Глава 5

      Это был её маленький мир. Совсем крошечная, словно с трудом умещающаяся в четырёх стенах студия: синтезатор, микшерный пульт, акустические стойки, наушники, даже крохотный диванчик, втиснутый в самый угол, — едва-заметные, нечитаемые по отдельности, но составляющие единое целое маленькие частички, которые помогали её музыке рождаться.       Последний луч света, который остался у неё от мечты стать айдолом.       Ведь она действительно любила свою музыку, гордилась ей, можно даже сказать, гордилась и собой. Тем, что её песни покупают известные исполнители, что её мелодии звучат на стадионах, а написанным ей текстам подпевают сотни голосов, что постепенно её имя оказывается на слуху, что ей удалось оставить позади Корею и начать строить новую себя.       Карточный домик её спокойной и счастливой жизни выглядел до боли заманчиво, но не выдержал первого же дуновения ветра.       Продажи стали падать, мелодии перестали покупаться с прежней стремительностью и частотой. А квартирка в Токио и маленькая студия, в которой из раза в раз находили путь к свободе все её мысли и чувства, требовали оплаты. Она бы ни за что не позволила себе написать родителям или отцу, сказать, что в затруднительном положении, попросить денег, помощи.       Ведь свобода подразумевает самостоятельность, разве нет?       И тогда, вежливо улыбаясь, руку помощи предложил Квон Миндже. Уверил, что с возвратом долга не будет никаких проблем, что он и его люди будут ждать так долго, сколько понадобится, пока она не сможет вернуть всю сумму и проценты по частям, по крупицам. Но с каждым днём процентов становилось всё больше, а песни продавались всё хуже. Воздух свободы забивал лёгкие всё сильнее, заставляя задыхаться, а протянутая ладонь очень скоро ударила кулаком наотмашь.       Она терпела звонки и сообщения с угрозами, терпела стук в дверь и попытки взломать замки. Музыка становилась тяжелее, а тексты мрачнее, — никому не нужна была дешёвая драма, даже если на самом деле она была самой большой для неё трагедией, криком о помощи. И приходилось тонуть в этом кошмаре, барахтаться, из последних сил стараясь всплыть, ухватиться за единственный светлый луч своей жизни, но в итоге она только глубже и глубже проваливалась на дно.       И окончательно перестала чувствовать почву под ногами, когда ранним утром увидела перед собой груду обломков. Торчащие фейерверком провода микшерного пульта, выпотрошенную обивку перевёрнутого диванчика, выбитые стёкла и пробитую фанеру тонких стен, на одной из которых кроваво-красной краской из баллончика красовалось красноречивое «время идёт».       Она плохо помнила тот вечер, но почему-то не сомневалась, что первым делом в горле встал ком. Не сомневалась, что много и долго плакала, сидя на грязном истоптанном полу и хватаясь за волосы. Уверена, что писать сообщение сестре и на последние деньги покупать билет до Инчхона мешали злые слёзы и дрожь в пальцах.       Может, она просидела там и всю ночь — этого она тоже не помнила. Но пустоту где-то под грудной клеткой, такую сильную, пульсирующую, такую бескрайнюю и необъятную, забыть она точно никогда себе не позволит. Замурует в груди извечным напоминаем, что уничтожить её не сможет уже ничто.       Ведь её маленький мир рухнул. Перед самым наступлением нового года.

