Глава 31. Руны, «чистая кровь» и подарок

Когда конспекты по истории магии были дописаны девочками, а остальное домашнее задание отложено на потом, в спальню Когтеврана пришли Марта и Мэри, которых днем позвала Элиза на очередное собрание по практике рунической магии. До этого вечера Элиза, как глава их девчачьей группы взяла ответственность на поиск других методов нанесения рун на тело волшебниц, чтобы магия точно работала и была даже больше адаптирована под их Британскую магию с волшебными палочками. Ее поиск начался с библиотеки, и там и закончился… Нужную книгу Элиза нашла без помощи мадам Фамилич, библиотекаря Хогвартса, на одной из полок ей случайна попался огромной фоллиант «Волшебные палочки с руническим» По лицу Элизы девочки считывали несколько эмоций: азарт, возбужение в распахнутых серых глазах, нетерпение и желание поскорее показать то, что она нашла. По словам Мэри, которая заметно отстранилась от своих подруг, Рабастан Лестрейндж категорически против того чтобы она общалась со своими подругами. И причина этому конечно была маглорожденная волшебница Эмили, но Мэри решила приходить на их собрания тайно от него, её аргумент был таков: они не находятся в официальных отношениях, поэтому предъявлять ей нечего, но все равно её подруг смутило, что Мэри будет общаться с ними тайно. Хотя сейчас это было не так важно. Эмили и Джоан сидели вместе на кровати, Марта с Мэри заняли кровать Джоан, ожидая того, что сейчас им покажет Элиза. Она вальяжно прошла до своей прикроватной тумбочки, взяла пергамент, на котором были выписаны все заклинания для создания рун и запечатывания их на теле или на предметах. Элиза достала свою палочку из ольхи и подошла к центру спальни, чтобы её подруги видели отчетливо всё то, что она собиралась делать. — Раух-варр Эн-киэль… — прошептала Элиза, повторяя заклинание несколько раз. Она водила палочкой по воздуху, тщательно вырисовывая контуры древней руны «Tiwaz» сверяясь со своим конспектом в пергаменте, который был написан накануне этого вечера. Внезапно в воздухе зажглась красноватая вспышка: символ будто был выжжен пламенем в воздухе, он мерцал, словно тлеющие угольки. Когда руна силы «Tiwaz» была закончена в написании, Элиза плавно обвела вокруг нее линию и теперь руна находилась в замкнутом круге. Эмили тихонько пискнула, прикрывая рот ладонью, Джоан ткнула её локтем, но сама смотрела во все глаза, не отрываясь от движений рук подруги. — Ли́тра Минори́с! —Под взмахом волшебной палочки Элизы следующее произнесенное заклинание заставило медленно сжиматься руну. Она уменьшилась до размеров ногтя. — Сигве́тра Инкарно́! — последовало третье заклинание. Элиза уже заранее оголила своё предплечье и, сделав плавный взмах палочкой, припечатала руну к коже внутренней стороны предплечья. Символ словно растворился в коже, оставив лёгкое багровое свечение. В комнате повисла тишина. Все взгляды были прикованы к руке Элизы, а воздух был наполнен напряжением и первобытной магией. Она аккуратно провела пальцами по только что почти выжженной на её предплечье руне, которая по её мнению должна была дать ей усиление в применение заклинаний. Девушки сидели как одна затаив дыхание и не спрашивая Элизу ни о чем, пока та сама не начнет говорить. Она улыбнулась разглядывая восторженные лица своих подруг. – «Искусство не в том, чтобы показать, что ты видишь, а в том, чтобы заставить других видеть так, как видишь ты.» – Неожиданно для девочек первой заговорила Эмили, вскочив с кровати и подбежав к Элизе, чтобы поближе рассмотреть её предплечье, на котором красовалась руна, как будто шрам. – это просто гениально, где ты… Как ты… – фразы Эмили обрывались, – это выглядит так, будто ты нашла что-то запрещенное, но в то же время это не выглядит как темная магия, да? — она подняла свое лицо и устремила взгляд на Элизу, которая была чуть выше нее. Та улыбнулась, добавив сахара в свою улыбку, чтобы подруга не путала рунические искусства и темную магию. – Это не темная магия, не пугайтесь! Хотя… Возможно, с помощью рун можно и наделать по - настоящему темных дел, мы, конечно, не будем применять руны в таком направлении, но в любом случае, любые усиления магии в различных соревнованиях или при сдаче экзаменов в виде зелий или рун, – Элиза снова показала предплечье, – запрещены в стенах Хогвартса! – Эх, а я бы не отказалось применить руны в игре по квиддичу, – Марта буркнула на такое заключение подруги, Элиза покачала головой и сделала тон голоса более строгим: — Послушайте меня внимательно, эта магия совсем не такая, которую мы изучаем на уроках. Каждая руна, словно клятва, энергия которой намного старше самого Хогвартса. Если ваше намерение использовать эту магию - несерьезно, это будет иметь последствия. И я не смогла найти ничего про последствия, но думаю, что они просто непредсказуемы для каждого, кто использует эту магию. — Но, Лиз, Непредсказуемы… насколько? — тихо спросила Джоан, поджав под себя ноги. — В лучшем случае, я так думаю, руна просто не сработает, — Элиза постучала пальцем по пергаменту. — В худшем… она обратится против того, кто её начертал. И тогда магия будет выкачивать силу из самого волшебника. — Звучит совсем небезопасно, то есть если мы ошибемся, то энергия руны высосет из нас всю магическую силу? – Эмили слегка качнулась, явно испугавшись нового вида магии. — Я так не думаю… Но принцип у рунической магии скорее всего такой, главное верить в то, что вы делаете. Ваше намерение и вера очень важны в применении рунической магии, если вы не доверяете ей, то она не станет усиливать вас или защищать, а