Глава 8

      Инчхон ощущался как возможность впервые за долгое время сделать глубокий вдох. Туристическая суета оставалась в пределах центра города, а здесь, в их небольшом районе, царило умиротворённое спокойствие, — оно ненавязчиво усыпляло, убаюкивало, заставляло тяжелеть плечи и голову, почти топило в согревающем мареве. Оглядываясь назад, Им Соми никак не могла взять в толк, как же решилась отсюда сбежать, пусть и прекрасно понимала, почему именно это сделала.       Токио казался приветливым и манящим, слепил яркими огнями, искусительным шёпотом обещал карьеру и свободу, взрослость, к которой девушка так стремилась. И шумный многолюдный город действительно ей всё это дал, наградив вдобавок долгами и нервным вздрагиванием при каждом телефонном звонке. Хотя Квон Миндже больше не пытался с ней связаться, на душе всё равно было неспокойно — липкое в своей вязкости чувство паники никогда не отпускало, даже в Сеуле, где, казалось, она была в совершенной безопасности.       Но только здесь, в стенах родного ресторанчика, она в это чувство не только поверила, но и ощутила его. Тётушка, пусть и ворчала в привычной манере, не нагружала Соми работой и кормила целым разнообразием блюд, которых, как оказалось, так не хватало в маленькой квартире, дядя ласково улыбался, когда вечерами она подсаживалась рядом и помогала с документацией.       Тогда, больше пяти лет назад, Соми не покидало стойкое чувство того, что этот ресторан — ещё одна клетка, что-то, к чему её пытаются привязать против воли. Она считала, что в этой комнате, в этом доме, в этом городе ей было невероятно больно — думать, говорить, дышать; больно существовать в пределах досягаемости, потому что совершённые глупости утягивали назад. Но теперь, когда глупостей стало ощутимо больше… если это и было заточение, то единственное, на которое девушка согласилась бы добровольно.       Оказалось, чтобы успокоиться и снова почувствовать себя счастливой, ей нужно было всего два дня.       Уже следующим утром нужно было возвращаться в Сеул, но одна только мысль об этом тянула где-то под рёбрами. Соми не призналась бы в этом вслух, но сейчас она больше всего на свете хотела никуда отсюда не уезжать. Подарить себе возможность хотя бы ещё на несколько дней казаться обычной девушкой без непомерного количества проблем, которые совсем скоро накроют с головой и раздавят, если она что-нибудь не придумает.       А сейчас у неё было согревающее тепло последнего дня в ресторане, душевное спокойствие и относительно крепкий сон — пусть и приходилось проводить по несколько часов, глядя в потолок и уговаривая себя заснуть.       И только теперь, к вечеру второго дня, в голову начали возвращаться потерянные мысли и строчки. Музыка, извечная спутница Им Соми, иногда даже переливавшаяся через край, постепенно начала успокаиваться, позволяя творить неспешно.       Начало для последней песни в альбоме Ли Джеён наконец-то было положено. Совместный с Джисон-сонбэнимом трек всё ещё нуждался в доработке. Девушке казалось, что уже давно дела не обстояли так хорошо, как сейчас.       Настолько, что это выглядело как повод насторожиться. — Я могу помочь чем-то ещё, тётушка? — Соми ловко нырнула в кухонный закуток, где вовсю кипела работа. Госпожа Им только на мгновение отвлеклась от плиты, тут же мотнув головой. — Ты приехала сюда отдыхать? Вот и отдыхай.       Девушка спешно поклонилась, чтобы скрыть невольно появившуюся на губах улыбку. Насколько бы со стороны госпожа Им не казалась холодной и строгой, Соми как никто другой знала, насколько на самом деле её тётя заботливая и ласковая. Просто они, эти забота и ласка, выражались не совсем стандартно, выглядели не так, как привыкли другие. Но любви и нежности в женщине было так много, что от внимательного взгляда это не укрылось бы. — Точно? — девушка слегка качнулась из стороны в сторону, просто и по-детски. Всё её тело теперь наполняла удивительная лёгкость, почти ни следа от прежнего постоянного волнения. Госпожа Им вытерла руки о фартук и посмотрела так выразительно, что оставалось только слегка пожать плечами и отступить, — ну, если точно, то ладно. Поднимусь в квартиру.       Госпожа Им не успела ничего ответить: Соми на удивление ловко юркнула мимо, выходя из кухни и направляясь к двери. Девушка и сама не ожидала от себя такой прыти. Неужели отдых, который она не позволяла себе так долго, и правда творит чудеса?       