Кукловод

Он положил руку на холодную ручку двери, обхватив её крепче, чем нужно, а после с силой надавил вниз до щелчка и надавил другой рукой, пока та не поддалась, открывшись с неприятным протяжным скрипом. Генри сделал шаг вперёд, застыв посреди тёмной улицы. С неба капали холодные капли дождя, не такого сильного, как несколько часов назад, но достаточно, чтобы намочить волосы и одежду за считанные минуты. Мужчина, не обращая внимания на непогоду, стал смотреть по сторонам в поиске хоть чего-нибудь, что поможет найти Чарли или указать на её присутствие здесь. Когда Эмили повернул голову направо, его взгляд сразу зацепил едва заметное зеленоватое свечение за мусорным баком у стены. Что-то внутри сжалось, а сердце бешено забилось в груди, словно хотело вырваться в любой момент. Джеймс и Клинтон, стоящие сзади, говорили что-то, обращаясь к начальнику, но он пропускал их слова мимо ушей, голова была занята совсем другим. «Нет... Не может быть... Это точно её браслет, случилось что-то плохое, и я виноват в этом... Боже... Хоть бы всё было хорошо... Нужно... Нужно просто удостовериться...» Сделав нервный вдох, Генри решительно двинулся вперёд к источнику света. Джеймс и Клинтон заткнулись,когда их начальник ушёл, но тоже заметили свечение. Они не хотели вмешиваться в чужие дела и остались стоять на месте, наблюдая издалека. Уильям двинулся за своим другом, его шаг был размеренным, спокойным, чтобы не спугнуть и запечатлеть реакцию в своей памяти во всех её красках. Генри сделал небольшой поворот, обогнув мусорный бак. Почти мгновенно он замер, ошеломлённый увиденным. Труп Чарли лежал на земле, мокрый в луже густой крови, смешанной с дождём, на груди виднелась кровавая рваная дыра, и не одна. Его глаза расширились и остекленели от ужаса. Ноги дрогнули и подкосились, не выдерживая. Он рухнул на колени рядом с телом дочери. Руки потянулись к ней, остановившись на секунду в воздухе, так как мозг ещё не смог обработать представшее перед ним зрелище. С его губ сорвался сдавленный полувсхлип-полустон, в глазах скопились горячие горькие слёзы боли, стекая дорожками по щекам и скапливаясь у него на подбородке в виде одной большой капли. Он обхватил её тело за бока руками, положив её голову себе на колени. Пустые стеклянные глаза девочки смотрели в небо, в них была пустота. Генри прижал окровавленное тело дочери ближе к своей груди. Он склонил голову, чтобы быть ближе к ней. Сквозь удары дождя по асфальту послышались тихие всхлипы и рыдания, пока Эмили удавалось сдерживать последние частички самоконтроля. Его пиджак, волосы и брюки намокли, рубашка и брюки пропитались свернувшейся кровью. В воздухе витал неприятный запах металла, сырости и горя. Уильям стоял на расстоянии метра, наблюдая за этим трогательным зрелищем. Он был удовлетворён реакцией. Он как кукловод наблюдал за дальнейшим развитием события, а после решил вмешаться, чтобы двигаться дальше. Мужчина подошёл сзади к Генри, несколько секунд с «жалостью» глядя на тело, а после опустился на корточки, положив своему другу на плечо руку. — Вот чёрт... Генри. Прими мои соболезнования. — Он на секунду повернул голову в сторону парней, что стояли в стороне, и обратился к ним серьёзным тоном. — Вызовите полицию. Срочно. Джеймс в спешке потянулся в карман за телефоном, быстро набирая номер 911, а Клинтон стоял рядом, не смея подойти ближе чем на пять метров, чтобы не мешать. Афтон вернулся к Генри, положив на его левое плечо другую руку и немного прижался, едва касаясь грудью. Он наклонил голову ближе к его уху, наслаждаясь близостью и зная, что тот не заметит. — Генри, это тяжело... Я знаю, но я с тобой и поддержу тебя. Тебе