Глава 34. Тринадцатая

      Элиза прижалась к стене. Чёрная мантия сливалась с тьмой угла, и она осторожно, на цыпочках, пробралась за высокий дубовый шкаф у выхода из магазина. К несчастью для Элизы, это было на первый взгляд заброшенное ветхое здание и оно находилось в Лютном переулке, где студентке ходить было небезопасно. По стечению обстоятельств, сегодня утром приютские дети отправились на фестиваль драконов, и лишь Элиза осталась. Марта уговаривала её пойти вместе с ними, но у девушки была своя цель: проверить адрес, указанный в книге, когда-то оставленной бабушкой. Она затаилась, разглядывая странные вещи: кинжалы, вороние перья, веники из сухих трав — всё это висело на стенах между пыльными шкафами. На полках рядами стояли пустые стеклянные шары и обычные белые чашки. В углу темнел ряд флаконов с мутными растворами, в которых словно шевелились тени. Чуть дальше, на отдельной полке, мерцали песочные часы: песок внутри двигался слишком медленно, будто сопротивляясь времени. Даже в тусклом свете было ясно – всем этим когда-то пользовались. Элизе приходилось прятаться, так как в этом помещении она была не одна, и ей повезло, что она смогла зайти сюда незамеченной. В глубине помещения находились две женщины. Старшая на вид сидела за столом: короткие светлые волосы касались плеч, её высокий лоб сморщился от прищура. Элиза даже подумала, что он кажется чересчур большим для её лица. Красная помада подчёркивала пухлые губы, но делала её старше, чем она, вероятно, была на самом деле. Младшая, лет на десять, стояла рядом со столом, скрестив руки на груди, и покачивала головой. Её лицо оставалось в полутени, и Элизе не удавалось рассмотреть выражение её лица. Предметы на шкафчиках рядом с женщинами тянули к себе взгляд: хотелось подойти ближе и разглядеть каждую деталь. Элиза сосредоточила слух — глазами она уже выхватила всё, что могла. Теперь оставалось уловить хоть что-то из их разговора. — Мы дождёмся её. Тринадцатая сама придёт. Искать её нет смысла, — сказала женщина за столом, скрестив руки на груди. Голос её был низкий, хрипловатый. — А если она не придёт? — Придёт. Она чувствует, что равновесие нарушено. Магия в мужских руках принесла слишком много разрушений, и ей нужны ответы. Она придёт. — Элиза, выглянув из-за шкафа, уловила мягкую улыбку на красных губах женщины. Издалека та казалась суровой, но сейчас не выглядела опасной. На миг Элизе даже захотелось выйти из укрытия — но она удержалась. — Кэссиди, тебе не следовало лгать отцу о Грин-де-Вальде. Я вижу сомнение в твоих глазах, и это меня огорчает, — женщина покрутила в руках свёрток пергамента и бросила неодобрительный взгляд на молодую ведьму. — Ты не понимаешь. Мне нужно было. Он сомневается в моей силе и толкает к браку, отвергая мою идею, что замуж идти вовсе не обязательно! Он сделал мне больно — а я ответила ему тем же, — девушка прошлась вдоль стола, лёгкая и хитрая, словно лиса. Сняв шляпку, она распустила пучок чёрных волос. Элиза узнала её сразу — по голосу. Она уже видела эту девушку: в чайной лавке, где сидела с Томом Реддлом в начале августа. — Кажется… — женщина за столом медленно поднялась, опираясь ладонями о край. Голос её стал тише, почти шёпот. — Она уже здесь. Её взгляд был устремлён прямо в сторону Элизы, но будто выше, чем шкаф, за которым та пряталась. Элиза резко обернулась и подняла голову: из картины на стене на неё смотрел глаз. Точно такой же, какой был у нее дома в поместье её семьи. Сначала он смотрел на нее, но через секунду он изменил свое положение и смотрел куда-то перед собой. Скрывать своё присутствие больше не имело смысла. Элиза вышла из тени, и её встретила тёплая улыбка женщины. — Ну-с, здравствуй, — спокойно сказала она. Лицо её мягко подсвечивала единственная лампа под потолком. Элиза стянула капюшон мантии и шагнула ближе к ведьмам. Почесав затылок, она поспешила извиниться: — Добрый день. Простите, что вошла без разрешения… Я нашла адрес этого магазина в своей книге. — Кэссиди, стоявшая рядом, снисходительно скользнула по ней взглядом, потом перевела глаза на женщину. — В книге твоей бабушки, ты хотела сказать? — та продолжала улыбаться и всматриваться в лицо Элизы. — Тебе ведь уже пятнадцать? — Элиза кивнула. — Ага… рановато, конечно, но думаю это имеет значение, — пробормотала женщина, но в голосе её прозвучала уверенность. Ведьма снова уселась за стол и уставилась на Элизу. Черноволосая девушка лишь на миг задержала на ней взгляд, но тут же отвернулась, едва их глаза встретились. Элиза не поняла, о чём речь, и уже собиралась спросить, но собеседница, уловив её выражение лица, перебила: — Всё объясню позже. У нас будет много времени для твоих вопросов. Меня зовут Лионор. — Наверное, вы меня с кем-то перепутали. Простите… я, пожалуй, пойду, — Элиза неловко поёжилась и хотела развернуться. Кэссиди хмыкнула, но промолчала, лишь внимательно наблюдая. — Элиза Аделаида Бранстоу. По матери — Ровенмур, — произнесла Лионор. Элиза застыла, словно вросла в пол. Медленно обернулась: Лионор улыбалась едва заметно, почти тенью. — Мы терпеливо ждали тебя, — продолжила ведьма. — Конечно, мы не тратили время зря в твоё отсутствие… но всё же. — Она на миг задумалась, словно взвешивая дальнейшие слова. — Вы… Что еще Вы знаете? За эти каникулы я накопила так много вопросов, а где искать ответы – я не знаю, — Элиза опустила взгляд, и в голосе её слышалась досада, — Только Мерлин знает, когда я разберусь! — Она начала ходить по кругу, словно не находя себе места. — Присядь на стул, — чуть властно сказала Лионор и, взмахнув