Глава 30. Пробуждение

Нос обжигал морозный воздух во дворе Хогвартса, где уже собралось гораздо больше студентов из разных факультетов. Каникулы подходили к концу, и Элиза наслаждалась этим последним выходным так, словно совсем не отдыхала на Рождественских праздниках. Потуже затянув шарф на шее, она мерила шагами заснеженный двор, прокручивая в голове всё то, что узнала за эти каникулы. Забытая ею книга «У магии женское лицо» привлекла её внимание в тот день, когда она вернулась с тайного Рождественского празднества в гостиной Гриффиндора. На следующее утро, пока в замке царили тишина и спокойствие, Элиза решила полежать на кровати и полистать страницы. Её заинтересовало оглавление, и особенно одна на первый взгляд ничем не примечательная глава: «Голос разума». Из неё Элиза взяла несколько лёгких практик, чтобы учиться слушать себя и свой внутренний голос. За обедом она точно знала, что к ней прилетит сипуха с письмом от Эмили. В письме было кратко описано состояние подруги и её матери, и отсутствие упоминаний о маггловских бомбардировках одновременно взбодрило и успокоило Элизу. Иногда она безошибочно предугадывала, из какого факультета войдёт студент следующим в Большой зал на завтрак, знала наперёд, что скажет ей Марта в гостиной Гриффиндора, и была уверена, что Том не заговорит с ней до первого совместного занятия. Она никак не могла считать его своим другом — что-то внутри неё сопротивлялось самой этой мысли. Все оставшиеся дни каникул они не пересекались, и лишь изредка Элиза украдкой поглядывала на стол Слизерина в большом зале, за которым Том сидел вместе с старостой, о чём-то негромко беседуя. Том же, в свою очередь, будто бы её не замечал… или только делал вид. Элиза успела разобраться за пару дней с той самой ошибкой в рунах, из-за которой пострадала Марта. Оказалось, всё упиралось в намерение и веру в саму магию: без этого символы оставались всего лишь мёртвыми линиями, которые могли выжечь место, где нанесена руна, если волшебник относится к ним несерьезно. Подруга призналась Элизе, что совсем не понимает сути рунических искусств, и это признание неприятно задело Элизу. Для неё магия была живой, дышащей материей, требующей уважения и полного доверия, а не механического копирования формул. Элиза почувствовала себя самой одинокой в этом большом замке после того разговора и всё, что ей хотелось сделать, это доказать обратное, что любая магия разных народов имеет право на свое существование и подвергать ее сомнению – это просто преступление! Но в то же время она боялась наносить руны, хотя решила, что когда начнутся занятия, она испробует снова их на себе. Её мысли постоянно возвращались к тому, что её прародители обладали даром прорицания, и Элизе очень хотелось развить этот дар до совершенства. С этим грузом мыслей, который никак не удавалось упорядочить в голове, она бродила по Хогвартсу, не находя ничего по-настоящему интересного. Иногда её интуиция подводила: она то и дело ожидала увидеть Тома Реддла на втором этаже, когда направлялась на встречи с Еленой Когтевран. Та не всегда была расположена к разговору и чаще молчала, поэтому Элиза обычно садилась в кресло и читала книги. Её предчувствия приходили внезапно, как запах грозы, когда небо ещё ясное. Элиза не могла объяснить, откуда знала, что скажет человек или что произойдёт через минуту, но ощущение было такое, будто внутри кто-то подсказывает ответ до того, как случится вопрос. Элиза всё чаще ловила себя на мысли, что не управляет своим даром. Будто её предчувствия жили собственной жизнью, появлялись, когда хотели, и исчезали, оставляя чувство вины за то, что она не использует их в полную силу. На рождественских каникулах беспокойство только росло. Бродя по холодным коридорам замка, она ощущала надвигающееся несчастье. Каменные стены казались ледяными, свет факелов – мрачным и зыбким, а тени будто тянулись за ней, следя за каждым шагом. Элиза всё сильнее ждала возвращения подруг, надеясь, что их смех развеет странное чувство опасности. Но страх не уходил - напротив, он крепчал, вплетаясь в её сны. Ночные кошмары терзали её, оставляя ощущение, что она видела смерть, но, просыпаясь, она не могла вспомнить ни лиц, ни событий. Лишь холод, мрак и тяжесть на душе напоминали Элизе о её беспокойных снах. – Мне интересно, почему ты такая задумчивая и ничего, и НИ-КО-ГО не замечае-ешь, – звонкий голос донесся со спины до уха Элизы и в нем она узнала голос подруги из факультета Слизерин. Она круто обернулась, взглянув на лицо Мэри, которая расплылась в улыбке и