуждение от предстоящего урока Защиты от тёмных искусств. Сегодня всё должно было проявиться. Или нет. — Знаешь, — тихо сказала Джоан, наливая себе тыквенный сок, — всё равно глупо немного… Мы рисуем какие-то символы и надеемся, что они вдруг сработают, как древние чары. Это ведь всё теоретически… Или из старых сказок. Элиза не стала спорить. Только усмехнулась и бросила взгляд в сторону профессора Тарлтона, который как раз прошёл мимо за преподавательский стол. — Посмотрим, — спокойно сказала она. — Особенно когда начнём отрабатывать заклинания. После завтрака, подхватив под руку Мэри, которая болтала с кем-то у стола Слизерина, Элиза кивнула — пора. — Ну что, ведьминский клуб, в путь, — сказала она, и они втроём направились по коридору к кабинету ЗОТИ, где их уже ждал профессор Тарлтон и — возможно — первое настоящее проявление магии, сотканной ими прошлым вечером. Класс ЗОТИ встретил их привычным полумраком, запахом воска и пергамента. У доски уже стоял профессор Тарлтон, расставляя мелкие предметы для практики — щиты, манекены, кубки и старые книги. Он, как всегда, выглядел собранным, но в глазах искрилась готовность к эксперименту. — Доброе утро, — произнёс он. — Сегодня продолжим с тем же порядком, что и на прошлом уроке. Шахматная рассадка. С теми же напарниками. Класс задвигался — ученики начали искать взглядами «своих» с прошлого занятия. Элиза замерла на полшага. Напарником у неё тогда был Том Реддл. Тот уже сидел на своём месте у окна, небрежно скрестив руки на парте. Он даже не смотрел в её сторону — будто уже знал, что она подойдёт. Профессор Тарлтон, заметив её заминку, поднял бровь: — Мисс Бранстоу, вы в прошлый раз просили сменить партнёра. Хотите сегодня сесть с кем-то другим? Элиза встретилась с его взглядом, потом быстро скользнула глазами по Тому, по классу, по рукам, сжимающим ремешок сумки. И вдруг — уверенное спокойствие внутри. Руны. Их руны. Она слегка качнула головой: — Нет, профессор. Меня мой сосед устраивает… более чем. Элиза не спеша подошла к своей парте. Сердце билось ровно, сосредоточенно, будто тело уже знало, что оно под защитой. Том, как и прежде, сидел, откинувшись чуть назад, взгляд его был рассеянным, но настороженным. Он не шелохнулся, даже когда почувствовал её приближение. Элиза поставила сумку у стола, села на своё место и, не глядя на него, спокойно произнесла: — Доброе утро. Том слегка повернул голову. Несколько секунд он просто смотрел на неё — изучающе, почти оценивающе. И только затем, чуть приглушённо, ответил: — Доброе. Но голос его прозвучал ровно. Слишком ровно. Тем временем профессор Тарлтон закончил расстановку манекенов и жестом подозвал внимание. — Сегодня мы отрабатываем парно защитную и парализующую магию: «Протего» и «Остолбеней». Работайте аккуратно, в полную силу, но без фанатизма. Один атакует, второй защищается. Затем — меняемся. Он окинул взглядом класс, как будто собираясь что-то добавить, но передумал. — Начинайте. Мэри и Джоан встали первыми. Видно было, что они немного нервничают, но старались не показывать. Мэри первой подняла палочку. — Остолбеней! — чётко произнесла она. Заклятие сорвалось с кончика палочки уверенной вспышкой, но Джоан была ещё быстрее: — Протего! Щит вспыхнул ровно, с мягким звоном отразив проклятие в сторону. Волна магии от столкновения даже слегка взъерошила волосы Мэри. Джоан удивлённо хмыкнула, будто не ожидала, что у неё получится так чётко. Затем они поменялись ролями. И снова — точное «Остолбеней» и безупречный «Протего». Элиза, наблюдая за этим, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от осознания. Руны. Работают. Они действительно усиливают магию. Или делают её… точнее. Направленнее. Она не сказала ничего, но на её лице появилась лёгкая тень улыбки. Сегодня — их день. Элиза медленно подняла палочку, и в тот же момент Том сделал шаг в сторону — не отступая, а словно обозначая пространство между ними. Его глаза — холодные, внимательные, бесконечно