лениво палочкой стул, оказался перед её столом. Элиза нахмурилась, но, поколебавшись, всё же села, будто показывая: «хорошо, но не потому что вы сказали». — Уточню сразу. Ты не особенная, ты такая же, как все волшебницы, но в твоей семье передаётся дар прорицания. В этом твоё отличие, — спокойно объяснила Лионор. Элиза тяжело выдохнула, покосившись в сторону: — То есть всё равно получается, что я не совсем как остальные… — Твой талант в том, что ты видишь то, чего другие не замечают, и улавливаешь направление жизни людей… — Значит, я всё-таки отличаюсь, — перебила Элиза, пожав плечами. В голосе чувствовалось напряжение. — Если я могу видеть то, чего другие не видят… выходит, я как будто немного особенная, так как могу предсказывать будущее, правильно? Кэссиди тихо усмехнулась, а Лионор склонила голову набок: — Значит, ты умеешь предсказывать будущее? Сама научилась? Элиза поёрзала на стуле, чувствуя, что её прижали к стенке: — Не знаю… может, и не научилась. — Буркнула Элиза в ответ, понимая, что от её сновидений толку мало, если не уметь их понимать. Лионор сцепила пальцы на столе и чуть тише произнесла: — Я уверена, что на все твои вопросы у нас есть ответы. Но слушай внимательно и не перебивай. Хорошо, объясню грубо и понятно: ведьмы с древних времён создавали ковены, в которых состояли от семи до пятнадцати чародеек. У каждой был свой скрытый дар. Мы поддерживаем равновесие мира, никому себя не выдавая. — После этих слов Кэссиди снова хмыкнула и гордо подняла подборок к верху, словно показывая свое превосходство. — Кэссиди, сходи, прогуляйся, — Лионор нахмурилась. — Я не вынесу твоего настроения. И передай остальным, что тринадцатая присоединилась к нам сегодня. — Кэссиди демонстративно закатила глаза, но спорить не стала. Лёгким движением взяла со стола свою шляпку и, проходя мимо Элизы, кивнула ей. Каблуки отстучали по полу, и дверь магазина захлопнулась. — Равновесие? — переспросила Элиза. — Какое равновесие? — Равновесие сил: темной и светлой магии. Каждое столетие — новое противостояние. — Так, и?.. — Элиза наклонилась вперёд, её глаза блестели от интереса. — Мы отслеживаем… — начала Лионор. — Мы? Это кто? — перебила Элиза, нетерпеливо постукивая ногой, предвкушая услышать что-то невероятное. — Юная леди, вы не даёте мне рассказать, — голос Лионор стал строже. Элиза поёжилась и быстро выдохнула: — Простите… — Мы, круг из тринадцати ведьм, — продолжила Лионор, — древний ковен в магической Британии. Наша задача — помогать молодым ведьмам овладеть их дарами, направлять их и оберегать. Мы следим за событиями в мире и спасаем тех, кто нуждается в помощи. — Элиза слушала, затаив дыхание, впитывая каждое слово. — Чтобы опередить твои вопросы, скажу: не все из нас обладают таким даром, как у тебя. Но мы знаем, как он проявляется, по крайней мере, у нас есть опыт прошлых поколений. Например, одна из нас пользуется уважением у кентавров, и по их предсказаниям… — Глаза Элизы расширились так, что Лионор снова нахмурилась. — О, Мерлин, что теперь? — С… с кентаврами?! — почти выкрикнула Элиза. Лионор тяжело вздохнула. — Да. Кентавры предсказали появление нового тёмного волшебника. — Лицо Элизы заметно помрачнело, пальцы её начали теребить край мантии. — И, по их словам, он уже начинает набирать свою мощь. — Но мы не можем изменить судьбу или остановить её. Всё, что кентавры видят, – обязательно случится, — тихо сказала Элиза, сдвинув брови. — И зачем тогда я вам? Или есть шанс его остановить? Вы хотя бы знаете, кто он? — в голове у Элизы потоком всплывали вопрос за вопросом. — Затем, что есть вещи, которые зависят именно от тебя, возможно, ты станешь «поворотной точкой», такая уж выпала тебе судьба. Шанс остановить… — Лионор чуть подалась вперёд. — Я бы так не думала, ты же понимаешь, что предсказания по звездам довольно точны, а значит, что шанса такого нет. — Поворотной точкой? — переспросила Элиза и закатила глаза. — Прямо загадками говорите… — Не загадками, — мягко возразила Лионор. — Ты сможешь спасти жизни тех, кто будет рядом. Твои друзья, твои товарищи – они будут живы благодаря тебе. Но вместе с тем, — Лионор на секунду замолчала, словно подбирая слова, — ты дотронешься до чьей-то судьбы так, что повлияешь на дальнейший ход событий. Даже сама того не понимая. Элиза дернула плечом: — А если я не хочу быть ничьей «поворотной точкой»? — В этом и суть, — Лионор улыбнулась печально. — Никто не хочет. Но дорога уже начата. И выбор, который ты сделаешь однажды, станет для кого-то началом пути. Элиза прикусила губу, но в её глазах вспыхнул интерес: — Так значит… у меня есть цель? — Да. — Лионор кивнула. — Твоя цель — сберечь то, что ещё можно спасти. А всё остальное… время покажет. — Тогда могу я вам рассказать о своих снах? — Элиза вскочила со стула и подошла к полке со стеклянными пустыми шарами, потом обернулась и посмотрела на Лионор. Та кивнула, и Элиза продолжила, — У меня есть однокурсник из Слизерина… — она замялась, не называя имени. — Я не могу сказать, что он плохой… или похож на будущего темного волшебника вроде Грин-де-Вальда, но… ну… — Элиза запиналась, пытаясь упорядочить мысли. — Элиза, просто скажи, как есть, — Лионор скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла. — Я вижу его во снах, — начала Элиза, — и я не наблюдаю за ним со стороны. Я сама в его теле. Чувствую его эмоции… в основном одновременно злость, удовлетворение, облегчение, чувствую, будто я, точнее он… — Элиза склонила голову набок и скривила улыбку, вместе с тем чувствуя облегчение, что рассказывает, наконец, о своих