Глава 22. Дружба

Осенний воздух свежо бил в нос, напоминая, что лето ушло окончательно. Девочки собрались в полном составе: Элиза, Джоан, Эмили, Марта и Мэри. Они лежали на слегка влажной траве у Чёрного озера. День выдался на удивление тёплым и солнечным, но настроение никак не совпадало с погодой. Разговоры были тяжёлыми. Эмили говорила тихо, почти шёпотом, будто каждое слово отдавало болью. — Я всё видела… — начала она, уставившись в воду. — Сначала только гудели сирены. Потом — грохот, крики, дома сыпались как карточные. Одна бомба попала прямо в наш. До этого маме пришло похоронное письмо, папа погиб. От него ничего не осталось. Мама… с тех пор почти не говорит. Как будто… ушла туда вместе с ним. Девочки молчали. Никто не знал, что сказать. Эмили продолжала, перебирая сухую траву пальцами: — Мы жили в Саутуорке. Невысокий дом, всего три этажа. Когда всё началось, мы прятались в подвале. Но эта бомба… она пришлась прямо по центру. - Мэри молча сжала её ладонь. У Марты подрагивали губы. Даже в Хогвартсе, подальше от людских городов, война ощущалась — в письмах, в тишине, в том, как реже стали приходить совы. — Мне кажется, — прошептала Джоан, — Хогвартс — последнее место, где ещё можно просто лежать на траве. Элиза кивнула. В этот момент она почувствовала, как тонкая, хрупкая граница между магическим и немагическим мирами почти исчезла. Эмили вытирала слёзы ладонью, стараясь не всхлипывать, но голос всё равно дрожал. Мэри, не выдержав первая, разрыдалась и крепко сжала руку подруги. Девочки переглядывались, нахмуренные и растерянные. В такие моменты слова казались бессильными, и даже магия была ни при чём. — Меня сопровождал такой… строгий дядя из вашего, ну… Министерства магии, — сказала Эмили, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы. — Он поначалу был совсем не разговорчив, а мою маму он вообще напугал до полусмерти! В субботу он из ниоткуда появился прямо в нашем убежище — и, клянусь Богом, мама чуть с ума не сошла! Она рассмеялась сквозь всхлип, а девочки настороженно улыбнулись, не зная, можно ли уже. — Представьте: раннее утро, мы только сели пить чай. Мама наливает в кружку — и тут бах! — и он трансгрессирует прямо на кухню! На ковёр! В пальто, в перчатках, с кейсом. Как будто пришёл арестовывать кого-то, а не провожать мою маму в тот новый дом, а меня в школу. Мама вскрикнула, метнула в него хлебной булкой и закричала: "Враги Британии уже и через стены проходят?!" Теперь уже все девочки захихикали. Смех получился нервным, но живым. — А он даже глазом не моргнул, — продолжала Эмили, расправляя плечи. — Снял булку с плеча, поправил шляпу и говорит: "Доброе утро. Простите за вторжение. Я из Отдела по контролю за маггловыми связями."Будто это всё — нормально. Даже Марта, которая сдерживала эмоции до последнего, засмеялась, прижав ладони к лицу. Смех разрядил воздух, прогнал тени с лиц девочек. В этот миг они снова были просто подругами, лежащими на траве у озера — как будто войны, страха и потерь за пределами замка не существовало вовсе. — Эмили, мы с тобой. И тебя в обиду не дадим, — проговорила Марта, лёжа на траве и глядя в пасмурное небо. — Я думаю, идея Лиз с рунами правда сработала. Мы были во вторник на занятии профессора Тарлтона, и знаете что? Она села, опершись на ладони, и обвела подруг взглядом. Элиза встрепенулась, чувствуя прилив гордости — за себя и за Марту. Эмили с Мэри, всё ещё сидевшие рядом, держась за руки и глядя на озеро, повернулись к ней. Марта продолжила с лёгкой улыбкой: — У нас была практика защитных заклинаний. Мы работали в парах с пуффендуйцами. И знаете, у меня, если честно, и без рун получалось, но... я ведь не сильна в заклинаниях. По сравнению с квиддичем — вообще никакая. Но в тот раз мой щит был крепче обычного. Раньше его легко пробивала Тереза, а тут — не смогла. Она замолчала на секунду, сорвала тонкую травинку и задумчиво перебирала её в пальцах. — Только вот что я заметила. На следующий день чувствовала странную усталость. И вот тут, — Марта указала на живот, туда, где наносила руну, — будто жгло. Легко, но ощутимо. Девочки… а вы не думаете, что мы что-то упустили? Наступила короткая тишина. Все посмотрели на Элизу. Она чуть нахмурилась и перевела взгляд на Джоан, сидящую рядом. — Возможно, нам стоит тщательнее изучить эту магию, — сказала Джоан, аккуратно поправляя волосы за ухо. — Есть вероятность, что мы действительно что-то пропустили. Но мы с этим разберёмся. Обязательно. — Ты тогда сходила в библиотеку, — Джоан перевела взгляд на Элизу, прищурившись, — помнишь, в понедельник, в день приезда Эмили, ты сказала, что хочешь поискать что-нибудь ещё. Ну? Нашла? Все взгляды разом обратились к Элизе. Белокурая девушка смутилась, опустила глаза и почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она колебалась, обдумывая, что сказать. Память