Глава 28. Скользкая тропинка

Дорога к Хогсмиду тянулась вдоль замёрзшего озера, на поверхности которого ветер выдувал прихотливые узоры. Солнце стояло низко, но светило ярко, и блёстки снега под ногами вспыхивали так, будто кто-то рассыпал крошечные осколки зеркал. — Ты идёшь так, будто боишься наступить на тень, — заметил Том, чуть замедлив шаг, чтобы идти вровень. — Просто не хочу снова подскользнуться, — буркнула Элиза, вспоминая прошлую зиму, когда на том же месте оказалась в снегу, как перевёрнутая черепаха. Он едва заметно усмехнулся, но не стал отпускать колкость. Вместо этого протянул руку, будто невзначай, и придержал её, когда они миновали особенно скользкий участок тропинки. — Не думал, что ты такая осторожная, — тихо сказал он. — Это называется благоразумие, — ответила она, но взгляд всё же упал на его руку, которая теперь лежала в кармане его зимней мантии, словно ничего и не было. Впереди уже виднелись крыши Хогсмида, тонкие столбики дыма поднимались в морозное небо. С каждой минутой запах корицы и жареных каштанов становился всё ощутимее. — Ты вообще часто сюда выбираешься? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал так, будто вопрос задан без особого интереса. — Редко, — ответил он спокойно. Элиза повернулась к нему, но он уже смотрел вперёд, и уголки его губ едва заметно приподнялись, будто он сказал что-то только для себя. — Ну да, глупый вопрос, я и сама это заметила, — пробормотала Элиза, ступая осторожно по обледенелой тропинке. Том шёл рядом уверенно и спокойно, изредка бросая взгляд по сторонам. Она на секунду скользнула по нему взглядом, но он этого, кажется, не заметил. — Твоих друзей я не раз видела в «Трёх метлах», а тебя — всего один раз, — добавила она уже более рассеянно. После этого повисла тишина. Разговор не складывался, и Элиза никак не могла выбрать тему, которая подошла бы. Да и самому собеседнику, казалось, не слишком-то хотелось рассуждать о таких мелочах, как Хогсмид. Небо было ясным; солнце светило ярко, однако мороз всё равно пробирал до костей. Элиза поправила шарф и плотнее натянула капюшон. Том же, казалось, и не замечал холода. Дойдя до ворот маленького городка рядом с Хогвартсом, Том Реддл остановился, и вместе с ним замерла Элиза. Она слегка наморщила нос и посмотрела на него вопросительно. Но, не дав ему заговорить первым, вдруг вспомнила о тайной рождественской ночёвке в гостиной Гриффиндора и выпалила: — Кстати, мне как раз нужно в «Сладкое королевство». Зайдём туда? — её голос неожиданно прозвучал выше обычного, почти пискляво. Элиза сама удивилась, насколько он изменился. Она улыбнулась Тому, а он лишь коротко вздохнул и кивнул. Элизе показалось, что ему в тягость идти вместе с ней в магазинчик, но она решила: раз уж он сам позвал её на прогулку, значит, сейчас примет любое её предложение. Они шагали по узкой улочке Хогсмида, и тишина между ними была почти осязаемой. Лишь редкие хлопья снега, падая на землю, шуршали под ногами, да дыхание людей, спешивших в городок, поднималось белыми облачками в холодном воздухе. Откуда-то с площади доносился звон колокольчиков и негромкое пение рождественских гимнов — будто сам воздух стал плотнее, напитан специями и теплом. Пахло свежей выпечкой из пекарни на углу, корицей, обжигающим имбирем и чем-то карамельным — словно весь Хогсмид пропитался сладостью праздника. Элиза вдыхала этот аромат полной грудью, а рядом Том шёл так же размеренно и сдержанно, будто не замечая ни запахов, ни ярких витрин. Вскоре они остановились у дверей «Сладкого королевства». На стеклах витрин лежал тонкий узор инея, внутри тянулись ряды банок с разноцветными леденцами и коробок с шоколадными лягушками. Над дверью висела миниатюрная гирлянда, мерцающая мягким золотым светом. Едва Элиза толкнула дверь, их окутал тёплый, густой запах ванили и расплавленного шоколада, такой насыщенный, что кружилась голова. Внутри было шумно и уютно: маленькие первокурсники, едва дотягиваясь до полок, спорили, что вкуснее — ириски или дымящиеся карамельки, а ведьмы постарше торопливо покупали коробки с конфетами к празднику. Всё это было так контрастно с молчаливым шагом Тома рядом, что Элизе на миг показалось — он совсем из другого мира. Внутри «Сладкого королевства» царил настоящий рождественский хаос — разноцветные коробки с леденцами, горы шоколадных лягушек и карамельные палочки, переливающиеся под светящимися гирляндами. Элиза, не обращая внимания на ценники, накладывала в корзину всё, на что падал её взгляд: шоколадные