***

      А сейчас она снова стояла перед закрытой дверью студии и в очередной раз убеждала себя в том, что её проблемы решаемы, что она со всем справится, всё сможет. Пусть Квон Миндже и нашёл её номер, до Сеула он ещё не добрался, а значит, у неё есть время, которое она потратит, чтобы заработать на уплату долга.       Нужно лишь постучать в закрытую дверь и войти в студию.       Вот только воспоминание погрома почему-то встало в горле комом, мешая настроить мысли на нужный лад. Соми вдруг почувствовала, как дыхание невольно учащается, от чего, в попытке успокоиться, зажмурилась и собрала в гармошку ткань штанины. Надо было лишь не забывать дышать и помнить, что все проблемы решаемы.       Она со всем справится.       Нужно только сделать несколько вдохов и взять себя в руки.       Тем более, пока она стоит в коридоре агентства, под видеокамерами и многочисленными глазами стаффа, — это сейчас вокруг пусто, но в любую минуту могут начать сновать перегруженные работой сотрудники, сонбэнимы, трейни. У Им Соми просто не было времени раскисать.       Но и заставить себя постучать и войти в студию она почему-то не могла.       Это не хотело укладываться в голове, ведь вчера с Джисон-сонбэнимом они всё решили, разве нет? Откуда же тогда под рёбрами снова маячит этот страх? Почему всего за пару дней работы в компании она уже чувствовала так много всего, — не столько по отношению к коллеге, сколько ко всему её окружающему, проскальзывающей через трещины новой личности старой жизни, — что во всех этих ощущениях приходилось теряться?       Соми почти заставила себя приблизиться к двери, — в груди непонятно боязно, — но тут же отшатнулась. Отступила на шаг назад, думая о том, что лучше для начала забежит в ближайший магазин за банановым молоком. И, пожалуй, возьмёт кофе для Джисон-сонбэнима. Ведь он покупал кофе ей, значит, настала её очередь рассыпаться в дружеских жестах.       По крайней мере, так у неё появится немного больше времени, чтобы собраться с духом.       Но, сделав ещё один маленький спешный шаг назад, девушка почувствовала, как врезалась в кого-то, — или кто-то врезался в неё, не заметив. Соми рефлекторно отшатнулась в другую сторону, чудом не позволяя себе упасть. — Простите, я Вас не заметил! — ладонь с длинными музыкальными пальцами замерла у её локтя, пока молодой человек боролся между внутренним желанием помочь и обязательством не нарушать рамок приличий, — Вы целы?       На мгновение дезориентированная, сбитая с толку Соми перевела на него взгляд, тут же встречаясь с волнением в уже знакомом лисьем разрезе глаз. Ян Чонин-сонбэним виновато поморщился и немного отошёл, позволяя им держать вежливое расстояние в узком коридоре. — И Вы извините, сонбэним. Мне нужно быть внимательнее, — ответила девушка с вежливым поклоном, хотя думать теперь могла исключительно о том, что Ян Чонин, скорее всего, стал свидетелем её позорной попытки побега.       Но на самом деле сонбэним только осторожно улыбнулся, вернув ей поклон. Такой высокий и крупный, что с трудом можно догадаться о его позиции макнэ в группе, но тёмные глаза так и оставались приветливыми и дружелюбными, несмотря ни на что.       В голове Соми никак не укладывалось, почему вдруг с ней все так добры? Почему здороваются, подсаживаются во время обеда, покупают кофе и десерты? Для чего стараются наладить контакт, подружиться, если времена трейни здесь запомнились ей только борьбой между своими — каждый старался доказать, что достоин дебюта, от чего был готов грызть глотки оппонентам.       Пожалуй, именно поэтому тринадцатилетняя Им Соми сначала стала идти всем наперекор, расходясь трещинами, а потом к пятнадцати и вовсе сбежала, сломавшись.       А теперь весь JYP.Ent. словно был иной — всё такой же, но совершенно на себя не похожий. И это сбивало с толку. — Кажется, Хани-хён ещё не прошёл, — внезапно заметил Ян Чонин-сонбэним, бросив мимолётный взгляд на дверь. Соми вдруг поняла, что действительно не знает, открыта ли студия, потому что её выдержки хватило лишь на то, чтобы несколько минут потоптаться под дверью, разрываясь сомнениями. Тут же стало неловко до красных кончиков ушей, — я видел его в холле несколько минут назад. — Я подожду здесь. Спасибо, сонбэним.       На мгновение ей показалось, будто Ян Чонин едва-заметно сморщил нос при этом обращении, формальность которого ломила кости обоим, но ничего не сказал, лишь в очередной раз улыбнулся, только теперь позволив девушке заметить перекатывающуюся по языку конфету. — Не за что. Файтин!       Она не успела ничего ответить, как сонбэним снова поклонился ей и, будто немного воровато оглянувшись по сторонам, скрылся за поворотом очередного коридора. Им Соми снова осталась одна, но теперь с чётким пониманием, что сбежать она не сможет. Придётся ждать Джисон-сонбэнима здесь, под дверью.       