ждала объятия от своей подруги. Её зимняя мантия была покрыта снежинками, а морозный румянец напоминал девушкам о том, что зима в этом году холодная. – Мэри! – Элиза кинулась в объятие своей подруги, та обхватила её двумя руками, запах хвои и зимней свежести ударил в нос, и Мэри покрепче сжала руки вокруг шеи Элизы, радуясь встречи. – Привет! Я так рада тебя видеть! – Чуть слышно проговорила Элиза, упираясь своим лицом в плечо Мэри. – Ты совсем меня не заметила! Я ходила за тобой по пятам, надеялась, что ты меня заметишь, некоторые студенты начали смеяться над нами, пока я следом ходила за тобой, – Мэри отпрянула, разглядывая лицо Элизы, которая смущенно отводила глаза. Она и в правду не заметила, как за ней ходила Мэри. – Я… Ну, – не нашлось в голове Элизы даже оправдания, она почувствовала себя бестолковой на секунду, оборачиваясь на стоящих чуть поодаль старшекурсников, которые по всей видимости наблюдали за происходящим. – Ты просто ходишь беззвучно, как бы я заметила? – Элиза всё-таки нашла, что сказать своей подруге. Ей хотелось правда добавить, что Мэри двигается как змея - бесшумно и осторожно, но она решила, что это будет лишним. – Ладно! Понимаю, – Мэри расправила плечи, подняла подбородок и как будто хотела сказать что-то очень важное. Но ждала какого-нибудь вопроса от Элизы, и та, вздохнув и теребя конец намотанного на шею шарфа, подняла взгляд на Мэри и увидела искорки в глазах, но она молчала, по-заговорщически улыбаясь. – Лестрейндж и ты… – начала говорить Элиза, а Мэри заметно покраснела и удивленно смотрела на подругу, ожидая, что она скажет дальше, – Вы переписывались, пока были на каникулах, так? – Да… Но как ты… – Да никак! – Элиза резко перебила Мэри, – Это и так понятно, и в скором времени вы будете состоять в отношениях, я уверена! Может быть в следующем учебном году! Пошли в замок, я, ужас, как замерзла! – Голос Элизы был напряженным и оттого Мэри показалось, что её подруга на что-то разозлилась. – Ты злишься? – вопрос Мэри ударил по уху, Элиза склонила голову, не до конца понимая вопроса. – Конечно, нет, ваши взаимоотношения можно легко предугадать, в какое русло они пойдут, – «в отличие от моих взаимоотношений с Томом» – подумала Элиза про себя и продолжила, – тут не надо быть ясновидящей, чтобы это знать… – Мэри снова расплывалась в улыбке от сказанного Элизой. – И ты правда думаешь, что между мной и Рабастаном, - всё серьезно? – От вопроса Мэри Элиза вздохнула. – Надеюсь, что да, а если нет… – Элиза склонила голову набок и недружелюбно оскалилась, – мы придумаем, как затащить его в запретный лес. Девушки развернулись ко входу в замок и быстро зашагали в том направлении. Снег под их ботинками скрипел. На первом этаже Элиза, совсем отвыкшая от громких разговоров, которые исходили от вернувшихся с каникул студентов, остановилась. И вместе с ней остановилась Мэри. – Вечером приедут Джоан с Эмили, захватим Марту с собой и встретим их?– спросила Элиза, развернувшись в пол-оборота к подруге. – Да, хорошо, встретим, ты сейчас в спальню пойдешь? – Элиза кивнула и Мэри, не задавая никаких вопросов, пошла в сторону лестницы, ведущей в подземелье. Время было послеобеденное, Элизе хотелось вернуться поскорее в Когтевранскую башню, ощущая непреодолимое желание спрятаться, но вместе с ним не оставаться в одиночестве. На душе было отчего-то тоскливо, и даже приезд её подруги, которую она была, конечно, рада видеть, не улучшил её настроение. Поднимаясь тяжело по лестницам замка, её не покидала ощущение, что она находится будто в опасности, тревожность подступала к горлу и ей было невдомек, что с ней происходит. Ученики Хогвартса весело пробегали мимо нее с радостным смехом, и хотя замок ожил от приезда студентов, все равно Элизе всё казалось мрачным. – Что растёт, если им делиться, Светит, но не ослепляет, Ведёт вперёд, но не имеет ног, А потеря его — темнее любой ночи? – Величественный голос Бронзового орла вернул Элизу из её мыслей в реальность. Ответом на загадку было – знание. Он пропустил её в гостиную факультета Когтевран, в которой также было куда больше народу, чем на каникулах, и от этого шума ей было некомфортно. Она поднялась к себе в спальню и, сняв с себя зимние мантию и ботинки легла рядом с Мирой, которая также, как и утром дремала на кровати своей хозяйки. Элиза позволила себе прикрыть глаза ненадолго, чтобы успокоить свое внутреннее состояние, которое было соткано из тревожности и страха. Она чувствовала, как сердце бьётся ровно и спокойно - непривычно спокойно, почти чуждо. Элиза шла по