наоборот – начнет губить. И еще, нельзя соединять более трех рун в одном плетении, если не знаешь, как они будут взаимодействовать друг с другом. — Великолепно, — протянула Марта, откровенно заинтригованная. — Значит, это опасно, но звучит так, будто мы нашли что-то куда интереснее школьной программы. — И еще: никогда не активируйте руны без замкнутого круга. Это единственное предостережение, которое мне удалось найти. Руна должна быть привязана либо к заклинателю, либо к объекту. Оставленная без «привязки», она высвобождает всю энергию волшебника беспорядочно… И тогда остановить процесс уже невозможно, ну или крайне трудно… — Подождите, — подала голос Мэри, внезапно нахмурившись. — Если всё это настолько опасно… почему ты решила проверить руну на себе? Элиза пожала плечами, её взгляд стал чуть хитрым: — Потому что кто-то должен был убедиться, что это работает. Если уж мы собираемся копаться в этом глубже, лучше, чтобы я испытала это на себе, чем кто-то другой. — Мы собираемся? — переспросила Джоан, округлив глаза. Элиза улыбнулась уголками губ, но в её взгляде мелькнуло что-то дерзкое и вызывающее: — Конечно. Думаете, я нашла это, чтобы хранить в тайне от вас? Мы можем изучать руны вместе. Но для этого нужна дисциплина. — Ладно, Элиза, считай, что ты меня убедила. Но… — она показала пальцем на пергамент, в который заглядывала Элиза, — я хочу видеть всё, что там написано. — Увидишь, — кивнула та. — Так что… добро пожаловать в самый запретный кружок Когтеврана. — Итак, — её голос прозвучал чётко, холодно и неожиданно тверже, чем обычно — отныне то, что мы обсуждаем, остаётся только между нами. Ни слова никому, даже близким друзьям из ваших факультетов, – обратилась Элиза к Марте и Мэри. Марта моргнула, удивлённо переглянувшись с Джоан, но Элиза не смягчила тон. — «Сила принадлежит тем, кто умеет хранить её в тайне», — процитировала она старинную пословицу. — Я предлагаю взять эту цитату за правило. Эмили даже перестала дышать на пару секунд — она никогда не слышала от Элизы такой холодной, почти властной интонации. Все переглянулись друг с другом: резкость Элизы удивила их, но в её взгляде было столько уверенности и контроля, что никто не решился возражать. Однако Мэри, сидевшая на краю кровати, не двинулась с места. Она кусала губу, явно что-то обдумывая, и наконец заговорила: — Подождите… Есть ещё кое-что. — Она посмотрела на подруг с лёгким напряжением. — Рабастан… и его друзья. Они настроены против нас… Ну, точнее, вас. Он как бы невзначай говорит мне, чтобы я не общалась с вами так близко, но, – Мэри словила от подруг удивленные взгляды и продолжила чуть более громко, – Но я ему сказала, что я не прекращу с вами дружить, что бы он мне не говорил! Эмили ахнула, Джоан нахмурилась, а Марта моментально села ровнее, но прежде чем кто-то успел сказать хоть слово, Элиза подняла руку, требуя тишины. — Мэри, — её голос снова стал твёрдым и холодным, — не реагируй на то, что он говорит. Ни на слова, ни на провокации. — Но… — начала Мэри, но её тут же перебили. — Пусть он хоть на драконе захочет полетать, постарайся не реагировать. И главное, не говори ему про то, чем мы тут занимаемся! — перебила её Элиза. — Паника и разобщенность – это то, что может сломить нас. Не давай ему этого удовольствия. Она смотрела прямо в глаза Мэри, и та, хоть и неохотно, кивнула. Марта прошептала что-то невнятное себе под нос, но никто уже не спорил. Власть в комнате сейчас принадлежала только Элизе. Она же, заметив, как восторженно девочки смотрят на внутреннюю сторону её предплечья, слегка улыбнулась и тихо сказала: — Если вы хотите попробовать… делайте всё точно, как я. Ни на звук, ни на движение больше или меньше. Ошибка в последовательности — и вместо силы можно получить ожог или обратный выброс энергии. Джоан сглотнула, но первой протянула руку: — Я попробую. Эмили тут же подпрыгнула на кровати: — И я! Не дам тебе быть смелее меня! Марта вздохнула, будто уже мысленно ругала себя за это решение, но всё равно кивнула: — Ладно, я согласна. Но если мы взлетим на потолок — виновата будешь ты. Мэри медлила дольше всех. Она нервно теребила край своей мантии, но в конце концов тоже протянула руку, хоть и прошептала: — Рабастан меня убьёт, если узнает… Элиза пододвинула пергамент поближе к себе и начала объяснять девочкам принципы рунических искусств. — Сначала произносим заклинание «Раух-варр-киэль», и четко закладываем намерение в начертании рун. В данном случае мы будем писать руну силы «Tiwaz» — тихо произнесла она и показала на руну, нарисованную на пергаменте. — Держите палочки крепче, повторяйте за мной. Девочки одновременно вытянули предплечья, следуя её движениям. Воздух дрожал от напряжения, когда Джоан первой начертила контуры руны в воздухе — та же красная вспышка, что и у Элизы, она высекла руну в воздухе и поместила её в круг. — Отлично, Джоан, а теперь сжимаем до маленьких размеров, — продолжала она шёпотом. — произноси “Ли́тра Минори́с”. Джоан послушала Элизу и произнесла следующее заклинание, контуры руны послушно сжались до крошечного размера. — И последнее, — Элиза взглянула на Джоан внимательно, убедившись, что она полностью сосредоточена, — “Сигве́тра Инкарно́”. Касайся предплечья, как я, и припечатывай руну. Мягкое багровое свечение погасло на коже Джоан, оставив тонкий слегка красноватый след, похожий на полупрозрачный шрам. — Чувствую… тепло, — прошептала Джоан, рассматривая свою руку. — Пока эффекта мы можем не почувствовать, — предупредила Элиза. — Завтра на занятиях мы узнаем, как они действуют на нас. Но повторю ещё раз: никому об этом. Ни слова. — Мы поняли, — хором ответили девочки. Эмили и остальные подруги Элизы, также решила попробовать эти заклинания, которые изучила Элиза, на себе. И вскоре у всех пятерых девочек на внутренней стороне предплечья красовались будто метки тайного общества – руна «Tiwaz». — Хорошо. Тогда запишите всё, что я говорила, чтобы вы не забыли — Элиза кивнула на свитки и чернила с пером, лежавшие на столе. — Последовательность заклинаний, порядок движений, всё. Девочки по-очереди тут же склонились над пергаментами, сосредоточенно выводя аккуратные строчки: «-Раух-варр Эн-киэль — создание контура. -Ли́тра Минори́с — сжатие силы. -Сигве́тра Инкарно́ — печать руны на коже.» Элиза следила, чтобы каждая записала без ошибок, поправляя мелкие неточности. — Это наша защита и наш шанс, — сказала она, глядя на их сияющие лица,— Но и наша ответственность. Комната снова погрузилась в тишину, теперь уже полную не страха, а предвкушения. — Такое ощущение, что мы готовимся к войне. — шепотом себе под нос сказала Джоан, но Элиза этого не услышала. Когда пергаменты со свежими записями были сложены, девочки наконец начали готовиться ко сну. Эмили сонно зевнула, потянулась и сказала: — Ну всё, на сегодня магии хватит. Если я ещё хоть одно заклинание услышу — мозг взорвётся. Марта, зевая, натянула свой красный шарф и поднялась с кровати: — Ладно, я к себе. Вы там, только на метле не летайте без меня? — Ага, мы и не собирались — ответила Эмили, улыбаясь. Марта фыркнула и скрылась за дверью спальни. Мэри поднялась последней, задумчивая, явно прокручивая в голове слова о Рабастане и его предупреждениях. Элиза заметила её хмурый взгляд и тихо сказала: — Не забивай голову. Просто не обращай на него внимания, ладно? Мэри кивнула, но выглядела не очень убедительно, затем она попрощалась с подругами и отправилась к себе в гостиную Слизерина. Когда дверь за ней закрылась, в комнате стало спокойнее. Элиза и её подруги улеглись по кроватям и лишь свет от луны освещал небольшое пространство их спальни. — Доброй ночи, — пробормотала Джоан, зарываясь в одеяло. — Сладких снов, — отозвалась Эмили. — И вам, — тихо добавила Элиза, натянув одеяло до подбородка. Ночь окутала башню Когтеврана мягкой тишиной, Элиза почувствовала, как её ноги стали тяжелее, воздух вокруг нее наполнился влажностью, старостью, она ощущала себя так, словно неизвестный ей голос тянул куда-то вглубь замка. Сначала она шла по привычному коридору Хогвартса, огни факелов на стенах слегка дрожали, но эта тьма коридора не пугало её, наоборот, в её груди разливалась уверенность, чувство собственного превосходства. Каменные стены, холодные, влажные, казались бесконечными, коридоры уходили всё глубже и глубже. Она шла уверенными шагами по тёмным коридорам, её пальцы медленно скользили по камню, чувствуя трещины и царапины, словно стены впитали в себя всю историю Хогвартса. Но вскоре пришло осознание — это не её руки. Движения были чужие, слишком плавные, слишком уверенные. Даже дыхание — ровное, размеренное. Она догадалась — во сне не она, не Элиза. В глубине сна её разум ловил чужие мысли, словно приглушённые голоса. Том Реддл. Это было очевидно без слов — она будто смотрела его глазами. Мантия тяжело спускалась вниз и почти касалась пола, а где-то далеко, в темноте, мерцал тусклый свет. Тоннель, а затем, будто пещера, вели к знакомой двери, которая в её собственных снах появлялась снова и снова — массивная круглая дверь со змеями. Сердце спокойно отбивало ритм и чувство собственного величия затмил её разум. Элиза не хотела знать, что кроется за этой дверью, а Том Реддл знал. И она чувствовала, что за той дверью кроется тьма. Кто там или что может находиться, зачем Том идет туда снова и снова? Создавалось ощущение, что он гордиться тем, что стоит на пороге перед ужасом тех стен. Элиза не хотела знать и по привычке начала щипать себя рукой за лицо, и от этого легкого действия, она резко открыла глаза. Первые лучи утреннего солнца только начали пробиваться сквозь голубоватые шторы, нежные, мягкие. В комнате стояла привычная тишина — Эмили ещё спала, Джоан что-то невнятно бормотала во сне. Осознание, что она находится в своей спальне сразу же успокоило её. Элиза медленно села на кровать, проведя рукой по лицу. Сердце стучало неровно, дыхание было тяжёлым, но страха как такового не было. И всё же… что-то внутри неё подсказывало, что то, что она видит, словно происходит наяву или произойдет… — Опять… — прошептала она, глядя в окно. Сон не был похож на обычный кошмар — не было ни ужаса, ни паники, только непонятная связь и ощущение, что Том Реддл всё ближе, даже когда она старается избегать его. Она крепче обхватила колени руками, решив снова умолчать о своих ночных видениях. Утро в башне Когтеврана началось не как обычно. Едва лучи солнца пробрались через окно, девушки, уже готовые идти на занятия, встали вкруг, чтобы проверить результат ритуала прошлого вечера. Эмили первой закатала рукав: — Смотрите… она всё ещё светится, — она провела пальцем по багровому знаку на предплечье. У Джоан и Элизы руны выглядели так же, словно они въелись в кожу. Элиза коснулась своей и ощутила под пальцами лёгкое тепло, будто символ всё ещё жил. — Это значит, что руна уже работает, — тихо сказала она. — Я уверена, мы усилили свою магию. — Проверим на уроке? — загорелась Эмили, и глаза её блеснули озорством. — Проверим, — коротко кивнула Элиза. Аудитория гудела, словно улья. Профессор Ребекка Монтгомери, слегка полноватая женщина средних лет, нетерпеливо прохаживалась перед классом, цепко следя за каждым