Интерлюдия 1

2008 год.

      Этой осенью солнце было необычайно тёплым, даже в начале октября продолжая греть почти по-летнему. На улицу запросто можно было выскочить в домашних шортах и лёгкой футболке, пробежаться по району до детской площадки, здороваясь с дворовыми котами и немного замедляясь, когда на горизонте появлялась знакомая аджумма. Было хорошо, — особенно в выходные, когда из-за погоды казалось, что продолжается лето, а по телевизору всё утро шёл «Пингвинёнок Пороро».       Им Соми закашлялась от сбившегося в быстром беге дыхания, поправила растрепавшиеся из аккуратной причёски волосы резкими движениями и беззубо улыбнулась, когда к ней подбежала сестра. — Мама ищет тебя, Соми! — Мэй неряшливо схватила её за руку, тут же потянув за собой. Видимо, она прибежала за ней из дома, потому что длинные тёмные волосы были не заплетены, а госпожа Им не позволила бы такой неаккуратности, — быстрее, быстрее!       Не задавая лишних вопросов, Соми только улыбнулась и, не расцепляя рук, бросилась бежать. Она загулялась и совсем забыла, о своей чрезвычайно важной роли в подготовке праздника на восьмилетие Мэй. В любом случае, госпожа Им говорила, что никак не справится без неё.       Этот день девочка ждала даже больше, чем собственный день рождения — старательно рисовала для сестры открытки и на мелочь, оставшуюся в карманах, заранее покупала небольшие подарки, когда господин Им не мог встретить её из школы и приходилось возвращаться самой. Соми вообще очень любила их небольшой район в Инчхоне, полный маленьких магазинчиков и с нагромождёнными друг на друга домами: вечерами, когда зажигались фонари, здания начинали походить на монстров — причудливых, но безобидных. По крайней мере, девочка не сомневалась, что её они не тронут.       А сейчас они с сестрой, взявшись за руки, бежали по крутой лестнице, через один пролёт которой был вход в ресторанчик господина Им. Поднимаясь по ней, Соми каждый раз считала множество ступенек, всегда получая разные числа. Мэй говорила, что она просто не умеет считать, но та верила в волшебное свойство их лестницы — добавлять и убирать порожки. Не могут же такие чудеса происходить просто так. — Она в нашем ресторане! — Мэй продолжала тянуть за собой, не замечая, что и сама уже запыхалась. У неё будто бы был дар к спорту и всему, что включало в себя физические нагрузки, начиная физкультурой в школе и заканчивая бегом по бесконечной лестнице. Иногда Соми казалось, что она, эта лестница, подпирает небо.       Входная дверь была тяжёлой: чтобы открыть её приходилось навалиться плечом сначала одной, а потом и второй девочке; Соми никогда не понимала, как господину и госпоже Им удаётся открывать их с такой лёгкостью. Видимо, для этого нужно знать какой-то волшебный пароль, до обладания которым они с сестрой ещё не доросли. — Мам! Я нашла её, — Мэй прошла в кухню широким шагом хозяйки, Соми же следовала за ней чуть более осторожно. Изо дня в день она была в этом ресторане, в каждой комнате квартиры этажом выше, в жизни господина и госпожи Им, и всё равно иногда чувствовала себя не на своём месте. Ведь у других детей, она знала, семья выглядит иначе: состоит не из дяди и тёти, а из родителей. Почему папа просто не может забрать её с собой? Почему не останется? — Вы не забыли про обед? Мойте руки и быстро садитесь, — госпожа Им глянула на них, повернувшись вполоборота, и улыбнулась. Вытерла руки о фартук и поставила на небольшой столик у самого входа в открытую кухню две порции соллонтана, — Им Мэй, почему ты такая лохматая?       В первой половине дня, даже в выходные, здесь всегда было немноголюдно, поэтому девочки часто сидели за одним из столиков, пока господин Им работал, а госпожа Им помогала мужу. Вечерами, шутливо препираясь и толкаясь локтями, они наперегонки начинали носиться по помещению и убирать столики, соревнуясь, кто протрёт больше. Господин Им только первое время просил их сидеть смирно и не баловаться, но позже смирился и принимал эту маленькую детскую помощь, понимая, что девочки всё равно не успокоятся.       