Зато сейчас можно попытаться собраться с мыслями. Что она ему скажет? Понравится ли ему демо? Какие правки он предложит внести в звучание?       Скажет ли что-то насчёт их вчерашней встречи?..       Соми тряхнула головой в попытке прогнать ненужные мысли — они, почти осязаемые, посыпались вниз, но на этот раз плечи лёгкости не ощутили. Только бьющую по каждой венке тревогу.       Сонбэниму не могут не понравиться её наработки — разве её пригласили в агентство не потому, что она достаточно опытный продюсер? Стоило этой мысли немного расслабить тиски тревоги, как вдруг другая, более острая, точно в цель кольнула новым приступом паники — Хан Джисон не хочет с ней работать. И пусть он объяснил, что просто оказался не готов к первой встрече и дело вовсе не в том, что она девушка, но теперь навязчивость этой неприятной мысли при знакомстве засела в Соми.       Она ещё не доказала ему свой профессионализм.       Она хотела, чтобы он оценил её по достоинству.       Едва-различимый шорох за поворотом заставил девушку вынырнуть из потока неприятных мыслей, — расправить плечи, слегка приподнять голову и всем своим видом показать, что она ничуть не боится окружающей её действительности. Хотя на самом деле боялась. Очень.       И то, что вчера вечером она позволила себе небольшие откровения, никак не должно влиять на характер предстоящей работы, — они не друзья и даже не знакомые, а просто коллеги. Хан Джисон — намного дольше в индустрии и опытнее в музыке. Хан Джисон — старший коллега и айдол. Хан Джисон — пример успеха, на который ей придётся ровняться, хочет она этого или нет.       Уже через несколько секунд в коридоре показалась знакомая фигура, но это был вовсе не сонбэним. Кан Виён в несколько лёгких движений поправила сбившиеся тёмные волосы и, заметив Соми, вежливо поклонилась. — Здравствуйте, — на самом деле, Им Соми начала мысленно считать, сколько ещё знакомых лиц она здесь встретит, пока ждёт Хан Джисона. Может, и её онни тоже невзначай пробежит мимо по важным делам?       Кан Виён поприветствовала её в ответ, немного замедлив шаг. Находиться рядом с ней Соми было странно и немного неловко — почти отсутствующая между ними разница в возрасте и совершенная разница в статусах, а также факт тесного знакомства Кан Виён с Мэй стискивали с двух сторон, не позволяя понять, в какую сторону стоит двигаться при общении. Поэтому приходилось стоять на месте. — Во сколько мне подойти к Вам сегодня? — прозвучавший вопрос заставил продюсера остановиться окончательно. Она задумалась на пару секунд, поджав губы, а потом вежливо улыбнулась: — Лучше отдохни, сегодня вечером у меня встреча. Я напишу тебе, когда мы начнём работать, хорошо?       Соми спешно кивнула, соглашаясь, но сразу же замерла на мгновение, потому что невольно заметила, как у девушки напротив по языку прокатился леденец. Точно такой же, как у Ян Чонин-сонбэнима. — Договорились.       Кан Виён, точно также скованная неловкостью, снова улыбнулась и, бросив мимолётный взгляд себе за спину, поспешила к лифту.       Это показалось странным, но практически сразу же выскочило из головы — мало ли, кто какие леденцы ест и куда смотрит. А у Им Соми и без того много забот, забивающих разум, и думать в первую очередь она должна о работе.       О долге, который необходимо вернуть Квон Миндже.       О том, что нужно отплатить Мэй за еду, кров и отсутствие выворачивающих душу наизнанку вопросов. — Йа, Соми-щи, почему так рано? — окончательно заплутавшая в неразборчивом клубке собственных мыслей, девушка лишь вздрогнула, когда услышала позади знакомый голос. Хан Джисон-сонбэним в широких штанах и не менее просторной толстовке шёл в её направлении, на ходу доставая из кармана ключ-карту.       Ещё несколько вечеров назад в сети Соми читала о том, что он эйс с довольно узнаваемым флоу, отлично справляющийся с любой позицией, но сейчас в нескольких шагах от неё был лишь всё ещё сонный, немного растрёпанный молодой парень, постаравшийся подавить улыбку, как только поймал на себе взгляд. Ни следа ни осталось и от того образа, который девушка застала в студии в первый раз — никакого пренебрежения и спешки, только по-детски торопливый шаг, едва-заметное воодушевление во взгляде и горьковатые нотки мужского парфюма. — Доброе утро, сонбэ, — Соми вежливо поклонилась, пропуская его вперёд, но Хан Джисон не вошёл в студию. Так и замер в проходе, глядя на неё, нахмурив брови, и слегка надув губы. Девушка вопросительно наклонила голову, и кажется, они могли бы застрять в коридоре до конца рабочего дня, если бы до смешного примитивная разгадка не мелькнула в её голове, — больше никаких формальных обращений, я помню.       