Холод в груди

Настоящее время. Дома у Генри. В кабинете Генри, 21:45. Тишину нарушает только шуршание карандаша по бумаге и редкое тиканье часов на стене. Генри сидит за столом, тщательно прорисовывая плавными линиями очередной чертёж будущего аниматроника. Уильям сидел на соседнем стуле, подперев подбородок рукой и облокотившись локтем на подлокотник, наблюдал за каждым движением и действием Генри. Следил за его красивым видом в полумраке, отмечая про себя то, как свет настольной лампы подчёркивал его профиль, руки, лицо, каждую деталь и родинку, словно он знал их лучше собственного отражения. — Знаешь, — неожиданно заговорил Афтон, вертя в руках отвёртку, — иногда я завидую твоей... усидчивости. Он хмыкнул, не отрываясь от чертежа: — Это потому что ты за сорок минут сделал набросок, над которым я не могу разобраться уже третий день? — Нет. — Уильям отложил отвёртку, посмотрев изучающе на Генри. — Я про то, что ты часами можешь думать о механизмах, но вот сейчас ты отвлекаешься. О чём ты сейчас думаешь? Генри наконец оторвал взгляд от бумаги, повернув голову в его сторону. Он протёр веки глаз под линзами очков, а после ответил, отодвинув в сторону карандаш: — Что ж, по крайней мере, ты как обычно очень проницателен. — Он повернулся в кресле вполоборота. — Я просто думал о Чарли. Она там одна, я так волнуюсь, что что-то могло произойти. Уильям медленно провёл пальцем по лезвию отвёртки, наблюдая за тенью на лице Генри, а после издал тихое фырканье. — Чего ты так разволновался? Она скорее всего сейчас в порядке и веселится с такими же мелкими... Такими же ребятами и даже не вспоминает про тебя. Дети, сам понимаешь. — Чего я так разволновался? — переспрашивает Генри с непониманием, он вцепляется в подлокотник, слегка продвинувшись в кресле, чтобы смотреть в глаза Уильяма. — Уильям, в нашем мире очень много опасностей, и осознавать, что моя дочь сейчас почти в километре от меня, очень непривычно. И могу понять, почему ты так говоришь. Тебе уже терять нечего. Генри резко замолкает, осекшись. Тихая ярость сменяется лёгким стыдом. Он понимает, что только что сказал, и, как обычно, принимает слишком близко к сердцу. — Чёрт, Уильям. Прости меня, я не хотел, сам не знаю, как это вырвалось. Прости, если надавил на больное. Мне так жаль. — Генри мгновенно встаёт, виновато проведя по волосам рукой. Уильям скрещивает на груди руки, сначала хочет сказать, что всё нормально, но решает насладиться тем, как Генри готов унижаться перед ним таким образом, а на своих детей ему глубоко наплевать. — Думай, что говоришь, в следующий раз, — отрезает он, опуская брови, как бы хмурясь. В комнате повисает тяжёлое молчание. Генри, не выдерживая взгляда, отворачивается к окну, куда барабанят редкие капли дождя. Погода пришла в норму, а стук напоминал ритм, с которым сейчас билось его сердце. Он смотрел в темноту, где видел своё отражение при тусклом свете комнаты. Сзади в стекле отражался Уильям, свет не попадал на него, из-за чего его фигура была тёмной тенью, коварной, постоянно скрывающейся за маской приличия. Он хищно ухмыльнулся, показывая свой белый оскал ровных зубов, но почти сразу подавил её. Но уголки губ не могли не дрогнуть от удовольствия. «Ну ничего... Скоро ты узнаешь, что значит терять по-настоящему». После двух минут тяжёлого молчания, когда атмосфера спадает, а дождь за окном перестаёт стучать полностью, сменившись редкими ударами воды, стекающей с крыши, Генри поворачивается. Сначала смотрит на друга, что уже сидит с обычным серьёзным выражением лица, но уже без внутренней злости, а потом переводит взгляд на часы, которые уже показывали 22:03. — Уже десять вечера. Мне нужно в ресторан, забрать Чарли. — Он подошёл к столу, собирая разбросанные вещи, но на секунду повернулся к Уильяму, всё ещё чувствуя вину за сказанное ранее. — Ты проедешь к себе домой или будешь ждать меня здесь? Уильям пару секунд изучал выражение лица Генри, ощущая скрытый под поверхностью стыд и сожаление, а только после ответил ровным спокойным тоном: — Если ты не против, я хотел