мандарины, ириски в золотой обёртке, огромные банки с мармеладом. Казалось, она покупала сладости не для себя, а для целой армии студентов. Она прекрасно понимала — вечером на тайной рождественской ночёвке соберутся ученики сразу из нескольких факультетов, кроме Слизерина, и лучше быть готовой. Поэтому каждая новая полка становилась для неё полем битвы, из которого она уходила победителем с очередной добычей в руках. Том же, не вмешиваясь, стоял чуть поодаль и рассматривал яблоки на прилавке. Он даже не протянул руку, чтобы взять хоть одно — просто наблюдал, словно сам факт выбора ему был не нужен. Элиза заметила это и на секунду задумалась: купить ему что-нибудь самой? Но тут же резко передумала. В её голове тут же возникла мысль, что Том может счесть её жест не за искреннюю доброту, а за жалость. И этого она хотела избежать больше всего. Когда она подошла к столу, чтобы расплатиться за покупки, Том обернулся. Его брови слегка приподнялись — он явно не ожидал, что она наберёт целую гору сладостей. Элиза же спокойно уложила всё в сумку, которая теперь выглядела раздутой, как старый чемодан. — Счастливого Рождества, — сказала она продавцу, и её улыбка вызвала у того в ответ радостное «и вам того же». Сумку она закинула на плечо, а в руках остались несколько свёртков с печеньем, которые не поместились внутрь. С этими трофеями она направилась обратно к своему спутнику, который всё так же спокойно ждал её у выхода. Они вышли из «Сладкого королевства» обратно на улицу, и Элиза невольно поёжилась от завывающего ветра. Небо резко потемнело, и контраст между уютным теплом лавки и холодом снаружи оказался особенно ощутим. — Зайдём в «Три метлы»? — Элиза подняла взгляд на Тома. Он всё ещё хранил молчание. Элизе это странным образом даже нравилось — лучше тишина, чем очередная словесная перепалка. — Пошли, — коротко ответил он, кивнув. Они двинулись к «Трём метлам». Том шёл чуть впереди, будто отдаляясь, и Элизе вдруг показалось, что он вообще не хотел идти с ней гулять. Она нахмурилась от этой мысли, но ничего не сказала, лишь ускорила шаг, стараясь не отставать. В «Трёх метлах» было шумно и душно: зал гудел от разговоров, над столиками витал аромат горячего масла, корицы и терпкого пива. Люди смеялись, стучали кружками, зазывали друзей к своим компаниям. Элиза на секунду замялась у входа — в таком гвалте ей было неуютно. Но Том, не оборачиваясь, сразу направился к свободному столику у стены. Но прежде, сняв с себя зимнюю мантию, Том аккуратно повесил её на крючок у двери. Он сел, скользнув взглядом по залу, словно выискивая знакомые лица, и только потом перевёл глаза на неё. Элиза последовала его примеру: с облегчением скинула тяжёлую накидку и рядом же пристроила сумку со сладостями — та глухо бухнулась о стену, будто напоминая, что её хозяйка тащила её через весь Хогсмид. Два кулёчка с печеньем она оставила на столе рядом с собой, словно собиралась охранять их, пока они сидят здесь. Элиза присела напротив, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри чувствовала лёгкое напряжение. Их столик будто отрезал их от всего веселья вокруг: шум гас, как только она встречалась с холодным спокойствием Тома. — Ты будешь что-нибудь заказывать? — наконец спросил он, откинувшись на спинку стула и сцепив пальцы на груди. Элиза сжала в руках меню, делая вид, что внимательно читает, хотя взгляд то и дело возвращался к нему. — Горячий шоколад, — сказала она после паузы. — А ты? — То же самое, — коротко бросил Том, и, поймав её прищуренный взгляд, едва заметно усмехнулся, будто ему было забавно, что они выбрали одно и то же. Официантка ушла, и между ними снова воцарилась тишина. Элиза уже пожалела, что предложила зайти сюда: шум мешал думать, но странная сосредоточенность Тома мешала ещё сильнее. — Ты сегодня непривычно молчалив, — заметила она, склонив голову набок. — Обычно у тебя уже есть парочка колких замечаний в мой адрес. Том медленно поднял на неё глаза, и на губах мелькнула лёгкая усмешка. — Неужели ты по ним скучаешь? — Нет, — поспешно отрезала она, но щеки предательски порозовели. — Просто… слишком спокойно. Даже подозрительно. — Значит, ты предпочитаешь войну перемирию? — его голос звучал мягко, но в этой мягкости чувствовался вызов. Элиза сделала вид, что думает, хотя ответ родился мгновенно: — С тобой перемирие всё равно длится недолго. Том чуть наклонился вперёд, и его взгляд стал пристальнее. — Возможно, это зависит не только от меня. Она моргнула, не сразу поняв, к чему он клонит. Но спас её