знакомому ей коридору. Под ногами был холодный каменный пол, но её шаги звучали уверенно, будто она знала, куда идёт. Длинный коридор, слабый свет факелов, далее очень мутно, почти призрачно показалась стена со змеевидными знаками. Они мерцали зелёным, будто жили собственной жизнью. В груди ощущалась странная дрожь… не страха, а восторга. Слова сами сорвались с губ — низкие, протяжные, словно она знала язык, который никогда не учила. Змеи дрогнули. Стена разошлась в стороны, и за ней открылась пещера, наполненная влажным воздухом и запахом древности. Элиза чувствовала, как грудь наполняет торжество: будто весь Хогвартс принадлежит ей одной. В темноте что-то зашевелилось. Сначала лёгкий шелест, затем тяжёлое скольжение по камню. Огромная тень поползла из глубины, и чьи-то глаза, круглые и золотые, открылись в темноте. Внутри поднялось чувство власти: “Они будут бояться меня. Все они. Я выше их.” Вдруг — вспышка. На мгновение Элиза видит своё отражение в чёрной воде рядом… но это не её лицо. Том Реддл? Свет факела выхватывал его холодные, прекрасные черты лица и чуть искривлённую улыбку. Она повернула голову, и голос где-то внутри сказал: — Теперь они будут помнить наше имя. Элиза ощущала прилив силы: почти опьяняющее чувство справедливости и в тоже время ярости. В груди бушевали гордость и власть, такие чуждые, но сладкие. И тут — резкий звук. Шипение Миры рядом с ухом Элизы заставил её открыть глаза. Сердце колотится, но во рту вкус победы и чего-то запретного. – Что это с её кошкой? – послышался тоненький знакомый голосок. – Устала? – Элиза заметила две фигуры, которые распаковывали чемоданы недалеко от её кровати. Это были Джоан и Эмили, – Мы не стали тебя будить, – Джоан улыбнулась, перекладывая сложенные вещи из чемодана в шкаф. Элиза не могла понять своего ужаса, она только что видела Тома Реддла в своем сне. И она видела его не со стороны, а была им! Она села на кровать не до конца прийдя в себя и постаралась сделать как можно более дружелюбное лицо. – Привет, девочки! – Элиза с громким зевком поприветствовала своих подруг. – Да уж, и чем же ты таким занималась, что уснула днем… – Джоан подошла к кровати Элизы, а следом за ней и Эмили. Девушки по очереди обменялись объятиями с Элизой, пока та все еще выглядело заспанной и встревоженной. – Скоро ужин, давай приходи в себя скорее, – Джоан вернулась к распаковке своего чемодана и Эмили последовала ее примеру. – Давно вы приехали? – Может, час назад… – Эмили задумалась, посмотрев на часы, висящие на стене, – да, час назад. – И уже не обошлось без происшествий…– Джоан нервно покосилась на Эмили, а потом на Элизу. – В каком смысле? – Элиза нахмурилась. – Рабастан Лестрейндж не отпустил Мэри с Мартой встречать нас и взял с собой Эвана Розье и, в общем и в целом, встретили они нас очень «тепло» и «по-домашнему». – ответила Джоан с иронией и она, всегда строгая и спокойная, закатила глаза и села на кресло, – Ничего такого не было… Просто, когда мы шли обратно от станции до замка, Мэри спросила Эмили, как обстановка у них в маггловском мире, и услышав ответ, Розье сказал, что «скоро магглы сами себя истребят и останутся одни волшебники», а Лестрейндж ни слова не сказал, просто усмехнулся. Нам просто стало неприятно до ужаса, – Джоан перевела взгляд с Элизы на Эмили, которая молча сидела с вещами на полу задумчиво вглядываясь в узор ковра, – жаль, тебя там не было, ты бы наверняка нашла, что сказать! – А Мэри что? Ничего не ответила ему? — Элиза удивленно повела бровью, не ожидая предательской молчанки от подруги. Джоан замотала головой из стороны в сторону хмурясь. – Похоже, она не хочет портить отношения со своим Рабастаном, вот и промолчала. – Джоан спокойно ответила, рассматривая сложенные вещи в своих руках, которые она хотела переложить из чемодана в шкаф. Элиза почувствовала ярость вперемешку с обидой, ей показалось это предательством. – Ладно, пусть так, она же перед ним так себя ведет, наедине с нами она же не такая. – Они такие противные. Видеть их больше не хочу! – Громко воскликнула Эмили, ловя удивленные взгляды своих подруг, – Да я про Розье и Лестрейнджа! Не про Мэри. – также серьезно ответила Эмили, перекладывая оставшиеся вещи из чемодана в прикроватную тумбу. – Лиз, ты же пойдешь на ужин? – Вопрос Джоан звучал так, чтобы перевести тему разговора. – Да, конечно! – Элиза вскочила с кровати, обходя чемоданы подруг, подошла к зеркалу, чтобы переплести косу на голове. Подруги обменялись новостями, Элиза поделилась тем, что она теперь в почете у призрака Пивза, а также