чёрные — были прикованы только к ней. Он ждал. Не просто её заклинания — он ждал её. Её реакцию. Страх, слабость, дрожь в руке. Но ничего этого не было. Элиза смотрела прямо на него, не опуская взгляда. Внутри было ровно, как перед прыжком в холодную воду — волнующе, но без паники. Пульс бился чётко, как отсчёт времени. — Остолбеней! — выкрикнул Том первым, не давая ей времени на размышления. Рука Элизы не дрогнула. Щит взвился с лёгким, почти грациозным движением её палочки, точно и бесшумно. Заклинание Тома ударилось о «Протего» и рассыпалось на искры, не дойдя до неё и на полметра. Щит даже не содрогнулся. Она чуть склонила голову, но ничего не сказала — только взглядом показала: твоя очередь. Том смотрел на неё так, будто только что услышал в её молчании нечто вызывающее. Медленно поднял бровь. Едва заметная усмешка тронула угол его губ. — Впечатляюще, — выдохнул он. — У кого-то, вижу, была тренировка. — Может быть, — ответила она тихо, и рука её уверенно пошла вперёд. — Остолбеней! Яркая вспышка сорвалась с её палочки, направленная точно в грудь. Заклинание было чистым, острым, без колебаний. Но Том не подвёл — Протего вспыхнул у него с точной скоростью, и руна её магии с глухим треском рассыпалась в воздухе, ударившись о его щит. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — сквозь свет, остатки магии, сквозь полупрозрачные щиты. Это была не просто учебная дуэль. Это была партия, и они оба знали, что ничья — лишь начало. Пока в классе с треском сталкивались заклинания, внимание многих учеников привлекла ещё одна пара — Лукас Фэрроу и высокая, хладнокровная слизеринка с платиновыми волосами по имени Вивиан Нотт. Они стояли друг напротив друга, словно зеркальные отражения — оба сосредоточены, выверенно спокойны, но готовые к броску. — Остолбеней! — закричала Вивиан, но Лукас в тот же миг выставил вперёд палочку. — Протего! Щит вспыхнул с такой силой, что заклятие отлетело обратно, задев стену рядом с полкой. Слизеринцы издали одобрительный смешок. Вивиан сузила глаза, но, кажется, это только подогрело её азарт. — Не расслабляйся, Фэрроу, — бросила она. — Даже не думаю, — парировал он, и теперь сам атаковал. Вивиан ловко среагировала, её щит был немного скошен, но сработал — искры рассыпались по полу, запах магии повис в воздухе. Они двигались красиво, почти синхронно — как танец, наполненный напряжением. Урок ЗОТИ неожиданно стал ареной: у каждого — свой стиль, своя история, свои мотивы. Элиза, мельком глянув на них, поняла: это действительно работает. Мэри, Джоан, - заклинания точнее, быстрее, мощнее. Она перевела взгляд на Тома. Он уже стоял в ожидании, чуть склонив голову, с лёгкой усмешкой, но глаза его больше не были ленивыми — в них появилась концентрация. Он почувствовал её щит. Почувствовал разницу. А теперь… Элиза медленно подняла палочку. — Остолбеней. Профессор Тарлтон выпрямился у преподавательского стола, скрестив руки на груди. Его взгляд был направлен прямо на Элизу и Тома. Несколько учеников уже перестали дуэлиться, отвлёкшись на то, что происходило между этими двумя. — Превосходно, — произнёс Тарлтон громко, так, чтобы слышали все. — Бранстоу. Реддл. Пожалуй, вам базовых упражнений уже недостаточно. Он подошёл ближе, и в его голосе зазвучал тот самый тон, от которого учащиеся обычно начинали нервничать — лёгкий вызов, академическая строгость и едва уловимая нота удовольствия. — Сейчас попробуем кое-что сложнее. Работа в паре против одного манекена. Цель — обезвредить цель, не задев друг друга. Координация, точность, контроль. Всё, что вы только что почти продемонстрировали. Он махнул палочкой — и один из деревянных манекенов, стоявших в углу, заскользил по полу и встал напротив Элизы и Тома. Его зачарованные глаза вспыхнули красным, а палка в руках начала слегка дрожать, как будто он готовился к атаке. — Манекен будет обороняться. Магия его щита не слабее вашей. Вы должны сработать как