Глава 27. Рождественский переполох

В канун Рождества Элиза вместе с Мартой сидели за столом Гриффиндора — за тем самым, за которым обычно собирались вместе, чтобы не было скучно. В Хогвартсе студентов оставалось так мало, что большинство столов в Большом зале были почти пустыми, и атмосфера казалась особенно тёплой и камерной. Они получили свои письма, а точнее — небольшие подарки и сладости от подруг: Джоан, Мэри и Эмили, которые сейчас находились дома, вдали от школы. Но больше всего Элизу удивил утренний сюрприз — у бронзового орла на входе в в гостиную Когтеврана лежал аккуратно свернутый пергамент, а рядом — маленькая засохшая красная роза. К пергаменту была прикреплена записка с её именем: «Элизе Бранстоу». Этот таинственный подарок заставил сердце девушки забиться быстрее. Она задумалась, кто мог бы прислать её — и, конечно, ловила себя на мысли: а что, если это Том? Вспоминая, как накануне она отдала ему книгу о языке змей, чтобы он занёс её обратно в Выручай-комнату. А потом, у входа в Большой зал, он спросил её с лёгкой насмешкой: «Откуда у тебя такие вкусы на тёмную магию?» Элиза промолчала, потому что сама не знала, что ответить. Её даже немного пугала мысль, что в руках она держала нечто запретное правилами Хогвартса. Но больше всего её занимал один вопрос — почему именно Выручай-комната подкинула ей эту книгу? Во дворе кружились лёгкие снежинки, мягко оседая на мантии и волосы, а воздух был пропитан запахом ели и чего-то сладкого, словно из кухни невидимо доносился аромат свежей выпечки. Элиза и Марта с самого утра были вместе — гуляли по заснеженным дорожкам, играли в магические снежки, формируя из плотного, слегка влажного снега идеальные белые шары. Смеясь, они взмахивали палочками, шепча: — Wingardium Leviosa! — и снежки, зависнув в воздухе, устремлялись к цели. Остатки студентов, оставшихся на праздники в школе, весело перекликались, уворачиваясь или, наоборот, стараясь попасть в кого-нибудь особенно метко. В какой-то момент Марта, прищурившись, наметила цель — второкурсника с Пуффендуя, который, гордо восседая на скамейке, наблюдал за игрой, уверенный, что его не тронут. Снежок, поймавший порыв ветра, ударил его прямо в лоб, и на его шапке расцвёл белый пух. Пуффендуец издал возмущённый писк, схватил горсть снега и, решив отомстить, промазал так далеко, что снежок попал в стену замка. Ирис, присоединившаяся к веселью, смеялась так заразительно, что Элиза впервые увидела её такой беззаботной. В перерывах между снежными атаками она быстро нашла общий язык с Мартой — оказалось, обе любят квиддич. Марта, гордо упомянув, что играет за сборную Гриффиндора, с жаром рассказывала о недавних матчах и тренировках, а Ирис, хоть сама и не летала на метле, призналась, что обожает наблюдать за играми с трибун, особенно за тем, как ловцы носятся над полем, выхватывая снича из воздуха. Когда они всё-таки выбрались в Хогсмид, городок встретил их сверкающими шарами, парившими над землей, еловыми ветками на каждом здании, и витринами, переливающимися золотым светом. Из дверей лавок доносился аромат корицы, горячего шоколада и свежих пирогов.  День обещал быть для трёх девочек из разных факультетов беззаботным и лёгким. Утро они провели в «Трёх мётлах», отогреваясь парой кружек густого горячего шоколада, от которого по залу тянуло сладким ароматом какао и корицы. Плотный пар поднимался над напитками, мягко согревая лица, а за окнами медленно кружился снег. Насмеявшись и набравшись тепла, они отправились обратно в Хогвартс, болтая о том, чем ещё можно заняться сегодня. Ирис, шагая посередине, весело смеялась над шутками Марты про троллей, а Элиза шла чуть в стороне, ускользая в свои мысли. Она никак не могла выбросить из головы одну вещь: её женщины-предки обладали даром прорицания. Мысль, что никто из родственников не счёл нужным рассказать ей об этом раньше, вызывала лёгкое раздражение. Живые члены семьи не проявляли к ней никакой активности, будто забыли о её существовании. Брат и сестра её матери, живущие на юге Франции, казались полностью погружёнными в собственную жизнь… и, вероятно, даже не вспоминали о племяннице. — Так, раз мы уже отогрелись, — бодро заговорила Марта, шагая по заснеженной тропинке, — предлагаю варианты на день. Первое: идём в библиотеку и берём самые толстые книги, чтобы построить из них башню. — Поддерживаю, — тут же откликнулась Ирис, но её глаза блеснули скорее от шутки, чем от реальной готовности. — Второе, — продолжала Марта, — пробираемся на кухню и выпрашиваем у домовиков остатки рождественских пирогов. — О, это я поддерживаю уже серьёзно, — кивнула Ирис. — Третье: идём в зал и устраиваем турнир по магическим шахматам. Победитель получает право не делать домашку до конца праздников. — Я за! — снова отозвалась Ирис, даже не задумываясь. — Ты вообще за всё, — усмехнулась Марта. — Ну… да, — пожала плечами Ирис. — Главное — чтобы весело, а остальное детали. Элиза слушала их вполуха, ловя в словах подруг уютное ощущение дружбы, но всё равно где-то глубоко в мыслях возвращалась к своим тревогам. Добравшись до замка, девочки отряхнули с мантии снег и замерли у главного лестничного пролёта, где их пути расходились. Они договорились встретиться за обедом, а потом уже приступить к реализации плана Марты на день. Марта сияла, как никогда, явно настроенная на веселье. — А ещё, — добавила она, заговорщицки понизив голос, — можно устроить Пивзу засаду. Представь, он летит по коридору, никого не трогает… и тут мы! Бах — и он в облаке заколдованных снежков! — Отличная идея, — тут же поддержала Ирис, глаза которой загорелись. Элиза только кивнула, слегка улыбнувшись, — не потому, что её увлекала перспектива воевать с