снах — будто он, ну не знаю, действительно, опасен и он хотел бы, чтобы это знали все. — Значит, ты не наблюдаешь со стороны, а находишься внутри него? — уточнила Лионор. — Да… и я вижу, будто он что-то ищет и вот, наконец, находит… — Элиза выдохнула, немного расслабившись, — и мне становится страшно. — А где он находится в твоих видениях? Что ты видишь? — Не знаю… Я всегда стараюсь проснуться, знаете… — Элиза теребила край мантии, чувствуя тревогу. — Щипаю себя за руки или лицо, потому что не хочу знать, что он нашёл. — Она посмотрела исподлобья на Лионор, ожидая реакции. Волшебница пристально смотрела на неё, словно проверяя смелость. — Первое, что тебе предстоит, — сказала Лионор тихо, — это перестать себя будить и посмотреть видение до конца. — Значит, вы думаете, что это… видения? — Элиза нахмурилась. — Странно, что ты так не думаешь… — ответила Лионор, слегка улыбнувшись. — Ты знаешь этого однокурсника? — Да, знаю. — Элиза почувствовала лёгкий стыд за то, что подозревает одного из лучших студентов Хогвартса в «тёмных» делах, которых он точно не совершал. Она обернулась к Лионор, спеша оправдать его, — Знаете, я могу ошибаться… Я не могу с точностью его назвать грядущим «темным волшебником», он один из лучших студентов школы… И он считает меня своим другом, — Элиза сразу вспомнила его откровения от Тома у нее в поместье и расплылась в улыбке, но сразу взяла контроль над своими эмоциями и продолжила, — Но у меня есть подозрения, что этот однокурсник догадывается о моей способности к прорицанию. — И как ты это поняла? — спросила Лионор спокойно. — Он… как будто давал намёки в разговорах, — призналась Элиза, — но я сделала вид, что ничего не понимаю. — Да, притвориться глупой — лучший способ отвести подозрения, — кивнула Лионор. — Думаю, тебе стоит продолжать игнорировать любые намёки в свою сторону. И вот что я заметила: ты не доверяешь себе. Говоришь, что ты могла ошибиться, но это не так. Твои видения, прежде всего, предупреждения для тебя. — Ладно, — улыбнулась Элиза. — Придётся в следующий раз досмотреть видение до конца… А почему вы назвали меня тринадцатой? — Тринадцатая ведьма — это ведьма трансформаций, — Лионор прищурилась, наблюдая реакцию Элизы. — Тринадцать — число завершения, но не конца. Это число перехода. Ты олицетворяешь конец всего застывшего, мёртвого, того, что должно уйти, чтобы новое смогло родиться. — Ага… Так значит, моя сила в разрушении? — тихо спросила Элиза. — Нет, — покачала головой Лионор. — Твоя сила в перемене. Через тебя ковен проходит испытания, запускаются новые циклы, приходят новые знания, открываются новые пути. Ты — та, кто разрушает иллюзии. Твоя сила в том, чтобы обнажать правду, какой бы страшной она ни была. — И… перемены всегда связаны с потерями? — переспросила Элиза, слегка вздохнув. — Часто да, — кивнула Лионор. — Ты станешь точкой, через которую пройдут развилки миров. И твои решения будут менять не только твою судьбу, но и судьбы тех, кто рядом. Элиза замолчала, ощущая, что слова Лионор касаются чего-то большого и важного. Она посмотрела на волшебницу с лёгким волнением и спросила: — Я точно не смогу остановить нового «тёмного волшебника»? — У тебя нет выбора, — мягко ответила Лионор. — Твоя задача не в том, чтобы сражаться с ним напрямую. Ты влияешь на мир другими способами, через свои действия, слова. Но каждый твой шаг будет значим. — Значит, я влияю на многие судьбы, тогда… — недоговорила Элиза. — Как и любой другой волшебник или маггл. — перебила её Лионор. — А этот тёмный волшебник… Это опять мужчина? — Выпалила Элиза, не удержавшись от такого вопроса. Лионор выпучила на секунду глаза, но Элизе показалось, что та прекрасно понимает, о чем она. — Да, но, — от ответа Элиза тяжело вздохнула, закатив глаза, и отвернулась снова к полке, разглядывая склянки, наполненные непонятной жидкостью желтого цвета. — Но не все мужчины становятся темными волшебниками. — ответила Лионор, а Элиза раздала нервный смешок. — Не все мужчины становятся темными волшебниками, но всегда они… — пробормотала Элиза себе под нос. — Я тебя понимаю, я сама была подростком. Это нормально, что ты мыслишь радикально, но есть пример светлых волшебников среди мужчин, взять, например, Альбуса Дамблдора. — Элиза задумалась на секунду, а потом кивнула Лионор, соглашаясь с ней. — А как же ковены влияют сейчас на ситуацию с Грин-де-вальдом? — Элиза, не оборачиваясь провела пальцем по поверхности стеклянного шара, тот был весь в пыли. — Никак, — ответ ножом по сердцу ударил Элизу. — он обладает тоже редким даром, он видит картинки будущего, поэтому тяжело с ним справиться. Но даже это ему не поможет, от судьбы не убежишь. — И чем же наш ковен тогда полезен в такой ситуации? — Мы спасаем магглов: детей, женщин, мужчин. Сейчас обстановка ухудшилась, но вскоре это война закончится. — И начнется новая… — Начнется. Элиза взвешивала в своей голове решения, которые она могла бы предпринять и уверенно сказала: — Я буду за ним следить, — Элиза шагала вдоль шкафа, — я имею ввиду за тем однокурсником, которого я вижу в своих видениях. — Думаешь, твой однокурсник не заметит, что ты за ним следишь? — Лионор склонила голову, наблюдая, как Элиза проводит пальцем снова по гладкой поверхности другого стеклянного шара. — Ну я же не собираюсь ходить за ним по пятам, — она махнула рукой, потом кивнула самой себе, будто подтверждая мысль. — Просто стану внимательнее. Мне нужно понять… если это правда, то как он может так сильно отличаться от того, что я вижу во снах? — Это не сны, а видения, Элиза, — голос Лионор