По своим размерам квартира этажом выше была едва ли больше, чем ресторан — две комнаты и неказистую кухню разделяли тонкие, почти пустые стены, мебель стояла только необходимая, а всякие приятные для души мелочи практически отсутствовали. Уже много лет вся жизнь была сконцентрирована на этаж ниже, поэтому сюда каждый из членов семьи приходил только переночевать. И, тем не менее, как много всего тёплого было здесь.       Соми плотнее прикрыла за собой дверь и аккуратно, стараясь создавать как можно меньше шума, прошла к дальней двери. Раньше эта была их с Мэй спальня, хотя иногда казалось, что по отдельности они провели в этой комнате больше времени, чем вместе.       Не считая редких приездов Мэй на праздники, именно Соми жила здесь последней.       Создавалось впечатление, будто всё вокруг замерло во времени: их детские игрушки, сваленные в коробку в углу, всегда стоявшие друг напротив друга кровати, полки, на которых остались некоторые книги и комиксы, и прочие мелочи, составлявшие целую жизнь. Им Соми глубоко вздохнула, и на мгновение ей показалось, что даже воздух в спальне остался таким же, слегка отдававшим стиральным порошком и специями, замер в бесконечной временной петле пятилетней давности.       Она понятия не имела, зачем снова сюда поднялась, если эти два дня со спокойной душой заходила в комнату, не включая света, и ложилась спать. Для чего нужно было ворошить старые воспоминания сейчас?       Кровать тихо скрипнула, когда девушка опустилась на самый край, а мысли, которых за эти дни пребывания в Инчхоне, было так много, стали постепенно отступать. Это были не те слова, из которых рождаются песни, не музыка, рвущаяся наружу — всё, что так долго таилось по закоулкам души, теперь желало быть высказано. Она ни за что не попросит у дяди и тёти денег, но и дальше молчать о её положении попросту глупо.       Вот только уезжает она уже завтра утром, и как обо всём сказать? Зачем тянула до конца? Она так боялась разочаровать их, что ни на секунду не подумала о том, какая на самом деле может быть реакция.       Стены родной комнаты давили практически осуждающе, молчаливо ждали, в какой же момент чувства переполнят девушку настолько, что она не выдержит.       Хотелось закрыть глаза и открыть их в далёком беззаботно детстве — сейчас дверь распахнётся, едва не ударившись о маленькую тумбочку с одеждой, Мэй вбежит в комнату и потянет Соми за собой. А внизу, в ресторане, где практически нет посетителей, госпожа Им усадит их обедать в зале, и пройдёт всего каких-то пару минут, как господин Им, бодрый и совсем не постаревший, потреплет своих девочек по волосам, ласково улыбаясь. Горло в одно мгновение сдавило спазмом, и девушка поспешила тихо откашляться.       Зацепившись взглядом за яркую картинку, висевшую у кровати Мэй, кажется, с самого детства, Соми постаралась выровнять дыхание и больше не проваливаться в воспоминания. Нужно оставаться здесь, в реальности, особенно, если она хочет обо всём рассказать.       Да разве есть возможность молчать об этом и дальше? — Не помешал? — Девушка вздрогнула, когда услышала тихий ласковый голос. Господин Им стоял в дверях, спрятав руки за спину, и мягко смотрел прямо на Соми, не отводя взгляда. Пожалуй, он просто переживал, что, если осмотрится по сторонам, все прошедшие в этой комнате годы станут слишком реальными. — Что ты, самчхон, входи, — Соми неловко прочистила горло, чувствуя, что её движения так и не потеряли скованности, — просто я…       Она не договорила, опустив взгляд в пол и не поднимая на дядю глаз, а тот сел рядом, от чего матрас на кровати протяжно скрипнул, и замер. Кажется, и сам не знал, что сказать, как объяснить, зачем он пришёл. Пожалуй, Им Соми это и не было нужно — только чувствовать, как теперь она невольно упирается в его плечо своим собственным.       Господин Им всегда ощущался тёплым, во всех смыслах.       И если тётушка была строгостью и разумом, незыблемой дисциплиной и порядком, то дядя… душой. Вся забота, поддержка, любовь их маленькой семьи концентрировалась в нём и в равных частях доставалась каждому. Рядом с ним спокойствие всегда накрывало с головой, и это было ещё одно его волшебное свойство, которых в детстве Соми насчитывала так много. — Я для чего пришёл, — вдруг прервал тишину господин Им, едва слышно вздохнув, словно для храбрости. В одно мгновение в голове девушки почему-то пронеслось больше сотни вариантов самых ужасных событий, пока он не продолжил, — хотел кое-что отдать, а тебя нет нигде.       