Соми, хоть и была старше, до пола не доставала, болтая в воздухе ногами, за что Мэй периодически стучала носком собственного ботинка по её подошве. Сестра была выше и казалось, что она старше на несколько лет, хотя это было совсем не так. Пару лет назад ребята во дворе даже не хотели брать Соми в игру, потому что считали маленькой, но теперь её это уже не обижало.       Соллонтан нагревал тарелку, от чего приходилось не торопиться и дуть на содержимое ложки — Соми не понимала, почему госпожа Им готовит это в такую жару, но не сомневалась, что блюдо такое горячее для того, чтобы они подольше сидели на месте. Госпожа Им неспешно мыла посуду, напевая одну из излюбленных ей незамысловатых мелодий, и поглядывала в телевизор, в котором показывали выступление Wonder Girls.       Соми, как раз сидевшая к телевизору лицом, подняла глаза чуть выше растрёпанной головы сестры и вдруг засмотрелась. Девушки на экране были красиво причёсанные и яркие, сияющие улыбками и сверкающие стразами на платьях. Словно куклы на витрине магазина или у Чхве Ындже на год старше, которая постоянно хвасталась своими игрушками. Красивые.       Кажется, последнюю фразу девочка произнесла вслух, потому что Мэй тут же вскинула голову и резво обернулась. Посмотрела на выступление айдолов несколько секунд, а после, совершенно не впечатлённая, вернула всё своё внимание обеду. В её интересах было поесть как можно скорее, чтобы снова убежать на улицу, пока позволяла погода. — Ты думаешь, они не красивые? — вдруг спросила сестру Соми, слегка наклонив голову, — морщишься, как будто тебя заставляют идти спать. — Горячо, — коротко ответила Мэй, кивая на тарелку. Но через пару секунд всё-таки добавила, — красивым можно быть и просто так, когда вырастешь. Так говорят родители.       Соми пожала плечами. Может, сестра и права, но почему-то девочка всё никак не могла отвести глаз от яркой, идеальной картинки на экране. Хотелось хотя бы разочек, хотя бы на секундочку стать такой же, как девушки в телевизоре: петь и танцевать в красивых костюмах, улыбаться и получать награды на музыкальных шоу. Болтая ногами в такт песне, Соми представила себя на сцене — в свете огней и под рукоплескания множества фанатов, представила, как раздаёт автографы и знакомится с другими знаменитостями, даже с самим президентом! — Но быть артистом здорово! — невольно вырвалось у неё, — только представь, как весело… — Не хочу, — буркнула Мэй, от чего-то тут же обидчиво надувшись, — ничего весёлого в этом нет. Пение должно быть пением, а танцы танцами. — Ничего ты не понимаешь, — расстроенно нахмурилась Соми, — танцевать, как ты, просто, а на такой большой красивой сцене это совсем по-другому. — Ну и ладно. Мне и «просто» нравится.       В голове девочки не укладывалось, почему Мэй считает так. Почему, уже несколько лет танцуя, даже не думает о карьере айдола, в то время как Соми это иногда даже снится, — больше всего на свете она хотела попросить господина и госпожу Им разрешить ей стать айдолом. Нужно лишь стать немного старше и красивее, чтобы её точно взяли в одну из компаний. — Чаги-я, сегодня вечером должен зайти господин Кан, ты помнишь? — господин Им зашёл в собственный ресторанчик торопливым шагом, схватил из дальнего угла стопку каких-то бумаг и остановился возле столика, за которым обедали девочки. Только в это мгновение он слегка затормозил и аккуратно погладил каждую из них по голове, — не забывай про хлеб, Соми.       Иногда казалось, будто внутри господина Им встроен маленький моторчик, благодаря которому он всё время торопится и куда-то спешит. Когда-то Соми даже задерживала дыхание и прислушивалась, надеясь услышать стук этого механизма, но так ни разу с этим и не справилась. — Только он? — госпожа Им снова не повернулась полностью, только немного развернула голову: так она говорила практически со всеми, особенно если была занята какими-то делами. А взгляд внимательный и проницательный, у Соми от него всегда мурашки, потому что на неё госпожа Им смотрела так только в те моменты, когда собиралась отругать.       