бы поехать с тобой. Мне нужно забрать кое-какие бумаги со стола. — Он пару раз постучал пальцами по подлокотнику кресла в знак ожидания. Генри, не отрываясь от уборки, произнёс монотонным тоном, убирая карандаши в стакан: — Ладно, как скажешь, — согласился он, выключив настольную лампу, прежде чем повернуться. — Тогда идём. Мужчина направился к выходу из комнаты, а его друг проводил его взглядом, уже представляя, в каком замешательстве тот будет, когда обнаружит отсутствие своей «драгоценной» дочери, как он запаникует, как из его зелёных наивных глаз слёзы польются градом, а руки начнут трястись, лишь бы это всё не было правдой. Поднявшись с кресла, Уильям кинул отвёртку в стоящий на полу возле стола ящик с инструментами и двинулся вслед за Генри. Он спустился на первый этаж в прихожую, где Генри уже обувался, а на плечи накинул коричневый пиджак, подходящий под цвет его брюк сегодня. Естественно, это не осталось без внимания Афтона, мысленно подмечая, как ткань хорошо сидит на нём, подчёркивая не слишком широкие плечи. Он тоже натянул свои туфли, уже собираясь пойти за дверь вслед за Генри, но увидел на носке своего ботинка едва заметную каплю крови. Прежде чем переступить через порог, Уильям облизал большой палец и быстро избавился от пятна, вытирая палец о штаны. Генри, занятый с ключами, не заметил этого. — Уильям, ты идёшь? — Он направился к машине, глядя в сторону на половину прикрытой двери. Мужчина в прихожей выпрямился, поправив галстук. — Иду, иду, — протянул он, выходя за дверь и тоже следуя к автомобилю Генри. Оба залезли внутрь, хлопнув дверьми передней части с глухим звуком. Генри завёл двигатель, повернув ключ зажигания, и машина тронулась, выезжая со въездной дорожки. На протяжении всего пути Генри смотрел в лобовое стекло на полупустую дорогу перед собой. Небо было тёмным, затянутым тучами, ни звёзд ни Луны не видно, только затяжная погода с неприятной сыростью в воздухе и запахом мокрого асфальта. На обочинах жёлтым светом отбрасывали свои лучи фонарные столбы, но мысли Генри витали где-то далеко, что он даже не следил за дорогой, автоматически преодолевая знакомые повороты и перекрёстки. «У меня такое странное предчувствие, уже весь вечер. Ещё и Чарли не выходила на связь, хотя обычно пишет или звонит мне, чтобы узнать, когда я приеду». Генри сжимает пластиковую поверхность руля, от чего костяшки пальцев слегка белеют. Движения при поворотах становятся более резкими. «Хотя, может, я и правда накручиваю, и с ней всё хорошо? Может, Уильям прав, наверное, она просто играет, и ей очень весело, тем более что следил за ней. Я бываю таким мнительным... Ладно, спокойно. Сейчас главное доехать, а с Чарли явно всё в порядке». Твердил мужчина в своей голове, теперь сосредоточившись только на дороге, по крайней мере пытаясь. Глубоко внутри он всё равно не мог избавиться от странного чувства, что что-то не так. В груди оно отдавалось лёгким холодом. Крепко сжатые пальцы стали ныть от тупой боли, поэтому Генри разжал их и, чтобы хоть как-нибудь отвлечь себя, стал нервно постукивать ими по рулю. В салоне веяло плотным необъяснимым напряжением, снизу доносилось редкое шуршание колёс, трущихся на средней скорости об асфальт. Уильям, сидевший рядом, тоже в молчании и смотревший прямо, рассчитывал каждую секунду до пункта назначения. Но, уловив глухой стук, отвлёкся, переведя взгляд на пальцы Генри, что стучали по рулю в хаотичном ритме, который постоянно менялся. Он подметил для себя его неспокойное состояние и тихо хмыкнул, отведя взгляд в боковое окно. «Чёрт возьми, он просто очарователен. Такой напуганный, сбитый с толку. Но ещё не догадывается, какой сюрприз ждёт его. Главное — отослать от себя все подозрения, а потом можно и выполнить мою другую часть плана, но потом...» На лице Афтона появилась едва заметная тень ухмылки, но из-за того что его голова была повёрнута боком, увидеть это не представлялось возможным, хотя его друг даже не смотрел на него, полностью поглощённый своими раздумьями. Увлечённый тёмным пейзажем за окном, Уильям