появившийся поднос с двумя кружками шоколада — официантка поставила их на стол, и напряжение на мгновение рассеялось. Элиза обхватила ладонями кружку с горячим шоколадом — пальцы всё ещё ныли от холода, пока они шли от «Сладкого королевства» до «Трёх метёл». Она осторожно делала маленькие глотки, наслаждаясь теплом. Том же сидел напротив, к своей кружке так и не притронувшись: одна его рука пряталась в кармане брюк, другая выстукивала по столу какой-то размеренный ритм. Его взгляд блуждал по залу, пока вдруг не наткнулся на Элизу. Девушка тут же смутилась и спряталась в кружке, будто там было спасение. — Не думал, что ты настолько голодная, — тихо заметил он, чуть кивнув в сторону её сумки у стены, на которую теперь указал пальцем. Элиза проследила за его жестом и покраснела. — Не совсем, это для… — она запнулась, — для моих подруг. Том едва заметно пожал плечами. — Всё равно многовато. — Ну а мы растянем это на несколько дней или даже… — Элиза улыбнулась и подняла глаза на собеседника. — Недель. Том слегка наклонился вперёд, выстукивая пальцами новый ритм по столу. — Недель, говоришь… — повторил он с лёгкой усмешкой, взгляд скользнул по её лицу. — Не боишься, что кто-нибудь решит, что ты устраиваешь мини-базар прямо в гостиной? Элиза улыбнулась и откинулась на спинку стула, стараясь не показывать, что его внимание её слегка смущает. — Не боюсь. Мне нравится, когда всё заранее готово, а не в последний момент. Том слегка хмыкнул, словно оценив её прагматичность. — Прагматичная и всё же бесстрашная, значит. Забавное сочетание. — Ага, — ответила она спокойно, но глаза её искрились. — А тебе разве не кажется скучным наблюдать за моими покупками. — Скучно? — он снова слегка усмехнулся. — Скорее… наблюдать за тобой интереснее, чем за любыми другими сладостями в этом городе. Элиза замерла на мгновение, её взгляд непроизвольно задержался на нём, прежде чем она опустила глаза в кружку. Том заметил это и не сказал ни слова, просто продолжал следить за происходящим вокруг, будто одновременно был рядом и в стороне. — Я хотела купить и тебе что-нибудь, если честно, — сказала она, ставя кружку с горячим шоколадом на стол. Том слегка приподнял брови, и на его лице мелькнула искра раздражения. Элиза заметила это и поспешила добавить: — Да, но ты бы воспринял это как жалость, а не как мою искреннюю доброту, так ведь? Его выражение лица сразу смягчилось, приняв тот самый доброжелательный вид, и Элиза тихо выдохнула. — Сегодня же Рождество… — добавила она с лёгкой улыбкой, словно оправдывая своё внезапное желание сделать что-то хорошее. Том на мгновение помолчал, пристально глядя на Элизу, как будто оценивал её слова и интонацию. — Рождество, да… — тихо проговорил он, слегка наклонив голову. — Значит, сегодня ты решила быть доброй и щедрой. Элиза улыбнулась, не отводя взгляда. — Ну, хоть иногда, — спокойно ответила она, делая глоток шоколада. — А то весь год мы только спорим. Он слегка усмехнулся, пальцы по-прежнему тихо постукивали по столу. — Споры… иногда полезны, — сказал он ровно, словно это была философская мысль, — особенно когда они учат видеть, кто чего стоит. Элиза прищурилась, уловив тонкую подколку. — Ты же не следишь за мной, — нахмурила брови, вглядываясь в его тёмные глаза. Стук его пальцев по столу прекратился. — Нет, — тихо ответил Том. Элиза поверила его словам. Машинально провела рукой по голове, замечая, как волосы треплются у лица, а хвост промок от снега. И вдруг поймала себя на мысли, что её заботит то, как она сейчас выглядит. — Твой отец работал в Министерстве магии? — Элиза допила кружку горячего шоколада, и официантка подошла, чтобы забрать её пустую кружку. — Можно мне три шарика мороженого с апельсиновым сиропом? — Элиза мило улыбнулась молодой ведьме. Та кивнула и ушла, обещая вскоре принести заказ. Элиза перевела взгляд на Тома, который снова сидел с недовольным выражением лица. — Ой, прости, что ты спросил? — осторожно добавила она. — Я спрашиваю… — его голос понизился, и Элизе показалось, что в нём проскользнула доля ярости. Она скривила рот, а он заметил это и продолжил уже мягко: — Твой отец работал в Министерстве магии? Элиза кивнула, понимая, что Том ждёт подробностей. — Да… Он был в Отделе по международным магическим связям, кажется так… В этот момент официантка поставила перед ней небольшую тарелку с тремя ванильными шариками мороженого, политого апельсиновым сиропом. Но есть ей резко перехотелось. — А твоя мать? — Том продолжал внимательно смотреть на её лицо. В миг оно