сразу выдала ту самую потайную комнату — которая почти превратилась в ловушку. Но говорить об этом сейчас — нет, она не могла. Девочки не поймут. Для них Том Реддл был просто учеником Хогвартса, талантливым и вежливым, с идеальной успеваемостью по всем предметам, образцово-правильным. Почти безупречным. — Нет, — тихо сказала она, решив не врать, но и не раскрывать лишнего. — Не нашла. Ответ прозвучал просто, буднично. Но внутри у неё всё дрожало. — После нашего занятия ЗОТИ с Когтевраном… — начала Мэри, бросив взгляд на Элизу, — Рабастан Лестрейндж потом расспрашивал меня про тебя, Лиз. Она опустила глаза, едва заметно покраснев. — Я думаю… ты ему понравилась. Элиза скосила на неё взгляд, внутренне напрягшись, она точно понимала, что симпатией там и не пахло. Мэри, конечно, ничего не замечала. Или не хотела замечать. И, возможно, была влюблена. — Ты не права, — спокойно выдохнула Элиза. — Я ему точно не нравлюсь. А что именно он спрашивал? Мэри приосанилась, будто немного оживилась после этих слов: — Ну… он хотел знать, о чём мы тогда говорили с тобой, и что ты "нашла", когда прибежала в гостиную. Элиза вздохнула, хмурясь. — Эти расспросы явно не про симпатию, Мэри. Даже не думай об этом. — Она удивлённо приподняла бровь. — И что ты ему ответила? — Я… навыдумывала, — Мэри виновато улыбнулась. — Сказала, что ты нашла старую любовную записку между преподавателями… и что у тебя есть теория, кто в кого влюблён в Хогвартсе. Ну, знаешь, всякое… девчачье. — Любовную записку? — Элиза покачала головой и фыркнула. — И он тебе поверил? — Нет, — Мэри надула щёки. — Он вообще почти не моргнул. Сказал: «Сомневаюсь. Но спасибо». И ушёл, будто я рассказала ему прогноз погоды. — Вот и делай после этого вид, что тебе всё равно, — пробормотала Эмили, усмехаясь. Девочки тихо засмеялись, но Элиза продолжала задумчиво глядеть в озеро. — Пойдём, может, уже в замок? — предложила Эмили, кутаясь в шарф. Она явно дрожала от холодного ветра, налетевшего с озера. Девочки согласно кивнули и направились к Хогвартсу, обсуждая предстоящие выходные. Их шаги то ускорялись, то замедлялись, пока они пересекали двор, укутанные в разговор и тепло друг друга. Элиза шла чуть позади, задумавшись. На этой учебной неделе она решила быть осторожнее с тем, как использует ту самую комнату, которую Том назвал Выручай-комнатой. Она всё ещё не до конца понимала, как она работает — помещение появлялось словно по воле самого замка, откликаясь на мысли, желания и страхи. Ей не нравилось это. Не нравилось, что она не до конца понимает, как туда попасть. Была тревога, что Том снова может поджидать её там. И в следующий раз Тэдди, домовой эльф, возможно, не окажется рядом, чтобы помочь. За всю неделю она видела Тома всего дважды — на ЗОТИ и на Истории магии. Он не заговорил с ней, не подошёл, но от этого было не легче. Смотреть в его сторону не хотелось. Каждый раз, когда он появлялся в поле её зрения, внутри поднималась тяжёлая волна — не страха даже, а интуитивного тревожного чувства, будто что-то грядёт. И хотелось уйти. Просто уйти оттуда, где он есть. Пока можно. В пасмурное субботнее утро девочки: Элиза, Эмили и Джоан, одна за другой выходили из когтевранской спальни. Каменные стены замка словно впитывали влажный воздух, а за окнами моросил мелкий дождь. Но подруги уже договорились накануне — никакая погода не остановит их от похода в Хогсмид. Хотелось отвлечься от тревожных новостей, что витали по школе в последние дни: разговоры о войне, которая всё ближе подбиралась к магическому миру. На лестнице к ним присоединилась Марта с гриффиндорского этажа — в красном шарфе и с вечной бодростью в глазах — и Мэри из Слизерина, кутаясь в зелёный капюшон. — Пойдем уже, а то ещё толпа набежит, — буркнула Мэри, потирая руки. — Я хочу в «Сладкое королевство», там новая партия сливочного ириса. — И какао, — мечтательно добавила Эмили, плотнее заворачиваясь в синий шарф. — Просто посидим где-нибудь, ладно? Мне сегодня совсем не хочется ни о чем серьёзном говорить. Элиза кивнула. Она тоже была не прочь сбежать от собственных мыслей — особенно от одной, чьё имя она даже не позволяла себе говорить вслух. Том. Он больше не смотрел на неё. Или делал вид, что не смотрит. Это должно было радовать. Но внутри было что-то тревожное. Сегодня же — никаких комнат, никаких размышлений. Только тёплый какао, витрины лавок и, может быть, немного смеха. — Ну, пойдем! — крикнула Марта, уже перепрыгивая через три ступеньки, — я сегодня за сладостями, держите меня! Дождь набирал силу, когда девочки вышли из замка. Ветер подхватывал края их мантий, зонт у Эмили сразу вывернуло наизнанку, и та со смехом бросила его обратно в сумку. — Бежим! — крикнула Марта, и вся компания, визжа и смеясь, бросилась вперёд по мокрой тропинке, ведущей в деревню. Капли лупили по лицу, ботинки насквозь