Соми наконец-то нашла в себе силы посмотреть на него, и тут же замерла: из-за спины дядя вытащил небольшой пакетик из ближайшего магазина и протянул ей. Чувствуя, что тело ощущается деревянной статуэткой, девушка приняла пакет и, заглянув в него, ощутила, как по груди растеклось приятное тепло. Внутри неровной горкой в количестве нескольких штук лежала якква.       Печенье, похожее на маленькое солнце. — Спасибо, — проговорила девушка, и вышло на удивление сипло. Господин Им молчал несколько секунд, словно ждал, когда Соми продолжит, но она всё так же молчала, поэтому всё же заговорил: — Заметил, что ты снова всё время грустишь.       В очередной раз опустив глаза, девушка выдохнула и поджала губы. Ведь она так старалась, так отчаянно пыталась приложить все усилия для того, чтобы дядя и тётя видели в её взгляде только радость; чтобы не переживали из-за её проблем.       А теперь господин Им сидел рядом, грея её плечо собственным, и пристально, но без напряжения, наблюдал за каждым жестом. Терпеливо ждал, пока она соберётся с мыслями и чувствами, чтобы говорить.       Соми сглотнула встающий в горле ком и шмыгнула носом, судорожно думая, с чего именно начать. За последнее время по её вине случилось так много, что теперь она не понимала, как умудрилась понятно рассказать обо всём Мэй. — А Мэй… ничего не говорила? — Едва подняв на дядю взгляд, Соми тут же отвернулась. Не могла она на него смотреть, куда угодно, но не в его глаза.       Казалось, единственное, на что она теперь была способна, — вслушиваться в стук собственного сердца и отсчитывать его удары. — Важно, что собираешься рассказать мне ты, Соми-я, — её имя, прозвучавшее с такой лаской, заставило вздрогнуть, и тут же девушка почувствовала, как господин Им цепляет её пальцы своими, осторожно и ненавязчиво, в безмолвном обещании выслушать и принять всё, что она скажет.       Его тепло прошило электрическими разрядами, донельзя раскалило каждый нерв, выкрутило на максимум каждое чувство. В груди словно что-то сжалось, а потом начало стучать с новой силой и утроенной скоростью. Завёлся моторчик. Соми показалось, что начинает щипать в носу, и она снова шмыгнула. — Тётя будет в ужасе, — пролепетала девушка, и это, кажется, было единственным, что действительно волновало её сейчас.       Господин Им слегка сжал её руку, словно обещая, что всё будет хорошо. Этого чувства безопасности ей не хватало уже целую вечность… — Мы можем сказать ей позже, чтобы она не переживала. Но сказать нужно. — Конечно, — в горле пересохло, а каждый слог начал ощущаться крохотными песчинками, — сначала скажу тебе.       Окончательно заставляя себя сделать финальный рывок, девушка смяла пакет с угощением, словно это был последний предмет, связывающий её с реальностью. Якква разломилась под пальцами, а губы в это же мгновение дрогнули, давая понять, что последний рубеж выдержки пройден.       Но рядом был дядя, и она не сомневалась, что всё сможет выдержать. — Я не знаю… я просто… — рыдания вдруг задушили, и Соми не смогла им сопротивляться, не стала. А господин Им так и сидел рядом, бережно держал её ладонь в своей, по-отечески поглаживая узловатыми пальцами, и ласково улыбался.       От этого плакать хотелось ещё сильнее. — У меня… возникли некоторые проблемы в Токио. Теперь там меня ищут, потому что я должна очень-очень много денег… Но я всё им верну в ближайшее время, с новой работой у меня это получится.       Чувство отчаяния накрыло с головой вместе с тем, как с плеч окончательно сваливался этот непомерный груз. Соми почувствовала, как господин Им отпускает её руку, но только для того, чтобы заключить в объятия.       Все её тайны, вся тщательно встраиваемая ложь теперь сыпалась прямиком к ногам дяди, устилала ковёр и собиралась на нём в небольшие горки. Соми говорила и говорила, до этого момента даже не догадываясь, сколько держала в себе, сколько скрывала.       Теперь, ни на секунду не останавливая сбивчивый рассказ, она не сомневалась, что в конце концов всё и правда будет хорошо — пока её с радостью принимают в доме в Инчхоне, пока Мэй греет её бок за ненавязчивым просмотром первого попавшегося шоу, пока господин Им держит её за руку, обещая не позволить упасть. — Но это никак вас не коснётся, — пролепетала она, всё ещё прижимаясь щекой к дядиному плечу, — обещаю. Вы не пострадаете. — Не переживай за нас, доченька. Мы вместе со всем разберёмся.       Всё будет хорошо и Им Соми правда сможет со всем справиться.       Потому что не одинока.

