Глава 7

      Молчаливо проскользнув в комнату, Мэй уселась напротив Соми, прямо на прохладный пол. Девушка встретилась со взглядом своей младшей — проницательным и заинтересованным, практически сканирующим, — но ничего не ответила, только быстро нажала несколько клавиш на раскрытом на столе ноутбуке и, не отнимая мобильный от уха, продолжила разговор: — Да, билет куплен. Я безопасно доберусь. Обещаю.       Удержав диалог ещё несколько секунд и дождавшись прощания, Им Соми промычала в ответ что-то утвердительное и повесила трубку. Неровно выдохнула, зажмурившись, а потом открыла глаза и посмотрела на Мэй. Та замерла на несколько мгновений, словно не исключала, что телефон старшей снова может разразиться телефонным звонком, но ничего больше так и не произошло.       Наблюдала. С привычной ей тщательностью и дотошностью изучала каждый жест, выдох, любое движение брови сестры, будто по ним, как по карте, могла прочитать, что же у той на уме. Но мобильный лёг на небольшой столик экраном вниз, поэтому у Им Мэй больше не было необходимости мучиться в догадках, по тысяче на секунду. — Ты разговаривала с мамой? — она прижала колени к груди и слегка наклонила голову на бок при вопросе. В этот момент как никогда напоминала ту маленькую девочку, которую Соми помнила с детства, — я права, онни? — Как ты это поняла? — Девушка слегка прикрыла крышку ноутбука и не смогла сдержать осторожной и немного усталой полуулыбки. — Она всегда пеклась о тебе больше, — беззаботно пожала плечами Мэй, не меняя положения и даже не пытаясь скрыть лёгкой дразнящей улыбки. Соми только спешно мотнула головой: — Не правда. Она была одинаково строга к нам обеим, и ты это знаешь.       Мэй тихо хихикнула, но головой всё равно кивнула, подтверждая услышанное. Соми, позволив себе на раздумья всего две секунды, тут же постучала по сиденью дивана слева от себя. Младшая быстрым, отточенным танцевальными практиками движением, поднялась с пола и устроилась у своей онни под боком, снова поджимая ноги. Тишина окутала их всего на пол минуты, пока Им Мэй удобнее устраивалась на диване. — На самом деле, я просто расслышала её голос в динамике, — девушка снова по-доброму усмехнулась, откинув голову на одну из подушек, — собираешься домой?       Домой. От этого слова, такого простого и лёгкого, многими даже не замечаемого, по телу прошла волна приятных мурашек, а на душе стало тепло. — Да. Хочу съездить на пару дней.       «Проветриться» — так не высказано и повисло в воздухе, но обе его почувствовали.       Тишина в маленькой квартире зазвенела о полупустые стены — почти осязаемая, неловкая. Казалось, просто необходимо заполнить повисшее молчание чем-то ещё: глупой шуткой или сменой разговора, но ни одной из девушек ничего не шло на ум.       Соми старательно гипнотизировала взглядом смятый тетрадный листок, на котором вчера вечером пыталась написать лирику, — на Мэй глаз не поднимала намеренно, прекрасно понимая, как много младшая сможет в них прочитать.       Ведь Им Соми не стремилась найти вдохновение или сменить обстановку — она бежала. Снова отчаянно неслась, не разбирая дороги, как только почувствовала, что окружающая жизнь начинала её душить.       Может, в это мгновение они обе подумали о родном Инчхоне, поэтому все слова потерялись под тяжестью множества воспоминаний. — Хуже времени не подобрать, онни, — всё же фыркнула младшая, слегка подтолкнув сестру плечом в бок. Та тут же встрепенулась, наконец-то встречаясь с её взглядом, лишённым осуждения, — сонбэнимы в туре и у меня втрое меньше работы, чем обычно, ещё и ты уезжаешь. Предлагаешь мне в одиночестве смотреть в стену?       Не выдержав наигранно-обвинительного тона и ещё трёх уколов под рёбра, Соми рассмеялась. Впервые за последнее время позволила себе забыть все сковывающие правила, требующую исключительного вежливого тона иерархию и залиться искренним, практически детским смехом. Мэй, довольная результатом, улыбнулась ещё шире. — Предлагаешь смотреть в стену вместе? — смахивая наигранные слёзы спросила Соми. — Или вместе смотреть в ноутбук, — пожала плечами младшая, лёгким движением слегка разворачивая его к себе и принимаясь быстро что-то набирать, — что думаешь насчёт вечера клипов? С этой работой совершенно не успеваю ничего смотреть.       