Камила

      Дорога в Казанскую губернию выдалась утомительной. Уходящий март решил порадовать напоследок снегом, отчего конь, едва успевший привыкнуть к весеннему теплу, тащился чересчур медленно. Городской пейзаж довольно скоро сменился на голые деревья, наклоненные вниз под ветром, будто провожая путников. Несмотря на относительную новизну экипажа, ехать было нужно несколько суток, что довольно утомительно и скучно. Благо, чрезмерно устать Арсению Сергеевичу не пришлось, в карете с ним был только его дворецкий Константин Николаевич, что успел стать ему практически другом за столько лет жизни под одной крышей.       Узнав вчера о намерениях графа, дворецкий пытался того облагоразумить. Арсений давно заигрался в сердцееда, что никоем образом не довело до добра и лишь ставило под угрозу его честь и достоинство, если бы кто-то посторонний узнал о его образе жизни, но Попов с его любовью к молодым девам отступать не собирался.              — Хорошо, но что если она окажется слишком юна? Не каждый отец осмелится отдать свою дочь замуж за какого-то графа, пусть и очень богатого. Быть может, она и вовсе обещена другому? Вы будете торговаться? — Константин Николаевич не унимался.       — Если вспомнить, что говорил мне мой дорогой братец пару месяцев назад, то младшей из дочерей не должно быть меньше шестнадцати лет. Скоро её должны были отправить в пансион, — Арсений отвёл взгляд от окна и глазами, полными наигранной жалости, посмотрел на Константина Николаевича, сложил руки в замок и застонал, — ах, представь только, как там будет плохо бедной девочке, одной, без семьи и дорогих сестер, в полностью изолированном заведении! Девушка в её возрасте должна дышать свежим воздухом пять дней в неделю, читать пьесы Фонвизина и труды Кармазина, а в воскресенье отдыхать и молиться. Если я спасу её от мучительной жизни в пансионе своей женитьбой, она до конца своих дней будет благодарить меня и падать в ноги, — он откинулся назад, кладя руки под голову.       Константин принял более рассудительную позу, расставив ноги шире и в немом вопросе сложив руки перед собой на коленях, — но Вы ведь едите не один. Вы приказали всем дамам отправляться вместе с нами. Думаете, соседи не обратят внимание на то, что из кареты графа Попова выходит семь женщин, а потом он идет к ним свататься?       Арсений вдруг стал серьёзным и взглянул на Константина. Он обернулся и увидел через заднее окно ещё две кареты, в которых везли его женщин. Не оборачиваясь, граф бросил, — прикажи кучерам останавливаться подле имения Павла Петровича, — Арсений принял привычную позу.       — Вы хотите оставить их в доме, где недавно умер ваш дядя?       — Вполне неплохой вариант. Комнат много. Главное им об этом не рассказывать, да и к тому же, мы же тоже должны отдыхать друг от друга, — Арсений вновь откинулся и стал разглядывать пейзажи, быстро сменяющиеся за окном.       Виднелась небольшая бедная деревушка, украшенная узороми с потрескавшейся краской. А ведь в почти каждой избе живёт девочка, которая, возможно, мечтает быть графской возлюбленной, жить в Петербурге, ходить на балы и есть виноград из рук любимого. Интересно, каков был бы её восторг, если бы она переехала из этой дыры в великолепный двухэтажный дом, выстроенный по всем законам классицизма, полностью в золотом цвете так еще и с собственным садиком с цветущими лилиями и небольшим прудом во дворе? Долго бы она привыкала к тому, что теперь её обнимает не мама, а мужчина с известной фамилией и дорогим кольцом на пальце? А сколько бы ей понадобилось, чтобы она начала смотреть на него не со страхом исподлобья, а как на равного и начать ему перечить, за что сразу бы получила?       — А вдруг она не знает русский? — вновь вырвал Арсения из мыслей Константин.       Попов рассвирипел и снова взглянул на слугу, — значит, знает французский.       — Совсем необязательно. Вы же сами говорили, это не Петербург. Она может говорить исключительно на родном ей языке. Что тогда будете делать, наймете учителя?       Попов сорвался на крик, — может учителя, а может я сам буду с ней сидеть и учить её всем языкам, которые она не знает. А может вообще решу выучить её язык. А может найму переводчика, — он не договаривает, карета дергается и граф вместе со слугой подпрыгивают на месте.       Константин, на удивление, оставался абсолютно спокойным, — и я желаю вам в этом успехов, только вот как ваши барышни отнесутся к девочке из другой культуры, которая на несколько десятков лет младше многих из них, почти ровесница их дочерей, и возможно, даже не говорит на знакомых им языках?