промокли, но им было весело. Подолгу не выбирались вот так, без уроков, домашних заданий и мыслей о завтрашнем дне. Просто пятеро девушек, промокших до нитки, мчались навстречу витрине «Сладкого королевства», где за стеклом маняще светились карамельные яблоки и бесконечные банки с мармеладом. Влетели внутрь, шумные, смеющиеся, с каплями воды в волосах. Внутри было тепло и пахло ванилью и шоколадом. Мэри сразу рванула к полке с конфетами, меняющими вкус, Джоан выбирала жевательные паутинки, Эмили задумчиво смотрела на зефир, а Элиза, как обычно, остановилась у полки с карамельными тростями — ей нравился их запах, немного аптечный, но почему-то успокаивающий. Пока они платили за полные пакеты сладостей, Мэри сунула Элизе в руки коробочку: — Это тебе. Ты заслужила. За тот манекен на ЗОТИ. Ты была крутой. Элиза покраснела, но улыбнулась. — Спасибо. Ты тоже. С улицы подул холодный ветер, напомнив, что на этом день ещё не заканчивается. — В «Три метлы»? — спросила Марта, поправляя капюшон. — Горячого масла и уюта нам всем в кровь. Они снова выбежали под дождь, прижимая пакеты к груди, и через несколько минут уже толкали тяжёлую дверь «Трёх метёл», где пахло дубом, сливочным элем и жареными пирожками. — Идеальный день, — выдохнула Эмили, скинув мокрую мантию. — Почти, — пробормотала Элиза, — если не считать волосы. — Да ты шикарно выглядишь! — фыркнула Джоан. — Все шикарно. Мы заслужили это. В «Трёх метлах» за одним из столиков уже сидели Рабастан Лестрейндж, Эван Розье, Абраксас Малфой и Том Реддл. Свет от камина отражался в их лицах, а мокрые волосы и капли дождя на одежде выдавали, что они тоже только что пришли с улицы. Элиза напряглась, стряхивая с лица капли дождя, но старалась не подавать виду, что насторожена. Её взгляд скользнул по компании, и сердце сжалось — она понимала, что этот вечер будет не таким, как она планировала. — Мэри! — с улыбкой обратился Рабастан к подруге Элизы. Мэри тут же расплылась в смущённой улыбке. — Какая встреча! — продолжил Рабастан, глядя на всех. — Мы тоже решили отдохнуть, отвлечься. Юноши переглянулись между собой и начали улыбаться, словно делая невысказанное предложение. — Девушки, присаживайтесь! Мест всем хватит. Мэри обернулась к подругам — те молча кивнули. Она села за стол рядом с Рабастаном. Остальные девушки последовали за ней. Элиза оказалась прямо напротив Тома. Хотела сесть иначе, но было бы слишком демонстративно. Пришлось. Теперь ей приходилось смотреть на него. Приходилось замечать — как утопает в мягком свете его лицо, безупречное, как у статуи. Слишком правильные черты, скулы, которые могли бы резать бумагу, и тень у глаз, которая не придавала угрозы, а наоборот — делала его моложе, почти милым. Сердце билось слишком быстро. Ладони вспотели. Официантка приняла заказ. Девочки охотно выбрали себе пироги, кексы и пунш, а Элиза, забыв про голод, вдруг поняла, что может проглотить разве что глоток чего-то горячего. — Мне... просто какао, — тихо сказала она. — Элиза, ты всегда теперь будешь забегать в нашу гостиную как к себе домой, или это было разово? — вдруг с полуулыбкой произнёс Абраксас, опираясь локтем о спинку стула. Что?.. Она не ослышалась? Он действительно сказал её имя — без издёвки? Без этого вечного «Бранстоу» с тянущейся интонацией, как будто оно было оскорблением? Элиза чуть заметно моргнула, будто проверяя, не вообразила ли это. — Забегать — громко сказано, — ответила она, стараясь держать голос ровным. — Я всего лишь искала Мэри. — И нашла, — тихо добавил Том, не отводя взгляда. Он не улыбался. Но и не выглядел враждебным. Просто… смотрел. Элиза не знала, что хуже — когда он злится, или когда говорит вот так: спокойно, почти по-дружески, но с таким подтекстом, от которого холод пробегает по спине. — Да, нашла, — кивнула она, поднимая чашку с какао и стараясь не показать, как дрожат пальцы. Элиза нахмурилась и невольно пробежалась взглядом по Тому. Его тёмные волосы были чуть растрёпаны от дождя, несколько прядей прилипли к вискам. Он по-прежнему держался собранно, как всегда — прямой позвоночник, спокойные движения, взгляд, пронизывающий насквозь. Но всё же в его облике было что-то... неожиданно простое. Этот слегка промокший вид делал его похожим на обычного подростка, а не на таинственную фигуру. Элиза взяла чашку с какао и сделала глоток, позволив себе несколько секунд уюта. Рядом сидела Эмили — слишком тихая, настороженная. Она даже не бралась за свой напиток. Бледная, будто бы вцепилась в свои воспоминания. Элиза наклонилась к ней ближе, чуть коснувшись плечом: — Ты не одна. Не бойся, — прошептала она с тёплой улыбкой. Эмили перевела взгляд на неё, в глазах была тревога, но и что-то похожее на благодарность. Она кивнула, слабо, не решаясь ни на слово. В этот момент за столом повисло странное молчание — не натянутое, но плотное, как