единая система. Иначе ничего не выйдет. Приступайте, когда будете готовы. Профессор отошёл, а остальные ученики почти в унисон повернулись к ним, не скрывая интереса. Даже слизеринцы, обычно не слишком внимательные к чужим успехам, теперь внимательно наблюдали. Элиза мельком глянула на Тома. Он, конечно же, выглядел абсолютно спокойным — но теперь не лениво-отстранённым, а включённым. В глазах горел огонь. Ему тоже стало интересно. Манекен не заставил себя ждать — первым же движением он метнул в них мощный луч ошеломляющего заклятия. Элиза и Том отскочили в разные стороны, но не потеряли ни фокус, ни контакт глазами. — Protego! — в унисон выкрикнули оба, синхронно выставляя щиты. Их магия вспыхнула — серебристо-синяя Элизы, холодно-белая Тома — и поглотила удар, рассыпав его на искры. — Справа, — бросила она, едва манекен переместился по дуге, и Том, не глядя, метнул в него «Expelliarmus», целясь не столько в руку, сколько в равновесие. Манекен пошатнулся, щит дрогнул — и в тот же миг Элиза резко шагнула вперёд: — Stupefy! Красный луч вырвался из её палочки, точный и сфокусированный. Том почти одновременно направил свой: — Confundus! Два заклинания ударили почти в одно место, пробив магическую защиту манекена и сбив его с ног. Он грохнулся на пол, выпустив деревянную палку. Глаза потухли. На секунду в зале повисла тишина. — Ого… — шепнула Мэри с края площадки. — Вот это да, — пробормотал Лукас. Профессор Тарлтон подошёл ближе. На его лице читалось сдержанное одобрение. — Это уже было не плохо, — произнёс он. — Особенно радует, что вы не задели друг друга. Вы действительно начали слышать партнёра. Не просто видеть — чувствовать. Он кивнул и добавил, уже чуть тише: — На следующем занятии попробуем спарринг против другого дуэта. Посмотрим, насколько вы устойчивы под реальным давлением. Он отошёл, оставив их вдвоём. Занятие по ЗОТИ прошло для Элизы и её подруг почти идеально. Казалось, всё шло так, как они и мечтали: заклинания слушались, руны сияли теплым светом под кожей, и даже профессор Тарлтон, обычно скупой на похвалу, несколько раз кивнул в знак одобрения. Элиза то и дело оборачивалась на Джоан и Мэри, стоявших чуть позади Тома. Те горделиво задирали подбородки, не скрывая торжества — и не зря. Сработало. Элиза ощущала это всем телом: магия не просто подчинялась ей, она будто становилась частью её. Было странное, почти головокружительное чувство: как будто внутри неё открылась новая комната, полная света, книг, знаний, секретов. Ей казалось, что от неё столько всего скрыто — что даже жизни не хватит, чтобы понять и изучить каждое заклинание, каждую культуру, каждую древнюю практику. Она стояла, стараясь сохранять сосредоточенный, серьёзный вид — особенно когда ловила на себе взгляд Тома Реддла. Он смотрел на неё исподлобья, будто пытаясь разложить её реакцию на составляющие, как те старинные артефакты, которые он с маниакальной точностью разбирал на факультативных занятиях по магии Древнего Востока. Его глаза были тёмными, внимательными, полными почти научного интереса, но где-то глубже прятался странный огонёк, не поддающийся анализу. Не любопытство. Не зависть. Что-то иное. Иногда Элиза бросала на него короткие взгляды — вроде бы мимоходом, через плечо, краем глаза. Иногда она ловила его взгляд и тут же отворачивалась, будто случайно. Но один раз, когда она резко повернулась к подругам и внезапно широко улыбнулась им, — Том снова смотрел. И не отвёл взгляд, даже когда она поймала его с поличным. Он смотрел так, будто пытался понять, почему она улыбается. Что заставляет её светиться изнутри. Элиза снова выпрямилась, подтянулась, сделала лицо серьёзным, почти суровым — как и подобает, если на тебя смотрит Том Реддл. Но улыбка не исчезала полностью — она оставалась в уголках глаз, в лёгком приподнятом подбородке, в самой осанке. И Том, кажется, это видел. Когда занятие подошло к концу, в классе зашуршали мантии, зазвенели пряжки на