стало грустным, но это, похоже, его не смутило; возможно, ему даже нравилось наблюдать за такими эмоциями у своей спутницы. — Она была домохозяйкой, растила меня… И мы с семьей ждали на свет моего брата, который не родился, — Элиза быстро проговорила, словно сама не вникала в свои слова. — А ты тоже в будущем хочешь стать «домохозяйкой»? — Том задал вопрос спокойно, не делая акцента на том, что её родители умерли, но словно хотел слегка «поковыряться в ране». Элиза нахмурилась и покачала головой, взяв ложку в руку. — Нет… я бы хотела чего-то большего… — задумчиво ответила она, глядя в потолок. Затем вернулась к мороженому, отломила кусочек ложкой и положила в рот. Том тихо хмыкнул. — Это чего же? «Большего»? — Ну… не знаю, — призналась Элиза, — например, стать министром магии. Я об этом ещё не думала, мы всего лишь на четвёртом курсе, наверное, пока рано. Она наклонила голову набок и, снова почувствовав аппетит, принялась есть мороженое с явным удовольствием. Том округлил глаза и растянулся в лёгкой улыбке. — Думаешь, у тебя бы получилось? — спокойно спросил он. Элиза пожала плечами. — А ты? Думал, чем займёшься после окончания Хогвартса? Том покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Да… интересно, как именно ты стала бы министром магии. Он снова застучал пальцами по столу, наблюдая за тем, как Элиза ест мороженое, будто это было маленькое, но важное событие. — Значит, министр магии… — сказал он спокойно, слегка наклонив голову. — И при этом умудряешься есть три шарика мороженого. — Ну и что? — ответила Элиза с небольшой улыбкой. — Кто сказал, что министр магии не может планировать дела и есть мороженое одновременно? Том слегка усмехнулся и перевёл взгляд на её сумку со сладостями. — Похоже, твои планы включают снабжение сладостями всю гостиную Когтеврана. — Да, — спокойно кивнула Элиза. Он кивнул, продолжая наблюдать. — А ты когда-нибудь задумывалась, что некоторые любят наблюдать за чужими планами? — сказал Том ровно, словно делал простое замечание. — Не думаю, что это меня касается, — ответила Элиза, — По крайней мере, пока никто не пытается меня контролировать. Том слегка улыбнулся, но больше это было выражением удовлетворённого интереса к её прямоте, чем эмоций. Он снова поставил руки на стол и замолчал, наблюдая, как она аккуратно ест мороженое. Элиза слегка наклонилась к столу, подбирая ложку с мороженым, и наблюдала за Томом. Он не говорил ни слова, но глаза его внимательны и немного проницательны, словно он пытается понять, что она думает, не задавая прямых вопросов. Она знала, что один неверный шаг — и между ними снова возникнет стена молчания, поэтому осторожно подбирала темы, которые могла бы поднять. Она хотела узнать о его семье, его планах на будущее, о том, почему он почти не пьёт горячий шоколад… но оставляла эти вопросы при себе, взвешивая каждое слово. Всё же ей было интересно. Её внутренний голос подсказывал: «Он наблюдает за тобой так же внимательно, как ты за ним. Просто нужно дождаться подходящего момента». Элиза откинулась на спинку стула, довольная и слегка уставшая, но не от самого дня — от ощущения насыщенности и того, что они провели это время вместе. Ей не хотелось портить настроение ни себе, ни ему. — Хотя я вот… — Элиза поднесла ложку с мороженным ко рту, но остановилась — прямо сейчас задумалась: а может быть, и правда стоит попробовать стать министром магии! — Она прищурилась и улыбнулась самой этой мысли, потом перевела взгляд с потолка на Тома. — Да, я бы прекратила, во-первых, все войны, во-вторых, защищала бы маглорожденных волшебников. Том слушал, но слегка скривил улыбку, услышав «магглорожденных волшебников». Элиза не придала этому значения и энергично подбодрила жест, размахивая ложкой в руке словно указкой: — Мхм, да, в моём мире было бы полное равноправие… и никаких войн, никаких тиранов… — Ты идеализируешь мир, — спокойно заметил Том. — Такого быть не может. Всегда найдётся кто-то сильнее, кто захочет померяться силой. Элиза кивнула, но это совсем её не разозлило. — Да, но это пока просто мои мечты, — добавила она, доедая последний шарик мороженого. — Не воспринимай мои слова слишком серьёзно… — То есть у тебя нет в планах становиться министром магии? — Том слегка нахмурился. Элиза отпрянула от тарелки, уставившись на него: — Я буду думать о будущем на шестом курсе. Пока что я не уверена даже в завтрашнем дне… Тому явно не понравилась такая неуверенность в её ответе. Он посмотрел на неё, словно оценивая: стоит ли продолжать разговор