пар над чашкой какао. Словно каждый варился в собственных мыслях. Даже Мэри, обычно болтливая, крутила соломинку в сливочном пиве, не в силах начать разговор. — Чем сегодня вы собираетесь заняться, девочки? — лениво спросил Эван Розье, прищурившись и глядя исподлобья прямо на Элизу. Она сразу уловила подтекст — в этом вопросе было не столько любопытство, сколько проверка. Или даже поддёвка. Но подавать виду не стала. — Пока ещё не придумали, — пожала плечами Элиза и провела рукой по своей сырой косе, из которой капала вода. — Думаю, будем сидеть у нас в гостиной Когтеврана, обсуждать новости... да и что-нибудь ещё, — добавила как можно непринужденнее, переводя взгляд с одной подруги на другую. — А вы? Розье усмехнулся, качнув головой, будто только этого ответа и ждал. — Что-нибудь ещё... — протянул он, и Абраксас хмыкнул, глядя в окно. — Мы вообще-то тоже собирались обсудить кое-какие новости, — вставил Рабастан, откинувшись на спинку стула и повернувшись к Мэри. — Но с такой компанией, может, стоит объединить усилия? Элиза внутренне напряглась, но постаралась улыбнуться. — Вы предлагаете собраться всем вместе у нас в гостиной? — Джоан произнесла это слишком громко, и все юноши враз обратили на неё внимание. — Элиза, приходит к нам в гостиную как к себе домой, — с едва заметной улыбкой сказал Рабастан. — Думаю, нам было бы любопытно заглянуть и в вашу. Он обронил эти слова, и в тот же момент его пальцы легко коснулись руки Мэри, которая задумчиво крутила стакан со сливочным пивом. Девушка вздрогнула, но не отдёрнула руку. — Это было бы забавно, — спокойно ответила Элиза, всё ещё стараясь говорить за всех, — если, конечно, вы разгадаете загадку от бронзового орла. Тогда пожалуйста. Она многозначительно улыбнулась и обвела их взглядом. — Даже у меня бывало не с первого раза получалось. А я, между прочим, когтевранка. — Это должно нас утешить? — усмехнулся Эван, откидываясь на спинку стула. — Мол, если уж даже когтевранке не сразу даётся, то нам и вовсе туда соваться не стоит? — Нет, это значит, что придётся думать, — пожала плечами Элиза. — У нас там скучающий орел, он любит задачки посложнее. Рабастан тихо хмыкнул, пальцами постукивая по столу. Абраксас молчал, но взгляд его был прикован к Тому — тот сидел как всегда спокойно, но что-то в его лице говорило, что он тоже слушает очень внимательно. — Я всё равно не понимаю, почему бы нам не пойти туда. Раз уж вы такие гостеприимные, — снова подал голос Эван. — Да пожалуйста, — пожала плечами Элиза, — попробуйте. Только если орёл вам скажет "нет", не обижайтесь. — С нами будет разговаривать птица? — переспросил Малфой, наигранно удивляясь. — Мы же волшебники, удивительно, да? — усмехнулась Джоан, скрещивая руки. И тут Том наконец заговорил, тихо, но отчётливо: — Всё зависит не от орла или двери. А от того, с чем человек к ней приходит. На мгновение за столом стало тихо. Элиза невольно посмотрела на него. Никто, кроме Элизы, не понял, о чём говорит Том. Он не стал объяснять. — Говоришь, Бранстоу, у тебя иногда не получалось разгадать загадку? — вдруг переспросил он, смотря прямо на неё. Элиза и не думала смущаться. Она спокойно кивнула. — Да. Иногда — не с первого раза. Джоан и Эмили тут же переглянулись с ней, приподняв брови: Элиза редко признавалась в чём-то таком. — А что? — она ухмыльнулась, отодвигая от себя кружку какао. — Я не считаю себя умнее всех на свете. У меня, как и у всех, бывают… ну, скажем, неурядицы. — Скромность тебе к лицу, — хмыкнул Рабастан. — Это не скромность, — пожала плечами Элиза, — это здравый смысл. Том продолжал смотреть на неё, будто выискивая что-то между словами. А она не отводила взгляда — и, кажется, это его только забавляло. — Ну, так что, вы согласны, юные люди, провести вечер в компании с нами? — с лёгкой усмешкой произнёс Рабастан, — Обсудим учёбу, новости... ну и что-нибудь ещё. От его слов Мэри вспыхнула, будто он коснулся её не только пальцами, но и сердцем. Элиза, наоборот, приподняла бровь и медленно поставила чашку на стол. — Нет, не сегодня, — коротко бросила она, и в её голосе было что-то твёрдое. — Мы и так задержались. Она уже почти поднялась, как будто готова хоть сейчас уйти из «Трёх мётел», увести за собой подруг — подальше от любопытных глаз и странных намёков. — А жаль, — заметил Том вполголоса, не сводя с неё взгляда. Элиза уже собиралась уйти, но остановилась и, обернувшись через плечо, произнесла с лукавой улыбкой: — Ладно. Раз уж вы такие смелые… Вот вам загадка, господа. Она выпрямилась, и её голос стал чуть тише, почти заговорщическим: — Без имени, но говорит. Без лица, но пугает. Легко потерять, трудно скрыть. Что это? Наступила тишина. Джоан с Эмили даже перестали дышать. Том, конечно, понял первым. Его глаза чуть сузились, и уголки губ приподнялись, будто он только что услышал