стал холоднее, и у Элизы пробежал мороз по коже. — Всё, что ты видишь, — правда. Может, тебе стоит, наоборот, держаться от него подальше? — Он что-то ищет, — резко обернулась Элиза, её глаза вспыхнули тревогой. — И в моих видениях он это находит. Может, мне нужно его остановить? — Твои видения — это предупреждение, а не приказ вмешиваться, еще раз повторяю. — тихо возразила Лионор. — В любом случае, будь осторожна. — Знаете, он не так вызывает у меня подозрения, как, например, его друзья. Они позволяют себе плохо отзываться о маглорожденных волшебниках. В основном, это Малфой и Розье. Они говорят гадости, смотрят на всех сверху вниз… Я думаю, если что-то и случится плохое, то, скорее всего, из-за них. — Элиза была в восторге от своего вывода, она даже заулыбалась такой мысли, так как Том Реддл вел себя весьма отстраненно и не был зачинщиком в конфликтных ситуациях. Из старого камина в зеленом паре неожиданно появилась полная женщина в зеленом платье и в черной мантии. Ее волосы были наполовину седые и забраны в небрежный хвост, а белый фартук, который виднелся из-под мантии, нуждался явно в стирке. Лионор удивленно повела бровью от неожиданного появления. Женщина поспешила подойти к Элизе, раскрыв руки для объятий: — Ох, — выдохнула та, — какая же ты исхудавшая! Меня звать Маргарет, я третья из ковена, да, — Элиза не решилась обниматься, а просто протянула руку. — Меня зовут Элиза, — они пожали друг другу руки и Элиза покосилась на Лионор. — О, мне прислала патронуса Кэссиди, да, я сразу же решила проведать вас. — Очень хорошо, Маргарет, но у нас тут только завязался разговор без перебиваний, в самом деле! — Шлепнула Лионор по столу ладонью, — мне сегодня терпения не хватит, я это чувствую. — А вы какая ведьма? Первая? — неожиданно задала вопрос Элиза, посмотрев на Лионор. — Седьмая, — усмехнулась Лионор, — про свою роль рассказывать долго. Маргарет, ну ты же даже не переодевалась со вчерашнего дня!Мерлин, посмотри на свой фартук… — Маргарет потерла руками свой фартук, смущаясь. Элиза поправила свою сумку, висевшую у нее на плече и быстро проговорила: — Тогда я пойду, мне еще нужно учебники докупить. Если что я воспользуюсь совиной почтой, когда будет что рассказать! — Надеюсь, ты отметила для себя в письме новое занятие из списка… — Лионор по-заговорщицки улыбнулась. — Древние руны? Да. — склонила голову набок Элиза и прищурилась, — О, я догадалась, кто будет профессором. Вы, да? — Именно. — Это замечательно! Значит, вы будете рядом весь учебный год и я смогу, если что, обращаться к Вам! — Элиза радостно хлопнула в ладоши, чуть ли не подпрыгивая. — Ладно, приятно было с вами познакомиться, но мне нужно уже идти, до встречи, — Элиза поправила ремешок сумки на плече и ураганом пронеслась около растерянной волшебницы Маргарет. Она вышла из магазина «22» на улицу лютного переулка, запах сырости сразу ударил в нос. Поспешно натянув капюшон мантии на голову, Элиза быстрым шагом пошла по каменной дорожке до косого переулка. Наступил конец августа, когда лето ещё не решилось уходить, но воздух уже стал прохладнее. Запахи лютного переулка смешались, пока Элиза торопливо шла до поворота в косой переулок: влажный камень, дым от кухонь и едва уловимая горчинка старых трав. Косой переулок виднелся впереди, узкий, с неровной мостовой и витринами, где продавцы торопливо перебирали товар перед новым учебным годом. Толпа студентов и магов сновала туда-сюда, кто-то спорил с продавцом, у кого-то из кармана торчала волшебная палочка, а в воздухе витал аромат свежих пергаментов и выпечки. Элиза достала из сумки письмо из Хогвартса — шуршащий пергамент был уже измят от частых прочтений. В списке предметов взгляд снова зацепился за новую строку: «Древние руны». Сердце забилось быстрее. Она снова пробежалась глазами по письму и её взгляд зацепился за строчку: «Элиза Бранстоу, Вы назначены старостой Когтеврана». — Староста… — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как на губах появляется слабая улыбка. Элиза чувствовала, что её жизнь в этом году будет наполнена событиями. Впереди ждал новый учебный год: новые предметы, собрания старост, роль лица своего факультета. И, наконец, возможность разобраться со своим даром прорицания. С этой мыслью она отыскала глазами магазин «Флориш и Блоттс» и направилась туда. Витрины с учебниками встретили Элизу привычной полумрачной теснотой: там пахло немного пылью, переплетной кожей и пергаментом. Полки были набиты до краёв — толстые тома по защитным чарам, тонкие брошюрки по зельеварению, учебники по трансфигурации, защите от темных искусств и другим предметам. Элиза достала держа в руке письмо из Хогвартса, пробегаясь по списку глазами, складывала учебники в корзину: «Защита — есть; Чары — есть; Зелья — нужно второе издание…». Она находила быстро нужные ей учебники, беря книги одна за другой, не позволяя себе рассматривать обложки дольше, чем надо. И вдруг — взгляд. Не случайный, не мимоходом, а такой тяжёлый и прицельный, как стальная игла. Она подняла голову и сразу заметила: Абраксас Малфой со своей семьёй. Они стояли в глубине магазина, будто облачённые в холодную мантию самодовольства. Абраксас был высокий, бледный; он просто смотрел на неё — без приветствия, без улыбки, как будто изучал образец редкого заклинания. Рядом с ним стояли его родители, без тени улыбки в лице, бесстрастные, обсуждали что-то шепотом, не замечая никого другого. Элиза не позволила глазам зацепиться за них. Она продолжала наполнять корзину, только руки стали чуть настойчивее: быстрее, точнее. Горка томов