студентом. На сегодняшнем уроке чар когтевранцы и гриффиндорцы работали вместе — впервые за долгое время. Сегодняшним заданием было отработать заклинание «Акцио» на предметах, которые были выложены на деревянном столе: студенты четвертого курса выстроились в очередь перед ним, по-очереди отрабатывая заклинание то на кубке, то на свитке и на других предметах. На стенах кабинета колыхались флаги всех факультетов Хогвартса, температура воздуха была прохладной, но солнце за окном явно давало понять, что близится тепло. Занятие уже полным ходом продолжалось и студенты один за другим отрабатывали заклинание, которое из раза в раз не срабатывало. — Акцио, кубок — чётко произнесла Элиза, и золотистый кубок, который блестел от лучей солнца, взмыл с глухим щелчком в воздух и прилетел непременно ей в руки. Профессор одобрительно кивнула, приглашая следующего ученика к практике. Эмили была следующая, она задумчиво рассматривала предметы дольше, чем нужно, из-за чего сзади некоторые её однокурсники начали подгонять её. Она сосредоточила глаза на книге, не обращая внимание на разговоры сзади: — Акцио, книга! — Эмили направила свою палочку на средних размеров книгу и громко, отчетливо произнесла заклинание, отчего предмет резко взмыл в воздух и через несколько секунд оказался в ее руках. Эмили обрадовавшись, обернулась, разглядывая лица подруг. Они кивнули друг другу и урок продолжился дальше. Элиза украдкой поглядывала за успехами подруг, и на мгновение их пальцы почти незаметно касались рукавов, под которыми была спрятана их общая тайна. Занятие закончилось громким гулом голосов, но пока остальные обсуждали свои попытки применения заклинания «акцио», четвёрка подруг обменялась коротким взглядом. Их заклинания сработали с первого раза. Слишком хорошо, чтобы быть простой случайностью. Коридоры Хогвартса были наполнены эхом шагов и шумными разговорами учеников после урока. Элиза, Эмили, Джоан и Марта шли плечом к плечу, возбуждённо обсуждая, как им удалось идеально выполнить задание от профессора. Лёгкая гордость светилась на их лицах — даже обычно скромная Эмили казалась немного выше ростом. — Видели, как профессор Монтгомери посмотрела на нас? — улыбнулась Джоан, поправляя ремешок сумки. — Это потому что у нас всё получилось, — сдержанно добавила Марта, но глаза её блестели от восторга. Элиза почувствовала приятное тепло внутри — та самая тайная сила, которую они с девочками извлекли из рун, сделала всё вокруг немного яснее и проще. — Мне теперь кажется, я смогу любое заклинание применить и оно получится идеальным! — почти завизжала Эмили идя, словно в припрыжку, держа в руках учебники. В оживленном коридоре, полным смеха, разговоров, где невозможно было точно услышать обрывки фраз, которые звучали от разных учеников, навстречу шли Мальсибер, Розье и Малфой. Абраксас Малфой, проходящий мимо Эмили, словно специально задел её своим плечом, грубо оттолкнув, отчего из её рук выпал учебник. Та молча подняла его с пола, надеясь, что это была просто случайность, но юноши остановились, как и девушки. — Ну надо же, — усмехнулся Мальсибер, остановившись на секунду. — Помимо того, что они и заклинания толком произносить не научились, так еще и слепые! — Эмили нахмурилась, Элиза с Джоан сохраняли беспристрастные лица, Марта сделала пару шагов к Эмили, чтобы та, чувствовала себя в безопасности. Малфой сразу начал ухмыляться и поправлять свою прилизанную прическу. Он тихо хмыкнул, лениво оглядывая девочек: — Да ладно тебе… Может, когда-нибудь они смогут даже поднять перо с пола. Обычно в такие моменты Элиза уже отвечала им сама — иногда резко и язвительно, либо просто старалась осадить их молчанием и улыбкой. Но прежде чем она открыла рот, раздался уверенный, ясный голос Эмили: — Лучше уж поднимать перо, чем собственное самолюбие. Оно, кстати, у некоторых слишком тяжёлое даже для заклинания «Левикорпус», — спокойно бросила она и посмотрела прямо в глаза Абраксасу. Воздух словно на мгновение сгустился. Розье приподнял бровь, Мальсибер открыл рот, но ничего не сказал. — Смотри-ка, грязнокровки тоже научились заклинаниям? Поразительно. Наверное, Хогвартс совсем потерял стандарты. — некоторые мимо проходящие студенты остановились неподалеку, услышав то, что сказал Малфой. До сегодняшнего дня Эмили в таких ситуациях краснела, опускала глаза и молчала. Но на этот раз что-то внутри неё будто вспыхнуло. — Зато у нас, — резко ответила она, делая шаг вперёд, — есть мозги. В отличие от некоторых, кто думает, что фамилия важнее знаний. Мальсибер прыснул, Розье приподнял бровь, а Абраксас не изменился в лице. — Что ты сказала? — процедил он сквозь зубы. — Ты прекрасно меня услышал, — не моргнув, отрезала Эмили. — Попробуй в следующий раз не путать гордость за кровь с настоящей силой. Элиза и Джоан замерли, переглянувшись: они впервые видели Эмили такой. Марта едва сдержала улыбку. Розье хмыкнул и бросил: — Храбрая Когтевранка… Надолго ли хватит твоей смелости? — Настолько, насколько нужно, — ответила Эмили, не отводя взгляда. — Давно ли у грязнокровки, вроде тебя, голос появился? — подлил масло в огонь Малфой. Элиза почувствовала, как внутри вскипела ярость, словно руна силы, скрытая под её одеждой, отзывалась на каждое слово Малфоя. Сердце бешено заколотилось, в ушах зазвенело, а воздух вокруг будто стал гуще. Вокруг их компании уже столпились студенты, ожидая концовки сложившейся перепалки. Эмили застыла рядом, глаза её чуть заблестели от обиды, но Элиза уже не слышала ни её дыхания, ни шёпота Джоан — всё внимание было приковано к Малфою. Она сделала шаг