полтергейстом, а потому, что видела: Марта сегодня в своей стихии. — Всё, решено! — довольная, Марта щёлкнула пальцами, словно уже заключив с ними договор. Они обменялись быстрыми прощальными взглядами и разошлись по своим гостиным, каждая — в свой факультет, оставив за собой тихие следы на каменном полу. Гостиная Когтеврана встретила Элизу мягким золотистым светом ламп и тихим потрескиванием камина. За большими окнами, обрамлёнными ажурными снежными узорами, мерцал белый двор замка. Пара студентов сидела в углу за шахматами, но в целом комната была почти пустой — большинство предпочитало проводить каникулы в шумных залах или в Хогсмиде. Элиза поднялась по винтовой лестнице в спальню для девушек своего курса. В комнате было тепло и тихо — только лёгкий запах лаванды, исходивший от подушки соседки по кровати, да мягкое шуршание штор от сквозняка, пробравшегося сквозь приоткрытую форточку. Она сняла ботинки, бросила мантию на спинку кресла у окна и сама опустилась в него, подтянув колени к груди. Снаружи серое зимнее небо сыпало мягкий снег, и двор замка был почти пуст. Вдруг её взгляд зацепился за тёмный силуэт на ветке старого вяза неподалёку. Сипуха. Крупная, с хищным блеском жёлтых глаз. На её лапе был закреплён свёрток пергамента, перевязанный тонким шнурком. Птица сидела неподвижно, не пытаясь ни улететь, ни приблизиться, словно ждала только её. Элиза осторожно распахнула окно, и сипуха, словно почувствовав приглашение, с лёгким хлопком крыльев залетела внутрь. Она приземлилась на подоконник с важным видом, ухукнув один раз, будто подтверждая свой статус посланца. Девушка протянула руку и аккуратно отвязала от лапы пергамент. Маленький свёрток был плотный, аккуратно сложенный, и на нём тонким красивым почерком было написано: «Элизе Бранстоу, школа чародейства и волшебства Хогвартс, башня Когтевран, спальня для девочек». Элиза перевернула свёрток и на другой стороне увидела новое послание, написанное тем же изящным почерком: «Ты оставила кое-что в той книге. Если хочешь забрать это, приходи в Выручай-комнату, как только получишь записку.» Сипуха, ухукнув ещё раз, будто подталкивая её к действию, расправила крылья и улетела, оставив после себя едва уловимый запах свежего снега. Элиза сжала пергамент в руках, вспоминая: вчера на завтраке Ирис передала ей список книг, который Элиза вложила в ту книгу про змей.  Элиза аккуратно сложила пергамент и спрятала его в карман мантии. Сначала она заклинанием Calefacio слегка высушила промокшую от снега мантию, наблюдая, как тёплые волны магии расправляют ткань и прогоняют холод. Затем взяла с собой кожаную сумку — на всякий случай — и аккуратно положила свою ольховую палочку в карман под мантией, чтобы она всегда была под рукой. Шагнув к двери спальни, она оглянулась на уютное пространство, где оставила кошку Миру и тепло камина, и тихо, почти бесшумно, открыла дверь. Коридор был пустым, только мягкий зимний свет пробивался сквозь витражи. Элиза шла медленно, прислушиваясь к своим шагам на каменном полу, осторожно обходя редких студентов, что проходили мимо. По пути её взгляд невольно цеплялся за гобелен с троллем, ожившим в тёплом сиянии факелов. Тролль казался почти настоящим: массивные руки, суровое лицо, будто он вот-вот двинется с места. Элиза ускорила шаг, слегка напрягая мышцы, чтобы не растеряться перед возможной магией гобелена. Когда она подошла к знакомому месту, где стены коридора сужались, почти незаметно перед ней возникла дверь — тихо, будто сама из камня и тени, словно вынырнув из воздуха. Элиза толкнула дверь, и та бесшумно отворилась, впуская её в знакомое, но всё равно таинственное пространство. Выручай-комната раскрылась перед глазами: бесконечные высокие полки с книгами, свитками, коробками и странными предметами тянулись вверх, теряясь в полумраке. Здесь царила особая атмосфера — запах старого пергамента смешивался с едва уловимым ароматом магии, а скрип деревянных лестниц и шуршание страниц казались почти живыми. С первого взгляда того, кого она ожидала, здесь как будто и не было. Полки создавали сотни теней и укромных уголков, где любой мог спрятаться. Элиза медленно сделала шаг вперёд, сердце колотилось чуть быстрее. Вдруг из-за одной из высоких полок, словно тень ожившего дерева, появился Том. Она вздрогнула, вскинула палочку и мгновенно выстроила заклинание щита. — Так-таак, — протянул он, выходя из тени, палочка в руке, глаза сияли хитринкой. — Реакция хорошая. Но неужели непонятно, что это я прислал тебе записку? Элиза, смущённая и слегка испуганная, медленно опустила палочку — щит распался, а щеки её вспыхнули румянцем. — Вспоминая события прошлогодней давности, — Том шагал медленно, вымеряя пространство между ними, — тебе нравится применять заклинания на моих друзьях, — его голос был спокойным, ровным, — и теперь ещё решила на мне попрактиковаться? К чему же это ты готовишься? — Убери палочку, я же убрала! — Элиза ворчала, морщила нос и хмурила брови, но Том всё ещё держал её наготове, словно проверяя её реакцию. Он остановился в двух шагах, аккуратно сунул палочку в мантию, а другой рукой, с галантным жестом студента, помахал рукой, пальцы которой сжимали темно-угольного цвета книгу «Шёпот змей». Элиза снова тяжело вздохнула, понимая, что этот разговор вряд ли будет лёгким. Она собралась и продолжила: — Ну, отдай мне список, который нашёл. Том раскрыл книгу с важным видом и достал аккуратно свернутый пергамент. Элиза протянула руку, и он улыбнулся, чуть приподнимая уголки губ. — Вчера ты не ответила на мой вопрос… — начал он. — Как и на все твои вопросы в принципе… — улыбнулась Элиза, стараясь придать голосу лёгкую насмешку, которая маскировала её волнение. — Зачем тебе