сумках, заскрипели деревянные ножки скамеек. Том молча собирал свои учебники — движения его были точными, выверенными, как и всё, за что он брался. Склонившись над столом, он ненадолго задержался — будто бы проверяя порядок страниц в тетради, но по-настоящему, возможно, прислушивался. К Элизе подскочили Джоан и Мэри. Щёки у них пылали, а глаза светились так, словно они только что лично выиграли Кубок Школ. — Мы сегодня должны встретить Эмили, — выпалила Мэри, стараясь говорить тише, но восторг всё равно прорезался в голосе. — Сегодня вечером, у выхода из замка. Это важно! — Очень важно, — поддакнула Джоан, с трудом удерживаясь от широкой улыбки. Она кинула быстрый взгляд в сторону стола, где всё ещё стоял Том. Он явно слышал. И, возможно, даже слушал. Элиза чуть нахмурилась, пытаясь уловить подтекст, но подруги уже переглянулись друг с другом — как будто между ними прошёл невидимый ток радости, гордости, сплочённости. У них что-то получилось. Что-то, чего Том Реддл пока не понимал. Том застегнул сумку и выпрямился. Взгляд его скользнул по лицу Элизы — мимолётно, но с тем самым вниманием, от которого у неё всегда напрягались плечи. А потом он, не проронив ни слова, прошёл мимо. Но её плечо задело его мантией — совсем немного, как будто случайно. И всё же — достаточно, чтобы сердце вдруг сорвалось в грудной клетке и на секунду пропустило удар. — Мы её встретим все вместе. И нужно предупредить Марту, чтобы вечером, у выхода из Хогвартса, мы собрались, — сказала Элиза, оборачиваясь к подругам с той же сияющей улыбкой, что и у них самих. В их глазах читалась гордость за сегодняшний урок — и что-то ещё, как будто они делились маленькой, но великой тайной. — Мэри, какое у вас занятие будет после обеда? — спросила Элиза, подтягивая ремень сумки на плече. — У нас травология с Пуффендуем, — быстро ответила Мэри и расплылась в широкой улыбке. — Но, если честно… я бы хотела ещё раз такое занятие, как сейчас! Это было потрясающе! — Это точно! — подхватила Джоан с воодушевлением, даже хлопнув ладонью по книге. — Мы прямо как настоящие ведьмы! Элиза рассмеялась и, чуть понизив голос, добавила: — После истории магии я схожу кое-куда прогуляться… Возможно, в библиотеку. Мне нужно найти ещё кое-что. Думаю, нам пригодится, если мы хотим продолжать. Подруги переглянулись, и в этих взглядах было всё: восторг, нетерпение, вкус открывающейся перед ними магии. Мир будто стал больше, шире — и совсем не таким, каким они знали его ещё вчера. Они только кивнули, слишком поглощённые собственным энтузиазмом, чтобы что-то заметить. А Элиза чувствовала, как в ней нарастает знакомое волнение — не от радости, а от чего-то тайного, личного. Она лгала. Не было у неё планов идти в библиотеку. Когда девочки вместе вышли из кабинета ЗОТИ, продолжая оживлённо обсуждать заклинания, Элиза притихла. Где-то внутри неё нарастало желание снова оказаться там — в выручай - комнате. Среди этих странных, чуть пыльных книжных полок, затерянных артефактов и предметов, которые будто бы принадлежали не одной эпохе, а сразу нескольким. Особенно её манили книги по прорицаниям — не таким, какие она находила в библиотеке Хогвартса. Она никому не рассказала про эту комнату. Это была её территория, её находка — и её жадное, почти болезненное желание знать больше, чем позволяют учебники. Что-то в этом казалось неправильным, но ещё больше — необратимо притягательным. А потом она вспомнила. Том. Он тоже знает о ней. Мысленно Элиза замедлила шаг, глядя перед собой, будто бы не замечая, что подруги снова заговорили о том, какой мощной у неё была защита. Том Реддл. Он знал. Он был там до неё. Значит ли это, что он уже многое прочитал из того, что ей только предстоит найти? После изнурительно скучного занятия по истории магии, на котором половина учеников из Когтеврана и Гриффиндора откровенно дремала над учебниками, Элиза то и дело ускользала в свои мысли и её сознание упрямо возвращалось в ту самую