нужно отпустить. Пойми, сейчас ты ничего не сможешь сделать с этим, чтобы вернуть её. И я буду помогать тебе найти того, кто совершил этот поступок. Только отпусти. — Его горячее дыхание обдавало влажную кожу. Генри, сидевший на земле, постепенно переставал трястись, но его плечи всё ещё были напряжены, как тетива лука. Мужчина медленно поднял голову, не отрывая взгляда от тела у себя на руках. — Ну же, отпусти её. Асфальт мокрый, простудишься, — настаивал Уильям, стараясь звучать не слишком навязчиво. Он стал слегка тянуть друга за плечи. Эмили, нехотя, отпустил свою дочь, положив её обратно в лужу свернувшейся крови. Мужчина позволил Афтону поднять себя, а затем повести подальше от места происшествия ближе к Джеймсу и Клинтону. Пока они шли, Генри не мог думать в этот момент ни о чём, кроме Чарли, и гадать, кто сделал это, и, главное, зачем. Глубоко внутри он почувствовал прилив гнева, но, осознавая, что пока нет ни малейшего представления, Эмили почувствовал себя загнанным в угол в помещении из четырёх стен без окон и дверей, откуда есть выход, но чтобы его найти, нужно приложить усилия, только вот сейчас сил у Генри для поиска выхода не было. Его гнев почти сразу исчез, сменившись пустотой и болью. Уильям подтащил его к Клинтону, а сам продолжил стоять рядом, теперь уже держа на плече Эмили одну руку. Джеймс и его коллега молча стояли, глядя себе под ноги. Они бросили короткие взгляды на своего начальника, отмечая его кровавую грязную рубашку и брюки, уже понимая, что всё хуже, чем кажется, и продолжили в молчании ждать помощи, прерываясь лишь дождём, намочившим уже всех, и тихими всхлипами Генри, которые тот старался подавлять, постоянно протирая ладонями мокрые глаза и щёки под линзами очков, но таким образом он размазывал кровь со своих рук по всему лицу. Уильям не мог оставить это без внимания, вглядываясь в черты лица любимого человека. Он осторожно повернул того к себе за плечо, а после обратился к двум другим. — Джеймс, Клинтон, идите к главному входу и ожидайте приезда полиции. Если они приедут, покажите им, что произошло, а мы отойдём. Ему нужно дать успокоиться. — Афтон кивнул на Генри и, не дожидаясь ответа, направился внутрь здания, ведя его перед собой к двери, через которую они вышли. Джеймс и Клинтон несколько секунд смотрели им вслед, но не стали перечить и кивнули. Ситуация серьёзная, но в поведении одного из их начальников что-то казалось им странным, особенно тогда в комнате охраны. Джеймс пошёл быстрым шагом вперёд, Клинтон, стоявший в задумчивости от произошедшего за целый вечер, спохватившись, последовал за ним, догоняя. Джеймс повернул голову к своему коллеге. — Мне не одному кажется, что-то не так в поведении мистера Афтона? — спросил он неуверенно, сунув руки в карманы. — Да, — согласился Клинтон, кивая. — Он ведёт себя так, будто ничего особенного не произошло. Может... — оборвал он, глаза расширились от шока, устремив взгляд на собеседника. — Это мистер Афтон убил дочь Эмили?... Выражение лица Джеймса на мгновение дрогнуло. Появилось что-то вроде неуверенной улыбки. — Чёрт... Вполне возможно. Значит, про камеры он соврал, но никаких доказательств у нас нет, и кто знает, может, он так спокойно реагирует, потому что сам потерял двух детей. Карлтон удивился, приподняв бровь. — Он тоже терял детей, ещё и двух? Когда это было? — Сначала дочь Элизабет, весёлая рыжая девочка с кудряшками. Это случилось во время открытия ресторана "Circus Baby's Pizza", но в день открытия заведение закрылось, потому что она пропала. Её так и не нашли. Он сделал паузу, бросив короткий взгляд в окно, ведущее в главный зал, на сцену с аниматрониками, где раньше