или оставить эту тему на потом. — Ты закончила? — спросил Том, голос его прозвучал грубее, чем хотелось бы Элизе. Её тарелка была пуста, и она кивнула ему. Затем направилась к сумке, где в внутреннем кармане была отложена небольшая сумма сиклей. Она поспешила к официантке, у которой рассчитывался Том, протянула ей сикли, и та с кивком взяла их и удалилась от стола. Элиза вернулась к столу, взяла два своих свёртка с печеньем из «Сладкого королевства» и вместе с Томом подошла к своим мантиям, висящим у двери. Они надели их, а Элиза натянула капюшон. За окнами уже начало темнеть, и лёгкий холод пробирал сквозь ткань мантии, напоминая о зимнем вечере. Путь к Хогвартсу они преодолевали молча. Воздух стал резким, холодным, и лёгкий ветер играл с пушистыми снежинками, заставляя их кружиться перед лицом. Солнца уже не было видно, и серое небо висело низко, словно приглушая звуки вокруг. Том натянул капюшон и держал руки в карманах, шагая уверенно. Его походка была спокойной и размеренной, словно каждый шаг был тщательно рассчитан. Элиза шла рядом, осторожно наступая ногами на ледяную тропинку, стараясь не скользнуть. Сумка на её плече была тяжёлой, а маленькие кульки с печеньем, которые не поместились в неё, она спрятала в карман мантии. Она чувствовала холод в пальцах, хотя капюшон и перчатки пытались защищать её. Каждое движение было осторожным — не хотелось падать на лед. Мимо пролетали редкие прохожие, и всё вокруг казалось почти нереальным: замедленный ритм, туманное серое небо и хруст снега под ногами. Элиза ловила себя на том, что глаза всё чаще возвращались к Тому. Он шёл ровно, не обращая внимания на погодные капризы, и это вызывало странное чувство: одновременно уважение и лёгкое раздражение от его бесстрастности. Она пыталась придумать, о чём можно заговорить, чтобы разрядить молчание, но мысли никак не складывались. Том заметил, что она отстаёт, и чуть снизил скорость, чтобы идти рядом. Элиза почувствовала, как расстояние между ними уменьшилось, и это одновременно радовало и смущало её. Она уже почти привыкла к его спокойной, наблюдательной манере, но сейчас молчание казалось особенно плотным, почти ощутимым. На одной из особенно скользких плиток она поскользнулась. Сердце застучало быстрее, а тело дернулось, пытаясь удержать равновесие. И тут она почувствовала крепкие руки на себе — Том успел схватить её за локти, удерживая от падения. — Спасибо, — выдохнула Элиза, выпрямляясь и стараясь не показать, что слегка смутилась. Том лишь покачал головой: — Не хочу, чтобы профессор Дамблдор подумал, что это я сломал тебе ноги. Элиза замерла на мгновение, осознавая, что для него действительно важно, что думают о нём другие. Этот факт слегка удивил её — до сих пор она воспринимала его как человека, который ни на кого не обращает внимания, но тут он показал осторожность и рассудительность. — Тебе… действительно важно, что о тебе думают? — осмелилась спросить Элиза, тихо глядя на него. Том слегка нахмурился, словно пытаясь подобрать слова, и ответил спокойно: — Возможно. Элиза кивнула, возвращаясь к своим мыслям. Она почувствовала, что это молчание между ними больше не просто пустота: оно стало почти диалогом, где слова не нужны, а наблюдение и внимание сами говорят о многом. Элиза вновь шагнула осторожно по тропинке. Снег скрипел под сапогами, ветер заставлял капюшон мантии смещаться на глаза, а дыхание образовывало белые клубки перед лицом. Сумка висела тяжело, но теперь, после короткого инцидента, ей стало легче идти. Её руки рефлекторно дотронулись до кармана с печеньем — маленький утешительный «секрет», который был только её. Том шёл рядом, молчаливый и наблюдательный. Он не сделал ни одного намёка на то, что её падение могло его как-то впечатлить или повлиять на него. Для него это был просто момент, который нужно было вовремя корректно решить. Элиза поняла, что его внимание к деталям и действиям не случайно — оно говорит о том, что он внимательно изучает людей вокруг. Она задумалась, почему её так цепляет этот факт. Она не хотела признавать себе, что именно его наблюдательность и умение действовать в нужный момент заставляют её чувствовать лёгкое уважение и даже интерес к нему. Её мысли были заняты не романтикой, а тем, что она начинает понимать — с ним нужно быть осторожной, каждое слово и движение имеют значение. С каждой минутой шаги становились всё ближе к Хогвартсу. Элиза замечала, как сумрак сгущается, как тени деревьев на дороге кажутся длиннее, и как холодный ветер пытается пробраться