выросла до неудобного веса. Подойдя к прилавку с кассой, она с небольшим усилием подтолкнула стопку к продавцу, услышала знакомое скрипучее «Это всё?» а затем ощущение, как кожаная сумка наполняется тяжестью предстоящего учебного года. Её ладони покраснели от ноши, но в груди было спокойнее — пока что всё под контролем. Она быстрым шагом вышла из магазина, и на свежем воздухе, где ветер снова шевельнул её волосы, Элиза огляделась и заметила знакомые лица: Лукас, её однокурсник с двумя девушками с других факультетов. Они вышли из соседних лавок и оживлённо переговаривались. Лукас заметил её и махнул ей рукой, приближаясь к ней. Элиза приветственно улыбнулась и также помахала ему в ответ. — Элиза! Привет, — радостно поприветствовал её тот. — Привет, Лукас! — Элиза не сразу узнала его: за время разлуки он заметно возмужал. Или, может быть, только теперь она по-настоящему увидела, каким милым было его лицо — с мягкими чертами, от которых трудно было отвести взгляд. Но теперь эту нежность оттеняла новая прическа: волосы отросли до плеч и падали на лоб и скулы беспокойными прядями, придавая ему чуть более взрослый, дерзкий вид. — Меня сделали старостой Когтеврана, — произнёс он с таким видом, будто получил медаль. Элиза не удержалась от лёгкого прищура: — Правда? Отлично. — И, чуть хвастливо, добавила, — Тогда будем работать в паре. Меня тоже назначили старостой. Компания оживилась, девушка похлопала по плечу Лукаса, а он усмехнулся, но разговор прервался одной фразой, доносящейся с боку, как холодный эхо-удар. Эван Розье стоял в тени витрины, руки скрещены, губы слегка смешливо выгнуты. — Тебя? — протянул он едва слышно. — Ну да… если ты стала старостой, то Когтевран обречён на систематический хаос. Фраза была насмешлива и лёгкой, приправленная таким тоном, который мог подразумевать и восхищение, и сомнение одновременно. Элиза обернулась медленно, и в её голосе не было ни страха, ни трепета — только аккуратно отточенная радость. — О, Эван, — сказала она с таким глянцем искусной искренности, что это было почти атакой. — Я так по тебе скучала! Замечательно выглядишь. Удар сработал: эхо насмешки Розье свалилось, как карточный домик. Однокурсники тихо рассмеялись и, явно не желая втягиваться в дальнейшие подколы разошлись по своим делам. Элиза осталась одна около магазина, где она только что купила учебники, сумка с книгами на ее плече тяжелела каждую минуту. В уголке разума застряла мысль — где-то здесь мог оказаться Том Реддл. Само слово звучало в её голове как предупреждение: неочевидное, но едва ли не зримое. Ветер подхватил край её плаща, и шаги на булыжнике стали быстрее; в груди возникло тихое, но настойчивое желание уйти подальше от людных витрин и возможных встреч. Она взглянула в сторону магазина с метлами — и, почти не думая, направилась туда: лучше провести минут пятнадцать в запахе смолы и опилок, чем постоянно натыкаться на знакомые лица, или тем более на компанию Тома Реддла, потому что рядом с ними у Элизы иногда пропадало чувство безопасности. Она быстро свернула к магазину метёл. На улице было людно, и каждый новый порыв ветра гнал вперёд рой голосов, запахов и шорохов. Ветер стучал ставнями, шевелил вывески так, будто они вот-вот сорвутся. Кто-то смеялся громко и резко, у кого-то упала коробка — деревянный треск разошёлся по мостовой. Элиза ускорила шаг. Она чувствовала, как тяжёлые учебники в сумке тянут вниз плечо, будто заставляя её вспомнить, что учебный год будет нелёгким. Дверь магазина метёл отворилась сама, стоило лишь коснуться ручки. Внутри было тихо и пахло древесной смолой, свежими опилками и слегка подгоревшей корой — будто каждую из метёл только что довели до идеала. Ряды стройных древков тянулись вдоль стен, а над головой висели образцы самых быстрых моделей. Некоторые переливались полировкой, другие украшали гравировкой или миниатюрными эмблемами. — Добрый день! — отозвался продавец, невысокий волшебник с тёмными усами, энергичный, словно сам вечно находился на полёте. — Ищете что-то конкретное или просто полюбоваться? Элиза бросила взгляд на метлы, потом на него. — Пока не знаю, — честно ответила она. — Скорее полюбоваться. — Но продавец засуетился и принялся показывать образцы Элизе. Он говорил с жаром: как эта модель берёт виражи, как та не боится дождя, как третья отлично держится в руках даже у новичков. Его слова звучали почти как заклинания — каждую метлу он расхваливал так, что она становилась в глазах Элизы особенной, почти необходимой. Элиза осторожно дотронулась до одной — гладкое древко отозвалось холодком и неожиданной лёгкостью. Ей даже захотелось представить, как она взлетает, оставляя весь Косой переулок внизу, шум, взгляды, Малфоев, Эвана — всё исчезает под облаками. Она задержала дыхание. «Может, купить?» — Она прямо ваша, — поддакнул продавец, видя её колебания. — Взлетите — и сами поймёте. Элиза усмехнулась, но покачнула головой. — Нет, пока не буду. Вернусь, если решу. Продавец развёл руками, но не обиделся. Элиза задержалась ещё минут пятнадцать, делая вид, что изучает каждую деталь. На деле она просто тянула время. Пусть улицы остынут от встреч и разговоров, пусть та особая напряжённость внутри нее развеется. Элиза понимала: иногда лучше отсидеться в стороне, чем лишний раз столкнуться взглядом с кем-то, кого видеть не хочется. В голове был беспорядок, а в груди — тревога: она сама создала их, бегая по магазинам вместо того, чтобы закончить дела и вернуться в приют. Наконец она покинула магазин и вышла на улицу. Ей осталось купить новую форму, а остальные