комнату. Что ещё она может там найти? Какие тайны прячутся за полками и свитками, до которых она ещё не добралась? Когда прозвенел колокольчик, она собрала свои вещи быстрее обычного. Щёки пылали, сердце билось чаще, чем следовало бы — но вовсе не из-за волнения перед контрольной или страха опоздать. Это был зов. Неподвластное объяснению чувство, будто за ней кто-то наблюдает. Будто не она выбрала комнату — а комната выбрала её. — Элиза, мы собираемся к озеру, — подбежала Джоан, запихивая в сумку пухлый том. — Ты с нами? — Нет, — мягко ответила Элиза, отворачивая взгляд, чтобы не выдать себя. — Мне нужно... кое-что узнать. Не беспокойтесь, встретимся позже. Она не сказала, куда направляется, и по лицу было видно, что объяснять не станет. Глаза блестели от внутреннего напряжения, в них читалась странная, почти болезненная сосредоточенность. Девочки переглянулись — и поняли: лучше не вмешиваться. Когда Элиза вышла из класса и свернула в сторону, противоположную библиотеке, губы её дрогнули в слабой, еле заметной улыбке. Почти как у человека, идущего на свидание… Только это было нечто другое. Глубже. Таинственнее. Поднимаясь на восьмой этаж, Элиза ощущала, как учащается пульс. Гобелен с троллем, как всегда, встречал её своим нелепым зрелищем, но то, что было рядом, лишило её на миг дыхания. Дверь уже была. Она не делала ни одного обхода. Просто подошла, и ручка словно ждала её ладони. Она вошла. Комната была пуста — ни стеллажей, ни свечей, ни даже кресла. Только холодный, ровный свет, словно пространство замерло в ожидании. Она сделала шаг внутрь, когда внезапно услышала за спиной тихий, но решительный щелчок — дверь за ней закрылась. Сердце застучало громче. Из-за двери вышел Том Реддл. Он не сказал ни слова. Его взгляд был внимательным, проникающим — словно пытался прочесть её мысли. Элиза замерла, глаза расширились от неожиданности. — Ты… ты здесь, — прошептала она, пытаясь осознать, что произошло. Дверь исчезла. Она оказалась запертой. Один на один с ним. И пустотой. Том стоял внутри, у самой стены, будто вырос из тени. Он спокойно облокотился спиной о камень, сцепив руки за спиной, и молча наблюдал за ней. — Поделись со мной информацией, будь добра, — произнёс он негромко, но в голосе промелькнула угроза. — Что ты взяла из выручай-комнаты? Элиза замерла. Сердце билось в горле. Она медленно зашагала по комнате, словно ища выход в невидимом лабиринте. Её лицо оставалось спокойным, почти равнодушным, но движения выдавали нарастающий страх. Она не понимала, как он попал сюда, и куда исчезла дверь. Когда Том в прошлый раз схватил её за руку, ей стало не по себе, и память об этом пронеслась через тело, заставив её отойти как можно дальше. — Я ничего... — начала она, но тут же замотала головой. Как будто самой себе не поверила. Том вздохнул. — В таком случае мы будем сидеть здесь, — произнёс он холодно, — пока ты не скажешь мне всё, что я хочу знать. Она снова оглянулась. Двери не было. Только камень. Сердце сжалось. Он… он контролирует это место? — Я не понимаю, — прошептала Элиза, подбежав к стене, возле которой стоял Том. Она вглядывалась в камень, провела по нему рукой, будто надеясь на иллюзию. Том чуть отступил, с вежливым жестом «прошу». Это только усилило ощущение, что она попала в ловушку, красиво оформленную. — Да, — кивнул он, — потому что ты случайно нашла выручай-комнату. Но теперь, — его взгляд стал пристальнее, — ты будешь находиться здесь до тех пор, пока не расскажешь, что вынесла отсюда. Элиза отбежала к противоположной стене и села на холодный каменный пол, не сводя глаз с Тома. Он всё ещё стоял, облокотившись на стену, спокойный, сдержанный — и от этого ещё более опасный. Она опустила глаза, перебирая пальцами край мантии. — Девочки будут меня искать! — вырвалось у неё, и голос дрогнул. Том медленно усмехнулся: — И не найдут… Она сжала губы, а затем, подняв взгляд, спросила тихо, с неуверенностью, в которой слышался страх: — А если я буду молчать… ты… что-то сделаешь мне? Он будто на секунду задумался, губы дрогнули — не от раздражения, скорее от изучающего интереса. Он оторвался от стены и сделал пару неспешных шагов вперёд. — Ты боишься… меня? Элиза чуть наклонилась вперёд, обняв себя за плечи, её голос звучал мягко, но напряжённо: — Знаешь, это всё… довольно странно. Ты запер меня здесь. — Она оглянулась на пустые каменные стены. — Я не понимаю, зачем тебе эта информация. Я не искала эту комнату специально… она просто появилась. И… то, что я оттуда вынесла, — она чуть замялась, — это не опасно. Никому. Том не шевелился. Смотрел пристально, внимательно. — Даже если бы я рассказала, тебе — вам — это было бы неинтересно. Это совсем… не в ваших вкусах. И потом… — она опустила взгляд, — я ведь тебе ничего плохого не сделала. Я не враг. У меня и талантов особых нет. Последнюю фразу она специально произнесла чуть тише, почти с равнодушием. Ложь в ней звучала естественно — осторожная, тонкая, затуманенная. Она чувствовала, что каждое слово может повернуть эту сцену в любую сторону, и пока выбирала путь ускользающей тени: не лезть в лоб, не провоцировать, запутать. Внутри всё сжималось — от этой тишины, от его взгляда, от того, что дверь исчезла. Но снаружи Элиза старалась оставаться почти спокойной. Почти. Он выслушал всё молча, с тем самым вниманием, от которого по коже пробегал холодок. Когда она замолчала, на мгновение наступила тишина. Том чуть склонил голову, глядя на неё словно сквозь. Потом, медленно, как будто пробуя на вкус каждое слово, проговорил: — «Особых талантов у меня нет», — повторил он тихо, почти задумчиво. — Знаешь, Бранстоу… ты врёшь очень осторожно. Почти убедительно. Он подошёл ближе. Его шаги звучали особенно гулко в пустой комнате, где ни один предмет не поглощал звук. Остановившись в двух метрах от неё, он присел на корточки, заглядывая ей в лицо — не слишком близко, но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие всей кожей. — Если бы ты действительно не обладала ничем интересным… ты бы не сидела сейчас на полу в комнате без выхода. И я бы не тратил своё время, — его голос не стал злее, но приобрёл остроту, как тонкое лезвие. — Ты не просто наткнулась на ту дверь. И ты точно знаешь больше, чем говоришь. Он выпрямился, медленно отступая на шаг, не сводя с неё взгляда. — Я мог бы заставить тебя говорить, — сказал он без угрозы, просто как факт. — Но сейчас мне интереснее другое: насколько далеко ты зайдёшь в своей лжи… и как именно попытаешься выбраться отсюда. Он вновь откинулся к стене и скрестил руки на груди. — Продолжай. Мне любопытно, что ты придумаешь дальше. Элиза молчала, не поднимая взгляда. Её пальцы снова начали нервно перебирать край мантии — тихо, едва слышно. В комнате, где не было ни звука, кроме её едва ощутимого движения, это звучало словно вызов. Том внимательно наблюдал за ней, будто изучая книгу, страницы которой не спешил открывать. Его глаза сужались, будто он пытался проникнуть сквозь эту внешнюю хрупкость и упрямство. Время будто растянулось. Элиза думала, старалась понять, что скажет он дальше, пытаясь спрятать под маской невозмутимости внутреннюю бурю. — Молчишь? — наконец произнёс он, чуть наклонив голову. — Не стоит недооценивать меня, Бранстоу. Я знаю, как люди прячут свои тайны. И я умею их вынимать. Он сделал шаг вперёд, нарушая немое пространство между ними, и его голос стал ещё ниже, чуть мягче, но от этого только злее. — Впрочем, можно играть в молчанку сколько угодно. Я терпелив. Он снова откинулся к стене, скрестил руки и с лёгкой усмешкой добавил: — Только вот кто кого в конце концов утомит — вопрос открытый. Элиза молча подняла глаза и задумчиво уставилась на Тома. Её взгляд был тихим, почти прозрачным, словно она пыталась заглянуть в глубины его собственной души, а не просто отвечать на вопросы. В этом взгляде пряталась скрытая сила — не слова, а непроизнесённые мысли и планы. — Ты