Заинтересованная странным предложением, Соми придвинулась ближе и постаралась заглянуть в экран, на котором прогружалась иконка YouTube. Мэй, от которой не скрылся интерес онни, поспешила вернуть ноутбук на место и расположить его удобнее. — Раньше мы так собирались группой, — вдруг начала объяснять она, тщательно подбирая слова и позволив себе секунду для глубокого вдоха. Соми могла только догадываться о том, как может быть неловко и даже больно вспоминать, насколько близки раньше были четыре теперь совершенно незнакомые девушки, — ещё давно, в первый год после дебюта. Раз в несколько месяцев садились и смотрели самые разные клипы, выбирая по очереди. Помогало разгрузить голову, а иногда и вдохновение приходило.       Во взгляде младшей плескалась совершенно не скрываемая ностальгия — так выглядит пожилая женщина, вспоминающая о былых временах. Или молодая девушка, рассказывающая о давних подругах.       Им Соми и сама не заметила, как начала двигаться более осторожно, говорить тише, словно боялась спугнуть того полупрозрачного призрака прошлого, который сейчас окутывал Мэй. Перед глазами так и хотелось представить гостиную небольшого общежития и четырёх юных, совсем ещё маленьких девочек, сидящих полукругом. Они, игнорируя усталость после тяжёлого дня, шутят и спорят, наигранно переругиваются, тут же забывая обиды, жмутся друг к другу и обсуждают то, что видят на экране. Они мечтают, даже не представляя, сколько всего ждёт их впереди.       Среди них есть и Мэй, почти не изменившаяся в своей сдержанной серьёзности.       Среди них и Кан Виён, совсем на себя теперь не похожая.       Почувствовав лёгкую волну мурашек по спине и надеясь позволить воспоминаниям, своим и чужим, ненадолго раствориться, Соми неловко шмыгнула носом и тихо спросила: — Что посмотрим?       У неё самой никогда не было близких подруг, но об этом она старалась не думать. По крайней мере, от мыслей об этом уже не было больно.       Мэй, будто в воспоминания и не окунувшаяся, постаралась удобнее устроить под боком подушку и ответила, не отвлекаясь от своего занятия: — Может, Stray Kids-сонбэнимов? — её голос звучал тихо и робко, на мгновение Соми даже показалось, что всегда уверенная в своих решениях младшая колеблется, предлагая это, — у них недавно вышел новый выпуск шоу. Я не настаиваю, просто подумала... Может, тебе будет интересно посмотреть не только на их музыку.       Неровный выдох рвался наружу, но Им Соми сдерживала его из последних сил. Создавалось впечатление, что спрятаться от Хан Джисона было невозможно.       Казалось, будто его голос следовал по пятам и таился в каждой включенной и прослушанной аудиозаписи; тени за спиной, улавливаемые периферийным зрением, складывались в очертания его фигуры; что-то, смутно напоминавшее запах его одеколона, витало в воздухе. Расписание сонбэнима уже начало набирать обороты, поэтому после того раза они практически не виделись — работали на расстоянии, изредка переписываясь, скидывая друг другу отрывки и делясь мыслями исключительно по поводу трека. Девушка прекрасно понимала, насколько Хан Джисон сейчас занят, и совершенное отказывалась признавать, что у неё самой не меньше забот.       Им Соми не понимала, куда и как деться от его образа. Даже сейчас, когда казалось, что её ждёт обыкновенный вечер в компании своей хубэ, он снова незримо оказался в комнате. С другой стороны, почему выбор Мэй должен её удивить? Ведь она так долго, так отчаянно и искренне следила за творчеством сонбэнимов, вдохновлялась их трудолюбием и выдержкой, практически с жадностью наблюдала за всем публикуемым контентом.       А потом KQ-Entertainment принял её в свои объятия и впустил в дружный коллектив, ненавязчиво разменивая доступ в танцевальные залы и ухаживания симпатичного айдола на свободное время.       За те несколько месяцев, что они жили вместе, Соми пару раз замечала, как Мэй в свой выходной может провести на YouTube несколько часов, безостановочно просматривая весь упущенный контент, но почему-то даже не предполагала, что младшая захочет разделить эту маленькую традицию с ней. — И чего ты ждёшь? — встретившись с вопросительным взглядом хубэ, девушка усмехнулась, стараясь скрыть нервозность. Мэй улыбнулась, оставляя в запасе несколько секунд для того, чтобы её онни могла передумать, но никаких возражений не последовало.       Им Соми оставалось только устроиться удобнее и окончательно убедиться в том, что скрыться от Хан Джисона она не сможет.