признание. — Тайна, — проговорил он, не отводя взгляда от Элизы. Та кивнула — почти незаметно. — Увидимся, если разгадаете следующую, — сказала она и, встала из за стола. Она поймала взгляд Рабастана Лейстренджа, который вопросительно посмотрел на Тома. Том кивнул ему, и Элиза нахмурилась. — Мэри, — обратился он к своей подруге, сидевшей рядом. Их руки невольно касались, Мэри была робка, и по ней было видно, что Лейстрендж ей очень нравится. — Позволишь проводить тебя до замка? — он сказал это непривычно мягко, хотя вся компания девочек в целом никогда так близко не общалась с Рабастаном. Он всегда оставался на вторых ролях. Мэри кивнула, растекаясь в смущённой улыбке, а Элиза перевела взгляд на Тома, у которого всё внимание было направлено на неё. Она в ответ слегка улыбнулась, но получилось это довольно неестественно. Элиза поджала губы и посмотрела на Джоан, Эмили и Марту. Те, вздохнув, ничего не сказали. — Отлично, мы проводим вас! Вы же не против? — Том сделал невинное выражение, его брови поднялись, а губы вытянулись в улыбке. Элиза поджала губы — вопрос был явно адресован только ей, будто она была самая главная среди своей компании девочек. — Проводите, раз вам там хочется, — сказала Элиза, накинув капюшон. Вся компания за столом встала и направилась к выходу из трёх метел. Выйдя на улицу, дождя уже не было, но воздух был влажным и густым, пропитанным осенней травой. Солнце пробивалось сквозь облака. Настроение у девочек сразу стало веселее. Марта, Эмили и Джоан начали оживлённо обсуждать травологию: — Ты слышала, что профессор нашла новое применение корня мандрагоры? — говорила Марта. — Да, говорят, теперь его используют в зельях для ускорения заживления ран, — добавила Эмили. — А я читала, что мандрагора может помочь при сильном магическом истощении, если её правильно приготовить, — вставила Джоан. Мэри держалась за руку с Лейстренджем — вся смущённая и одновременно счастливая. Розье и Малфой шли неподалёку, руки в карманах, молча наблюдая за парочкой. К Элизе присоединился Том, конечно же. Она не была удивлена — после их встречи в выручай комнате такое вполне могло случиться. Элиза скинула капюшон с головы и ускорила шаг, стараясь не смотреть на Тома Реддла, который шел рядом. Он был в своей неизменной слизеринской форме, и она отчётливо чувствовала: от этого разговора не уйти. Сердце колотилось, но в глубине стало чуть спокойнее — она была не одна и не заперта с ним в одной комнате, поэтому старалась не показывать, как ей некомфортно. — Предлагаю сегодня вечером после ужина встретиться в выручай-комнате, — сказал он тихо, но уверенно. Его голос не резал уши, а наоборот — словно грел изнутри. Элиза повернула голову, встретившись с его взглядом, и почувствовала, как тот пронзает её насквозь. Она увидела, что он замечает её сомнения, и это заставило кровь приливать к щекам. — Разумеется, — улыбнулся он чуть мягче, — не как в прошлый раз. В груди что-то сжалось. Она отвернулась, чтобы скрыть смешанные чувства — страх и непредсказуемое притяжение. — Нет, не пойду, — сказала она твердо, но голос слегка дрожал. Том не отступил. Его уверенность была почти невыносимой: — Мы встретимся на твоих условиях. Она подняла брови, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Я подожду тебя у гобелена с троллем после ужина. Элиза крепче сжала кулаки. — Я не согласилась. Том шел рядом с ней, выглядел чересчур довольным, и её ответ, казалось, он просто пропустил мимо ушей. Они проводили компанию девушек до входа в замок. Лейстрендж поднял руку Мэри к губам и поцеловал её — словно прощаясь. Он выглядел очень по-деловому, без излишней сентиментальности. Мэри захихикала и прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть улыбку, но её глаза блестели от счастья. Рядом её подруги обменялись взглядами — Джоан морщила нос, Эмили быстро отводила взгляд в сторону, а Марта сдерживала улыбку, но её слегка покрасневшие щеки выдали, что ситуация смутила и её. Их перегляды были короткими, но наполненными тонким недоумением и одновременно любопытством — как будто они пытались понять, что происходит, и при этом немного смущались от такой открытой близости. В воздухе повисла лёгкая неловкость, словно все чувствовали, что эта парочка выделяется из их привычной компании. Розье и Малфой, стоявшие неподалёку, тихо переглянулись. Их взгляды были спокойными, но внимательными, словно они отмечали важность момента, который ускользал от большинства. Том, оставаясь рядом с Элизой, бросил быстрый взгляд на пару, затем снова посмотрел на неё. — Увидимся, — кивнул он, и его друзья, не теряя времени, поспешили за ним. Элиза осталась на месте, чувствуя, как внутри поднимается странное ощущение — смесь лёгкого раздражения и тайного интереса. Девочки медленно возвращались к своим разговорам, но взгляды некоторых всё ещё задерживались на