***

      Карета остановилась возле имения. Ещё из окна было видно, что перед не слишком большим, но явно выделяющимся на фоне остальных домом, собралась толпа. Слуги, жена, двое детей улыбались, затаив дыхание, хоть и радость на их лицах была сильно гиперболезирована. Во главе всей компании стоял двоюродный брат Арсения — Елисей Павлович Смирнов. Его Глаза его сверкали, а из под длинных усов была видна улыбка, смахивающая на оскал.       Дверь кареты распахнулась, ударив по стенке, за что вылезающий оттуда первым Константин Николаевич получил сзади лёгкий толчок тростью в мягкое место и громко айкнул, спотыкаясь. Дворецкий держался за поданую ему руку и остановился у колёс, кланясь вниз. Нарисовалась фигура. Высокая и властная. Перешагнув порог кареты и стоя на верхней ступени, Арсений Попов осмотрел присутствующих. Поклонились все, кроме Елисея Павловича. На Арсении был парадный камзол и кафтан, отражающий яркий солнечный свет.       Арсений Сергеевич и Елисей Павлович пересеклись взглядами и заулыбались. Попов обнажил ослепляющую, почти хищную улыбку. Пройдя пару шагов на встречу, браться пожали руки и двинулись в сторону дома, уже громко и низко смеясь.

***

      Первым делом, конечно, сели за стол. Обед был богатый: баранина, как позднее объяснил Смирнов, доставшаяся в подарок от тех самых соседей после их национального праздника; дорогие пирожные, к которым тянула ручки маленькая девочка, за что получила от мамы по руке; дорогой коньяк, которому недавно стукнуло 7 и разукрашенные детской рукой в один цвет яйца, приготовленные к Пасхе.       Елисей Павлович, игнорируя, что его законное место на другом конце стола, сегодня сел рядом с братом у противоположного края. Смирнов закинул ногу на ногу, положил голову на руку и с улыбкой принялся расспрашивать Попова о его делах.       — А ты чего вообще сегодня без своих курочек? Такие смешные они у тебя, мы их ждали сегодня все. Маруся вон даже цветочков для них нарвала, правда из нашего сада. Надоели что-ли, да?       — Понимаешь, мой дорогой, — Арсений резал кусок баранины, — женщины прекрасны в любом возрасте, но они сами так не считают. Видишь ли, пока ты живешь с одной Татьяной тридцать пять лет из своих пятидесяти, ты не понимаешь толк в остальных дамах. Молодые они все силы, потом взрослеют, становятся более суровыми, а затем начинают стареть. Бог мой, как отвратительно зла постаревшая женщина!.. Она уже никогда не будет так ласкова с тобой, как была раньше, но будет постоянно требовать это от тебя. А если у тебя вдруг, по причине твоей привлекательности окажется несколько избранниц, она и вовсе возненавидет тебя вместе с ними, — он отправил кусок в рот.       — Так значит, ты в самом деле от них притомился?       Арсений отрицательно качнул головой, дожевывая и сглатывая мясо, после чего продолжил, — Вовсе нет. Просто я приехал сюда не за тем, чтобы куковать с ними.       Елисей Павлович усмехнулся, — а для чего ж тогда?       — Во время отмечания нами Рождества ты заткнулся мне про своих новых соседей и их дочерей.       Смирнов выпрямил спину и вскинул руками, — Арсений, голубчик, побойся бога! Мало того, что они бусурмане, так у тебя и так дома семеро женщин, от которых у тебя дети. Кстати, как Петр Арсеньевич?       — Он хорошо, спасибо, — Попов вытер уста салфеткой, — Ты знаешь, что смешением кровей не брезговал ни я, ни мой отец. Всяк была же у меня сводная сестрица Гульнарка. Да и вообще, они, как помню, девочки-то, сильно юны были и на них ещё можно подействовать. Даже крестить, если церковь потребует.       — Ты собрался жениться?.. Господи, братец, на старости лет. Тебе сорок третий год, женился бы на ком-то из домашних, чего ж в чужие края-то потянуло? И вообще, из трёх там осталась одна. Ещё двое в Институте Благородных Девиц...       — Сколько ей?       — Около шестнадцати.       — Отлично, пару месяцев привыкает и свадьбу играть можно. Как зовут?       — Да хрен их знает, у них все имена черт знает как называются.       — Гони слугу, вели сказать, что прибывший в гости прямиком из Петербурга к своего двоюродному брату граф Арсений Попов восхищен качеством их мяса и желает познакомиться ближе, обсудить хозяйства и возможно договориться о будущем поддержании контакта.