***

      Лестница, каждая ступенька которой так тщательно была выучена в детстве, с каждым визитом всё больше казалась на себя непохожей. И дело было не только в том, что яркая краска со временем вытерлась, а камень стал сыпаться — скорее Им Соми просто достаточно выросла, чтобы прекратить пересчитывать ступени и наконец запомнить их количество.       Февраль оказался довольно щедр на снег, что не могло не радовать детей и очень романтичных натур, хотя Корее, привыкшей к холодной зиме, не нужно было адаптироваться. Тем не менее, такое обильное количество сугробов всё равно удивляло, от чего создавалось впечатление, будто, выйдя из поезда, Им Соми угодила прямиком в другую реальность.       Пожалуй, оказаться где-нибудь в другом мире ей и правда бы не помешало, как минимум, чтобы позволить себе передышку. Особенно, если там не будет такого количества проблем.       Казалось, ещё несколько дней назад девушке не хватало одного маленького шажка, чтобы решиться на это. Хотя бы на пару дней позволить себе позабыть обо всех заботах и выдохнуть, перестать нестись и тревожиться, проваливаясь в спокойную дрёму обыкновенной жизни — без долгов, разыскивающих её рэкетиров и дедлайнов, выбивающих почву из-под ног. Без тяжести ответственности, которую она возложила на свои плечи, потому что посчитала себя слишком взрослой.       Одна только мысль о холоде теперь воскрешала в памяти ту сцену перед зданием агентства — пальцы заледенели почти до онемения, Ян Чонин и Кан Виён спряталась от всего мира в тёмном проулке, Хан Джисон вышел за перекусом, отец что-то сбивчиво говорил в трубку. Отец… с того дня он больше не звонил, а девушка рассматривала это исключительно как затишье перед бурей.       Пусть она от него уже давно ничего не ждала, но прекрасно знала, как многого можно ожидать.       Соми поняла, что именно с ним происходит, позже всех — в шестнадцать. Когда мечта о карьере айдола окончательно рассыпалась, а неприветливый внешний мир начал показывать зубы, оказалось, что сильнее и больнее всего кусают самые близкие.       Может, он и старался завязать, когда она была совсем маленькой, может и пытался найти нормальную работу со стабильным заработком, может хотел бы самостоятельно воспитать дочь, которая могла бы им гордиться, но на деле смерть жены подкосила его слишком сильно.       Им Джунхо оказался слабаком, практически разрушившим всё, что у него было.       Девушка не пыталась его спасти, хотя и совсем отречься от отца не могла себе позволить.       Поднимаясь наверх, она всё гадала, застанет ли господина и госпожу Им в ресторане или всё же придётся добираться выше, в квартиру. Порыв холодного ветра толкнул в спину, запрещая замедлять шаг.       Запрещая останавливаться и давая понять, что пути назад нет.       Пожалуй, если бы рядом была Мэй, дышать стало бы проще, — хубэ схватила бы за руку, встряхивая и приводя в чувства, беззаботно усмехнулась и потянула за собой. На душе бы сразу стало спокойнее и окружающий мир начал ощущаться проще, а чувство тёплого, обволакивающего душу родства предавало сил.       Иногда Им Соми ловила себя на мысли, что просто не понимает, как справлялась бы без сестры сейчас, не понимает, как умудрялась быть вдали от неё совсем недавно. И дело даже не в том, что Мэй приняла её в свою квартиру, снова впустила в свою жизнь, — от ощущения рядом кого-то живого, тёплого, настоящего становилось спокойнее. Удушающий груз тысячи проблем никуда не исчезал, но теперь девушка была уверена, что сможет со всем справиться.       И никогда не отвернётся от Мэй, если та будет нуждаться в её помощи.       Может, и в Токио всё вышло бы проще, окажись она рядом.       Но и тогда, и сейчас Им Соми была предоставлена лишь своей взрослости, только навязчиво крутящейся в голове мысли о том, что она со всем справится. Нужно лишь преодолеть ещё несколько ступеней и открыть дверь — слегка навалиться на шаткую ручку, которая постоянно заедает, и окунуться в привычную обстановку.       Кажется, в последний раз она была здесь больше пяти лет назад, когда спешно бежала в Японию, ослеплённая мыслью о новой, взрослой жизни. С тех пор в семейном ресторанчике едва ли что-то изменилось: потолок подпирали массивные деревянные балки, а небольшими столиками был уставлен весь периметр зала; кухня, как и раньше, пряталась в крохотном закутке, на одной из стен старенький телевизор крутил музыкальные клипы и новости в определённые часы.       