ждал. Вскоре в поле зрения улицы появилась знакомая вывеска бетонного здания закусочной среднего размера с неяркой подсветкой. Машин на парковочных местах практически не было, только две, и то принадлежали сотрудникам, что ещё были внутри, так как не могли уйти до закрытия. Генри припарковался довольно быстро, заглушив двигатель. Было видно, как он торопился попасть внутрь, удостовериться, что с дочерью всё в порядке, обнять её и вернуться домой, но едва заметная резкость действий выдавала его, что не осталось неясным для Афтона. Мужчина вышел из машины и более спокойным неторопливым шагом направился внутрь заведения следом. Толкнув одну из стеклянных дверей со светящейся табличкой «Закрыто», Эмили прошёл в зал, где было пусто и убрано. Кафельный пол, выложенный из плитки в разметке шахматной доски, слегка поблёскивал под приглушённым светом ламп от едва заметной влаги на нём, которая уже подсыхала. Похоже, перед окончанием смены в ожидании начальников, Джереми и Клинтон решили помыть полы, что только было на руку для Уильяма. Он вошёл внутрь следом, оглядывая знакомое пустое помещение, а после подошёл к Генри, слегка хлопнув его по плечу. — Ладно, иди забирай Чарли, а я пойду до кабинета, заберу чертежи. — Он убрал руку, задержав её чуть дольше, чем нужно, но знал — Генри не заметит, сейчас его мысли заняты совсем другим. Как ни в чём не бывало, мужчина отошёл, исчезая в коридоре, Генри даже не успел ответить вовремя. — Да, ладно... — ответил Генри, даже не посмотрев в сторону уходящего, вместо этого его глаза метались из стороны в сторону к любому месту, где могла находиться Чарли и, как обычно, ждать его, но её нигде не было. Мужчина напрягся и стал ходить по комнатам, где она могла находиться. Его шаги были быстрыми и торопливыми. Руки сжались в кулаки, а челюсть заболела от напряжения из-за крепко сжатых зубов. С каждой просмотренной комнатой его паника становилась больше и сводила с ума до безумия. Проверив последнюю комнату в передней части здания — пиратскую бухту, где в очередной раз никого не оказалось, Генри вернулся в главный зал, собираясь пойти в глубь здания, чтобы продолжить поиски там и сообщить Уильяму, но на пути ему попался Джереми с пустым ведром в руке, в котором ранее была вода. А вслед за ним шёл Клинтон со шваброй. Увидев одного из основателей заведения, оба остановились. — Добрый вечер, — произнесли они почти в унисон, слегка кивнув головами. Генри остановился на пару секунд, не реагируя на их приветствия. На данный момент у него была одна забота. Он подошёл ближе к ним с паникой в глазах. Джереми, заметивший его взбудораженное поведение, заговорил, поставив ведро на пол к ближайшей стене. — Сэр, что-то случилось? Генри нервно сглотнул, не отведя глаз. — Моя дочь... Её нигде нет... — Он запнулся, делая ещё шаг. В глазах — надежда. — Вы не видели её?... Джеймс слегка приподнял брови, а Клинтон подошёл ближе, сунув швабру в ведро. Оба переглянулись, но, понимая, что понятия не имеют, перевели виноватые глаза на Генри. — Нам очень жаль... — начал Клинтон. — Но мы не видели её. Я только помню, когда вы вместе приходили, это всё. Генри молчал. Он отступил и опустил руки вдоль туловища, но в напряжённых плечах и прямой, как доска, спине были заметны отчаяние. Кулаки чуть подрагивали, что мужчина старался не показывать. Джеймс с Клинтоном снова переглянулись, на этот раз молча обдумывая следующий шаг. После оба кивнули друг другу и посмотрели на начальника. — Послушайте, сэр. Может, мы могли бы посмотреть с вами записи с камер и понять, что именно произошло?... — Рука Джеймса слегка теребила край собственной рубашки от лёгкого стресса, чего он сам не заметил. Клинтон кивнул в знак утверждения, стараясь говорить уверенно. Ведь, если с Чарли что-то случилось, это не шутки. — Да, сэр, может, с ней всё хорошо, может, она просто спряталась или что-то в этом роде... — Он понимал, как глупо и безнадёжно это звучит, особенно для Генри в таком состоянии, поэтому поспешил добавить. — В любом случае... Мы сможем понять, что случилось. Эмили