***

      Холодный воздух сковывал лёгкие, мешая сделать глубокий вдох. Им Соми в очередной раз шмыгнула носом, мысленно ругая себя за то, что решила выскочить на улицу после получаса безудержного плача — толком не успокоившись, даже не постаравшись сделать что-то с раскрасневшимися глазами. Как бы она не старалась сдерживаться, слёзы всё лились и лились, поток слов скрёб горло, а взгляд дяди обжигал.       Хотелось спрятаться — от всех проблем и молчаливого сочувствия. Хотелось в очередной раз убежать.       Девушка прочистила горло, практически физически ощущая, что, если она не покинет комнату сейчас же, придётся собирать себя по кусочкам. Это было невыносимо — заставлять откровенничать с самым близким человеком, которому знать правды не стоило. До этого разговора Соми хотя бы могла убедить себя в том, что постарается самостоятельно справиться со всем в кратчайшие сроки, но теперь не сомневалась — чем больше она медлит, тем глубже её затягивает эта яма. — Пойду прогуляюсь, — в один момент просипела она, чувствуя, как ладонь дяди тут же ослабляет хватку, отпуская. В её маленькой детской комнатке стало так же холодно, как и во всём неприветливом мире.       Ноги вели её в неясном направлении, но Соми, пусть и бывала здесь не часто, знала Инчхон довольно хорошо. С каждым шагом девушка всё отчаяннее надеялась убедить себя в том, что этот побег не больше, чем прогулка по городу, где она выросла, желание проветрить голову и сменить обстановку, — ресторанчик был для неё домом, но, кажется, теперь она вспоминала, почему так отчаянно старалась переехать.       Она бродила по городу нескончаемо долго: десять минут, пол часа, час, два, и время прогулки всё продолжало увеличиваться. Прекратив петлять по узким улочкам, Соми выбралась в крупные туристические районы, позволяла себе растворяться в толпе и иногда жмуриться от яркого света вывесок, отскакивать от машин и цеплять кого-то локтями.       Постаравшись успокоиться и придя в себя, девушка огляделась по сторонам и вдруг поняла, что находится неподалёку от INSPIRE ARENA — яркий свет резанул глаза, всё пространство вокруг подобно праздничной витрине, заливало разноцветие огней. Вокруг было людно, как после концерта.       Соми осмотрелась, покрутившись вокруг себя и стараясь понять, финал чьего именно выступления она застала, но уже через мгновение всё вернулась на свои места. Сначала её встретили почти привычные, но не такие уставшие, как в жизни, глаза Джисон-сонбэнима, затем она столкнулась с серьёзным взглядом Бан Чана, а после — и остальных мемберов группы. Каждый из них смотрел на неё с баннера и множества окружавших арену плакатов.       Девушка поёжилась, думая, что разочарование на дне тёмных глаз дяди ощущается не так унизительно, как все эти неживые, выверенные профессиональной игрой в кадре, вспышкой камеры и работой фотошопа взгляды старших. Захотелось как можно скорее спрятаться, чтобы не думать о том, что ей всегда не хватало именно этой выдержки — слабачка и лгунья.       И, пожалуй, сонбэним больше нравился ей настоящим, но эту мысль девушка тут же попыталась прогнать. Нужно было оторваться от цепляющего и пробирающегося под кожу взгляда Хан Джисона и вернуться домой, потому что уже завтра утром она должна возвращаться в Сеул. Шаг, другой — время постепенно возобновляло свой ход, возвращая всё на места. — Соми-щи?       Девушка вздрогнула, развернувшись так резко, что едва не сбила с ног окликнувшего её человека. Горькие нотки одеколона, такие знакомые и приторные, ударили в нос, выбивая из лёгких весь оставшийся воздух, вместе с тем заставляя досадливо поджать губы.       Соми поняла, кто перед ней, до того, как подняла взгляд.       И тут же подумала, что меньше всего хотела, что бы он видел её в таком состоянии. В его глазах, профессионала, создающего восхитительно-цепляющую музыку даже в тяжёлые моменты, она хотела быть не меньшим мастером. Хотела доказать, что достойна работать с ним наравне, потому что иногда до сих пор вспоминала о том, как он выскочил из студии при первой встрече.       