Волна мурашек прошла от загривка по рукам, заставляя рефлекторно вздрогнуть. Именно в эту минуту как никогда неблагодарным показалось то, что она даже не заглянула сюда, не позволила себе пары минут на спешное приветствие, когда опустилась в аэропорте Инчхона в декабре.       Им Соми замерла в дверях, чувствуя, как приветливо тянутся к ней старые воспоминания — облепляют руки и ноги, забираются в карманы и путаются в волосах, согревают. И как же хорошо, как приятно было это чувствовать после подмораживающего кончики пальцев одиночества.       Сотни тысяч образов ежесекундно пронеслись перед глазами, пока в груди разрасталось и теплело ощущение ностальгии. С самого детства в стенах этого ресторанчика проходила большая часть её жизни — мечты, надежды, разочарования и неизбежное взросление. Находиться здесь сейчас ощущалось как минимум… странно.       Как слово, которое отчаянно крутится на языке, но настойчиво ускользает из памяти.       Сделать несколько шагов внутрь стоило девушке огромных усилий — одна из досок пола приветливо скрипнула под ногой. С этого мгновения всё будто пришло в движение: время больше не замедляло свой ход, кто-то из немногочисленных клиентов в дальнем углу зала звонко стукнул ложкой по миске, одна из лампочек мигнула. Госпожа Им вышла с кухни, спешно вытирая руки о фартук. Её волосы были собраны в строгий пучок, волосок к волоску, а внимательные глаза, встретившись с девушкой на пороге, вспыхнули лаской.       Соми тихо выдохнула, в полной мере ощущая, что вернулась домой.

***

      К вечеру в ресторанчик по обыкновению никто не заглядывал, хотя господин Им, как и много лет назад, отказался закрываться раньше. Соми казалось, будто с каждой секундой корни истоков всё крепче привязывают её к этому месту — девушка и не заметила, как сначала, погрузившись в оживлённый разговор с госпожой Им, вертелась у плиты, а когда вечерние сумерки стали опускаться на город, принялась въевшейся под кожу привычкой и отточенными движениями протирать столы.       Как в детстве, только теперь не было необходимости шутливо соревноваться с Мэй и спешить, желая быстрее получить родительскую похвалу.       Тётя и дядя не отвлекали её, позволяя себе лишь тихие смешки, по всей видимости, вызванные воспоминаниями прошлого. Соми была не против.       В те далёкие, уже будто из другой жизни годы, она несколько лет безвылазно сидела в Инчхоне, помогая в ресторанчике — готовила, убирала, занималась бухгалтерией. Тогда ей казалось, что беспрерывная работа поможет не думать о том, насколько оказалось больно падать с пьедестала своих неоправданных ожиданий, казалось, погрузись она с головой во что-то другое, станет легче.       Но этого не происходило.       А музыка, так старательно сдерживаемая в груди, всё равно отчаянно рвалась наружу: в тихих мелодиях, которые она напевала себе под нос, пока была занята, в четверостишьях, придуманных на ходу, в незамысловатых ритмах, отбиваемых кончиками пальцев по всем доступным поверхностям. В то время Им Соми, ещё слишком маленькая и неопытная, чтобы понять, просто не знала, что музыка и есть всё её естество, она сама, и что без этого встроенного под самое сердце двигателя девушка просто не сможет. — Прекрати ты орудовать тряпкой, — господин Им позволил себе хриплый смешок и неопределённо махнул рукой в сторону, то ли показывая на свободный стул возле себя, то ли окидывая этим жестом уже пустое помещение, — или ты приехала, чтобы снова работать, а, Соми-я?       Девушка беззлобно фыркнула, оставляя в покое последний столик, который так старательно натирала. Она прекрасно понимала, что серьёзный разговор так или иначе неизбежен, но сомневалась, что успела к нему подготовиться.       Интересно, поделилась ли Мэй с родителями тем, в каком сложном финансовом положении Соми, или это нужно сделать самостоятельно? И как тогда преподнести это в таком свете, чтобы они поняли, что она приехала не с целью попросить денег?       Неровный вздох вырвался из груди, влажная тряпка в руках вдруг показалась очень тяжёлой. — Я приехала, потому что соскучилась, — упрямо произнесла девушка, всё же опускаясь на стул возле дяди. Непонятно, пыталась она убедить в сказанном их или всё-таки себя. — Неужели отлыниваешь от работы? — госпожа Им торопливым шагом показалась из кухонного закутка, тут же поставив перед девушкой горячую тарелку.       