обдумывал их слова всего пару секунд. С одной стороны, он надеялся изо всех сил, что с его дочерью всё в порядке, но с другой — ясно знал, что нет. Несмотря на это, он не хотел верить и не мог. Осознать, что ещё часа четыре назад он прощался с ней прежде чем уехать, как махнул ей рукой на прощание, а она улыбнулась с просьбой не задерживать, а теперь её нет. Всё это слишком неожиданно и... подозрительно? «Уильям... Может, он... Нет, нет, нет, он не мог... Правда? Я... Такого точно не может быть, он просто следил за ней, но я должен убедиться». Генри поднял голову, глядя на сотрудников, его взгляд стал более серьёзным и собранным. — Ладно, давайте посмотрим камеры, — кивнул он. — Но перед этим я должен поговорить с Афтоном. Начните без меня, мы подойдём позже. Оба парня кивнули. — Хорошо, сэр, мы всё сделаем, — ответил Джеймс серьёзно. Они развернулись и пошли прямо по тусклому коридору в комнату с камерами. Тем временем Генри направился в сторону их с Уильямом кабинета. Мужчина, услышав шаги на расстоянии пяти метров, подобрал момент для точного появления и, схватив с рабочего стола первые попавшиеся под руку бумаги, вышел из кабинета, бросив перед этим короткий взгляд на то самое фото с Генри. «Случайно» столкнувшись в проходе, он сделал вид, что очень увлечён содержанием документов, делая несколько шагов, а после остановился перед Эмили. Не поднимая головы, он задал вопрос. — Так что, забрал Чарли? Идём... — спросил мужчина монотонным голосом, поднимая голову, но оборвал себя. Он приподнял бровь, опустив руки вдоль туловища. — Почему ты один? Генри встал на расстоянии, с подозрением глядя на Уильяма. Он доверял ему и знал — Уильям ни за что не предаст его, особенно таким образом, но нужно просто удостовериться в этом. Эмили заговорил, скрывая испуг в чуть дрожащем голосе. — Уильям... Чарли, я нигде не могу найти её. Ты не знаешь, может, она могла пойти куда-то, или с ней что-то произошло, о чём ты не говоришь мне? Несколько секунд Афтон молчал, а после нарушил тишину. — Её нет? — уточнил он. Спустя мгновение он осознал кое-что. — Погоди, только не говори, что ты хочешь свалить вину на меня. Уильям приложил к груди руку в защитном жесте. Генри почти сразу смягчился, качая головой. — Нет, нет. Я вовсе не пытаюсь обвинить тебя в этом, просто хочу выяснить, когда ты видел её в последний раз. — Ладно. В таком случае, в последний раз я видел её, когда уходил в кабинет, — он сложил руки за спиной, соврав. Его друг в течение нескольких секунд смотрел Уильяму в глаза, пытаясь найти намёк на ложь, но он был чист как на вид, так и на слух, поэтому не мог не согласиться. — Хорошо, Уильям, я верю тебе. Только я хотел бы проверить записи с камер. Клинтон и Джеймс уже там, идём тоже. Пока я не найду свою дочь или не пойму, где она, домой не поедем, — его голос стал твёрдым. Уверенным шагом Генри двинулся в «комнату охраны» мимо Уильяма. Тот посмотрел молча ему вслед. «Камеры... Чёрт...» — пронеслось в его голове, но через секунду по мозгам ударило осознание, из-за чего на его лице появилась лёгкая ухмылка, которую он подавил, развернувшись, чтобы как можно скорее увидеть записи. В тесноватой комнате было тихо. Джеймс уже минут десять сидел за столом, просматривая каждую запись камер на одном из них. Клинтон стоял рядом, а Генри — с другой стороны, крепко сжав край стола. В помещении витало сильное напряжение. Каждый был сосредоточен на одном – найти Чарли. Когда пришёл Уильям, он стоял подальше от остальных, прямо как тень, оставаясь незамеченным для остальных, но при этом видел каждого. К тому моменту внимание каждого было сосредоточено на камере, расположенной в главном зале. Она охватывала угол именно тот, в котором за столом со своими друзьями сидела Чарли. На маленьком экране пузатого телевизора с частыми помехами, издавающим белый шум, девочка сидела за столиком. Джеймс держал пальцы на кнопке быстрой перемотки, тщательно наблюдая за фигурой девочки в зелёной футболке. В один момент все ребята уходили со своих мест, как и Чарли, но по другим