Он тут же одобрительно кивнул, распахивая дверь и пропуская девушку вперёд: — Через полтора часа у нас групповая тренировка, поэтому время ограничено. Обычно, мы работаем здесь со стаффом, так что скорее всего задержаться никак не получится, — пробормотал он, на ходу включая технику. Соми, прекрасно понимая, что на неё не смотрят, всё равно кивнула, доставая из сумки заветную флэшку с демо-записью.       Почему-то за эти несколько быстротечных секунд волнение с новой силой разогналось под кожей, — побежало, запульсировало, лёгким тремором отдалось в кончики пальцев. Всевозможные сомнения в очередной раз вихрем закружили голову, а стены словно начали давить.       Вот только сонбэ смотрел мягко и слушал внимательно. Заметно скованный лёгкой неловкостью, старался сделать так, чтобы Им Соми чувствовала себя максимально комфортно во время работы. И ему это удалось — уже через несколько минут девушка ощутила, как плечи начали расслабляться, а мысли формулировались быстрее. Проще. И её понимали. Дыхание больше не спирало, и даже чужая обстановка постепенно становилась всё более привычной.       Здесь она входила в свою стихию — снова. Снова небольшая студия агентства, снова микшерный пульт, снова бесконечные звуковые дорожки. Снова Хан Джисон. И Соми старательно отводила взгляд, указывала на экран, пускалась в бесконечные объяснения — забивала ему голову своими мыслями о свежести японского звучания, которое необходимо, чтобы трек выстрелил, обо всех особенностях и нюансах, которые он, несоменно, и так знал. Делала всё, чтобы сонбэним смотрел куда угодно, но не на неё.       Потому что больше всего на свете ей хотелось, чтобы он забыл вчерашний разговор — теперь слабость казалась чем-то позорным и липким. И, надо отдать ему должное, сонбэним не сказал ни слова. Только внимательно слушал её, кивал головой и иногда жевал губы. С каждой секундой выглядел всё более сосредоточенным, настолько, что кардинально отличался от того Хан Джисона, которого она видела вчера и все дни до этого.       Вся растерянность и неловкость испарились, уступая место исключительному профессионализму. — Постой-постой, Соми-щи, — вдруг он снова слегка поджал губы и вскинул руку, будто одним взмахом собирался изменить что-то в звуковой дорожке, — перемотай немного.       Девушка выполнила его просьбу, наблюдая за тем, как сонбэним придвинулся немного ближе, намереваясь что-то расслышать. Все эти дни настолько живой на эмоции Хан Джисон теперь стал настолько непроницаемым, что Соми никак не удавалось понять, о чём же именно он думает: нравится ли ему или он считает, что это никуда не годится? — Ты добавила шум дождя? — он перевёл на неё взгляд, значение которого девушка не могла понять. Только чувствовала, что вся ненавязчивая мягкость его поведения была ровно до того момента, пока Соми делилась своими идеями и мыслями: теперь со всем присущим профессионализмом за дело брался продюсер Хан Джисон. — Да. Подумала, он будет хорошо звучать на контрасте с основной мелодией. Лёгкий ритмичный стук на фоне инструментала.       На долю секунды он замер, что-то обдумывая, а после спешно кивнул, обратно наклоняясь к технике: — Звучит действительно отлично.       Девушка ничего не ответила, чтобы не нарушать звучание вновь заигравшего трека, но почувствовала, что всё-таки не может сдержать довольную улыбку. Им Соми продолжала считать, — даже не сомневалась в этом, — что она в достаточной мере мастер своего дела и не нуждается в признании. Но в душе затрепетало неконтролируемое тепло, сопротивляться которому она была не намерена.       Он перематывал звуковую дорожку ещё трижды. Вслушивался в какие-то мелкие, только ему понятные детали, кивал головой, иногда даже постукивал ногой по полу в такт. Соми не перебивала и не отвлекала, позволяя ему раствориться в её детище, как можно глубже почувствовать то, во что она вложила частичку себя. Вложила самое ценное и трепенто сберегаемое — свою любовь к Японии.       Кажется, прошло порядка нескольких минут, пока Джисон-сонбэним не перевёл на неё взгляд. Девушка тут же рефлекторно расправила плечи в надежде выглядеть более уверенно. Он позволил себе сдержанную улыбку. — Твои наработки хороши, Соми-щи, но нужна лирика, — сонбэним упёрся локтями в столешницу и устроил голову на сцепленные в замок ладони. А она всё смотрела и смотрела на него, стараясь разглядеть хотя бы какую-то реакцию. Соми хотела, чтобы он её похвалил. — И её нет? — Осторожно предположила девушка, уже зная ответ на заданный вопрос. Хан Джисон только стрельнул в её сторону хитрым взглядом. — Сейчас будет. Споём о свободе?       Она быстро кивнула в ответ на вспыхнувшие в тёмных глазах искры. Но, на самом деле понятия не имела, как заставить себя написать песню о том, чего ты лишён.       