Джисон-сонбэним отошёл на шаг, но глаза, едва-заметные из-под капюшона, изучали её внимательно и ошарашено, — бегали по чертам лица и спрятанной под тёплой одеждой фигуре, словно парень хотел убедиться, что напротив действительно она. Неловкая пауза с каждой секундой затягивалась всё больше.       Крупный мужчина, не раз стоявший позади сонбэ в здании агентства, и бывший, по всей видимости, менеджером, нахмурился и предупреждающе положил руку на плечо своему артисту, но Хан Джисон только поджал губы, сложил ладони в умоляющем жесте и сделал такие глаза, что ему невозможно было отказать. Менеджер отошёл на несколько шагов, создавая иллюзию уединения, но пристального взгляда всё равно не отвёл. Наивно было даже предполагать, что айдолу позволят оставаться без сопровождения вне здания агентства.       Соми же усмехнулась практически истерически: они стояли посреди забитой людьми улицы, огни INSPIRE ARENA подсвечивали их силуэты и черты лица, непонятная неловкость висела в воздухе, перемешиваясь с окружающим шумом, а время будто остановилось. Интересно, насколько сильно взорвётся интернет, если сонбэнима заметят с ней? Если поймут, кто прячется под капюшоном и спущенной на подбородок маской?       А он, словно совершенно об этом не беспокоясь, улыбнулся ей слегка неловко, будто только что не окликнул её, привлекая внимание. — А если бы это была не я? — Вместо приветствия пробормотала Соми, пряча руки в карманы. Она не знала, что ещё можно, что нужно сказать и сделать, как правильно держаться с сонбэ прямо сейчас, потому что думала только о том, как спрятать от него красные заплаканные глаза. — Ну… я не сомневался, что это именно ты. В плане, не мог не узнать… мы же… работаем вместе, часто видимся.       На мгновение ей показалось, что сонбэним хотел сказать что-то ещё, но он промолчал.       Сама же девушка неуверенно перемялась с ноги на ногу, надеясь, что пялится не слишком явно. Казалось, за сегодняшний вечер через неё прошло столько различных чувств и эмоций, что ещё чему-то просто не осталось места, но… как только она встретилась с глазами Хан Джисона, не нарисованными на баннере, настоящими, на душе стало спокойнее. Пожалуй, она действительно была рада его видеть.       Это ощущение не поддавалось объяснению, было лёгким и ненавязчивым, не обязывающим ни к чему, но вместе с тем полным обоюдной неловкости. Словно в их жестах, взглядах, даже дыхании было что-то, мешавшее окончательно разрушить разделявший барьер. — Я приехала домой, — мягко улыбнулась Соми, отводя взгляд. Признаваться в этом казалось странным, будто в её голове всё никак не укладывалось, почему Хан Джисону вообще должно быть это интересно. — Ты тоже из Инчхона? — он удивлённо хлопнул ресницами и на одно мгновение дёрнулся, подался вперёд в эфемерном желании подойти ближе, вглядеться, словно у всех жителей города была своя отличительная черта, которую теперь он силился разглядеть и в ней. Правда ли в нескольких шагах от себя он видел ту девушку, к которой начал… привыкать.       Сознание невольно зацепилось за эту формулировку, позволяя сделать девушке мысленную пометку: волей случая они ещё и родом из одного города. — Получается, что так, — Им Соми передёрнула плечами, всеми силами убеждая себя, что эти реакции, и его, и её, не имеют значения, — у моих дяди и тёти небольшой ресторан.       Улыбка, ползущая по губам Хан Джисона, казалась полной приятного предвкушения. На дне глаз загорелся почти взволнованный огонёк, во всём его виде появилось что-то нечитаемое, но вместе с тем вполне очевидное. — Стоит заглянуть к вам на суп с рисовой лапшой? — Вполне, — при мысли о том, насколько хорошо госпожа Им готовит это блюдо, в груди разлилось приятное тепло. На мгновение Соми показалось, что сонбэниму действительно пришлось бы по вкусу, — правда, завтра утром я возвращаюсь в Сеул. — Значит, поужинаем в следующий раз, — шутливо заметил Хан Джисон, а у девушки тут же по позвоночнику прошла волна мурашек. От холодного зимнего воздуха, налетевшего порывом и забравшегося под одежду, очевидно.       