под мантии. Но идти стало легче: теперь она знала, что Том рядом, что он наблюдает, и что даже молчание между ними наполнено смыслом. Она невольно улыбнулась себе: этот день, полон мороженого, разговоров о будущем и маленьких наблюдений, оказался куда насыщеннее, чем она ожидала. И хотя она не понимала до конца мотивов Тома, одно было ясно — этот путь к Хогвартсу оказался не просто дорогой к замку, а своеобразной проверкой того, как они могут быть рядом друг с другом, не нарушая границ, но всё же узнавая многое о характере и привычках друг друга. Элиза замерла на мгновение, прокручивая в голове мысли о том, кем они друг другу являются. Друзья ли они? Или нет? Всё это время она чувствовала к нему смесь раздражения, уважения и любопытства, и теперь ей казалось, что грань между знакомыми и друзьями смазывается, но окончательно понять не получается. И словно в ответ на её раздумья, Том слегка схватил её за локоть, удерживая осторожно. — Тут тоже скользко, — сказал он строгим голосом, взгляд устремлён на ледяную плитку впереди. Элиза почувствовала прикосновение и крепкость его руки. В отличие от прежнего момента, когда он удержал её от падения, это было не спасение, а предупреждение, внимание к деталям, как будто он считал её осторожность частью их совместного движения. Она невольно отпрянула на шаг в сторону, немного смущённая. В голове промелькнула мысль: «А что он сейчас думает обо мне? Считает ли меня слабой или просто осторожной?» Том, похоже, заметил её реакцию, но не сказал ничего. Его молчание, наполненное наблюдением, казалось ей почти тяжёлым, но одновременно честным. И Элиза поняла, что даже не спрашивая, можно многое понять о человеке, если обращать внимание на его поступки и нюансы: на то, как он идёт рядом, как держит руку, как реагирует на опасность. Она слегка улыбнулась самой себе, думая о том, что их молчаливое сосуществование на этой ледяной тропинке говорит больше, чем тысячи слов. И в этот момент Элиза окончательно задумалась: может быть, дружба — это не только общие слова и смех, но и умение быть рядом, не нарушая границ, наблюдать и помогать тогда, когда это действительно важно. Элиза резко остановилась на небольшом холме, ровно посередине между Хогсмидом и Хогвартсом. Она вглядывалась в далёкое пространство, где, едва различимо в серой дымке зимнего воздуха, тянулась тёмная полоса запретного леса. Лес, о котором ей рассказывала Ирис, где жили кентавры, и куда вход был строго ограничен. Том остановился рядом с ней, всё ещё слегка придерживая её за локоть. Его взгляд скользнул по темным кронам деревьев, а затем снова остановился на Элизе. — Что, хочешь прогуляться в запретный лес? — его голос был спокоен, но с едва уловимой ехидной ноткой. Элиза подняла взгляд и встретила его глаза снизу вверх. Том был так близко, что можно было разглядеть детали лица, почти каждую морщинку вокруг глаз, напряжённые линии губ и лёгкую усмешку. — Хочу, но точно не с тобой! — её ответ был резким, но в нём угадывалась скрытая игра. Она кивнула, растянувшись в хитрой улыбке. Том вскинул бровь. — Почему? — его вопрос был ровным, без давления, но в нём сквозила лёгкая провокация. Ответа не последовало. Только лёгкая улыбка Элизы и едва заметный румянец на щеках выдавали её реакцию. Том, наклонив голову, почти шепотом добавил: — Потому что боишься меня? Элиза резко развернула голову, чтобы больше не смотреть на его лицо. Она освободила локоть от его руки, сделав шаг вперёд и направилась к Хогвартсу. С каждой секундой, пока они шли по скользкой тропинке, Элиза ощущала лёгкую дрожь — от холода, от напряжения между ними и от того странного интереса Тома, который чувствовался без слов. Её пальцы сжимали ремень сумки, а маленькие кульки с печеньем в кармане мантии слегка подпрыгивали при каждом шаге. Том же шёл спокойно, наблюдая за её движениями, как будто пытался понять, что скрыто за её дерзкой маской. Он заметил, как она чуть напряглась на скользком участке, но позволил ей идти вперед, не делая замечаний. Это молчание, наполненное невысказанным вниманием, было одновременно и тревожным, и интересным. Снег под ногами хрустел, ветер колол лицо и сквозил под мантией. Но именно в этой тишине Элиза начала понимать, что их взаимоотношения меняются: они не друзья в привычном смысле, и не враги. Это была странная форма взаимного наблюдения и осторожного уважения. Том не говорил о себе, не давал прямых подсказок, но его реакции, движение рук, взгляд — всё это казалось ей намёками, маленькими сигналами, которые