Сонбэним моментально выудил откуда-то из кармана небольшой исписанный блокнот, раскрыв его на середине, и подцепил лежавший на столе карандаш. Наклонился ниже, не отводя сосредоточенного взгляда от листка, на котором быстро начал что-то черкать. Строчка за строчкой, — текста становилось всё больше, а Хан Джисон лишь изредка замирал, задумываясь над рифмами.       Девушка почувствовала, как у неё по спине побежали мурашки от того, насколько стремительно он работает. И от воспоминания, как тяжело в последнее время идёт работа у неё самой, Соми с новой силой пронзила мысль о том, что он действительно лучший в своём деле, — умелый и виртуозный, тот старший, у которого правда стоит поучиться.       Она наклонилась ближе, но ничего не смогла разглядеть за чужим неровным почерком, в который нужно было старательно вчитываться, только снова почувствовала, как в нос ударил запах горького одеколона. Но Соми в очередной раз соврала бы, сказав, что ей не нравится. — Оппа, я могу… — она тут же замолчала, как только Хан Джисон поднял на неё взгляд. Все слова почему-то тут же застряли в горле: она может «что»? Помочь? Что-то написать? А нужны ли такому профессионалу, как он, её помощь и неумелые слова? — я иногда пишу тексты для своей музыки. Может, и я могла бы… — Договорились, — тут же ответил парень, толком даже не дослушав её предложение. Соми снова почувствовала, как его строгость и сосредоточенность отступают, как только он отрывает взгляд от написания лирики и смотрит на неё, — в этом и суть командной работы, верно? Так что давай я набросаю основу, а ты дополнишь.       Девушка быстро кивнула, чувствуя, как от его одобрения в груди распалялось желание показать все свои способности — она докажет, что прекрасный автор и хороший специалист, сделает так, что их трек разорвёт чарты. Всему миру, в один момент начавшему отворачиваться от неё, покажет, как многого на самом деле достойна.       От доверия, которое излучал сонбэ при совсместной работе, становилось тепло и уютно.       Хан Джисон расплылся в улыбке, возвращаясь к тексту, пока Соми позволила себе забыться в приятных мечтах: ведь трек уже был хорош по звучанию, а с лирикой наверняка превратится во что-то поистине грандиозное! Узнаваемое своим лейтмотивом и отличающееся от всего, что уже было выпущено в стенах JYP.ENT. И стоило только девушке начать мыслить в этом направлении, как голову пронзило неприятное осознание: она даже не удосужилась спросить, кто будет исполнять эту песню; станет ли она частью дискографии Stray Kids-сонбэнимов или они с Хан Джисоном пишут её для кого-то другого.       Кончики ушей тут же начали краснеть от охватившей неловкости. Какая же она, получается, непрофессиональная дура, раз не удосужилась задать самых простых вопросов, прежде чем начать работу. — Думаю, пока этого достаточно, — Хан Джисон бросил беглый взгляд на экран своего мобильного, сверяя время и проверяя входящие сообщения, а после протянул девушке раскрытый блокнот, гордо демонстрирующий весь исписанный разворот, — тебе будет удобно работать с текстом, если ты его сфотографируешь? — Да, отлично, — Соми сделала несколько снимков, уже начиная думать, какие слова бы лучше подошли на уже готовую мелодию. Может быть, в свободе она понимала не так уж и много, но точно знала, как сделать так, чтобы конечный вариант звучал как Япония. — Тогда встретимся позже, да? — немного неловко поджав губы спросил сонбэним. Кроссовок снова принялся взволнованно стучать по полу, но тут же остановился, когда парень поднялся на ноги, — напиши мне, когда закончишь, ладно? У нас ещё есть время до тура, думаю, получится доработать дэмо.       Девушка поднялась следом и, пробормотав что-то утвердительное, терпеливо дождалась, пока Хан Джисон не закроет программу и не вытащит её флешку. На несколько секунд между ними повисло молчание, — вязкое, затягивающее и в достаточной степени неловкое, чтобы хотелось что-то сказать. Но Соми молчала, придавленная странным чувством того, что все её вопросы сейчас могут оказаться неуместны. Молчал и Хан Джисон.       И, казалось, эта пауза продлилась бы ещё долго, — растянулась на целую бесконечность, — если бы телефон сонбэнима на напомнил о себе вибрацией пришедшего сообщения. — Пора, — он смахнул оповещение и снова посмотрел на девушку. В каждом его жесте так и сквозило непонятное для Им Соми волнение, природу которого она никак не могла объяснить, — До встречи, Соми-щи. — До встречи, оппа, — только и смогла пробормотать она, уже стоя в дверях студии.       И было трудно сказать, что жгло сильнее, — отчаянное желание выложиться на полную при работе или пристальный взгляд Хан Джисона, направленный в спину.