вперёд. Ещё один. Становилось тихо, слишком тихо. Те студенты, которые проходили мимо замерли, наблюдая за происходящим. — Повтори, — тихо сказала Элиза, глядя прямо в глаза Малфою. Он вскинул подбородок, ухмылка оставалась, но в уголках глаз мелькнула тень сомнения. Мальсибер и Розье, стоявшие за его спиной, переглянулись, но промолчали. — Грязно… — начал Малфой, но голос его на полуслове дрогнул. Элиза подошла настолько близко, что между ними остался один шаг. Она смотрела прямо в его холодные серые глаза, и в груди поднималась такая ярость, что пальцы сами собой сомкнулись на рукояти палочки в кармане мантии. — Ну? — сказала она тише, но твёрже. — Договаривай. Внутри бушевал огонь, и вместе с этим по венам разливалась странная сила, будто отзываясь на её эмоцию гнева. Магия ощущалась вокруг, тонко вибрировала в воздухе, электричеством пробегала по коже. Джоан схватила Элизу за локоть, но та даже не заметила. Малфой попытался ухмыльнуться, но уголки губ дрогнули. — Что ты мне сделаешь, защитница грязнокровок? — выцедил он сквозь зубы, но голос прозвучал тише, чем он хотел. — А знаешь, — Элиза едва слышно усмехнулась, склонив голову набок, — я могу показать тебе, каково это — быть в воздухе вверх ногами. Хочешь? В её взгляде мелькнула угроза, и Мальсибер сделал шаг вперёд, Элиза чудом сохраняла самообладание, чтобы не вскинуть волшебную палочку прямо сейчас на кого-нибудь из них троих. Она в моменте решила, что лучше сейчас держать себя в руках и не использовать заклинания на них, ведь руны на её предплечье и ее твердое намерение отомстить за оскорбления подруги — могут повлечь за собой последствия, а нужно думать наперед… — Ещё шаг, и я проверю на тебе, — обратилась она к Мальсиберу. Её голос был холодным, ровным, как никогда. Тот едва заметно улыбался, держа руки в караманах. Абраксас прищурился, а Элиза почувствовала, как в груди нарастает жар, пальцы словно начали покалывать от злости. Элиза стояла так близко к Малфою, что между ними оставалось меньше полуметра. Она смотрела прямо в глаза, и взгляд её был ледяным, напряжённым, полным едва сдерживаемой агрессии. — Ты выбрал не того человека, Малфой, — тихо произнесла она, но так, что каждое слово прозвучало отчётливо. Он хотел что-то ответить, но краем глаза Элиза уловила движение в толпе студентов, которые медленно расступались, пропуская кого-то. И тут она поняла, кто это был. Том Реддл. Он шёл уверенной походкой, руки за спиной, лицо — без единой эмоции. Воздух в коридоре будто стал плотнее, шум затих. Даже Мальсибер с Розье инстинктивно выпрямились. Том остановился напротив их небольшой группы и холодно оглядел всех по очереди. — Вы должны быть в гостиной Слизерина, что вы здесь забыли? — Тихо спросил он, но в его голосе прозвучала сталь, Том обратил внимание на то, какое расстояние было между Элизой и Малфоем. Элиза обернулась к нему, её сердце колотилось так, что отдавалось в висках, но она не отвела взгляда. Сделав глубокий вдох, она заговорила громко, так, чтобы услышать могли все студенты, которые замерли неподалеку от них и ожидали дальнейшее разрешение ситуации. Элиза громко и отчетливо начала говорить: — Абраксас Малфой считает, что только он, по праву своей чистой крови, достоин обучаться магии! — её голос прозвучал звонко, ясно, и по толпе прошёл ропот. — А всех остальных волшебников — будь то маглорождённые или полукровки — он презирает! В коридоре стало совсем тихо. Элиза резко повернулась к Тому, ища его взгляд, её глаза сверкали вызовом: — Не напоминает ли вам это одного тёмного волшебника… Например, Гриндельвальда? Толпа студентов ахнула от упоминания имени волшебника, который устроил войну по всей Европе. Несколько человек в задних рядах зашептались. Остальные замерли в ожидании. Элиза снова перевела взгляд на Малфоя и также громко и отчетливо продолжила говорить— Мм? Что замолчал? Считаешь себя лучше других, потому что «твоя кровь чище»? А теперь скажи мне — что ты умеешь делать, кроме как оскорблять студентов Хогвартса? — она метнула взгляд на Розье и Мальсибера. — Посмотрим, что с тобой и твоими друзьями будет через пару лет, если ты продолжишь придерживаться этой «истины». Том слегка приподнял бровь, и в его взгляде блеснул интерес, смешанный с чем-то ещё, более опасным. Элиза почувствовала, как напряжение, словно электрический ток, разливается по всему телу. Она выдавила из себя улыбку, но больше это походило на оскал, взгляд её был острый, цепкий, и каждый студент, кто успел услышать её слова, перевели взгляд на Малфоя. Толпа будто замерла: все глаза устремились на него, и он почувствовал себя уязвимым впервые за долгое время. Эмили, Марта и Джоан шагнули чуть вперёд, словно защищая Элизу, но Джоан заметила, что момент становится слишком напряженным. Она мягко, но решительно схватила Элизу за руку: — Пошли, — прошептала она, чуть наклонившись к ней. Элиза на мгновение хотела возразить, но осознала, что у толпы нет необходимости смотреть на продолжение сцены. Она кивнула и позволила Джоан повести себя. Девочки быстрым шагом двинулись прочь по коридору, держась вместе. А лицо Малфоя исказилось в неудоумении, он сжал зубы так, что на скулах заиграли жилы. Девочки ускорили шаг и свернули за угол, оставляя за спиной всё внимание студентов. Сердце Элизы всё ещё колотилось, но злость смягчалась, уступая место решимости. Она остановилась, повернувшись к своим подругам, и посмотрела им прямо в глаза. — Слушайте, — сказала она твёрдо, — никогда не молчите. Если кто-то пытается вас унизить, показать, что вы хуже… вы не имеете права опускать глаза. Их