она постепенно училась читать. Хогвартс постепенно приближался. Массивные башни, контуры замка и свет в окнах создавали ощущение тёплого дома, к которому они шли через холод и снег. Элиза шла немного впереди, а Том — чуть позади, как наблюдатель. Она всё ещё ощущала его взгляд на себе, но теперь это внимание уже не казалось давлением — скорее изучением, интересом. Вскоре перед ними показались массивные ворота Хогвартса, освещённые мягким светом фонарей. Элиза ускорила шаг, чувствуя, что путь через холод и снег почти завершён, и внутри возникло лёгкое чувство облегчения и одновременно интереса к тому, что будет дальше. Том следовал за ней, молчаливый, но рядом. Они вошли в Хогвартс. Холод снаружи остался за дверью, и Элиза с облегчением сбросила капюшон, поправляя волосы. Том тоже снял капюшон, и засунул руки в карманы. Элиза снова посмотрела на него, уловив его взгляд на себе. — Меня радует, что ты не задаёшь глупых вопросов, — неожиданно сказал Том, голос был ровный, с лёгкой ноткой тихого одобрения. Элиза нахмурилась, но быстро поняла, о чём он. — Меня это не радует… — ответила она, слегка понижая голос. — Обычно друзья делятся информацией о своей жизни, а я о тебе вообще ничего не знаю. Том слегка улыбнулся, но без привычной холодности, его взгляд оставался внимательным и изучающим. Элиза почувствовала лёгкое напряжение, словно вопрос о знакомстве с его жизнью выдернул что-то из-за маски спокойствия, которую он обычно носит. — Значит, тебе интересно, кто я такой, — спокойно сказал он. — Но не задаёшь лишних вопросов. Это правильно. Элиза кивнула, перевела взгляд на каменные стены замка, ощущая, как тепло от огня и свет фонарей создаёт контраст с морозной прогулкой. Её сумка с печеньем и сладостями тяжело лежала на плече, но теперь ей казалось, что этот вес почти не ощущается. Элиза немного повернулась к нему, изучая его лицо: — Ладно… А сейчас можно задать пару вопросов? — сказала Элиза. Том кивнул, но в его лице скользнула тень удивления. — А чем ты вообще любишь заниматься после уроков? — спросила она осторожно. Том пожал плечами, не убирая рук из карманов: — Разным. Читаю. Иногда тренируюсь. А ты? — Я? — Элиза немного смутилась, потом пожала плечами. — То же самое, только ещё с подругами иногда гуляю во дворе, либо у Чёрного озера, — она осмотрелась вокруг, — я бы хотела ещё погулять по замку и посмотреть, что ещё есть интересного тут… — сказала она чуть тише, намекая на находку в виде «Выручай комнаты». Том скривил лёгкую улыбку и кивнул. — Замок огромный, — сказал он спокойно, — всегда найдётся место, где ты ещё не была. Элиза посмотрела на него чуть дольше, чем собиралась: — А ты много тут уже нашёл? Том прищурился, будто решал, стоит ли отвечать: — Достаточно. Но, как ты понимаешь, я тебе ничего не расскажу. — Секреты, значит? — она склонила голову набок, будто проверяла его. — Может быть, — губы Тома тронула короткая, почти незаметная улыбка. — А ещё можно вопрос? — Элиза склонила голову и постаралась сделать миловидное лицо. — Ну? — Том смотрел на неё с лёгким интересом. Элизе казалось, что она правильно выстраивает диалог, спрашивая разрешения, но при этом совсем не чувствовала себя ущемлённой. — А почему ты не выпил горячий шоколад, когда мы сидели в «Трёх метлах»? — спросила она тихо. Вопрос казался мелочным по сравнению с теми разговорами, что случались между ними, и на щеках у Элизы появился лёгкий румянец. Том, казалось, совсем не обратил на это внимание. Он вздохнул и приподнял брови: — Просто не нравится. Элиза слегка нахмурилась, не удовлетворённая ответом, но ей всё же показалось, что вопрос стоило задать. Элиза и Том стояли напротив друг друга, и минуты тянулись медленно, почти осязаемо. Казалось, весь замок замер вместе с ними, будто прислушиваясь к их молчанию. В этот день между ними начала протягиваться невидимая нить, легкая, хрупкая, но ощутимая, как дыхание. Элиза давно фантазировала о дружбе с ним, и теперь ощущение, что она могла быть рядом с Томом, заставляло сердце биться чаще. Она рассматривала его лицо: аккуратные черты, серьёзный взгляд, чуть приподнятые брови. Том всегда умел оставлять впечатление недосягаемого, но сейчас рядом с ним было странно спокойно, будто он тоже ощущал эту нить, соединяющую их. Её мысли носились в разные стороны: почему он не уехал домой на каникулы? Почему иногда его слова кажутся резкими, а иногда — мягкими и дружелюбными? Элиза ловила себя на том, что изучает каждый его жест, каждый взгляд, каждое движение губ, когда он