***

      Маленькая квартира встретила суматохой со стороны кухни. Им Соми даже не сразу поняла, что именно происходит, только прошла через гостиную с её диваном и тут же замерла, когда наконец смогла распознать знакомый запах. Мэй, со стянутыми в неаккуратный хвост короткими волосами и зафиксированной заколками чёлкой, обернулась на шум. — Не думала, что ты вернёшься так рано, онни, — пробормотала она, выдавив из себя неловкую улыбку, — но я уже закончила.       Соми неровно кивнула: — Продюсер сказала, что сегодня не будет со мной заниматься. Поэтому я решила вернуться раньше.       И только в это мгновение сознание запоздало кольнуло понимание того, что она так и не сказала Мэй даже о том, кем является её продюсер-наставник. А ведь знать об этом она имеет полное право, пожалуй, даже должна была узнать сразу же, как только Соми взглянула на острые черты женского лица и узнала в них бывшего айдола. Но промолчала. И наверняка молчала бы и дальше, если бы не пришлось случайно обронить упоминание о Кан Виён вслух.       С другой стороны, если они не стали трепетно оберегать общение, связывавшее их многие годы, может и ей лезть не стоит? Соми пришлось прикусить кончик языка, чтобы привести себя в чувства.       Младшая же не закрывала обзор и не пыталась сделать вид, будто ничего не происходит на кухне, напротив, сразу поставила на стол тарелку с яичными рулетиками. Слегка неровными и такими же неловкими, как и только что пробежавшая по губам улыбка, но Соми тут же почувствовала растекающееся в груди тепло. Уже словно и не было важно, что вчера вечером Мэй забыла об их договорённости вместе приготовить ужин, что снова унеслась по своим делам, расщедрившись лишь на короткое сообщение, — теперь, после суматошного рабочего утра, Соми казалось, будто её это и вовсе не задело. — Неужели сама приготовила? — она подошла ближе, заглядывая младшей за плечо, — по фирменному рецепту госпожи?       Мэй кивнула. Всеми силами старалась не показать, насколько её распирает от гордости, но горящие самодовольством глаза сверкали слишком ярко, а Соми давно научилась различать значение каждой искры. — Приехала с тренировки и сразу же позвонила маме. Кажется, она от меня устала.       Соми позволила себе улыбнуться ещё шире, присаживаясь за стол. Все вопросы, тревожившие до этого момента, всё тщательнее прятались на периферии сознания, позволяя девушке хотя бы ненадолго насладиться настоящим и не думать о всевозможных проблемах. Сейчас всё было хорошо и словно возвращало в далёкое беззаботное детство: в кухне стоял запах жареных яиц и немного специй, в центре стола была большая тарелка, а Мэй сидела напротив. И создавалось впечатление, будто это и есть настоящая жизнь — здесь, сейчас, без каких-либо тревог и переживаний. Но голос госпожи Им так и не призвал помыть руки перед едой, а Соми начала чувствовать, как старательно выстроенная в её голове иллюзия всё-таки тает.       Она действительно была здесь и сейчас, но проблемы не исчезли. Ни одна из них.       Мэй, в чётком соблюдении этикета, к рулетикам не притронулась. Терпеливо ждала, пока старшая возьмёт первый кусочек, вот только привязанности к традициям в этом жесте было намного меньше, чем искренне-детского желания получить похвалу. Соми это чувство прекрасно понимала, старательно отмахиваясь от мысли о том, что сама испытывала нечто подобное несколькими часами ранее — неописуемую, практически неестественную жажду услышать, что всё вышло идеально.       Поэтому она, больше не медля ни секунды, подцепила палочками самый близкий к ней рулетик и надкусила.       