нужна была эта книга? — ухмыльнулся Том, держа «Шёпот змей» на виду, словно демонстрируя её Элизе. — Не ответишь — не получишь свой список наивных книжонок. Элиза посмотрела на него исподлобья и с тихим вздохом сказала: — Ладно, тогда пока. Она развернулась и направилась к двери. Но та снова исчезла, будто растворилась в воздухе. Элиза мгновенно поняла, что попалась в очередную ловушку, устроенную Томом. Её мысленно подкосило: прошлый раз уже приходилось звать домового эльфа, чтобы выбраться, и теперь она надеялась, что хотя бы на этот раз обойдётся без подмоги. — Не так быстро… — раздался спокойный, но твёрдый голос Томa. Элиза обернулась и всмотрелась в его лицо. Он стоял в нескольких шагах, его черты были резкими, но гармоничными, с едва заметным изгибом губ, аккуратно уложенными волосами и идеально выглаженной мантию, которая сверкала в полумраке Выручай-комнаты. Рука уверенно сжала чёрный фолиант, будто книга была продолжением него самого, и это придавало ему почти властный, магнетический вид. — Не торопись вызывать эльфа, — продолжал он тихо, — не получится. Элиза шумно выдохнула, чувствуя, что ей совсем не хочется продолжать этот диалог. Она оглянулась по сторонам: среди высоких полок с книгами и странными предметами её взгляд остановился на небольшом кресле. Она сняла мантию, предворительно достав палочку из кармана, Элиза аккуратно повесила её на торчащий крючок, и подошла к креслу. Сев в него, она сняла ботинки, в которых еще недавно она гуляла и веселилась на улице с подругами и другими студентами из-за чего они были мокрые до нитки. Поставила их под кресло, поджала ноги, подняла палочку и произнесла заклинание Calefacio, чтобы высушить белые носки. Том стоял неподвижно, тихо наблюдая, как его однокурсница приводит себя в порядок Элиза подняла взгляд на Тома почти безразлично и спросила: — Что ты хочешь услышать? Ведь эту книгу она нашла после той несостоявшейся встречи, когда он не соизволил прийти, а ей пришлось ночевать в Выручай-комнате из-за комендантского часа. Том вскинул бровь, и напротив Элизы словно из воздуха возникло кожаное чёрное кресло с текстурой, напоминающей змеиную шкуру. Он уверенным шагом прошёл к нему и сел. Атмосфера в комнате вдруг стала тяжёлой, душной, словно свежего воздуха не хватало. Элиза сидела, поджав ноги на кресле, носки уже были сухие, но ноги всё равно оставались холодными. Том спокойно расположился напротив и пристально всматривался в её глаза, словно пытаясь прочесть каждую мысль. — Думаю, тебе стоит просто рассказать правду, — сказал он уверенным голосом, с откровенно надменным выражением лица, — и я тебя отпущу. Возможно, даже отдам тебе это. Он поднял маленький пергамент с тем самым списком книг. — Какую правду? — переспросила Элиза, недоумевая. — Я случайно нашла эту книгу, я даже не прочитала её до конца. Мне хватило одной главы, чтобы понять, что это тёмная магия, поэтому я тебе её передала. Я надеялась, что ты просто вернёшь её в Выручай-комнату! А тебе-то она зачем? «На кой, Мерлин, четверокурснику книга про язык змей?!» — мысленно добавила она, ощущая, как любопытство Томa ещё больше усиливает напряжение между ними Том вскинул бровь и прислонился спиной к креслу, держа в руке книгу и наблюдая за ней. Его взгляд был холодным, оценивающим, как будто он пытался просканировать каждую её мысль. — Знаешь, — начал он спокойно, но с лёгкой угрозой в голосе, — у тебя слишком много тайн для четверокурсницы.  Элиза сжала челюсть, встретила его взгляд без страха, чуть приподняв подбородок. — А тебе-то какое дело? — холодно ответила она. — Я просто делаю своё дело. И твоё любопытство не оправдывает твою попытку оценивать меня. Он чуть наклонился вперёд, уголки губ дернулись в едва заметной ухмылке. — Дело не в любопытстве. Я просто пытаюсь понять, кто может оказаться полезен… или опасен. И ты, похоже, умудряешься быть и тем, и другим. Элиза скрестила ноги, палочка сжата в руке, но она не дала страху проявиться. — Значит, ты считаешь, что каждая моя тайна — это потенциальная угроза? — её голос прозвучал ровно, даже немного насмешливо. — Может быть, ты просто не умеешь видеть людей иначе, кроме как объектов проверки? Том замер, но не отводил взгляда. Он оценивал её, как будто пытаясь понять, насколько далеко она готова идти. — Хмм… — протянул он, тихо, почти про себя, — возможно.  Элиза тихо улыбнулась уголками губ и слегка расслабилась, не убирая палочку. Её самообладание и готовность парировать его выпад явно его заинтересовали. — Ну что ж, — сказала она, — тогда остаётся только наблюдать, кто кого проверяет на самом деле. В комнате повисло напряжение, словно между ними завязалась невидимая игра — осторожная, полная намёков и скрытой силы, где каждый пытался удержать власть хотя бы над собственной тенью. Том развернул маленький пожелтевший пергамент со списком книг от Ирис, который Элиза передала ему вчера, и сначала внимательно прочёл глазами, а затем начал вслух: — «Искусство предвидения»… «Чтение судеб»… «Звёзды и кентавры»… «Древние создания лесов»… «Тайны прорицания»… Он прочёл список с наигранным интересом и вскинул бровь: — Ты всерьёз думаешь, что можно предсказывать будущее? Элиза почувствовала, как её сердце сжалось, и опустила взгляд на свои ноги, холодные, как лёд. Она тихо трогала их руками, не желая отвечать на его вопрос честно. — Нет, — соврала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Том слегка пожал плечами, почти безразлично: — Отлично, тогда оставлю этот список себе… или лучше выброшу. — Выбрасывай, — тихо выдохнула Элиза, чувствуя, как напряжение в груди растёт, и каждый вдох давался с трудом. Ей становилось невыносимо находиться здесь, в комнате, где казалось, что каждая тень наблюдает за ней. Она вдруг уловила, как его ровная, почти ледяная манера говорить о чужой тайне постепенно вытесняет то слабое чувство симпатии, что ещё держалось в ней. Лёгкое восхищение, которым он раньше невольно вызывал её внимание, растворялось, оставляя после себя колючее раздражение и осторожность. — Ты слишком уверен в себе, — наконец сказала она, поднимая глаза и встречая его взгляд ровно, — чтобы позволять себе такие выпады по отношению к чужим секретам. Том на мгновение замер, словно оценивая её, но не улыбнулся и не ответил.  — Вижу, тебе нечего сказать в своё оправдание, — тихо произнёс он, поднимаясь из кресла. Подойдя к Элизе, Том протянул ей небольшой пергамент. — Забирай. И можешь быть свободна. Он на секунду задержал взгляд на её лице, но в голосе не было ни тени тепла: — Возможно, я рассчитывал услышать от тебя что-то действительно стоящее. Но, похоже, тебе куда приятнее изображать наивность и тратить время на пустые игры с остальными школьниками. А я полагал, что ты выше всего этого. Элиза взяла пергамент, даже не глянув на него. — Забавно, — произнесла она спокойно. — Обычно те, кто считают себя выше остальных, просто не тратят время на тех, кого так презирают. Элиза медленно поднялась с кресла, но осталась на месте, глядя прямо на него. — Ты можешь идти, — ухмыльнулся Том, кивнув в сторону двери за её спиной. — Нет, — она слегка приподняла бровь. — Посижу тут ещё немного. Потом пойду. Она не отвела взгляда, словно проверяя, сколько он готов выдержать её присутствие. По едва заметному движению бровей Элиза уловила в его лице мимолётное раздражение. Именно этого она и хотела. Не сводя с него взгляда, она спокойно опустилась обратно в кресло и, как ни в чём не бывало, начала надевать ботинки. — А чем тебя заинтересовала эта книга? — спросила она, словно между делом. — Если это тёмная магия, то она запрещена для чтения, верно? — Элиза уловила его пристальный взгляд, но продолжила без тени страха: — За это ведь могут исключить из школы? Том медленно вернулся на своё место, откинулся в кресле и, выдержав паузу, ответил: — Да. Но книгу нашла ты, а не я. — А кто это докажет? — она чуть наклонила голову, глядя на книгу в его руках. — Сейчас она у тебя. Тонкие уголки его губ едва заметно дрогнули — не в улыбке, а в той странной усмешке, в которой слышалось больше предупреждения, чем веселья. — Думаешь, сможешь переиграть меня? — произнёс он тихо, но каждое слово резало воздух. — В этой школе слишком мало людей, чьим словам поверят больше, чем моим. Элиза слегка наклонилась вперёд, опираясь локтями на колени: — М, возможно. Но иногда правда — не то, во что верят, а то, что нельзя опровергнуть. Он не ответил сразу. Несколько секунд между ними висела тишина. Том перевёл взгляд на пергамент в её руках, затем снова на неё — уже без раздражения, но с новым интересом, в котором чувствовалась оценка. — Ты слишком уверена в своей способности держаться на плаву, — сказал он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Но вода глубже, чем кажется с берега. Он положил книгу на стол между ними, не отводя от неё взгляда: — Один неверный шаг — и никто даже не вспомнит, что ты когда-то пыталась спорить со мной. Элиза встретила его взгляд так же ровно, как и прежде. — Может быть. Но иногда стоит рискнуть, чтобы понять, кто именно держит тебя под водой. В его глазах что-то мелькнуло — не раздражение и не признание, а скорее осторожная отметка о её словах. Он откинулся в кресле, переплёл пальцы и замолчал, давая ей понять, что ход теперь за ней. — И всё же… — сказала Элиза, глядя на него ровно. — Книга тебя заинтересовала… чем? Он молчал, и раздражение уже начинало проступать на его лице. — Не твоё дело, — холодно отрезал он. Элиза пожала плечами и скривила лёгкую улыбку, словно с сожалением от его слов: — Ну что ж… раз больше нам не о чём говорить, можешь идти. Его взгляд вдруг вспыхнул тихой яростью. Элизе на мгновение показалось, что комната будто окрасилась в красные тона, отражая внутреннее напряжение Тома. — А я пойду, — произнесла она, резко вставая с кресла. В одной руке она сжимала палочку, в другой — пергамент со списком книг. Том нахмурился, но Элиза уже продолжила: — Да, я пойду вот туда. Ты доходил до конца Выручай-комнаты? Мне интересно, что находится в самом конце! Эта комната кажется бесконечной… Она легко, почти нарочито весело зашагала мимо, скользя взглядом по полкам с древними фолиантами, каменным памятникам великим волшебникам, пыльным пергаментам, стянутым выцветшими лентами. На тумбочках и в витринах поблёскивали самоцветы, разложенные в серебряных блюдах, словно драгоценности, о которых забыли столетия назад. Между ними стояли колбы с густыми, застывшими зельями, в которых под мутной поверхностью угадывались смутные силуэты; рядом — засушенные ветви магических растений, настолько редких, что их названия давно стерлись из памяти. В дальнем углу, на низком постаменте, покоилась маска из чёрного обсидиана с трещиной, будто кто-то однажды пытался её разбить, но не смог. На другом столе под стеклянным куполом лежала перчатка из чешуи дракона, от которой исходил слабый жар, словно внутри неё по-прежнему таилась искра жизни. Она ускоряла шаг, всё глубже углубляясь в комнату, и ей начинало казаться, что это вовсе не помещение, а бесконечный коридор или запутанный лабиринт… Не дойдя до конца Выручай-комнаты, Элиза остановилась возле небольшого сундука. На крышке, в центре, была выгравирована буква «Х», а по кругу её обрамляли крупные синие сапфиры, мерцающие в тусклом свете комнаты. Сундук выглядел так, будто его изготовили много веков назад, и само его присутствие здесь казалось странным и загадочным. Любопытство