Она промычала что-то утвердительное, словно боялась произнести ответ вслух. Сонбэним тоже замолчал, упорно глядя куда-то себе под ноги. С каждой секундой всё явственнее ощущалось окончание разговора, вот только Соми отчаянно хотелось зацепиться ещё хотя бы за что-нибудь.       Вдруг серьёзного вида менеджер, перестав делать вид, что сливается с толпой, подошёл с своему подопечному, — такой внушительный, что на его фоне Джисон-сонбэним будто сжался в размерах, и снова положил ладонь на плечо. Парень вздрогнул, поджимая губы, и уже было сделал шаг от Соми, собираясь попрощаться на ходу, как вдруг замер. — Хён-ним, дай сумку, — заполучив вещь, Хан Джисон нырнул в неё почти по локоть, провозился несколько секунд, а после победно усмехнулся. Им Соми смотрела на него с нескрываемым недоумением, но ничего не говорила.       Молчала ровно до того момента, пока старший не протянул ей какую-то игрушку. — Что это? — Квокка, — совершенно невозмутимо ответил Хан Джисон, вкладывая в руки Соми плюшевого зверька размером с ладонь, — на память. И в благодарность за хорошую работу.       Не отдавая себе в этом отчёта, она осторожно провела большим пальцем по мягкой игрушечной шерстке, улыбнувшись уголком губ. Но тут же улыбку постаралась спрятать, поднимая взгляд. — Но мы ведь ещё не закончили, оппа…       Одна только мелькнувшая мысль, — доля секунды, — о том, что этим незамысловатым жестом он собирается сказать ей о внезапном завершении сотрудничества, заставила вздрогнуть. Заметив это, Джисон-сонбэним и сам напрягся, а в его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг и досаду. — Нет-нет, ничего такого не думай, Соми-щи! Мы всё ещё работаем вместе, — он снова дёрнулся в попытке сделать шаг ближе, но успел себя остановить. Судорожно выдохнул, стараясь подобрать слова, а потом продолжил, — это просто небольшой подарок. Кажется, этой версии ещё даже в продаже нет… а у тебя теперь есть.       Соми крепче сжала зверька в ладони, всем своим видом стараясь показать, что всё хорошо, но тут же подумала, насколько глупо было позволить своим мыслям уйти в эту сторону. Ведь трек ещё не доведён до идеала, а сонбэним загружен расписанием — PD-ним не стал бы без причин разрывать контракт в самый разгар работы. Только если узнает, что Соми продолжает продавать свои песни…       Но об этом девушка старалась не думать. Ни сейчас, ни позже.       Менеджер показательно посмотрел на время и Джисон-сонбэним тут же стушевался, словно только в это мгновение в полной мере осознал, насколько задержался и задержал остальных. Он вежливо кивнул Соми и, посчитав, что неловкости между ними на сегодня достаточно, позволил утянуть себя к своим мемберам — как можно глубже в толпу, чтобы девушка потеряла его из виду, не успев попрощаться.       Она так и осталась на месте, цепляя локти и плечи прохожих, медленно соображающая, как их встреча вообще могла произойти. Казалось, в это мгновение в её голове было слишком много мыслей, но произошедшая ситуация всё равно вызвала тихий смех — подумать только, она специально уехала из Сеула, чтобы разгрузить голову, но именно в родном Инчхоне проходило расписание Stray Kids-сонбэнимов. Именно сюда она пришла в бездумной попытке потеряться, именно Джисон-сонбэним встретился ей на пути.       Опомнившись и стараясь не привлекать внимания, Соми тут же спрятала плюшевого зверька в глубокий карман куртки — мысль о том, что ещё около часу назад он был у старшего на костюме, ощущалась… странно. Словно он вот так запросто, в самом эпицентре толпы вложил ей в ладонь частичку своего упорного, неумолимого труда. Словно благословил, сделал равной себе, дал понять, что не умаляет её заслуг.       Девушка закрыла глаза, делая глубокий вдох. Теперь будто и не ощущалось, что совсем недавно она не могла остановить безудержные рыдания — Им Соми была готова продолжать работать с новыми силами. Нужно было успеть так много, в том числе и помочь в ресторане, а она непозволительно теряла время тут, стоя каменной статуей.       Нужно было постараться совсем чуть-чуть, вот только… Теперь её голову долго не покинут мысли об этой встрече и почти прозвучавшем предложении поужинать вместе позже.