Это блюдо всегда ассоциировалось с детством и приходящим ощущением лёгкости, когда тревоги отступают. Это было спасением, ласково приготовленным заботливыми руками госпожи Им, возможностью, остановившись на мгновение, выдохнуть и расслабиться. И теперь Соми, на мгновение прикрыв глаза, с облегчением улыбнулась, потому что действительно почувствовала. Ощутила, как вернулась в беззаботные времена, вдохнула привычный запах из мясного ресторанчика в нескольких домах ниже, который держал господин Им, услышала шум Жёлтого моря и суету родного Инчхона. И когда девушка открыла глаза, на мгновение даже пожалела, что находится не там, а в Сеуле. — Ну как? — Мэй поджала губы и в нетерпении придвинулась ближе к своей онни. Ей не терпелось узнать, получилось ли приготовить закуску в достаточной степени хорошо, чтобы загладить вину за вчерашний инцедент.       Им Соми тянула время словно специально. Поймала взгляд младшей, растянула губы в удовлетворённой улыбке, а после, остановив палочки в нескольких сантиметрах от ещё одного кусочка, медленно произнесла: — Пересолила. Мэй резко выдохнула через нос и откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди. Соми почувствовала, как довольная усмешка дрожит в горле, поэтому позволила себе ещё шире улыбнуться: — Но всё равно вкусно. Спасибо.       Младшая фыркнула с таким напускным недовольством, будто ничуть не старалась над плитой, не вымазалась в яйце, не раздобыла ветчины для начинки. А Соми смотрела на неё и понимала, что от распирающего грудную клетку чувства благодарности вот-вот лопнут рёбра. Но девушка не могла позволить себе выразить это вслух, разучилась, совсем позабыла, как сопоставлять ощущения и слова, поэтому только схватила свою хубэ за ладони, слегка сжимая их.       Мэй всегда всё понимала без лишних слов. — Лучше расскажи, как прошло твоё свидание, — беззаботно сменила тему девушка. И снова довольно усмехнулась, когда заметила, насколько стремительно уши младшей стали краснеть. — Какое ещё свидание? — буркнула она, так быстро вытягивая ладони из чужой хватки и пытаясь подцепить палочками рулетик, что чуть не уронила его, — я задержалась по работе, онни. Сонбэ готовятся к туру и отрабатывают хореографию для всей программы. Сонхва-сонбэним на прошлой неделе чуть в обморок не упал от усталости.       Пришлось промычать что-то утвердительное себе под нос, пока девушка продолжала делиться рабочим процессом. С удовольствием старшей Соми заметила, что во взгляде Мэй снова стал полыхать огонёк, — так всегда было если она поднимала тему танцев или контента Stray Kids-сонбэнимов, за которыми следила уже несколько лет, ещё со времен карьеры айдола. Тут же проскочившая в голове мысль заставила девушку задуматься на мгновение, а говорила ли она вообще Мэй о том, что продюсирует ещё и с Хан Джисоном? Кажется, нет…       Хубэ же продолжала говорить, изредка останавливаясь для того, чтобы прожевать закуску. Им Соми всегда с удовольствием и готовностью слушала её истории, вот только работы, мыслей и разговоров о ней за последние дни было так много, что безумно хотелось занять пустоту чем-нибудь ещё. Ведь сейчас Мэй рассказывала о танцах, дальше станет расспрашивать Соми о продюсировании и новом месте, а она… не знала, что сказать.       Потому что обе они были связаны с агентством слишком тесно и нерушимо, настолько, что один вопрос тянул за собой по старой памяти череду других.       Вот только девушка прекрасно понимала, что чем дальше она оттягивает этот момент, тем неприятнее будет поднимать эту тему позже. И в одно мгновение наступившая тишина словно расстелилась приглашающей ковровой дорожкой, чтобы её неуверенный голос не потонул в тихом выдохе, а прозвучал почти громовым раскатом: — Я должна тебе кое-что сказать. Но рассказ будет долгий и совсем тебе не понравится.