взяло верх. Элиза подошла ближе, но увидела, что крышка заперта массивным замком, который явно невозможно было открыть обычным ключом. Она и не заметила, как всё это время за ней шёл Том Реддл — теперь он стоял чуть позади, не вмешиваясь, но наблюдая за её действиями с явным интересом. Элиза подняла палочку и чётко произнесла: — Alohomora. Мягкий свет вырвался из кончика палочки и коснулся замка. Раздался тихий металлический щелчок, и крышка сундука, без сопротивления, поддалась её рукам. Внутри не оказалось ни золота, ни драгоценных камней. Сундук был выстлан тёмным бархатом, и прямо по центру лежал небольшой серебряный амулет на тонкой цепочке. Его форма напоминала глаз, но вместо зрачка в центре переливалась капля густого, тёмно-синего света, словно заключённого в стекло. Элиза наклонилась ближе — свет в «зрачке» дрогнул, и ей показалось, что он смотрит прямо на неё. — Что за странная вещь… — пробормотала она, уже протягивая руку. Как только её пальцы коснулись холодного металла, внутри амулета что-то зашевелилось, и в голове раздался тихий, чужой голос. Он произнёс всего пару слов, но они были так близко, словно кто-то стоял прямо за её спиной. Элиза резко обернулась — там никого не было. Том стоял рядом, глядя на амулет с едва заметной улыбкой. — Осторожнее, — сказал он мягко, но в его глазах мелькнул блеск, который заставил Элизу почувствовать себя добычей, а не обладательницей находки. Как только её пальцы сомкнулись на холодном серебре, свет в «зрачке» амулета стал глубже, насыщеннее, почти чёрным. В голове раздался тихий голос, бархатный и чужой: — Ты ищешь ответ… и он ближе, чем ты думаешь. Элиза замерла. Голос исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя глухое эхо в сознании. — Что он сказал? — спросил Том, его тон был почти небрежным, но в глазах горел интерес. — Ничего, — слишком быстро ответила она, пряча амулет в ладони. Тень улыбки коснулась его губ, словно он уже знал, что она врёт. Элиза всё ещё держала амулет в ладони, когда Том подошёл ближе. Его взгляд был холоден и сконцентрирован, а в уголках губ играла лёгкая улыбка. — Осторожно, — тихо сказал он, — этот амулет не просто красивый. Он отвечает на вопросы… но всегда берёт цену. — Что за цена? — тихо спросила Элиза, сжимая в руках холодный металл. — Разная, — ответил Том, как будто это была очевидная истина. — Иногда забирает воспоминание, иногда — способность, иногда чувство. И чем больше вопросов, тем выше плата. Амулет вдруг лёгким дрожанием вцепился в её ладонь, и в голове снова прозвучал голос: — Ты хочешь знать, что будет дальше… и это придёт, но за это придётся заплатить. Элиза отпрянула, но Том сделал шаг ближе, его тень легла на амулет. — Не бойся, — сказал он мягко, — я хочу только посмотреть, как он работает. Но в глазах у него проскользнуло то, что Элиза не могла не заметить: живой интерес, почти хищный. Как будто он уже предвидел, какую цену она заплатит, и ей самой предстояло решать, стоит ли игра свеч. Элиза глубоко вдохнула и аккуратно вернула амулет в сундук. Серебряный «глаз» снова поблёскивал холодным светом, словно недовольно наблюдал за её действиями. — Я… лучше оставлю его здесь, — сказала она, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся быстрее. Том слегка нахмурился. Его губы сжались в тонкую линию, а глаза на мгновение потемнели от разочарования. — Ты действительно не хочешь проверить, как он работает? — тихо спросил он. — Нет, — твёрдо ответила Элиза, — не сейчас. Он молча кивнул, но в его взгляде оставался блеск интереса, почти раздражение: он хотел просто увидеть реакцию амулета, узнать, как он действует, и теперь эта возможность ускользнула. Элиза закрыла крышку сундука и отошла на шаг, а Том ещё некоторое время смотрел на амулет, как будто пытался запомнить каждый его оттенок и движение света. Элиза отошла на шаг и, не отводя взгляда от Тома, осторожно спросила: — Значит… ты уже находил этот амулет? Ты спрашивал его? — Находил. Нет, не спрашивал, — ответил он, мило улыбаясь и наклоняя голову в сторону, держа руки за спиной. — Хочешь, задай ему вопрос? — Хочешь посмотреть, что со мной будет? — слегка усмехнулась Элиза. Том тихо хмыкнул. — Было любопытно, но ты же сама его нашла, поэтому… — пожал он плечами, словно говоря, что теперь Элиза должна сама решать, хочет ли задавать амулету вопрос. — Который сейчас час? — Элиза умело перевела тему разговора, намекая, что им пора расходиться или хотя бы ей уходить отсюда. — Возможно, уже обед… А что? Уже уходишь? — в его голосе прозвучало лёгкое разочарование, заметное в мелькающем в глазах взгляде. — Думаю, да! У меня ещё есть дела. — Она прошла мимо него, пока Том стоял с руками за спиной, наблюдая, как она уходит. — Пойдёшь играть во дворе со своими подружками? — резкий голос Тома остановил её. Элиза поняла, что он наблюдал за ней во дворе сегодня утром. — Да, мне четырнадцать лет, я ещё не стала взрослой, как и ты, — ответила она с лёгкой улыбкой. — И имею право повеселиться с друзьями. Хочешь, можешь присоединиться к нам? — Элиза старалась выглядеть дружелюбно, но её предложение вызвало у него лёгкую насмешку. — Мне это неинтересно, — ответил Том коротко, отводя взгляд. Элиза почувствовала лёгкое раздражение и досаду. Ей хотелось, чтобы он хотя бы немного проявил интерес или улыбнулся, но вместо этого Том снова оставил её с ощущением, что его мир и её мир идут параллельными путями. Она сжала пальцы на палочке чуть крепче и, делая вид, что не обратила внимания, тихо шагнула дальше, стараясь сохранить спокойствие. — Кстати, — начал снова Том, слишком резко, отчего Элиза вздохнув остановилась и обернулась. — В каком приюте ты живёшь? — Приют? — удивлённо повела бровью