необходимые предметы из списка она решила приобрести в другой день. Погода оставалась пасмурной, ветер шевелил листья, а на улицах по-прежнему толпились волшебники с мешками и корзинами — сегодня, казалось, все отправились за закупками. Элиза прошла небольшой путь от магазина с мётлами до вывески «Мантии мадам Малкин на все случаи жизни» и вошла внутрь. Внутри было тихо и уютно: мягкий свет падал на аккуратно развешанные мантии, запах мела, свежевыпаренной ткани и едва уловимого мыла создавал ощущение домашнего уюта. Мадам Малкин, полная женщина с собранными волосами и внимательным взглядом, встретила её улыбкой. — Добро пожаловать, мисс! Вы, конечно, за новой формой, не так ли? — Элиза кивнула, поздоровавшись и подошла к женщине, сняв и повесив свои мантию с сумкой на крючок. — Встаньте сюда, к зеркалу, пожалуйста. Элиза поднялась на небольшой подиум. Лента-рулетка мелькнула над её плечами, талией, бёдрами. Мадам Малкин легким движем поправляла складки, щупала ткань, проверяя посадку новой формы. — Отлично, девушка, — сказала она, — немного выше тут, чуть уже тут. Через несколько минут мантия идеально облегала фигуру Элизы: длинная, чёрная, с аккуратно подшитым подолом, мягкая и в то же время строгая. Элиза посмотрела на себя в зеркало: всё идеально сидело, и казалось, что сама школа ждёт её с распростёртыми объятиями. Мадам Малкин слегка хихикнув вскользь сказала: — Бёдра стали шире с момента нашей крайней встречи, — она улыбнулась по-доброму, чуть наклонив голову и щурясь через очки-половинки. Элиза вздрогнула, взглянув в отражение зеркала. Действительно, фигура изменилась за лето: её очертания стали мягче, пышнее, как будто подростковая резкость начала пропадать. Но слова прозвучали как укол, будто чужая рука попыталась указать, что «взросление» имеет цену. Она отвернулась на секунду, потом снова встретила свой взгляд в зеркале. «Ну и пусть, — подумала Элиза, — я уже не ребенок.» Мастериха закончила замеры и ушла к столу. Элиза ещё стояла перед зеркалом, когда услышала позади шелест монет и тихий голос: — Спасибо, оставьте сдачу. Она обернулась — и узнала Мэри. Та как раз расплачивалась за свою форму. Тёмные волосы были чуть светлее на концах, словно выгорели на солнце, а кожа — загорелая, ровная, с тёплым золотистым оттенком. Видно, каникулы во Франции прошли удачно. На Мэри чёрная мантия сидела идеально, подчёркивая её хрупкую, но уверенную осанку. Элиза подкралась ближе, встала за её спиной и нарочно шепнула прямо у уха: — Мисс Джонс, очаровательно выглядите. — С ухмылкой в лице проговорила Элиза. Мэри вздрогнула и отшатнулась, чуть не уронив свёрток с формой. — Элиза! — возмущённо воскликнула она. — Ты меня напугала. — Элиза прыснула от смеха. — Ну прости, не удержалась. Ты так сосредоточенно стояла... Мэри закатила глаза, но уголки губ дрогнули. Ее кожа была загорелой, на носу проступали веснушки. — Лучше скажи, как прошли твои каникулы? — Элиза обвела её взглядом. — Ты вся сияешь. — Франция, — ответила та коротко, будто этим словом всё объяснялось. — Солнце, море. Она поправила сумку и чуть тише добавила: — Кстати, меня сделали старостой Слизерина. Элиза едва не подпрыгнула на месте. — Что?! — визгнула она так, что несколько клиентов в ателье обернулись. — Староста? И я тоже! — Они рассмеялись почти одновременно. В их смехе было что-то заговорщицкое: пусть факультеты разные, но теперь обе они стояли на особом месте. Элиза через несколько минут получила аккуратно сложенную новую форму, она расплатилась за нее и девушки вышли на улицу вместе. Элиза машинально оглянулась по сторонам, взгляд скользнул по мимопроходящей толпе, по лицам, но никого из знакомых она не отметила. — Кого-то ищешь? — спокойно спросила Мэри, заметив это. Элиза помедлила, но не ответила. Только чуть крепче сжала лямку сумки, висевшей у нее на плече. — Элиза-а, — протянула громко Мэри, привлекая её внимание, — Ты всё купила? — Да, на сегодня всё. — Элиза кивнула. — Отлично. А я вот учебники ещё не взяла, — сказала Мэри. — Сходишь со мной? Элиза вздохнула, но чувствуя, что она теперь не одна, согласилась: — Хорошо, пойдём. Они проделали небольшой путь в книжную лавку. Толпа студентов с их родителями не уменьшилась, в магазине стало душно. Пока Мэри перебирала стопки книг, она наклонилась к Элизе и спросила тихо: — Ты ведь будешь ходить на древние руны? И тут же, не дождавшись ответа, усмехнулась: — Хотя что я спрашиваю, ты же точно будешь. — Элиза отмахнулась, чувствуя, как её сумка тянет плечо вниз от тяжести. — Давай быстрее покупай и пойдём, — буркнула она. В голове всё перемешалось: ковен, дар порицания, новое почетное звание «старосты факультета Когтевран», грядущий новый «тёмный» волшебник, которого Элизе хотелось бы остановить, вопросы, на которые ей хотелось получить ответы и как можно скорее — всё это заставляло её сердце биться чаще от тревоги. Она разглядывала людей в книжной лавке, пока Мэри набирала учебники, также в надежде не обнаружить никого из противных друзей Тома Реддла. В этот момент неподалёку появилась знакомая фигура: худенькая низенькая девушка в синем кардигане поверх белой блузки и юбке в клетку до колен, с косой, перевязанной ленточкой. Она тянулась за учебником на носках, и Элиза заметила забавный контраст её красных носков с чёрными туфлями. Это была Эмили. Элиза ткнула локтем в бок Мэри и и качнула головой в сторону их подруги, та улыбнулась и они не спеша подошли к Эмили. Как только они оказались за её спиной, Эмили вздрогнула, круто обернулась, и её рука неожиданно потянулась ко внутреннему карману