записям они были ещё в нескольких залах, просто играя, а потом между детьми что-то произошло. Девочку выгнали через передний вход. На камерах, которые установлены снаружи заведения, Чарли стояла у окна, но потом куда-то повернулась, что-то или кого-то увидев, и её детская дрожащая фигурка исчезла с поля зрения. — Джеймс, включи 13 камеру, всё должно быть там. Джеймс кивнул, переключая экран, на котором были только помехи, а не запись. — Сэр, мы ведь сняли эту камеру ещё три дня назад из-за повреждения проводки, чтобы во время дождя не произошло короткого замыкания, поэтому записей с чёрного входа у нас нет. Генри вспомнил, ведь правда, он сам просил Джеймса и другого сотрудника снять повреждённую камеру, чтобы не замкнуло проводку, так как такой случай происходил месяц назад. «Чёрт возьми... Вот же я...» — мужчина провёл рукой по светлым волосам, чтобы успокоить новую волну ещё большей, поступившей паники и небольшого подозрения. — Ладно, включи опять восьмую камеру, в районе 19–20 часов. Джеймс снова переключился на восьмую камеру и перемотал до восьми часов. Сначала всё спокойно, сидят дети за столом, но без Чарли. Иногда проходили люди, но в один момент, в двадцать часов тридцать восемь минут, появился Уильям, подойдя к столику; прошло всего две минуты, как он ушёл. Генри не мог понять, к чему это, и уже не мог думать о хорошем, подозревая каждого. Он повернул голову в сторону Афтона, что стоял позади с наслаждением, пялясь на экраны, но как только его друг и сотрудники повернулись, сверля взглядом, тот приподнял бровь. — Что? Чего я опять сделал не так? — Он бросил взгляд на камеру и опять на Эмили, отвечая на вопрос. — Да, хорошо. Я к ним подходил, но лишь чтобы спросить насчёт Чарли, так как знал, как ты потом завалишь меня вопросами по поводу её самочувствия. Они ответили что-то вроде «в туалете», а после я вернулся в кабинет и ушёл через передний вход. Можете посмотреть по камерам. Генри молча смотрел ему в глаза. В собственном взгляде промелькнула искра осознания и провала. — Ну же, давайте, посмотрите, — настаивал Уильям серьёзно, ясно давая понять, что тот не прав, хотя всё происходило совсем наоборот. Эмили с Джеймсом и Клинтоном переглянулись, а после кивнул, давая понять, чтобы он включил. Джеймс послушался, включив девятую камеру с видом на выход из здания. В двадцать часов шестнадцать минут Уильям покидает кафе через переднюю дверь, потом на другой камере, на парковке, он спокойно садится в машину и уезжает. Теперь подозрения полностью отступили, но есть только одно. Чарли всё ещё может быть где-то там, на улице, в тёмном сыром месте, и кто знает, что с ней случилось, ну, конечно, кроме Уильяма. Эмили отошёл от стола, пойдя к проёму двери. — Нужно проверить слепую зону за рестораном, чутьё подсказывает мне... — голос едва не сорвался, — что она там. Больше не произнеся ни слова, Генри исчезает за поворотом, следуя прямо по тёмному длинному коридору, который с каждым шагом становится ещё длиннее. Уильям несколько секунд самодовольно смотрит ему вслед. На лице играет блаженная лукавая улыбка с чуть приподнятыми уголками губ. Джеймс и Клинтон переглянулись, почуяв что-то неладное в этой ситуации и его выражении, но промолчали. Афтон повернул голову в их сторону. — Чего стоите? Ваш рабочий день ещё не окончен, пока не найдём ребёнка. Идём. — С этими словами он уходит. Парни остаются в тишине, но после ухода начальника в помещении витает что-то недосказанное. Оба прекрасно понимают это, но всё равно идут. Генри остановился перед тяжёлой металлической дверью, где его ожидало всё что угодно, чего он не мог сказать наверняка, но предположить. Руки предательски задрожали, не слушаясь, в ногах и груди пробежал холод, смешанный с предвкушением. Позади себя мужчина услышал уверенные шаги, явно принадлежащие Уильяму. Не желая больше томить, он положил руку на холодную ручку двери, обхватив её крепче, чем нужно, а после с силой надавил вниз до щелчка и надавил другой рукой, пока та не поддалась, открывшись с неприятным протяжным скрипом.