Элиза, но Том не понял её реакции и нахмурился. — А, да… «Дом светящихся свечей». А что? — И тебе там нравится? — Том слегка наклонился, внимательно наблюдая за её лицом. Элиза опешила от таких личных вопросов, особенно от Тома Реддла. — Да, но… — она запнулась. — Лучше бы мои родители были живы, и я жила бы с ними, но да, — продолжила, стараясь держаться ровно. — Мне там не плохо. Летом, на каникулах, мисс Рэтли… — остановилась, наблюдая за реакцией Тома, который внимательно её слушал, — ну, наша няня водит нас гулять по Косому переулку. И обычно наши несколько детей устраивают ей проделки. Однажды они сбежали в банк Гринготс от неё, — начала улыбаться Элиза, глядя в пол и вспоминая забавный момент. — Они спрятались у гоблинов, а мы их искали! Гоблины, конечно, были крайне серьёзными, но когда заметили маленьких волшебников, которые прятались за огромными сундуками с монетами и шаткими лестницами, начали тихо хихикать друг с другом, подталкивая локтями. Один гоблин, указывая пальцем на детей, чуть не уронил весы с золотыми слитками. Наши маленькие друзья, чтобы быть совсем невидимыми, забрались в корзины с драконьими яйцами — и один гоблин, заглянув внутрь, громко крикнул: «Эй, это что за драконы без лицензии?!» — Элиза попыталась изобразить голос гоблина, отчего Том хмыкнул, но не рассмеялся. — Вот как-то так. В принципе, скучно у нас не бывает, — сказала Элиза, убрав руки за спину и склонив голову набок, мило улыбаясь. — Почему они сбежали? — Том снова нахмурил брови и искоса поглядывал на улыбающуюся когтевранку. Элиза задумалась. — Няня их бьёт? — она широко распахнула серые глаза от удивления от такого вопроса. — Мисс Рэтли?! Ни в жизнь! — воскликнула Элиза, замотав головой. — Она никогда не бьёт детей, да и вообще в нашем приюте никого никогда не били! По крайней мере я этого не видела. Им просто скучно, вот они и развлекаются так, прячась от няни. — Том молча кивнул, сжимая кулаки за спиной. Его взгляд стал немного вдумчивым, почти скрытным.  — Мы с Мартой даже иногда скучаем по ней. И по приюту… да, — продолжила Элиза. — Значит, у тебя больше нет семьи, родственников? — вопрос будто кольнул её, но она собралась с мыслями и ответила честно: — Ну… есть брат и сестра моей мамы. Они переехали на юг Франции ещё при жизни родителей, и я видела их только в детстве. Неприятные люди, если честно… — Элиза встретила его взгляд. — Видимо, я им не нужна. Но и без них мне неплохо. Элизе интуитивно не хотелось расспрашивать Тома о семье. Что-то подсказывало: лучше туда не лезть. Она решила просто стоять рядом, пока он переваривал её слова о приюте и о родственниках, которые за все эти годы ни разу не написали. — Ты пыталась с ними связаться? — спросил Том, глядя прямо в глаза. Элиза покачала головой. — Почему? — Не хочу навязываться. Если бы они хотели со мной поговорить, сделали бы это первыми. Да и мне их помощь не нужна, у меня всё есть, — она запнулась, осознав, что уже зашла дальше, чем обычно позволяет себе даже с подругами. — Ну… мои родители не были бедны. И бабушка тоже, — она опустила взгляд, не желая ни хвастаться, ни поднимать тему, в которой было слишком много пустоты и обид. Том медленно кивнул, но в его взгляде что-то мелькнуло — короткая, едва заметная тень, будто он прекрасно знал, каково это, когда о тебе не заботятся. Элиза почувствовала, как желудок предательски издал тихий, но отчётливый звук. Щёки моментально вспыхнули, будто кто-то поднёс к ним горячий чайник. К счастью, Том, кажется, ничего не заметил — его взгляд был устремлён куда-то в сторону, за её спину, будто он обдумывал что-то своё. — Ладно… я пошла. Пока, — она попыталась улыбнуться, помахав ему рукой. Он не ответил. Даже не кивнул. Элиза развернулась и зашагала прочь, стараясь не ускоряться, хотя внутри хотелось просто исчезнуть. Полки с книгами и странными артефактами тянулись бесконечной стеной, словно проверяя её терпение, а коридор, казалось, всё не заканчивался. Элиза вышла к стене у выхода из Выручай-комнаты, сняла с крючка свою мантию и накинула её на плечи. Палочка привычно скользнула в карман, а свёрнутый пергамент со списком книг от Ирис убрала внутрь сумки. Бросив ещё один взгляд вглубь комнаты, она не увидела Тома. И всё же её симпатия к нему снова вспыхнула с новой силой — из-за его вопросов о том, где она живёт, Элизе показалось, что он хочет общаться с ней. Она распахнула дверь и, на секунду задержавшись, оглянулась — Тома за спиной не было. Почему-то от этого в груди кольнуло разочарованием. Но тут же мысль, как вспышка: а ведь он спрашивал, где она живёт… «Может, просто не умеет завести разговор по-доброму?» — промелькнул вопрос в голове Элизы. И от этого в душе снова, совсем неожиданно, зажглось то тёплое чувство, которое также внезапно прошло ранее при входе в выручай-комнату. Элиза шла по коридору весёлыми шагами, чувствуя внутри зарождающееся чувство влюблённости, хрупкое и лёгкое, как кристалл льда на стекле замёрзшего окна — красивое и прозрачное, едва касающееся поверхности, словно можно было его разбить одним неловким движением. Она старалась не думать о плохом — сегодня же Рождество. По коридору мягко мерцал свет факелов и свечей, отражаясь в полированном камне, а лёгкий аромат горячего шоколада и пряных пирожков доносился из кухни. В воздухе ощущался еле уловимый запах хвои и мёда — как будто сами стены замка хранили воспоминания о праздниках прошлых лет. Спускаясь по каменной лестнице на первый этаж, она встретила Сэра Николаса. — Мисс Бранстоу! Добрый день! — призрак откинул голову на бок, как делали джентльмены, снимая шляпу при приветствии. — Добрый день, сэр! — весело пробежала Элиза мимо улетающего призрака. Её мантия слегка шуршала, а