тем, что теперь у нее есть небольшое общение с Еленой Когтевран. Про встречи с Томом ей рассказывать не хотелось, хотя девочки наверняка об этом узнают, ведь Марта в курсе. Джоан рассказала, как её мама летала на метле в Рождество и чуть не свалилась с нее, позабыв все приобретенные навыки во время учебы в Хогвартсе. А Эмили кратко описала ситуацию в маггловском мире. Сейчас ситуация была спокойнее, чем раньше. Хотя люди в отдаленных городах Британии до сих пор живут под вой сирены, но, к счастью, ее мама находилась далеко от этих городов. Тем более она в магическом убежище, выделенном Министерством Магии. Девушки изрядно проголодавшись, вышли из башни Когтеврана и пошли почти в ряд до большого зала. Студентов было так много, что непривычно для глаз Элизы, и в этот момент ей стало спокойнее, что она находится не одна. Привычная суета школы вновь вернула её в привычное русло. И она уже, повеселев, спускалась с подругами по лестнице, здороваясь с призраками и некоторыми студентами, с которыми ей удалось познакомиться на тайной Рождественской ночевке. Джоан и Эмили, конечно же, задали вопрос, откуда она их знает, ведь студенты были старше её, а Элиза скудно и без красок рассказала, где она с ними познакомилась, но попросила не говорить об этом Мэри, так как Слизеринцев никто не ждал на том празднике. Проходя в большой зал, и бросая взгляд на потолок, украшенный ночным небом, под которым парили тысячи свечей, Элиза, Джоан и Эмили прошли к столу Когтеврана, за которым уже собрались ученики и уже начали трапезу. Лукас расплылся в юношеской улыбке, заметив Элизу, и пригласил сесть на свободное место рядом с ним, они все друг друга радостно поприветствовали. Она чувствовала себя намного лучше в компании своих подруг и Лукаса, разгоряченные разговоры за столом отвлекали её от прошедшего сна, хотя она все еще чувствовала тревогу. – Элиза, ты не представляешь, - начал Лукас, поворачивая голову к Элизе, встретив её взгляд, он слегка улыбнулся, – Мой отец видел Украинского железнобрюхого дракона! – она расплылась в улыбке, ожидая продолжения истории, хотя ей было сейчас куда меньше интересно слушать рассказ Лукаса, чем вспоминать неприятный сон, в котором она видела Тома. И не просто видела, а была им. Она, вспомнив снова это мерзкое ощущение влажности вокруг себя и отражение в темной воде на полу, посмотрела невзначай за стол Слизеринскев. Сейчас она сидела к ним лицом, ее взгляд быстро отыскал Тома Реддла, который отпивал из бокала сок и перегоривался со своими прибывшими с каникул друзьями. Элиза задержала взгляд на нем, попутно кивая Лукасу на его рассказ про дракона, но ни одну из его фраз она уловить не могла, все мысли были сконцентрированы на юноше, облаченного в слизеринскую форму, взгляд на лице которого был похож на почти щенячий, отчего у Элизы побежали мурашки по спине, она не понимала этого противоречия: во сне она видела его другим, надменным, властным, будто бы он хозяин этого замка, а здесь он предстал перед ней и другими учениками до тошноты обоятельным. Внутри засвербило, сердце колотилось быстрее, отчетливый стук предательски отдавался в уши Элизы и её лицо сразу же отражало появившийся из ни откуда страх. Тот страх, о котором постоянно спрашивал её Том, Которого она не чувствовала так отчетливо, как сейчас. Улыбка с лица Элизы спала, она держала бокал с соком, стараясь сосредоточиться на ужине и на рассказе Лукаса, который совсем не замечал того, что творится с его подругой. Бокал в руке Элизы начал трястись. Она все еще не отводя взгляд от Тома, щурилась и пыталась его в чем-то разоблачить, но в голове не было ни одного нормального довода о том, почему ее глаза так упрямо зацепились за её однокурсника. Тот, переговариваясь с Розье, изредка кивая и улыбаясь своим друзьям, поймал взгляд Элизы. Она сжала бокал сильнее, отчего он беспокойно начал трястись еще сильнее. Её лицо сейчас отражало ужас, это было видно по нахмуренным бровям, распахнутым глазам, и в искривленном положении губ, как будто она улыбалась но наоборот. Том заметил это и посмотрел удивленно. Желание слушать рассказы подруг и Лукаса резко отпало, как и аппетит, хотелось сбежать. Она вскочила с места, чуть не уронив злосчастный бокал с соком, едва удержав его над столом, девочки перевели взгляд на испуганное лицо Элизы, а Лукас пытался найти в ней оправдание тому, что она не стала слушать его рассказ о драконе. Элиза переведя взгляд с подруг, снова метнула его в лицо Тома, тот немного прищурился и слегка улыбнулся, и её прошибло током так, будто