Лейстрендже. Девочки вернулись в спальню башни Когтеврана, усталые, но довольные. Сегодня им всем хотелось просто отдохнуть, поэтому разговоры были лёгкими и непринуждёнными — они обсуждали крайнее занятия на неделе, шутили о странностях профессоров и делились забавными случаями из жизни школы. Марта рассказывала, как пыталась вырастить редкое лекарственное растение в зелёной комнате, а Джоан спорила с Эмили о том, какое зелье лучше помогает при головной боли. В комнате царила уютная атмосфера, мягкий свет свечей и тёплые пледы создавали ощущение безопасности и спокойствия. Смех и тихие разговоры заполняли пространство, словно отгоняя от всех забот. Подруги вскоре собрались на ужин, но Элиза осталась в спальне. Она легла на кровать рядом с Мирой и мягко гладила её по шерсти. Мира тихо мурлыкала, чувствуя поддержку и спокойствие. Элиза была задумчива и угрюма — мысли всё время возвращались к Тому Реддлу и назначенной встрече, но она не хотела тревожить друзей своими переживаниями. Поэтому молчала, скрывая внутри бурю чувств, словно не желая делиться этим секретом ни с кем. Девочки уже ушли из комнаты, и Элиза осталась одна. Она села на край кровати и начала говорить вслух, словно пытаясь унять тревожные мысли: — Зачем я вообще вбежала тогда в их гостиную? — закрыла лицо руками. — Какой же глупый поступок! Просто ужас… Нужно было сначала подумать, а потом делать, а не наоборот. Внезапно она вскочила с кровати, отчего сон Миры был нарушен — кошка тихо подала голос. — Ладно, схожу, — сказала она себе, направляясь к зеркалу. В отражении стояла в простой пижаме из белой рубашки и штанов. Звук в животе напомнил о голоде — это помогло немного отвлечься от тревог. — Тэдди! — позвала она, и в следующую секунду перед ней появился домовой. — Прости, что отвлекаю, — начала Элиза, — я просто проспала ужин, и мне бы хотелось поесть. Можешь ли ты что-нибудь мне принести? — Юная мисс! Не извиняйтесь, — воскликнул Тэдди, торопливо кланяясь, глядя на Элизу своими крупными янтарными глазами. — Сейчас я принесу вам ужин прямо в спальню. Вам бы чего хотелось? Элиза на секунду задумалась, склонив голову набок: — Не знаю даже… Что принесёшь — то и съем! — Она улыбнулась, и домовой кивнул с важным видом, после чего щёлкнул пальцами и исчез. Спустя минуту он снова появился — с подносом в руках. На тарелке лежал запечённый мини-киш с тыквой и сыром, рядом — маленький салат с тёплыми грушами и шпинатом. Рядом он поставил стеклянную бутылку с грушевым соком, а сверху на поднос положил аккуратно свернутый кулёк из пергамента. — Юная мисс, — вновь поклонился он. — Приятного аппетита. Элиза оглядела свой сегодняшний ужин — он был простой, но уютный, домашний. — Спасибо! Огромное спасибо! Тэдди, ты меня опять выручил! — сказала она искренне и принялась есть. Домовик застенчиво потупился, поправил уголок свою тунику, повязанной на манер фартука. — Юная мисс Бранстоу… я принёс вам моих фирменных печеней. По особому рецепту, — он указал на кулёк, из которого шёл тёплый запах корицы, яблок и сливочного теста. Элиза вдохнула аромат и с нежностью посмотрела на эльфа: — Ты лучший, Тэдди. Честно. Тэдди, смущённый похвалой, потупился и, склонив голову в сторону, спросил почти шёпотом: — Юная мисс… может, я вам ещё чем-то нужен? Элиза помотала головой, с довольным видом откидываясь на подушки. — Нет, Тэдди. Всё просто прекрасно. Спасибо тебе, правда. - Эльф поклонился и в следующую секунду испарился перед ней. Она положила руки на живот — ужин был сытным и вкусным, и теперь тепло внутри разливалось по всему телу. От набитого желудка и уютной тишины спальни её начинало клонить в сон. Щёки налились лёгким румянцем, веки потяжелели.  Она медленно встала с кровати, провела рукой по волосам, заплетенным в косу. Белая пижама из рубашки и брюк была удобной, и переодеваться ей не хотелось. Она сунула палочку в карман штанов и аккуратно взяла кулёк с печеньем. Она вышла из спальни, зная, что сейчас путь ведёт к гобелену с троллем… и к нему. Элиза медленно шла по коридору, где пол приглушённо скрипел под ногами, а на стенах плясали тени от редких факелов. Она добралась до гобелена с троллем, всё так же сжимая в руках кулёк из пергамента. Тёплый запах корицы и яблок больше не вызывал аппетит — теперь он только подчеркивал, как сильно ей хотелось оказаться в своей кровати. Но Тома там не было. Она нахмурилась, вглядываясь в коридор, будто надеясь, что он вот-вот выйдет из-за угла — появится, скажет всё, что нужно, и она наконец-то сможет вернуться в спальню и лечь спать. Ей не хотелось этого вечера, не хотелось загадок, не хотелось разбирать чужие намёки и игры. Хотелось — чтобы всё просто закончилось. С каждой минутой желание спать усиливалось. Она начала медленно ходить взад и вперёд перед гобеленом, покручивая кулёк в пальцах. Тело ныло от усталости, веки