мягкий свет свечей играл на стенах, создавая ощущение, что сам замок живёт праздничной магией. Спустившись, она быстрым шагом направилась к входу в большой зал. В зале царила праздничная суета: свечи на стенах и подставках создавали тёплое мерцание, а на столах лежали тарелки с пирогами, горячим шоколадом и сладостями. Между рядами свечей периодически пролетали маленькие иллюзорные огоньки, создавая иллюзию летящих снежинок. За столом Гриффиндора было гораздо больше людей, чем обычно. Элиза заметила, что стол Когтеврана и ПУффендуя пустовал, а за столом Слизеринцев сидели лишь несколько студентов, которые ели обед, переглядываясь друг с другом. Она шла вдоль стола Гриффиндора и увидела Марту с Ирис, сидевших вместе, оставив свободное место рядом. Там что-то весело обсуждали, но Элиза ещё не знала, о чём речь. Подойдя к свободному месту, она весело поприветствовала подруг. Кажется, даже слишком весело… — Лиз, привет! — сказала Марта, удивлённо посматривая на Элизу, пока та усаживалась за стол. — Ты какая-то подозрительно весёлая… ну в хорошем смысле. — Элиза, — шепнула Ирис, когда Элиза села рядом с ней. — А? — Элиза не сводила взгляда с шоколадных десертов и уже начала накладывать себе в тарелку разные сладости. — Ты знаешь, что придумали старшекурсники из Гриффиндора? — Ирис шептала заговорщицким голосом. Марта улыбалась во весь рот. Элиза наконец перевела взгляд с тарелки на подруг и покачала головой. — Они решили собраться в гостиной Гриффиндора после праздничного ужина и устроить там ночёвку со всеми! Поболтать, познакомиться… Правда, старшекурсники против того, чтобы младшекурсники были там, но Марта сказала, что договорится за меня. Ты пойдёшь? За столом Гриффиндора студенты всех факультетов весело обсуждали сливочное пиво и разные праздничные зелья, чтобы сделать Рождество ещё веселее. — А Слизерин приглашён? — Элиза спросила, искренне удивлённая. Подруги уставились на неё так, словно кто-то ударил их по голове. — Что? — переспросила Элиза, не понимая, почему их не позвали. — Лиз, ты сама подумай, — сказала Марта. — Они же нас сдадут и даже не придут, если мы их пригласим. Возможно, в словах Марты и была правда, но Элизе почему-то было неприятно осознавать, что Слизеринцев не пригласят. Тем не менее, она сказала, что с радостью пойдёт, а Марта добавила, что тогда все их планы на день отменяются, чтобы сохранить весёлый настрой на вечер. Гриффиндорец, который сидел поодаль на противоположной стороне, оторвался от разговоров и с улыбкой произнёс: — Хэй, Элиза! Кажется, у тебя появился призрачный поклонник. Элиза уставилась на смуглого юношу. Его форма была слегка мятой, но от этого небрежного вида он выглядел как будто даже симпатичнее. — Меня зовут Мэтью! Мэтью Фрост, а это Сэм, — он указал большим пальцем на рядом сидящего блондина. Элиза узнала в них тех юношей, которые играли в волшебные шахматы в гостиной Гриффиндора, когда она шла с Дамблдором к Марте пару дней назад. — Хотя можешь называть его Сэмми, — блондин улыбнулся и невзначай ткнул локтем своего друга. — Привет, Мэтью и Сэм! — сказала Элиза, всё ещё недоумевая. — А о чём вы говорите? Какой ещё призрачный поклонник? Мэтью расхохотался: — Сэр Николас сегодня поделился с нами новостями: «некий призрак Пивз» тщательно выбирал розу в заброшенной теплице для юной мисс Бранстоу и при этом напевал себе под нос песни. Так что… — он и несколько студентов засмеялись, — думай сама. Похоже, ты нравишься не только живым. — Ничего смешного! — нахмурив брови и держась за вилку, ответила Элиза. — Без Пивза Хогвартс был бы в сто раз скучнее. — Да, не злись, мы просто шутим! — смуглый парень подмигнул ей и вернулся к разговору с однокурсниками. — Марта, — шепнула Элиза своей подруге, — а что скажут старосты наших факультетов, если нас не будет в спальнях? — А они будут все с нами, — ответила Марта, подмигнув. — За исключением Слизеринцев, конечно. Так что не переживай! Элиза почувствовала, как внутри что-то весело ёрзает от предвкушения. — У Мэтью и Сэма столько волшебных игр и зелий! — продолжила Марта. — Думаю, это будет самая весёлая ночёвка на Рождество! Элиза не могла сдержать радостного взгляда — ей уже казалось, что праздник начинается прямо здесь и сейчас, а впереди ждут смех, шалости и магия. Девочки с удовольствием наслаждались обедом, смакуя сладости и обмениваясь тихими шутками. За столом студенты разных возрастов и факультетов весело обсуждали предстоящий вечер, но аккуратно не упоминали о ночёвке, чтобы никто лишний не услышал. За преподавательским столом сидели директор Диппет, профессор Дамблдор и профессор Тарлтон. Внезапно директор Диппет поднялся со своего места. Гриффиндорский стол мгновенно замолчал, а студенты повернулись к преподавателям, ожидая объявления. — Внимание! — громко и уверенно произнёс Диппет, так что его слова услышали все в зале. — Праздничный ужин в честь Рождества состоится сегодня в 18:00! За Гриффиндорским столом студенты хитро улыбались друг другу, переглядываясь. Элиза обернулась назад, чтобы взглянуть на стол Слизеринцев. Её взгляд упал на Тома, который сидел на своём привычном месте, но без друзей. Казалось, он почувствовал её взгляд и тоже заметил, как она на него смотрит. Элизе показалось несправедливым, что Слизеринцев не приглашают на такое событие. Мэри, например, точно бы пошла с ними… но Том, скорее всего, отказался бы. Она улыбнулась ему, и на мгновение показалось, что он ответит взаимностью, но он лишь отвёл взгляд к тарелке и продолжил обедать. Ирис заметила, как Элиза улыбнулась Тому. Элиза быстро отвела взгляд к тарелке, делая вид, что просто рассматривает пространство вокруг. Ирис ткнула её локтем и прошептала: — Когда он зашёл