молчит. Он как будто знает всё о Хогвартсе, и, кажется, хранит тайны, которые никто другой не может понять. А она… она догадалась о том, что он не любит своё имя, и это знание делало её особенной в своих же глазах. Её сердце вздрагивало, когда он слегка наклонял голову, как будто оценивая её, и ей казалось, что это взгляд не просто наблюдения, а тихого интереса. Ей хотелось спросить всё, что накопилось в голове: о его семье, о планах, о том, что заставляет его быть таким, какой он есть. Но Элиза понимала: задать эти вопросы сейчас было бы ошибкой. Всё, что ей оставалось, — это наслаждаться моментом, этой близостью, которая была почти невидимой, но отчётливо ощутимой. Она понимала, что каждый раз, когда он рядом, сердце будто ускоряет свой ритм. Её восхищение росло с каждой минутой, и одновременно с этим появлялась лёгкая тревога: что, если она воспринимает его дружелюбие неправильно? Но в глубине души Элиза не могла перестать радоваться каждому мигу рядом с ним, каждому взгляду, каждому лёгкому жесту, который он совершал даже не замечая этого. И вот в этом молчании, полном скрытых мыслей и эмоций, она впервые ощутила, что рядом с Томом всё кажется более значимым: воздух холоднее, снег ярче, а мир вокруг — будто затих, оставив только их двоих. Её разум и сердце наполнялись ощущением лёгкой, сладкой влюблённости, которая ещё не имела имени, но уже оставляла след на её душе. Их молчание и пристальные взгляды друг на друга прервал тихий шаг за спиной. Из большого зала вышел профессор Дамблдор, и оба на мгновение даже не оторвали взгляд друг от друга. Первым повернулся к профессору Том, а Элиза, смущённая, последовала за ним: — Профессор Дамблдор! — улыбнулся Том, кивнув. Профессор сложил руки на груди, а на его лице играла хитрая улыбка: — Добрый вечер, — кивнул он им. — Простите, что отвлекаю, но, раз уж я вас встретил… — взгляд его перешёл с Тома на Элизу. — С вами, мисс Бранстоу, хотела поговорить Елена Когтевран, и, к моему ещё большому удивлению, Пивз. Элиза залилась краской: сегодня она так и не поздравила Елену с Рождеством. — Не волнуйтесь, мисс Бранстоу, — покачал головой профессор. Том перевёл взгляд с профессора на Элизу, изучая её лицо с лёгким недоумением. — Я передал сэру Николасу, что вы заняты, и он, наверное, уже передал это Елене. А вот Пивз… — Дамблдор наблюдал за реакцией студентов, словно что-то подозревая. — Спрашивал лично студентов и преподавателей, видели ли мы вас, мисс Бранстоу! Даже удивительно, как вы его сегодня так угомонили. Ни одной проделки от нашего негодника. Элиза скривилась, вспомнив, как Пивз подарил ей розу, а Том, похоже, не понимал, о чём говорит профессор с ней. — Ээ… — начала мямлить Элиза. — Наверное, Пивзу одиноко, а я его во время поддержала? — Она говорила быстро, придумывая на ходу, не желая признавать, что в её «поклонниках» теперь есть Пивз. — А с Еленой я увижусь позже, надеюсь, она не обиделась. — Ну а… — начал Дамблдор, словно истории с призраками его совсем не интересовали, — вы чем занимались? Элиза быстро посмотрела на Тома, заметив, что он слегка приподнял бровь и ждет, что она ответит. — Мы… — начала она, робко улыбаясь, — просто прогуливались по Хогсмиду. Сходили в «Три метлы» и в «Сладкое королевство». Том кивнул, не добавляя ничего, но взгляд его стал мягче, чуть внимательнее. — Ага, — тихо сказал Дамблдор, словно принимая этот ответ за достаточный. — Хорошо, молодые люди. Рад, что вы нашли общий язык. — Дамблдор лишь улыбнулся, словно понял, что разговор уходит в личное русло, и тихо сказал: — Ну что ж, молодые люди, наслаждайтесь остатком вечера. — он кивнул им пошел к лестнице, улыбаясь. Элиза снова перевела взгляд с профессора Дамблдора на Тома. Тот отчего-то сжал челюсть, словно злился, и Элиза не успела понять, в чем дело. — На сегодня, пожалуй, хватит, — сказал Том, смотря прямо в глаза Элизы. Она стояла, недоумевая, отчего его мирный тон голоса так резко поменялся. Она не стала подавать виду и сразу собралась с мыслями. — Да, ты прав. Я пойду. Спасибо за прогулку! Мне понравилось. — Элиза развернулась к нему спиной, не посмотрев на его реакцию, и пошла к лестнице, ведущей на верхние этажи. С каждым шагом ей становилось чуть холоднее от того, что они прощались, но в душе оставалось лёгкое тепло — приятно было, что Том, хоть и молчал, но, скорее всего, проводил её взглядом. Элиза понимала, что этот короткий момент прощания оставил после себя одновременно лёгкую грусть и тихую радость, будто они просто поняли друг друга чуть лучше.