***

      Все присутствующие затихли в тот момент, когда вошли приведённые слугами и Елисеем Павловичем люди с вьющимися тёмными волосами. Глава семьи был мужчина ростом чуть ниже среднего. Его буйная шевелюра с возрастом сменилась на лысину, но борода и брови были всё такими же густыми. Его карие глаза пересеклись с глазами Арсения. Попов, заранее встав, двинулся вперёд и пожал руку пришедшему.       За мужчиной стояла женщина в платке. Её глаза были уже светлее, но волосы оставались все такими же. Она была одета в скромное платье и руки её были робко сложены, но голова держалась уверенно, как у мужа. По шевелюре Арсению становилось понятно, что перед ним татары.       Убедился он в этом, когда Елисей Павлович огласил, — Это Борат Гараев и его жена Диляра, — улыбнулся и положил руку на плечо татарину. Борат слабо, но явно улыбнулся.       Слуга Смирнова уже выдвинул стулья для новых гостей, и когда те двинулись с места Арсений наконец увидел рыжее чудо, что скрывалось за спинами родителей. Ей и впрямь на вид нельзя было дать больше шестнадцати. Рыжие локоны были собраны в аккуратный низкий хвост. Они не были такими же кудрявыми, как у родителей, на что Попов сразу обратил внимание. Глаза были маленькие и зеленоватые. Одета девочка была в домашний, но чистый и явно новый костюм. Она уставилась на него и он не мог разобрать, она то ли сейчас расплачется, то ли спокойно пройдет молча и сядет рядом с родителями.       Угадывать не пришлось. Елисей Павлович обнял девочку за плечи и торжественно заговорил, смотря в глаза Арсению, хотя представлял её вроде бы для всех, — Эта очаровательная юная девушка Камила, дочь Бората и Диляры. Я мог бы говорить бесконечно, перечисляя всё самое чудесное, что знаю о ней, но полагаю, её отец лучше представит её, — и аккуратно подтолкнул смущенную девчонку к родителям.       Теперь Попов с обворожительной улыбкой сел напротив Гараевых и с любопытством смотрел в глаза то Борату, то Диляре, то, наконец Камиле, но смотрел осторожно, стараясь не привлекать особое внимание своим пристальным взглядом на неё.              — Камила у нас умница. Книжками все зачитывается, да цветочки высаживает, — ласково сказал Борат и опустила тяжёлую руку на голову дочери, поглаживая, отчего та опустилась, — сестренок любит. Очень горевала, когда тех в Институт отправили. Ну ничего, ничего. Скоро она у нас тоже обучаться будет. Времени скучать не останется.       — Полагаю, такой разумной девице обучение будет даваться легко, раз она самостоятельно тянется к такому сложному для понимания искусству, как литература, — прокомментировал Арсений, придерживая подбородок сложенными руками.       Борат закряхтел, — Да вот только, — громко поставил пустой фужер на стол перед Камилой, отчего та подпрыгнула, — ленится она у нас. Говорит, не хочет в пансион. Там, видите ли, нянечек и кошечек нет.       Арсений заметил пристыженное и огорченное лицо девушки, — Я думаю, ваша девочка вполне осознаёт, что это для неё абсолютно важно. Но понимаете, девочкам в таком невинном возрасте очень тяжело уходить из родного дома. Это говорит о том, что вы окружали её теплом и заботой всю её жизнь, — он поливал их лестью, — поверьте, я знаю, о чем говорю! У меня была сводная сестра, — он положил руку на сердце, стараясь расположить Гараевых к себе, раскрыв семейную тайну и изобразив искреннее переживание.       — Хотелось бы верить, Арсений Сергеевич. Хотелось бы верить... —ответил Борат и стал ковыряться в собственной баранине.       — Как бы чудесна не была ваша Камила, мне все-таки было бы очень интересно узнать секрет вашего мяса. Я очень давно не пробовал такой сочной баранины.       Он увёл внимание родителей на себя. Внимательно слушал, задавал вопросы, смеялся, шутил, откровенно мстил Гараевым, чего они не замечали. Было непонятно почему. То ли в силу своей узколобости, то ли из-за культурных особенностей.       У него получилось. Диляра уже воздушно посмеивалась от юморины Арсения, а Борат, улыбаясь, делал замечания молчавшему и явно удивленному Смирнову каждые пару минут, мол, чего это ты нас не знакомил с таким приятным Молодым человеком.       Понравился он всей семье. Без исключения. Камила тихо смотрела на него каким-то окрыленным взглядом, даже не дыша. Девушка, выросшая на любовных трагедиях и стихах, никогда не видящая мужчин за исключением парочки родственников и слуг, не могла не обратить внимание на Петербургского графа, одетого в что-то, совершенно ей чуждое, но сверкающие и явно дорогое, рассказывающего истории про Невский проспект и описывающего какую-то нелепую ситуацию, произошедшею с ним на балу во времена его далёкой молодости.       — А вы, боюсь спросить, женат? — все-таки спрашивает Борат, сложивший руки в замок и полностью сосредотовшийся на Попове.       — Нет, Борат...       — Айдарович.       — Нет, Борат Айдарович. Не женат. Несмотря на огромное количество прекрасных дам Петербурга, так и не нашёл ту, с которой мог бы разделить свою жизнь и продолжить род, — Он снова положил голово на плечо, произнеся всё на лёгком вздохе. Константин Николаевич закатил глаза, но никто и внимание не обращал, в комнате уже почти никого не было.       — Ещё не поздно, — сказала милая Диляра, улыбаясь       — Вы правы, — только успел произнести Арсений, как вдруг его перебил Борат       — Ладно, мы, наверное пойдем. Уже время одинадцатый час, а вечерний намаз ещё не прочитан. Спасибо за приём, Елисей Павлович, — Борат жмет руку Смирнову, потом вновь поворачивается к Попову, —надеюсь на будущие встречи, Арсений Сергеевич.       Арсений смотрит за окно, которое окружала практически непроглядная тьма, — Вы живете в версте отсюда. Я вас провожу.