в зал, я заметила, как он всматривался в стол Когтеврана, будто искал там тебя, а потом перевёл взгляд на стол Гриффиндора и немного прищурился. Вы пара, да? Элиза опешила, наклонив голову и широко распахнув глаза. В голове мелькали смешанные мысли: «Он правда смотрел на меня? Но мы же… просто знакомы… Или он хотел сказать что-то? Может, я слишком много воображаю?» — Он смотрел на меня?! — не верила она своим ушам. Ирис настойчиво закивала, краснея и улыбаясь. — Нет, мы не встречаемся, просто иногда общаемся и всё… — Элиза снова опустила взгляд и продолжила ковырять штрудель в тарелке. Но в душе тепло разливалось, и улыбка, хоть и едва заметная, всё ещё играла на её губах. Ирис, Марта и Элиза доели обед и, направляясь к выходу из зала, обсуждали, как незаметно пройти весь путь от своих гостиных до Гриффиндорской гостиной. Вдруг Элизу осенило: — А как же Полная Дома? — воскликнула она. — Она же всё расскажет директору! Элиза замерла, осознав проблему. — Не переживай, — сказала Марта с улыбкой. — Мы уже обговорили это с нашими старостами. Они подошли к Полной Даме раньше и… — Уговорили её! — подхватила Ирис. — Она очень любит порядок, но ещё больше — секретные шалости студентов. Старосты объяснили, что это праздничная шутка и что всё под контролем, и пообещали, что она тоже будет в курсе, когда начнётся веселье. — Так что Полная Дама согласилась хранить молчание, — добавила Марта, хитро улыбнувшись. — Правда… — запнулась Марта, почесав затылок и остановившись. — Нам придётся послушать, как она поёт… Если честно, это невыносимо слушать, но придётся изобразить искренний восторг! И Кстати, — добавила она с хитрой улыбкой, — пароль для нашей посиделки: «пузырьковый тролль». — А что нужно надеть на рождественскую ночевку? — задумчиво спросила Элиза. — Конечно пижамы! — сразу же воскликнула Марта.  Элиза засмеялась: — Представляю, как мы все будем в пижамах, сидеть на полу, с подушками вокруг, и шептаться, чтобы никто не услышал! — Именно! — подхватила Ирис. — А ещё можно сделать маленькую зону с закусками и сладостями, чтобы никто не вставал во время шуток и игр. — Тогда я возьму шоколадные кексы и зефир, — сказала Марта, радостно похлопав руками. — Элиза, ты можешь захватить свои печенья с корицей, а Ирис — что-то волшебное! — Ладно, — согласилась Элиза. — Но мы должны быть тихими, иначе Слизеринцы могут нас заметить! — Не переживай, — успокоила Марта, — они слишком заняты своими делами, чтобы следить за нами. Главное — веселиться. Девочки смеялись, обсуждая, кто какую подушку возьмёт и какие игры можно придумать. Элиза уже представляла, как они будут шептаться, смеяться и обмениваться шутками, сидя в уютной кучке из подушек и пледов. — А ещё, — сказала Ирис, — мы можем устроить мини-турнир по волшебным играм. Мэтью и Сэм ведь умеют готовить такие штуки, что даже удивятся абсолютно все. — Отлично! — воскликнула Элиза. — Я даже немного волнуюсь… но это будет весело! И так, обсуждая детали, девочки почти не заметили, как подошли к лестнице, ведущей к выходу из зала. Сердца у всех троих радостно трепетали в предвкушении праздника. Элиза заметила, как призрачный силуэт выскользнул из стены и тихо пронесся мимо девочек. Она не сразу опознала его — слишком он был бесшумным. — Пивз! — закричала Элиза уходящему вдаль призраку. Он резко обернулся и наклонил голову вниз; в его глазах не было привычного озорства. — Пивз! — снова весело крикнула Элиза и начала махать руками. Призрак выпрямился и подлетел к ней, стараясь держаться ровно. — Мисс Б-б-Бранстоуу-у… — заикаясь, начал Пивз. Элиза заметила, как призрак смутился по выражению лица. — Здравствуйте! — девочки замерли, поражённые необычайной спокойной реакцией вечно озорного призрака. — Привет, Пивз, — Элиза сделала шаг к призраку и убрала руки за спину, улыбаясь. — Спасибо тебе большое за чудесную розу, это очень необычный подарок. Мне таких никто ещё не дарил! — Элиза смотрела прямо в глаза Пивзу с искренним восхищением. Призрак словно хотел провалиться сквозь землю… и, впрочем, так и сделал. Она обернулась к девочкам, которые не смогли сдержать смех. — Это очень забавно… — начала Марта, но резко замолчала. Элиза кивнула ей и прикусила нижнюю губу, ощущая, что день был по-настоящему прекрасным. Но глаза Ирис бегали по Элизе, и та поняла, что причина их молчания стоит прямо позади неё. Она обернулась — перед ней стоял Том Реддл. На нём по-прежнему была маска спокойствия и вежливости, как перед профессорами. — Ты сейчас занята? — склонив голову, он слегка улыбнулся уголками губ. Элиза почувствовала себя смущенным Пивзом, вот только провалиться под землю, как сделал призрак, она не могла. Он стоял очень близко. Девочки, стоявшие позади, крикнули ей, что увидятся вечером. — Ну? — Том казался слегка озадачен её растерянностью, ожидая ответа. — Сейчас вроде нет, не занята… а что? — она невольно сделала небольшой шаг назад. Он тихо вздохнул: — Мы можем прогуляться до Хогсмида, если у тебя нет планов на день. Просто, как друзья. Глаза Элизы расширились, и она хлопнула ресницами, будто не веря сказанному. Том ждал ответа, а Элиза понимала, что нужно что-то сказать. — Да, хорошо, с радостью! — она улыбнулась своей привычной улыбкой, всё ещё слегка смущаясь. — Отлично. Тебе сейчас нужно в гостиную или мы можем пойти сразу? — Его вежливость и доброжелательность казались почти ошеломляющими. — Да, можем идти сейчас, — сказала Элиза, накидывая капюшон на голову. Том кивнул и пригласил её жестом к выходу из замка. Тем временем из большого зала вышел профессор Дамблдор, с которым они с Томом почти одновременно поздоровались, проходя мимо него. Профессор слегка встал в сторону, окинув их взглядом, и невольно улыбнулся.