нужно пристыжать за их взгляды. И лучше прилюдно. Даже если вам страшно — это нужно сделать. Понимаете? Эмили слегка вздрогнула, но кивнула, ощущая странное тепло, будто руна на предплечье откликнулась на её внутреннюю решимость. — Я поняла, — тихо, но уверенно сказала Эмили. Джоан приподняла бровь и улыбнулась: — Ну, я обычно молчу… но теперь… да, попробую. — Это странно… вы же с Томом Реддлом вроде бы подружились на каникулах? — резко осекла Элизу Марта. Та резко остановилась и нахмурилась от услышанного вопроса. — Ну… вы же даже вместе гуляли, верно? — её голос стал твёрдым. — По-моему, его друзья не должны были так с нами обращаться… Или я чего-то не понимаю. — Что? — в один голос спросили Джоан и Эмили, глядя на Элизу. — Сложно объяснить, — сказала Элиза, сжав кулаки. — Дружбой там и не пахнет. Он непростой человек, чтобы просто дружить… Так что, Марта, забудь. И вы, девочки, не думайте, что мы с ним друзья. Оставшееся время до обеда Элиза, Эмили и Джоан провели в гостиной Когтеврана, обсуждая случившееся. Они сидели на диване, тихо делясь впечатлениями, когда к ним подошли двое старшекурсников. — Скажите… правда ли, что Абраксас Малфой назвал кого-то из вас… Ну… Сами понимаете? — Спросила светловолосая девушка, слегка опуская глаза, будто боялась назвать то самое непростительное слово. Элиза встала с дивана и кивнула, ожидая, что сейчас последует неодобрение или укоризненные взгляды за то, что она прилюдно сравнила Малфоя с Гриндевальдом. Но вместо этого она ощутила что-то совсем другое: старшекурсники, а вслед за ними и несколько других учеников, находившееся у камина гостиной Когтеврана, кивнули ей с явным уважением в лице. — Правильно, что ты не стала молчать, — сказал один крупный низкорослый мальчик, учившийся на пару курсов младше, чем Элиза. — Некоторые чистокровные семьи ведут себя высокомерно. И это правильно, что ты сказала ему всё как есть. — А вы откуда об этом узнали? Вы там были? — Элиза сделала удивленное лицо и посмотрела на всех толпившихся в гостиной Когтеврана студентов. — Я там был. — ответил ей тот же самый мальчик. — Нас там не было, — проговорила быстро студентка, которая подошла первой к Элизе. — нам рассказали ребята из пуффендуя, а им рассказали гриффиндорцы. Того парня похоже ждет выговор от директора. — Элиза почувствовала, как гордость разливается в груди и вместе с ней ощущение справедливости. Её лицо слегка расплылось в улыбке, и на душе стало тепло: она осознала, что поступила честно и смело. И в этот момент ей стало ясно, что иногда правильное слово может быть сильнее, чем любое заклинание. Элиза снова села на диван, а Эмили и Джоан, устроившись с ней рядом, продолжали беззаботно болтать об их «внеклассных» занятиях. В комнате царило тихое чувство удовлетворения и лёгкой гордости. Элиза провела взглядом по своим предплечьям, где ещё мягко светилась руна силы, почти как шрам, оставшийся от тайного заклинания. — Знаете, — тихо сказала она, — я думаю, эта руна… она не только усиливает магию, но и придаёт смелость? Мне так кажется, что именно она дала мне силы сказать то, что я сказала. Эмили осторожно провела пальцем по своей руне и кивнула: — Да… Думаю, такое, возможно, я раньше бы промолчала. А сейчас… я почувствовала, что могу говорить прямо, не боясь. Джоан улыбнулась и, слегка задыхаясь от смеха, добавила: — И мне это понравилось. Чувствую себя… сильнее. Настоящей. Как будто мы все немного изменились. Видимо, руна подействовала не только на магию. Она действует напрямую на наш характер и волю. На то, как мы видим себя и как нас видят другие. В гостиной воцарилась тихая гармония. Девочки сидели рядом, ощущая прилив внутренней силы и уверенности. Каждый их взгляд и каждое движение казались более осмысленными. Даже если за стенами кто-то будет судить или пытаться унизить, они теперь знали: они способны постоять за себя — не только магией, но и смелостью. Теплицы Хогвартса были наполнены ароматом влажной земли и зелёной листвы, хотя на улице все еще лежал снег. Элиза, Эмили и Джоан шагнули внутрь вместе с остальными учениками, стараясь держаться вместе. Слизеринцы расположились неподалёку, и девочки чувствовали, как внимательные взгляды студентов из Слизерина сверкают на каждом их движении. Даже среди шепота и запаха свежей земли ощущалась лёгкая напряжённость — словно кто-то ждал ошибки. В этот момент к ним подошёл Лукас Фэрроу. Его взгляд задержался на Элизе чуть дольше, чем на остальных, и в улыбке угадывалось что-то тёплое, почти заботливое. — Девочки, слышали новость? — сказал он, наклоняясь к ним. — Похоже, профессор Слизнорт очень недоволен поведением Абраксаса Малфоя. У Слизеринцев сняли сто очков! — Когтевранец с ехидной улыбкой обернулся в сторону Слизеринцев, стоявших неподалеку от них. Элиза невольно улыбнулась. Радость была почти детской: справедливость восторжествовала. Но в этой толпе зеленых мантий она заметила, как Том Реддл, переговариваясь со своими друзьями, поглядывает на нее. Элиза задержала свои глаза на его лице и их взгляды встретилась. По рукам пробежали мурашки. Его лицо было без эмоций, но в глазах таилась холодная злоба, словно его раздражала их радость на лице. Элиза чуть напряглась, сердце застучало быстрее. Она отставила улыбку, но взгляд оставался твёрдым. Неожиданно он кивнул ей, почти незаметно, и в этом кивке было столько скрытой угрозы, что внутри Элизы зашевелилась смесь тревоги, страха и паники. — Нет у меня страха перед тобой, мне просто кажется, — шепотом себе под нос пролепетала она, чтобы никто не услышал.       