это был сигнал, что она должна убежать и спрятаться от всех. Почувствовав подходящую к горлу тошноту, она быстро выпалила своим друзьям: «Мне что-то нехорошо» и попыталась сделать невозмутимое лицо, но замечая, как за слизеринским столом несколько друзей Тома переговариваются с Мэри, которая сидела к Элизе спиной рядом с Лестрейнджем, маска невозмутимости дала трещину. Девочки и Лукас не понимали, что творится сейчас с подругой. – Лиз… Если тебе плохо - иди в спальню, – Эмили это сказала негромко. Лукас ничего не спрашивая, чувствовал, что совсем неинтересен Элизе и потому продолжил ковырять вилкой жаркое на тарелке. Элиза Кивнула и вышла из-за стола, стараясь сохранять спокойствие, хотя бы в лице. Но поймав взгляд Мэри, которая круто обернулась, после того как сидевший напротив нее Малфой что-то ей сказал, вдребезги разбил её маску невозмутимости на лице и она снова уставилась на Тома, который явно был в легком замешательстве от её выражения лица. Элиза тяжело вздохнула и устремила свои глаза под ноги, сердце колотилось как сумасшедшее, будто бы она была не Элизой, а кроликом, которого поймал хищный зверь. Это предчувствие ей совсем не нравилось, она ускоряя шаг, точно, выбежала из большого зала, быстрее стремясь преодолеть расстояние от первого этажа до восьмого. Не оглядываясь назад и пробежав несколько каменных лестниц и коридоров Хогвартса, Элиза вбежала в гостиную своего факультета, а после в спальню, встретила взглядом Миру, сидящую на подоконнике, та повернувшись своей серой мордочкой и устремив свои янтарные глаза на хозяйку, казалось, почувствовала страх. Элиза не могла молчать, ей было страшно. – Мира! Я покинула большой зал, покинула ужин, – начала Элиза, разговор с её фамильяром не казался ей чем-то необычным, наоборот кошка, как будто понимала больше, чем другие, – мне приснился днем сон, ты зашипела во время, и я проснулась, – Элиза стоя у своей кровати, старалась отдышаться, но голос все равно обрывался на фразах от прерывистого дыхания, кошка спрыгнула и подбежала к ногам Элизы, потерлась об её ногу и подав свой голос, несколько раз мяукнув, повернула голову к выходу из спальни. – что? – Элиза еще не успела договорить, а Мира уже пыталась открыть головой дверь, упираясь в нее. – почему ты уходишь? – Мира снова обернулась на жалобный голос хозяйки и подав ей голос, как знак, что нужно идти за ней, Элиза это уловила и поспешила открыть дверь спальни. Они вышли и теперь Элиза следовала за своим фамильяром, как будто шла по указанию волшебного компаса. Страшно ей уже не было, но внутренний эмоциональный раскол она всё еще ощущала отчетливо. Снова спускаясь на нижние этажи, Элиза и её фамильяр, который оборачивался на каждый шорох и стук в замке, незаметно дошли до второго этажа. И Элизе показалось это место точно таким же, как в её сне, хотя она ходила по второму этажу до Елены Когтевран и не раз, но сейчас чувство, что вот-вот что-то произойдет не покидало ее сознание. Элиза ступала почти бесшумно, следуя за Мирой, чьи мягкие лапы скользили по холодному каменному полу замка. Узкий коридор второго этажа утопал в полумраке, факелы на стенах потрескивали, отбрасывая дрожащие тени, и каждая из них казалась ей живой. Иногда очертания казались слишком человеческими – вытянутые руки, силуэты, будто притаившиеся в ожидании, чтобы напасть, но это была только её разыгравшаяся фантазия. Сердце Элизы всё еще стучало громче и быстрее, чем обычно, но она продолжала идти, чувствуя, как странное предчувствие из сна затягивает её всё глубже в замок. Мира вдруг остановилась, напрягла уши и прижала хвост. Золотые глаза кошки вспыхнули в полутьме, словно светлячки, и Элиза уловила, что это не просто прогулка — кошка куда-то ведёт её. Будто знала путь. Будто слышала что-то, чего Элиза не могла. – Мира? – прошептала Элиза и остановилась рядом с кошкой, оглядывая коридор второго этажа. – ты знаешь, что это за место было во сне? Оно находится на этом этаже? – Кошка вглядывалась в конец коридора, и Элиза вместе с ней тоже пыталась отыскать там хоть какую-то подсказку. – Мира… – Элиза шепотом пыталась вызвать внимание своей серой спутницы в этот вечер, но та не обращала на нее никакого внимания. Они стояли в этом полумраке, в котором то и дело гулял морозный ветер. И звуки от завывающего ветра в этой тишине перемешивались между собой напоминая стоны раненого зверя. – Бранстоу, ты точно не в порядке, раз гуляешь здесь одна с кошкой, да еще и разговариваешь с ней, – юношеский голос раздался со спины и Элиза четко узнала в нем Эвана