что, меня ненавидишь? — вдруг спросила Элиза. Слова прозвучали почти рассеянно, как будто она говорила вслух свою мысль, а не задавала вопрос. Том нахмурился, не сразу уловив суть. — Ты о чём? — голос его был настороженным, но без раздражения. Она не ответила сразу. Продолжала смотреть прямо в глаза, будто проверяла, не дрогнет ли он первым. В комнате было так тихо, что казалось — можно услышать, как движется воздух между ними. — Твоё повышенное внимание к моей персоне меня пугает, — медленно произнесла Элиза, будто собирая фразы по кусочкам. — А значит, я делаю вывод, что ты меня ненавидишь. Том моргнул, будто не ожидал такого хода. — Интересная логика, — произнёс он наконец. Он сделал полшага вперёд. В его лице скользнула почти усмешка, но взгляд оставался серьёзным. — Отпустишь меня сейчас? — спросила она спокойно, будто речь шла не о комнате без выхода, а о каком-то пустяке. Том удивлённо вскинул бровь. Его явно задело не само предложение, а то, с какой лёгкостью она его произнесла — будто совсем не понимала, в каком положении оказалась. — Нет, — коротко выдохнул он и покачал головой, всё ещё не отводя взгляда. Элиза не стала спорить. Просто вздохнула и вновь опустила взгляд, молча продолжая сидеть на полу. Тревога отступила — медленно, но ощутимо. В конце концов, он был всего лишь студент четвёртого курса. Да, умный, сильный, пугающий. Но всё ещё подросток, не бог. Том слегка наклонил голову, наблюдая за ней с выражением, в котором сочувствие боролось с насмешкой — и проигрывало. — Ты правда думаешь, что всё ещё можешь рассуждать о том, кто кого отпускает? — мягко, почти ласково произнёс он. — Будто всё это… — он обвёл рукой пустую комнату, — просто глупая выходка. Или совпадение. Он подошёл ближе. Медленно, но с той целеустремлённостью, от которой не отмахнёшься. — Ты ведь умная, Бранстоу. Догадалась уже, что ты здесь не по собственной воле. И что я не в настроении играть в воспитателя. Мне действительно интересно, — он склонился чуть ниже, — как много ты знаешь. И насколько глубоко умеешь хранить секреты. Его голос звучал ровно, но в этих словах был стальной нажим — едва ощутимый, но не оставляющий выбора. Он не угрожал прямо. Но воздух стал гуще, будто потяжелел. Том молчал, но её тишина злила его сильнее любого крика. Он стоял близко, слишком близко, и Элиза чувствовала напряжение, как будто стены стали уже. Она продолжала перебирать пальцами, словно перебирая нити в голове, ища ту, которая распутает узел. Мысли метались, как испуганные мыши, пока внезапно одна из них не вспыхнула ярче остальных. «Кухня. Третий курс. Домовые. Домовые эльфы Хогвартса. Они не подчиняются школьным правилам, а магия у них своя. Если он не закрыл помещение от них…» Элиза выдохнула, как будто смахнула пыль с забытой книги. — …Тэдди, — прошептала она. Мир не изменился. Но спустя секунду, с тихим щелчком, в воздухе перед ней возник маленький худощавый домовой эльф с длинными ушами и глазами, как два огня. — Юная мисс Бранстоу? — голос Тэдди прозвучал тревожно. Эльф растерянно огляделся, тонкие пальцы судорожно сжимали подол его туники. Он перевёл взгляд с Элизы на Тома - и мгновенно понял, против кого его вызвали. Элиза впервые за всё это время позволила себе улыбнуться. Не в знак доброжелательности - в торжестве. Её взгляд засветился облегчением, маленькой победой и почти детским вызовом: я смогла. Том инстинктивно отступил на шаг. Резкий щелчок, с которым появился эльф, ударил по нервам. Он понял: она действительно выберется. Он молчал, вглядываясь в неё. Что-то в Элизе изменилось — стало твёрже, хладнокровнее. Она больше не казалась загнанной. Резко схватив Тэдди за тонкое запястье, она приказала: — Перенеси меня к Бронзовому Орлу. Быстро, Тэдди. Она знала, что девочки могли быть в спальне, и не хотела оставлять следов или вопросов. Лучше всего — будто ничего и не было. Эльф поспешно кивнул. В следующую секунду раздался второй щелчок — и они исчезли.