Когда погода стала переменчивой и снег постепенно начал таять, оставляя на крыше замка влажные полосы, а солнечные и уже весенние лучи, пробиваясь сквозь витражи, создавали причудливые блики на стенах Хогвартса, девочки заметили, что даже привычные коридоры выглядели иначе — свежесть весны просачивалась через каждый камень и виток лестницы. Элиза ощущала лёгкое облегчение, но её внутреннее напряжение не покидало: сны, которые Элиза теперь старалась расшифровывать, стали для нее предзнаменованием грядущих событий. Хотя из того, что она запомнила, еще ни разу не сбылось, внутренняя интуиция подсказывала ей, что всё, что она видит в своих снах — это отрывки того, что, возможно, случится в будущем. Друзья Реддла по-прежнему сохраняли дистанцию от Элизы и ее подруг, а сам Том, казалось Элизе, также потерял интерес. Только изредка она выхватывала из его лица ту недовольную реакцию на произношение его имени преподавателями, где читалось только раздражение и презрение. Элиза стала невольно тайным наблюдателем. На одном из занятияй ЗОТИ Элиза, Эмили и Джоан снова оказались в первых рядах. Руна «Tiwaz» на их предплечье, которую они припечатывали заклинаниями почти каждый день перед уроками, мягко светилась багровым цветом под манжетами, напоминая о своей тайной мощи. Девочки чувствовали прилив энергии: их заклинания стали точнее, увереннее, а реакция — быстрее. Джоан впервые смогла удерживать магический щит длительное время, словно руна не только усиливала её заклинание, но и помогала сосредоточиться. — Отлично, — услышала она тихий голос профессора, проходя взглядом по классу. — Продолжайте, не теряйте концентрацию. Элиза упрямо держалась на расстоянии от Тома. Он стоял часто неподалёку, наблюдая за другими студентами, как те тренировали заклинания «Иммобилюс», который обездвиживал противника, и контр-заклинание «Фините Инкантатем.» Элиза чувствовала его холодный оценивающий взгляд, который блуждал в основном по его друзьям. Между ними за то время от рождественских каникул до того занятия по ЗОТИ не было ни одного длинного диалога, а его «свита» и вправду больше не лезла ни к Эмили, ни к Элизе, и, возможно, это только потому что однажды она пристыдила Малфоя прилюдно за его мерзкие взгляды. На том занятии она ловила себя не раз на мысли, наблюдая за безупречными заклинаниями в исполнении Тома Реддла, а смогла бы она также колдовать, как он, только без руны на её предплечье? И это чувство внутри, словно нож, застревало где-то между ребер, ей не хотелось отставать от него. За тайным наблюдением у нее возникало чувство, которое ранее еще не проявлялось так отчетливо. Дух соперничества. Элизе хотелось быть лучшей во всем. Но, в любом случае, даже если руны и вправду выполняли половину работы за нее, она не собиралась бросать изучение магии других народов, кроме темной, чтобы попытаться полностью раскрыть свой потенциал, углубиться в те области магии, которые волшебники позабыли или вовсе не воспринимали всерьез. Сколько всего на самом деле существует разных заклинаний, ритуалов, о которых не рассказывают на занятиях Хогвартса? И как много ей предстоят еще узнать… Но Том Реддл был несомненно безупречен в магии, он не давал осечек на уроках. Его выверенные движения палочкой словно околдовывали всех студентов, находившихся с ним поблизости. Погода за окнами кабинетов напоминала о скором окончании учебного года. Весна дышала в полную силу: солнце пряталось за лёгкой дымкой облаков, но его лучи всё равно мягко скользили по каменным подоконникам, на тропинках Хогвартса остатки снега превратились в прозрачные лужицы, блестящие, словно жидкое стекло, и между ними уже пробивалась зелень. Но весеннее солнце не могло полностью рассеять холод, который Элиза ощущала внутри. Ночью ей снова и снова снились странные сны: она была в теле Тома Реддла. Казалось, что его мысли, его величие и скрытая злоба от посторонних глаз были почти осязаемы. Он вновь и вновь шёл по тёмным коридорам в её снах. Элиза ощущала каждый его шаг, каждое движение мышц, и его жажда власти копилась в сжатых кулаках. В этих сновидениях она оказывалась в том месте, где ни разу сама не была. И как только она видела перед собой круглую, как будто каменную тяжелую дверь, на которой красовались выпуклые, точно живые змеи, сон обрывался. И каждый раз по одной и той же причине: она щипала себя либо за щеку, либо за руку или ногу, Элиза упрямо не хотела знать, что находится за той дверью.       На уроках зельеварения Элиза больше не сидела с Томом Реддлом за одним столом, хотя он не выказывал ей никакого грубого отношения прилюдно, он был со всеми мил, на вид добр, она сама решила соблюдать дистанцию между ними, а он этого, казалось, даже не замечал. Его вежливый тон голоса, словно бархат окутывал любую девчонку из факультетов Когтевран или Слизерина. Это было особенно заметно по нескольким девушкам из его факультета, как они смотрят на него влюбленными глазами, когда он им невзначай помогал в приготовлении зелья, отчего профессор Слизнорт не скупился на очки для своего любимого факультета. А при излюбленной фразе «мой милый мальчик» Элиза невольно перекидывалась взглядом со своими подругами. Был ли он на по-настоящему мил? Его внешность абсолютно была приятна, но что если это была просто маска? И Элиза стала задумываться об этом чаще, потому что сны и реальность никак не совпадали. В тех сновидениях она не ощущала страха от тьмы коридоров, от бесконечных туннелей, ведущих к чему-то опасному, нет, — она понимала, что он сам являлся кошмаром, по крайней мере ощущения были такие. И, конечно, Элиза говорила себе, что она просто накручивает себя: на самом деле это обычный студент Хогвартса: прилежный, умный, красивый, вежливый, иногда мрачный, временами отстранённый. Она ни разу не видела, чтобы он со своим друзьями шутил или сам смеялся по-настоящему. Это было странно.       