Розье. Она обернулась и перед ней, действительно, стояли двое юношей из факультета Слизерин. Высокий и худой почти с белоснежной улыбкой Розье и ничуть неотстающий по росту с прилизанными блондинистыми волосами Малфой. Элизе даже на секунду показалось, что они следят за ней. – Можно подумать, вы со змеями не разговариваете? – Тон голоса Элизы выдал злобу, она совсем не скучала по друзьям Тома Реддла. Слишком высокомерными они были. Малфой с Розье цыкнули. – Проводить тебя в больничное крыло, Бранстоу? – Мира зашипела встав между Элизой и двумя юношами, будто у чувствуя угрозу в их предложении. Губы Элизы растянулись в дружелюбной улыбке и она покачала головой, сложа руки на груди. – Спасибо за предложение, но я откажусь, – она развернулась и пошла дальше по коридору, резко обнаружив дверь женского туалета. Мира побежала следом за хозяйкой. Юноши переглянулись и пошли за ней. Элиза коснулась холодной дверной ручки, обернулась на приближающиеся за ней шаги. – Вы собираетесь вместе со мной? В женский туалет? – Удивленно спросила Элиза, смотря на Малфоя и Розье. Юноши переглянулись друг с другом и по их лицам Элизе было понятно, что им стало неудобно от её вопроса. Она открыла дверь женского туалета и мигом зашла туда, пропуская Миру вперед, слизеринцы не успели ничего ответить Элизе. Внутри было светлее, чем в коридоре, — над умывальниками горели парящие факелы, их мягкий свет отражался в больших овальных зеркалах, делая помещение просторнее. Белоснежная плитка на полу и стенах блестела чистотойй, латунные краны сияли, отполированные до зеркального блеска. Казалось, здесь всё выглядело идеально, но это не снимало нарастающего чувства тревоги. Мира остановилась прямо посередине помещения, села на холодный пол и неотрывно уставилась на ряд умывальников. Её уши чуть дёрнулись, а хвост легонько бил по плитке, но Элиза не обратила на это внимания. Она была слишком погружена в собственные мысли. Беспокойный дневной сон все еще напоминал о себе легким покалыванием в теле. И Элиза ловила себя на мысли, что с каждым шагом по замку Элиза ощущала, что предчувствие ведёт её куда-то… туда, где нужно быть. Но чем дальше она заходила, тем сильнее в груди росла липкая тяжесть — словно невидимые взгляды следили за ней из темноты. Тихие всхлипы из одной кабинки вытянули Элизу из её мыслей. Сначала ей, как будто показалось, но плач с каждой секундой нарастал. Она медленно двинулась вперёд, стараясь идти как можно тише. Мира по-прежнему сидела неподвижно, но теперь её золотые глаза следили за Элизой, словно кошка знала больше, чем показывала. Остановившись у двери кабинки, Элиза замерла, прислушиваясь. Плач звучал совсем близко. Она подняла руку и осторожно коснулась пальцами холодной деревянной створки. – Прости, что отвлекаю, – Элиза постаралась выдавить из себя нежный голос и плач за дверью резко прекратился. – Чего тебе надо? – Недовольный девичий голос прозвучал за дверью кабинки так, будто её отвлекли от важного занятия. Её детский голос сразу обозначал для Элизы возраст плачущей девочки. Она подумала, что та, точно младше нее на пару лет. – Я тут случайно оказалась, меня зовут Элиза, а тебя как? Я из факультета Когтевран, четвертый курс, послушай, пойдем отсюда, я тебя провожу до твоей гостиной, – Голос Элизы смягчился еще сильнее. Хоть это был и женский туалет, но ощущение опасности ее не покидало. За дверью повисла короткая, неловкая тишина. Казалось, девочка за кабиной колеблется, стоит ли вообще отвечать. Потом послышался глухой всхлип, а затем недовольное бурчание: – А зачем тебе это? Думаешь, я не знаю дорогу сама? – голос дрогнул, выдавая, что совсем недавно она плакала. – Хорошо, тогда я пошла, не хотела тебя беспокоить, прости. – Элиза развернулась и направилась к выходу. Мира все также смела рассматривая каменные умывальники, стоящие по кругу в центре помещения. – Постой, – щелкнув замком, дверь кабинки туалета распахнулась и за ней показался худенький силуэт девочки с растрепанными двумя хвостами в когтевранской форме. Элиза посмотрела на низкорослую девочку и улыбнулась. Та поморщила нос и растирая слезы под черной оправой круглых очков, постаралась также изобразить улыбку. Лицо ее было покрасневшим от слез, будто бы она проревела здесь, в туалете, ни один час. – меня зовут Миртл, – всхлипнула девочка, – Миртл Уоррен, – вышла она из кабинки и направилась к умывальнику. Прокрутив кран, вода хлынула с громким звуком и та принялась умывать свое лицо. Элиза заметила на её щеках красные высыпания, Миртл умывшись, закрутила кран и