кардигана: по всей видимости она потянулась за волшебной палочкой. Элиза с Мэри удивленно переглянулись, пока Эмили несколько секунд стояла в ступоре от неожиданной встречи, держа во второй руке журнал. Но когда до нее дошло, что опасности никакой нет, Эмили переступила с ноги на ногу и поторопилась поприветствовать своих друзей: — Привет, девочки! Вы меня напугали… — Эмили убрала руки за спину, склонив голову, как будто извиняясь перед ними. — Да, мы заметили, — хмыкнула Мэри и Элиза кивком согласилась, — еще бы чуть-чуть и мы бы получили от тебя «Петрификус тоталус.» — Эмили замешкалась, явно принявшая всерьез слова Мэри. — Эмили, да это даже хорошо, что ты так среагировала, — подметила Элиза, стараясь приободрить подругу. На лице Эмили мелькнуло сомнение: — Правда?.. — Конечно, — кивнула Элиза. — Это значит, что ты уже привыкла к мысли, что ты волшебница. — От этих слов Эмили заметно расслабилась в лице и, выпрямив плечи, вынула руки из-за спины. — Что это у тебя в руках? — Мэри вытянула шею, заметив журнал. — Журнал о моде, — Эмили улыбнулась, немного смущённо. — Мама принесла с фабрики, ей там его выдали. Посмотрите, какие платья! Элиза и Мэри с интересом заглянули в раскрытый журнал в руках Эмили — Вот бы в таком наряде явиться на собрание старост… Профессор Дамблдор, наверное, только бровью дёрнул бы. — Сказала Элиза, а Мэри добавила: — Да ладно тебе! А профессор Слизнорт сразу спросил бы рецепт зелья, чтобы талия у всех такой же была. — Ой, бросьте! — Эмили покраснела, но не удержалась от смеха. — Мне нравится разглядывать картинки. — Эмили, ты тоже за учебниками пришла? — Спросила Мэри. Та отрицательно покачала головой. — а что ты тогда тут делаешь? — Искала книги про астрологию, этим летом я каждый день читала в газете гороскопы для каждого знака зодиака. — Девочки были в недоумении, о чем говорит их подруга. — Ну, а вы что… Не знаете, что такое гороскопы? — Мэри перевела взгляд к потолку, будто ища в нем ответ, а Элиза пожала плечами. — У меня день рождение 12 октября, и поэтому мой знак зодиака – весы, у Элизы день рождение 1 мая, она телец, а ты Мэри – лев! Потому что у тебя день рождение 23 июня, — Подытожила Эмили, удивляясь искренне тому, что ее подруги совсем не знали про свои знаки зодиака. — А можно я лучше буду драконом? — Серьезно спросила Элиза. И Мэри добавила: — А меня всё устраивает, я — лев. — в конце фразы она зарычала, и девочки засмеялись. — Лиз, ты не можешь изменить свой знак зодиака, потому что дата твоего рождения 1 мая. — Задумалась Эмили и кивнула, будто самой себе, — а гороскопы – это, — продолжила она увлеченно рассказывать своим подругам о своем новом увлечении, — это как предсказание на предстоящий день для каждого знака зодиака по звездам. Я каждое утро читаю их, чтобы знать, каким будет предстоящий день. — закончила Эмили. — И они сбываются? — Резко спросила Элиза. — Ну… Иногда да, иногда нет. Я хотела найти больше информации про знаки зодиака здесь, но что-то не могу найти ни одной книги, поэтому собиралась уже идти домой. А учебники я купила еще утром. Как получила письмо, сразу пошла за покупками. — Отлично, тогда мы ждем нашего «льва», когда он купит свои учебники и расходимся по домам, либо можем прогуляться, — Мэри цокнула от своего нового прозвища, которое дала ей Элиза, и, улыбнувшись подругам, пошла дальше покупать всё по списку. Когда девушки вышли из магазина, весело смеясь, Мэри резко замолчала, разглядывая несколько фигур, стоящих неподалеку у бара «Дырявый котел». Эмили и Элиза тоже замолчали и устремили взгляд в ту же сторону, что и Мэри. Элиза почувствовала учащенное сердцебиение, как в горле пересохло, но она старалась сохранять спокойствие и перевела взгляд на Эмили, которая по её виду, явно не хотела встречаться с этой компанией. Том Реддл, Эван Розье, Абраксас Малфой и Рабастан Лестрейндж стояли у входа а паб, разговаривая друг с другом о чем-то. Эмили при виде этой компании невольно попятилась назад — она уже привыкла к их колким замечаниям, но неприятный осадок всегда оставался. Сначала парни и не подумали оборачиваться, но взгляд Рабастана вдруг зацепился за Мэри. Узнав её, он тут же расплылся в улыбке и сделал несколько быстрых шагов вперёд, а за ним потянулась и вся компания. Элиза обречённо вздохнула — явно не тот момент, когда хотелось бы встречаться с ними. Она специально отвернулась от них, делая вид, что она их не заметила и спросила Эмили: — Расскажи еще что-нибудь про знаки зодиака. — Тебе про твой рассказать или про свой? — Эмили сдвинула брови, бегая глазами по лицу Элизы. Та тяжело вздохнула, потому что её сердце начало колотиться от осознания, что сзади подходит компания Тома Реддла и сам он. — Про мой, — Элиза сделала ровный тон голоса, хотя в этот момент ей очень хотелось бы уйти отсюда и даже не уйти, а убежать. — Тельцы трудолюбивы, ценят красоту и комфорт, иногда они бывают ленивы… — Добрый вечер, девушки, — Элиза почти вздрогнула. Голос, раздавшийся из-за спины перебил Эмили и та скривила улыбку, смотря то на Элизу, то на человека позади нее. Она развернулась и обнаружила, что юноши уже стояли рядом. Посередине стоял Том, который и поздоровался. Он улыбался и Элиза, кивнув, быстро проговорила: — Добрый вечер. Мэри, как только заметила Рабастана, будто засияла — её лицо светилось от счастья. Эмили же напротив, постаралась держаться максимально спокойно, пряча внутреннее напряжение. Элиза быстро окинула всех взглядом: Тома, Эвана, Абраксаса и Рабастана. Она вдруг нахмурилась, вспоминая разговор с Лионор и приняла для себя одну