Каждым утром, за исключением выходных, руна «Tiwaz» часто украшала внутреннюю сторону предплечья девушек под тканью рукавов, напоминая о тайной магии. Каждое успешное заклинание дарило прилив энергии, уверенности и сосредоточенности, а любая неудача или несправедливость вызывала лёгкую злость, готовую вырваться наружу. Девочки удивлялись: сила рун оказывала влияние не только на магию, но и на внутреннее состояние — казалось, энергия переполняла их даже тогда, когда они были одни. Дни в учебное время пролетали незаметно. В ночь своего пятнадцатилетия Элизе приснился необычный, слегка мутный, рассеянный сон, словно она смотрела через грязные линзы очков. Элиза оказалась в старинной библиотеке, но всё вокруг казалось ей знакомым: мягкий свет свечей играл на полках с книгами, а воздух был наполнен ощущением магии и тайны. Перед старым дубовым столом стояла женщина в длинном платье из светлой ткани, с мягким и спокойным взглядом. Элиза сразу почувствовала странное тепло в груди — её лицо было малознакомым, но создалось такое впечатление, что хоть и пару раз, но она его видела. — С днём рождения, Элиза Ровенмур, — сказала женщина тихо и улыбнулась. — Я приготовила тебе подарок. Элиза ощутила себя как дома, правда все что она видела перед глазами было слегка мутным и мрачным, на дубовом столе перед женщиной стояла что-то наподобие небольшого деревянного сундучка. Женщина стояла неподвижно, ее лицо было бледным, пряди темных волосов выбивались у лба, спадая вниз, а пучок на голове был туго затянут. Ее улыбка была мягкой, а серые глаза печальные. Элиза опустила свой взгляд на свой подарок и в замешательстве шепотом спросила: — Простите… Но что это? — смотря на не то шкатулку, не то сундук маленького размера, спросила Элиза у этой женщины. — Ты найдешь его летом, мы приготовили тебе этот подарок задолго до того как ты родилась, — мягко произнесла женщина и подняла взгляд, полный вековой мудрости. — Оно принадлежит тебе. — Элиза хотела дотронуться до своего подарка, но едва протянула руку, как женщина плавно покачала головой. — Ещё рано, Элиза, — произнесла она тихо, но её голос прозвучал так, будто одновременно издалека и прямо в сердце. — И где же я его найду? Скажите мне, пожалуйста, — недовольным тоном потребовала Элиза. Она замерла, вглядываясь в лицо незнакомки, и вдруг — сердце дрогнуло. Её глаза… Серые, такие же, как у Элизы. Правда волосы черные, как воронье перо. Лёгкая дрожь пробежала по коже. — Кто вы?.. — прошептала она, чувствуя странную близость. Женщина слегка улыбнулась, склонив голову. — Мы связаны сильнее, чем ты думаешь. — Свет вокруг стал ярче, несколько свечей, стоящих на столе рядом с её подарком, зажглись ярким пламенем сами собой. Рука Элизы потянулась снова к деревянному сундучку, но женщина мягко коснулась её руки кончиками пальцев: — Подожди. Всё узнаешь, когда откроется нужная дверь. — В этот момент из деревянного сундучка донёсся тихий звон, будто хрустальный колокольчик. Комната начала растворяться, запах старых книг смешался с туманом, и слова женщины было уже не разобрать, но последнюю фразу Элиза услышала ясно: — Спрячь лицо в волосы. Глаза… Она резко вдохнула, будто сама сонная тьма хотела её удержать. Элиза, обнаружив, что находится все еще в спальне для девочек своего факультета, вытянула ноги и провела рукой по лицу. В сновидении: место, где она находилась, было также ей знакомо, тяжело было только вспомнить лицо той женщины. Очертания её лица… что-то в них было знакомо Элизе — её лицо, особенно глаза, но проснувшись осталась только холодная ясность и странное ощущение, что последняя фраза была предупреждением… Перед чем-то очень важным и опасным. Тело будто налилось свинцом. А комната была погружена во тьму, даже лунного света в эту ночь не было. Сон казался слишком реальным — будто она действительно стояла рядом с кем-то, кого она, возможно знала. В голове упрямо закрепилась одна единственная фраза: «Спрячь лицо в волосы. Глаза…» Элиза провела рукой по своим волосам, ощущая их холодные пряди, дрожь в пальцах выдавало её тревогу. Что-то в этих словах напугало её. Элиза вертелась на кровати пол ночи. Вопросы не давали уснуть. «Если бы в Хогвартсе были уроки прорицания, мне было бы проще разобраться в себе», — буркнула она себе под нос, слушая как тихо сопят её подруги на соседних кроватях. «Надеюсь, когда-нибудь в Хогвартсе появятся такие уроки, иначе такие люди, как я, сойдут с ума из-за своих снов!» — подумала Элиза и зажмурилась, пытаясь успокоить учащенное дыхание от поднявшейся злости. Были бы живы ее родители или хотя бы бабушка, она, скорее всего, посоветовалась бы с ними, но действовать приходится в одиночку. Ей не хотелось бы повторить судьбу своих предков, а именно прабабушки Кристины Ровенмур. Ворочаясь на кровати, до нее пришло осознание, что это была её прабабушка. «Вот почему, она поприветствовала меня по материнской фамилии! Точно!» — От понимания, кто ей приснился, она расплылась в улыбке. Затем до Элизы дошло, что во сне она скорее всего стояла в родовом поместье Ровенмур. «Элиза Ровенмур,» — подумала про себя она и вздохнула, — «Звучит красиво и романтично. Значит летом, я попрошу разрешения мисс Рэтли отправится днем в свой родной дом, да! Точно! А там я и узнаю, что за подарок меня ждет. Поскорее бы каникулы…»