повернулась к Элизе. – Там в коридоре кто-нибудь есть? – Элиза покосилась на дверь, и кивнула. – Кто? – Её вопрос звучал очень грубо, будто бы Элиза должна была перед ней отчитываться и ей это совсем не понравилось, Элиза нахмурилась и перевела взгляд на Миртл. – Там были мои однокурсники из факультета Слизерин, но, возможно, они уже ушли, – Элиза быстро ответила на вопрос, желая поскорее отсюда убраться, – ладно, я пойду, может, увидимся еще… – Элиза быстрым шагом пошла к выходу, а следом за ней пошла Миртл. – Можно я пойду с тобой? – вопрос прозвучал наигранно милым голосом, Элиза обернулась и кивнула ей. Открыв дверь женского туалета, Элиза оглядела быстрым взглядом светлое помещение. Белая плитка на стенах и полу блестела от отражений света, зеркала сияли чистотой, а умывальники в центре, выстроенные в аккуратный ряд, казались почти слишком безупречными. Миртл, тоже покосилась на них и нахмурилась. – Что такое? – её голос прозвучал тихо, но с оттенком раздражения, словно она ожидала подвоха. – Ничего, – поспешно ответила Элиза, отводя взгляд и пытаясь сделать голос спокойным. Она посмотрела на Мирy: кошка сидела на холодной плитке возле умывальников, неподвижная, как статуя. – Мира пошли с нами, пожалуйста, – кошка обернулась и поспешила за девочками, держа хвост прямым. – А зачем ты пришла в туалет? – задала вопрос Миртл, пока они выходили в коридор Хогвартса. Этот контраст между почти белым помещением женского туалета и темнотой коридора резал глаза. Элиза потерла их рукой, оглядывая уже пустой и тихий коридор. Ответа на вопрос Миртл не последовал и они отправились все вместе на восьмой этаж в свою Когтевранскую башню. Следующим утром Элиза, ничего не объясняя своим подругам об своём странном вчерашнем поведении за ужином в большом зале, вела себя отстраненно. Девушки переодели пижамы в школьную форму. И первым занятиям как ни кстати было зельеварение да еще и совмещенное с факультетом Слизерина. Они, сложив все необходимое в свои сумки, направились в подземелья. Идти Элизе на занятие совсем не хотелось, она еще совсем не разобралась со своими предчувствиями и выглядела встревоженной. Джоан и Эмили, пройдя в кабинет профессора Слизнорта сели вместе. Элиза же окинула взглядом всех присутствующих и увидела, что Мэри сидит с Рабастаном и даже совсем не замечает вошедших в кабинет подруг. – Элиза, садись со мной, – дружелюбный тон юношеского голоса слегка успокоил Элизу. Она кивнула и скользнула на скамью рядом с ним. Лукаc сидел, как всегда, чуть в стороне от остальных, будто специально выбирал место, где его не будут тревожить. Элиза достала из сумки учебник по зельеварению, аккуратно разложила пергамент и приготовила перо с чернилами. Но сосредоточиться на предстоящем уроке не получалось. Она чувствовала, как взгляд сам собой тянется к соседнему ряду справа, где сидели только слизеринцы. За первым столом она заметила знакомую спину. Широкие плечи, идеально выправленная осанка, тёмные волосы, уложенные до безупречности… Элиза узнала его сразу, даже без малейшего сомнения. Том Реддл что-то писал, склонившись над пергаментом, не удостаивая никого вокруг даже коротким взглядом. Казалось, весь мир для него исчезал, когда он погружался в работу. он сидел один за первым столом от кафедры профессора Слизнорта и Элиза понимала, что профессор может попросить её пересесть, поэтому она обдумывала убедительный довод заранее, который мог бы убедить профессора Слизнорта не пересаживать её от Лукаса. Внутри всё стало странно пустым и напряжённым: сладкая мечтательность уступила место холодной отстранённости, лёгкое волнение сменилось ощущением беспокойного наблюдения за самой собой. Казалось, будто она снова и снова видит тот сон, в котором Том Реддл был совсем не примерным и вежливым учеником, а скорее как змея перед броском. И самое страшное она была им, она чувствовала его эмоции, его чувство превосходства над другими. Профессор Слизнорт легкой походкой зашел в кабинет, дверь скрипнула и студенты повернули головы на него. – Доброе утро, мои юные волшебники и волшебницы, – его взгляд скользнул вдоль столов, за которыми сидели студенты Когтеврана и Слизерина. Обернувшись на профессора, Том Реддл незаметно для Элизы, посмотрел на нее и усмехнулся. Элиза держала руки на столе, слегка сжимая их в кулак, провожая взглядом профессора, который легкой походкой шел от двери до своей кафедры. – Итак, – профессор Слизнорт остановился у своего стола, повернувшись лицом к студентом, улыбаясь и держа руки скрещенными на груди, – я заметил