наливались тяжестью, но мысли не утихали. Шаг. Ещё шаг. Воздух казался густым. Она всё сильнее хотела упасть на подушки, завернуться в одеяло, почувствовать рядом теплую Миру и забыться сном. И в этот момент, будто отозвавшись на её нетерпение, стена рядом с гобеленом дрогнула, и из гладкого камня медленно начала вырастать дверь. Элиза остановилась, когда стена дрогнула. Прямо перед ней, из гладкого камня, будто проступая из самой темноты, начала формироваться дверь. И всё же она не двигалась. Кулёк с печеньем перекочевал из одной руки в другую. Она снова нахмурилась — теперь не только от усталости, но и от внутреннего напряжения. Повернулась, сделала несколько шагов в сторону, потом обратно — уже не столько из нетерпения, сколько чтобы не уснуть на месте. Ноги стали ватными. Желание лечь стало почти физической болью. И всё же она осталась стоять у двери, как будто этим доказывала себе, что может выдержать. Прошло ещё несколько минут. Коридор по-прежнему был пуст. Только тени от факелов шевелились на стенах, да кулёк в её руках тихо шуршал, когда она машинально сжимала его. И вот — она услышала шаги. Тихие, чёткие, приближающиеся. Словно не торопясь, но уверенно. У Элизы сердце сжалось — не от страха, скорее от раздражения, смешанного с... чем-то ещё, с тем, что она не хотела называть. Том появился из-за угла, как будто всё это время был где-то рядом. Его лицо было спокойно, будто он пришёл ровно тогда, когда и собирался. Словно вовсе не опоздал. Словно она не стояла тут, полусонная, разочарованная, с кулёчком печенья в руках. Он окинул её взглядом, и что-то в его лице чуть дрогнуло — то ли легкое удивление, то ли насмешка. — Отлично, — Том подошёл к ней вплотную, оглядывая дверь позади. — Пошли внутрь, — он сделал приглашающий жест рукой. — Прошу. Элиза замотала головой. Том устало вздохнул: — Она появилась по твоему велению, а значит, там безопасно. Ты что, не знала, как она работает? Он только что открыл ей механизм Выручай-комнаты — и сразу понял, что совершил ошибку. Элиза улыбнулась: теперь она знала, что в этой комнате главная именно она. По крайней мере — сегодня. — Ну, пошли! — уже повеселев, она первой толкнула дверь. Том, раздражённо сжав челюсть, шагнул следом. Комната, открывшаяся перед ними, была точной копией её спальни в башне Когтеврана, только кровать теперь была одна. Потолок украшали мягко светящиеся звёзды, будто кто-то натянул над ними настоящее ночное небо. В углу потрескивал камин, отбрасывая золотистые отсветы на тёмно-синие стены. Воздух был тёплым, пахло лавандой и чуть-чуть — печеньем. Кровать стояла у окна, занавешенного лёгким синим тюлем. Та самая, что и в её спальне, с резными столбиками и множеством подушек. Атмосфера была почти интимной — слишком уютной, чтобы не настораживать. На прикроватной тумбочке стояла её лампа. Том огляделся, взгляд его задержался на кровати. Он сразу отвёл глаза, будто уловив что-то слишком личное. Она перевела взгляд с комнаты на него. — Я просто хочу спать. Видимо, поэтому Выручай-комната подстроилась под моё желание, — с лёгкой улыбкой заметила она, но потом, прищурившись, добавила: — Ну? И зачем мы снова здесь вдвоём? Сделав пару шагов назад, Элиза ощутила, насколько близко он стоял. Почти неприлично. Особенно с учётом того, что на ней была лишь пижама — белоснежная, лёгкая, домашняя до неловкости. Ей стало некомфортно... и именно поэтому ей захотелось, чтобы и ему стало неловко тоже. Но Том, конечно же, выглядел так, будто и вовсе не замечал ситуации. Ни её смущения, ни одежды, ни близости. Спокоен. Холоден. Практически насмешлив. С шумом развернув кулёк с печеньем, Элиза отломила кусочек и бросила в рот, не сводя с него взгляда. Том удивлённо приподнял брови — то ли на её поведение, то ли на атмосферу комнаты — и неторопливо прошёлся вперёд, обводя взглядом интерьер. Пальцы скользнули по изголовью кровати, потом он посмотрел на полки с книгами. Элиза в ответ только хрустнула ещё одним печеньем, наблюдая, как он с безупречным спокойствием обходит её территорию. Он остановился посреди комнаты, обернувшись к ней. — И всё же. Что ты тогда отсюда вынесла? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. Голос звучал спокойно, но в нём была та самая холодная настойчивость. Не громко, не злобно — просто как нож, который не спешат вытаскивать. Элиза продолжала стоять на месте, не отводя взгляда. Она медленно дожевала кусочек печенья и только после этого проглотила. Никаких резких движений. Ни испуга, ни суеты. — Уже спрашивал, — напомнила она, почти устало. — Я не ответила тогда, не отвечу и сейчас. Том замолчал на пару секунд. Как будто проверял, на сколько хватит её выдержки. Или своей. Комната, будто чувствуя напряжение, будто подыгрывая им, оставалась всё такой же: мягкий свет от потолка, усыпанного звёздами, лёгкое мерцание на покрывале, воздух — тёплый, почти густой. Один шаг — и это станет уже не разговор. — Почему ты зациклена на новостях, — продолжил он, не отводя взгляда, — на новостях о войне, особенно о маггловской войне? Элиза не сразу ответила. В её глазах мелькнуло что-то, словно стараясь спрятать глубже, чем обычно. Она медленно откусила ещё кусочек печенья и лишь потом, не спеша, произнесла: — Это... важно. Её голос был тихим, но уверенным. Она не хотела объяснять больше, и знала, что он это понимает. — Но почему именно это? — настаивал Том, словно хотел вытащить из неё больше, чем простое слово. Она вздохнула, опустив взгляд на кулёк с печеньем. Тишина висела в комнате, наполняя пространство между ними. Элиза чуть наклонилась вперёд, глядя прямо в глаза Тому. Элиза чуть улыбнулась, но в её взгляде читалась усталость. — Если подумать, — медленно начала она, рассаживаясь по комнате, — у всех этих войн есть одно совпадение. Том чуть склонил голову, наблюдая за ней внимательно. — Одно совпадение? — переспросил он, всматриваясь в её лицо. Элиза пожала плечами, словно это была почти шутка, но глаза у неё были серьёзные. — Да. Одно. Оно всегда где-то рядом… всегда одинаково звучит, одинаково выглядит, повторяется из века в век. —Она на миг замолчала, как будто ждала, поймёт ли он сам. — Так что это за совпадение? — всё-таки спросил он. Элиза слегка склонила голову. — А вот это уже ты сам подумай, — сказала она спокойно и начала разворачивать кулёк с печеньем. — У тебя же ум острый. — Бранстоу, ты гуляешь вокруг да около. Давай без загадок, говори! — Том скрестил руки на груди, стоя недалеко от неё. Элиза взглянула на него снизу вверх, медленно жуя печенье. — Хорошо, — кивнула она. — Но ты не злись, ладно? Он промолчал, напряжённо глядя ей в глаза. — Просто мне кажется… — она чуть пожала плечами, словно это незначительно, — что большинство войн начинаются, когда кто-то решает, что у него недостаточно власти. Или признания. Или контроля. Том дернул уголком губ, но не улыбнулся. — Это совпадение? — Постоянное, — спокойно ответила Элиза и откусила ещё кусочек печенья. — В каждой газете, в каждой эпохе — одно и то же. Кто-то хочет больше, даже если у него уже есть всё. Она посмотрела на него чуть дольше обычного, и в её взгляде что-то промелькнуло — вызов или предостережение. — Ну а ты как думаешь, что это или кто? Том смотрел на неё, не моргая, взгляд потемнел, будто в её словах он услышал нечто большее, чем просто размышления о войне. — Ты считаешь, что стремление к силе — это что-то порочное? — голос его стал ниже. — Я сказала — опасное. — Элиза не отвела глаз. Он медленно подошёл ближе, будто проверяя её границы. — А ты не хочешь власти? Над собой, над другими, над своей жизнью? — Он склонил голову чуть вбок. — Или ты просто боишься тех, кто не боится хотеть большего? Она прищурилась. — Я боюсь тех, кто забывает, что в погоне за "большим" можно потерять всё. Особенно — себя. Несколько секунд повисло молчание. Том смотрел на неё долго. Потом почти незаметно усмехнулся. — Интересная у тебя философия, Бранстоу. — Он развернулся и отошёл к окну. — Только такие идеи обычно приходят тем, у кого никогда не было настоящей силы. Он остановился, не оборачиваясь. — Или тем, кто однажды увидел, что она с кем-то сделала. Он молчал минуту, а потом вдруг резко подался вперёд, как будто принял решение. — У тебя странный взгляд на вещи, Бранстоу. Не такой, как у других. Он выпрямился. — Подумай о сотрудничестве со мной и моими друзьями. Элиза просто посмотрела на него, оценивая. Потом медленно покачала головой и вытянула руку. — Нет, я предлагаю тебе дружбу. Он нахмурился. Будто не понял. Или понял, но не принял. — Дружба? — Да, — кивнула она, — знаешь, такое старомодное… доверие, без расчёта. Она смотрела прямо, не опуская глаз. Том не шелохнулся. Его глаза метнулись к её ладони, будто он смотрел не на жест, а на ловушку. Он не двигался. Только смотрел. Секунда. Другая. Третья. Она не опускала руку — упрямо, открыто. А он молчал, рассматривая её, будто решал уравнение, в котором не хватало переменной. Между ними воцарилась тишина, густая, как туман. В её глазах — ожидание. В его — недоверие и интерес. Том продолжал молчать, взгляд его оставался всё таким же пронизывающим, почти изучающим. Но руку он не пожал. Элиза, всё ещё держа ладонь на весу, почувствовала, как её терпение трещит. Она сжала пальцы в кулак и с тихим выдохом опустила руку. — Ясно, — коротко бросила она, уже без эмоций. Неловкая пауза затянулась. Их взгляды по-прежнему были прикованы друг к другу, как у соперников, застывших перед началом дуэли. Но эта дуэль не случилась. Она отвернулась. Прошла мимо него к двери, не оглядываясь. Он остался стоять посреди комнаты, без слов. А за её спиной медленно закрылась дверь, оставляя в серой пустоте всё то, что могло бы быть — но не стало.