тактику: раз она решила следить за ними — значит нужно быть в меру непредсказуемой и очень внимательной к деталям. После короткого молчания Рабастан сделал шаг вперед, позабыв о том, что перед ними стояли три девушки, а не одна Мэри, он вежливо поздоровался, вроде бы обращаясь ко всем, но интонация ясно выдавала — его слова предназначались только для Мэри. Галантно взяв её за руку и коснувшись её губами, не спеша отпускать, ласково спросил: — Как у тебя дела? — спросил он мягко, вглядываясь в неё с неподдельным интересом. Элиза скривилась, едва заметно передёрнув плечами. Рабастан с Мэри немного отошли в сторону, увлечённо переговариваясь. Элиза перевела взгляд на оставшихся трёх юношей. Том стоял в своей привычной холодной осанке, Абраксас и Розье — поодаль, с лёгкими усмешками в лице. Эмили бросила взгляд на Элизу — и они без слов поняли друг друга: лучше промолчать. Пару минут они стояли так, пока голоса Мэри и Рабастана звучали чуть поодаль. Но в какой-то момент Элиза решительно вздохнула и обернулась к Эмили: — Эмили, может пойдем прогуляемся? — Эмили без размышлений кивнула, словно с облегчением ухватившись за предложение. Но тут Эван Розье усмехнулся, прищурившись: — В Лютный переулок? — бросил он с насмешкой, очевидно намекая на то, что Элизу там недавно видели. Она едва заметно приподняла бровь, глубоко вздохнула и, решив, что спорить сейчас бессмысленно, позволила молчанию окутать их. Она долго всматривалась в группу юношей: в их идеально выглаженные пиджаки, белые рубашки с безупречно прямыми воротниками, в начищенную до блеска кожу ботинок. Каждое слово, каждая мелочь казались рассчитанными, словно они репетировали свои движения перед зеркалом, чтобы показать, что они полностью контролируют себя и ситуацию. Но даже этот блестящий фасад не скрывал для Элизы то, что она ощущала в них: мрак. Ядовитый холод, что прятался под ровной поверхностью, тонкая, ледяная угроза, которой не было видно, пока она не присмотрится. Розье ухмылялся так, будто каждое его слово, сказанное с улыбкой, могло стать ловушкой. Малфой держался так же самоуверенно, его взгляд был точен, как лезвие кинжала, и при этом без намёка на эмоции. Том Реддл стоял посередине: его лицо стало абсолютно неподвижным, глаза холодные. Ни одного намёка на то, что за маской молчаливой студенческой строгости скрывается что-то гораздо более опасное, отчего Элиза возвращалась к своим видениям, теперь уже не снам. В голове рождался диссонанс, когда она смотрела на него: он не был таким, как в её кошмарах. По крайней мере не сейчас. Элиза ощущала это всей кожей: в её видениях не было подростковой спеси, там было что-то иное, старое, давно затаённое. То, что она могла бы назвать злом, но в этом зле — расчетливость, терпение, внимание к каждой детали. Внутренний голос шептал ей о том, что они способны на большее, чем демонстрируют сейчас. Ей стало холодно, и сердце слегка сжалось. И всё это — идеально сидящие костюмы, ухоженные лица, безукоризненные манеры — лишь усиливало ощущение обмана, маскировки их истинной сути. И это предчувствие заставляло её сердце биться быстрее, холодным ритмом, предупреждая: с ними шутки плохи. Элиза по-прежнему молчала, наблюдая за ними, прежде чем наконец произнесла: — Мне показалось, или это был намёк? — Эван Розье усмехнулся, но глаза его оставались внимательными. — Намёк? Нет. Прямой вопрос. Элиза покачала головой, стараясь держать ровный тон: — Тогда я отвечу также прямо: не понимаю о чем ты говоришь, — сказала она, глядя на него, улыбнувшись. Эван Розье хмыкнул и повернул голову, чтобы посмотреть на Тома. Тот едва хмыкнул, но ничего не сказал. И все эти поддевки со стороны его друзей привели Элизу к мысли, что они не знают, что Том Реддл сам сделал их друзьями, отчего стало неприятно: он скрывает их дружбу? Если это вообще можно было назвать дружбой. Его спокойствие и немногословие в этой ситуации показывало Элизе лишь одно: он не относится к ней как к другу, иначе бы его компания не пыталась задеть Элизу словом. — Как скажешь, Бранстоу, — фыркнул Эван, слегка усмехнувшись. — Эван, — сказала она твёрдо, — я не хожу в Лютный. Мне там делать нечего. — Элиза хмыкнула, пожав плечами, и повернула голову в сторону, где стояла новоиспеченная парочка, — Мэри! — чуть громче позвала Элиза свою подругу, которая разговаривала с Рабастаном неподалёку от них. Мэри повернула голову и посмотрела на неё вопросительно. — Мы с Эмили собираемся прогуляться, — продолжила Элиза, стараясь сохранять ровный тон, — ты пойдёшь с нами? Мэри на мгновение замялась. Она резко перевела взгляд на Рабастана, который чуть покачал головой, и она снова повернула голову на Элизу и коротко ответила: «нет.» — Ну… как хочешь, — хмыкнула Элиза, чувствуя затаившуюся в груди лёгкую обиду. Сердце щемило: казалось, что Мэри выбрала Лестрейнджа вместо подруг. Губы Элизы сжались в тонкую линию и она едва слышно вздохнула. — Расстроилась, да? — наседал Розье. — Неприятно, когда подруга не хочет проводить с тобой время? Когда она не разделяет твоих увлечений? Элиза нахмурилась и промолчала. — Грустно, наверное?.. — продолжил он. — Грустно… — протянула она, опустив голову. Но потом резко вскинула взгляд и холодно добавила: — Грустно быть тобой, Эван. Том кашлянул, будто нарочно, и покосился на Розье. — Эван, хватит, — произнёс он и перевёл взгляд на Элизу. — Всё равно не выйдет перехитрить её на словах. Элиза каждый раз находит на тебя управу. Уголки его губ едва дрогнули в улыбке. Эта почти незаметная фраза прозвучала для Элизы как комплимент, и дыхание у неё сбилось.