отсутствующих в кабинете… – профессор Слизнорт посмотрел на свободное место за первым столом, где сидел Том Реддл. Элиза нахмурилась и даже немного сжалась в позе, чтобы профессор не заметил того, что она сидит не с ним. – Хм, да, Том, где же ваша соседка? – Элиза видела его спину, эмоции на его лице она рассмотреть не могла, но тот явно вежливо улыбался профессору. – Сэр! – громкий голос Лукаса и его поднятая рука заставила привлечь внимание всех, кто находился в кабинете. – Мисс Бранстоу здесь, она не отсутствует, – слегка победный тон голоса Лукаса Фэрроу резал окружающую тишину, которая висела в кабинете. Том не обернулся. Хотя Элиза заметила, как Мэри с Рабастаном переглядываются друг с другом. Малфой, Розье, Мальсибер также смотрели на Элизу, которая вжималась в скамейку, стараясь как будто исчезнуть из поля зрения профессора. – Ах, да, вижу, что ж, тогда начнем занятие… - начал Профессор, но снова перевел взгляд с Элизы на Тома Реддла, – мисс Бранстоу! Не желаете ли Вы пересесть поближе к кафедре? - Именно этот вопрос заставил Элизу напрячься сильнее обычного, но она постаралась взять себя в руки и выдавить из себя улыбку. – Нет, сэр, простите, я хочу сидеть с Лукасом, – Лукас, услышав ответ Элизы, расплылся в улыбке, но она этого словно не заметила, тем временем Том слегка повернул голову, из-за чего в этом полуобороте головы можно было заметить ту самую улыбку, которую она видела в своем сне. Внутри образовалась та же тревога, которая появилась у нее после вчерашнего дневного сна. Страх ощущался легким дрожанием в коленях и учащенном сердцебиении. – Что ж, заставлять Вас мы не будем, пожалуйста, это ваше право, – с нескрываемым неудомением в лице и в голосе, отвернулся и прошел за свой стол. Урок продолжался ровно и монотонно: профессор Слизнорт подробно рассказывал про «Успокаивающий элексир Бродящей Лозы», объясняя тонкости нагревания и точной дозировки, а студенты тщательно конспектировали каждое слово. Элиза пыталась следовать за объяснением, переписывая ингредиенты и порядок действий, но мысли постоянно путались в голове — тревога от сна и странное ощущение от вчерашнего дня не давали сосредоточиться. Она делала пометки, но ощущение растерянности росло с каждой минутой. Чернила чуть растекались по пергаменту, перо скользило неровно, а сердце то ускоряло шаг, то замирало, и Элиза поняла, что просто хочет уйти из этого кабинета как можно скорее. Когда профессор, наконец, завершил объяснение и объявил конец занятия, Элиза вздохнула с облегчением и начала спешно складывать свои вещи со стола в кожаную сумку. Ей хотелось уйти раньше, чем покинет кабинет профессор Слизнорт, так как она понимала, что его уход из кабинета может развязать языки студентам из Слизерина, а в особенности друзьям Тома Реддла. – Куда ты так спешишь? – Лукас заметил нервные движения рук Элизы и едва заметную тень напряжения в её лице. – Мне бы самой знать… – Расплывчато прозвучал ответ Элизы на вопрос Лукаса. Тот нахмурился, но ничего не ответил. И всё-таки профессор Слизнорт быстрым шагом покинул свой кабинет раньше, чем хотелось Элизе. – Ну что, Бранстоу, как прошел разговор с кошкой вчера? – Малфой и Розье шагнули к её столу, ехидно улыбаясь. – А вы что? Завидуете? – Элиза выпрямилась, встретив их взглядом и широко улыбнулась, создавая вид уверенности, – Вы-то наверняка не можете поболтать со змеями… – Том, собираясь уходить из кабинета, вдруг остановился рядом со своими друзьями, услышав её ответ на выпад Малфоя. В его лице мелькнуло напряжение — взгляд стал чуть более сосредоточенным, уголки губ сжались, а привычная холодная маска на мгновение треснула. Элиза встретилась с ним глазами и почувствовала, как внутри что-то засвербило. Она не понимала, чем именно её остроумный ответ так задел его, почему в его взгляде появилось это непонятное возбуждение. – Ну раз вам нечего ответить, то всем пока! – Элиза развернулась, махнув рукой в их сторону и быстрым шагом двинулась к выходу из класса. – Будь осторожна со своими шутками, – прозвучало тихо, ровно настолько, чтобы Элиза услышала. Она обернулась на голос Тома, который выглядел все еще дружелюбно для глаз остальных студентов, но для Элизы его улыбка скрывала что-то ядовитое. Несколько секунд они просто стояли, обмениваясь взглядом, пока её сердце не забилось быстрее, а разум пытался догадаться, что скрывается за этой едва заметной переменой в его поведении. – Постараюсь. – Холодно ответила Элиза и вышла из кабинета зельеварение. Легкое дуновение ветра ударило её лицо, заставляя её вздрогнуть.