Соллонтан практически не отличался от того, что был в детстве, даже по запаху. Соми, уже давно привыкшая питаться перекусами и банановым молоком, почувствовала, как от голода призывно крутит желудок. — Сейчас только начало года, тётушка, — буркнула Соми, прикрывая глаза от удовольствия после первой же ложки супа, — работы пока не так много. — Разве в большом городе может быть мало работы?       Господин Им усмехнулся и в задумчивости невольно постучал указательным пальцем по толстой тетрадке, в которую по старинке записывал все доходы и расходы. Соми бросила на него взгляд, но так и не поняла, чью именно сторону он принял в этом небольшом споре. Дядя, встретившись с ней глазами, постарался удержать зрительный контакт, смотрел долго, пристально, но не сказал ни слова, лишь улыбнулся. А Соми вздрогнула. У Мэй была его улыбка, а глаза — матери.       На несколько минут тишина нарушалась только размеренным стуком ложки о край тарелки. Соллонтан возвращал на много лет назад, когда можно было соблюдать режим сна и не было необходимости подрабатывать, чтобы вернуть долги за несбывшуюся мечту. Как бы Им Соми не старалась не думать о своих попытках стать айдолом, здесь, за одним из столиков их семейного ресторанчика, эти мысли сами приходили на ум.       Слишком много памяти держали в себе эти стены, ведь на самом деле ресторанчик давно заменил их семье дом — стал роднее и приветливее, с готовностью принимал в свои объятия, в то время как квартира этажом выше казалась безжизненной и холодной. — Как вы тут? — вдруг вырвалось у Соми, а она и сама не поняла, какое именно чувство вложила в этот вопрос. За пару секунд в ней стало так много самых разных эмоций, разбуженных возвращением домой, что она не успела бы ухватиться за какую-то одну, даже если бы очень этого захотела.       Две пары глаз, — внимательных, более мудрых, — посмотрели на неё, кажется, заглядывая в самую душу. Может, Соми и не нужно было рассказывать им про долги и побег из Японии, потому что они сами всё поймут по одному только взгляду на неё? — Всё хорошо, — улыбнулся господин Им, вдруг цепляя узловатыми пальцами ладонь Соми и пряча в своей, большой и морщинистой. Тёплой, — только дочки редко навещают.       Даже если обо всём догадался, вслух ничего не сказал, позволяя девушке самой решить, поднимать ли эту тему — сейчас или позже.       Она смотрела на него и едва ли узнавала того бодрого мужчину с бесконечным моторчиком в груди, который растил её. Смотрела, и видела всё те же глаза, ту же улыбку, но намного больше морщин и усталости на глубине взгляда. Она знала, что когда-то, много-много лет назад, господин Им думал, что одна из них возьмёт руководство рестораном на себя. Знала, что совсем скоро, как бы он не любил дело всей его жизни, практически его дом, дядя перестанет справляться.       В это же мгновение чувство бескрайней, всеобъемлющей благодарности затопило её с головой, — захотелось, как в детстве, обнять дядю за шею и спрятаться у него на груди, захотелось, чтобы он укрыл её от этого неприветливого мира, в котором изо дня в день приходится выживать.       Девушка не сразу поняла, что губы у неё искривились от сдерживаемых внутри эмоций, а глаза заслезились — так предательски, словно она маленькая девочка.       Липкое и вязкое в своей стойкости чувство собственной неблагодарности затопило с головой, сбило дыхание и сердечный ритм. — Хватит вам, развели сантименты, — госпожа Им притворно вздохнула и покачала головой, хотя Соми заметила, как губы тёти тронула улыбка, — Сухо, дай девочке доесть, соллонтан стынет. Или я зря готовила его специально к её приезду?       Господин Им снова рассмеялся, но, не желая перечить супруге, отпустил руку Соми, с явным нежеланием возвращаясь к тетрадке с бухгалтерией. Тётя так и осталась сидеть напротив, изредка задавая абсолютно незначительные вопросы — ровно настолько, чтобы девушка могла поддерживать разговор, не отвлекаясь от супа. Соми отвечала с готовностью, пусть и не вдаваясь в детали, но уже через несколько минут, проморгавшись, практически забыла о том, что едва не позволила себе заплакать.       Может, на самом деле всё это время она и не была настолько одинока, как ей казалось?