Господин Им её взгляда тоже не смог выдержать — опустил голову, точно провинившийся мальчик, и спрятал руки за спину. Моторчик слегка замедлился, делая его движения более плавными. — Мне звонил Джунхо.       Имя отца заставило Соми встрепенуться против её воли. Теперь на дядю с тётей она смотрела уже открыто, не стесняясь подслушивать и не боясь получить за это выговор. Ведь папа так давно не был у них!       Она всегда ждала его с каким-то особым, не поддающимся контролю трепетом — отец всегда приносил какие-нибудь сладости или мелкие игрушки. Эти незамысловатые акты привязанности из раза в раз растапливали маленькое детское сердце, пусть Им Джунхо никогда не удавалось угадать, что именно нужно дарить дочери.       Например, в один из прошлых визитов, — такой быстрый, словно отец опаздывал на самолёт, — он подарил ей какой-то наполненный блёстками шарик, красиво сверкавший на солнце, но больше ни на что не годный. Она не сказала ему этого, но хотела плюшевого котёнка, как у Мэй, только белого, чтобы вместе играть.       Этого котёнка господин и госпожа Им подарили ей на день рождения, на который отец опоздал на два часа, когда основное застолье уже закончилось и девочка бегала во дворе с другими детьми.       Тем не менее, детское сердце отчаянно продолжало отстукивать веру в то, что в этот раз будет иначе: что папа придёт вовремя и без грусти в глазах, что принесёт для неё и Мэй игрушки, что поможет организовать праздник… Что в этот раз хотя бы что-то будет не так, как обычно. Но то, как госпожа Им поджала губы, говорило совсем о другом. — Его же нельзя к детям подпускать в таком состоянии, — прошептала женщина, но Соми всё равно услышала, — как он может своей дочери в глаза смотреть, если почти всё время пьяный?       Господин Им покачал головой, осторожно, пугливо, словно этот разговор происходил где-то за стенами и закрытыми дверями уже множество раз. Соми, слишком погрузившись в то, чего знать ей не следует, не заметила, как звонко стукнула ложкой по тарелке, привлекая к себе внимание.       Девочка поймала направленный на неё взгляд и тут же опустила глаза. Она прекрасно понимала, что взрослые не станут продолжать этот разговор при ней, поэтому оставалось только продолжать есть и поглядывать на Мэй. Та, прекрасно понимая все мысли сестры, только незаметно качнула головой.       Госпожа Им не раз говорила, что отец Соми «непутёвый», что бы это не значило. Господин Им никогда жене в этом не перечил, но всегда ждал брата с распростёртыми объятиями, когда тот приходил проведать дочь. Где он бывал в другое время, Соми никогда не спрашивала, пусть иногда и грустила из-за его постоянного отсутствия. Здесь ей было хорошо, а некоторыми ночами, лёжа в своей кровати и накрывшись одеялом с головой, она даже думала, что с дядей и тётей ей намного лучше, чем было бы с папой. Эта мысль пугала, но только первое время. — Он хочет приехать? — тон госпожи Им был настороженный, а Соми так и замерла, только-только приподняв ложку над тарелкой. Взгляд она поднять больше не решалась, как будто это могло сделать её невидимой. — Может перестанешь подслушивать? — буркнула Мэй, намереваясь отставить пустую тарелку. Вот только Соми, толком так и не поевшая, лишь бросила на неё умоляющий взгляд, прося подождать хотя бы минуточку. Ведь, если доела одна, то обязательно станут подгонять и вторую, а девочке ну очень уж хотелось узнать, что ответит господин Им.       В это мгновение ей начало казаться, что дядя непременно скажет что-то хорошее. От этих мыслей, таких быстрых, словно они в голове носились наперегонки, стало страшно, как перед контрольной. — Сказал, что не сможет. Извинялся, просил поздравить от него Мэй.       Значит, и на их праздник он не придёт… Получается, Соми зря уже приготовила праздничный колпачок специально для него? Зря представила, как отец будет сидеть возле неё за накрытым столом, а она станет рассказывать ему про школу, новые серии мультика, красивых кукольных девушек в телевизоре, на которых она хочет стать похожа. Всё зря…       Ну конечно, а чего ещё она ждала?.. Ведь так было всегда — почему она решила, что за один вечер просто так всё может измениться?