вместо четырёх стояли всего два. Карлтон проследил за ним взглядом, нарушая тишину. — Это грустно... А второй ребёнок? — Он уставился на Джеймса, ожидая ответа. Парень повернулся. — А второй, сын Эван. Его убил старший брат Майкл. Тогда отмечали день рождения Эвана, и его брат захотел пошутить над ним и засунул голову в пасть раньше стоявшего аниматроника Golden Freddy. Я не знаю, что было потом, но исход оказался смертельный. — Ох, ясно... — тяжело выдохнул Карлтон от такого откровения. В этот самый момент оба остановились перед главным входом в здание. Где-то издалека послышались звуки полицейской сирены. Больше никто из них не задавал вопросов, ожидая. --- Тем временем у Уильяма и Генри. В недрах здания, в сухой узкой уборной, что очень контрастировало с сырой и холодной улицей, Генри, всё ещё бессильный, стоял перед раковиной, опершись о её края избрызганными кровью дочери руками. Он не двигался, не хотел, не хотел ничего, лишь бы вернуть Чарли к жизни, только знал — это невозможно. Уильям стоял очень близко к нему и с жалостью во взгляде помогал своему другу отмыться. Мужчина стоял вплотную к нему. До этого снял с лица Эмили очки, осторожно сложив их и положив на край раковины. Никогда бы тот не позволил кому-то, особенно такому, как Уильям, делать это, но сейчас — особый случай. Эфтон открыл кран и, засучив по локти рукава своей рубашки, принялся оттирать кровь с лица друга. Он опустил руку под струю тёплой воды и, взяв одной рукой лицо Эмили за подбородок, стал нежно водить подушечкой большого пальца по его светлой коже, которая на ощупь казалась ему идеально бархатной. Кажется, Уильям и представить не мог, что когда-нибудь сможет прикоснуться. «Чёрт возьми... Он ещё лучше, чем я мог представить, ещё и убит горем, что не сопротивляется». Уильям смыл кровь довольно быстро, не растягивая момент, ведь тогда всё станет слишком очевидным. Он убрал руки, отступив на полшага, чего Генри не заметил. Его зелёные глаза, казавшиеся после слёз тусклыми, как тот самый браслет на руке Чарли после воздействия дождя. Сейчас во взгляде Эмили не было прежней доброты или строгости, только пустота, как в его душе. Эфтон был доволен своей работой. Он лишил своего друга всего, чем он дорожил: сначала жена с сыном, которые по истечении обстоятельств и из-за нетерпимости Кристиан к Уильяму, потом дочь, которую он очень любил, а теперь сможет делать практически всё, что вздумается. Уильям понимал своё превосходство, теперь он как кукловод может играть на чувствах своего друга, особенно первое время, пока тот находится в таком уязвимом состоянии. Он обязательно воспользуется этим, но не сегодня. Когда только Афтон закончил, то выключил кран с водой и потянулся за полотенцем, что висело на крючке у ближайшей стены. Он вытер белой тканью лицо и волосы Генри, быстро смахнув с лица несколько влажных прядей его нежных блондинистых волос. На ощупь они казались шёлковистыми, но почти сразу Уильям с неохотой отстранился, чтобы повесить ткань. Эмили молча забрал свои очки с раковины, одевая их на нос. Они с Генри выходят из тесной комнатки, направляясь в сторону их рабочего кабинета. — Идём, подождём полицейских в нашем кабинете. Уильям подходит к двери и открывает её, пропуская Генри вперёд. Тот идёт, понурив голову. Преодолев порог кабинета, Генри садится за свой стол, подперев голову руками. Его глаза, всё ещё расширенные от шока, смотрели в течение нескольких долгих секунд на металлическую поверхность стола. Потом он медленно поднимает голову, глядя на Уильяма, что стоял напротив, прислонившись к стене и задумчиво пялясь в стену с едва заметной полуулыбкой. — У-Уил... — нарушает он тишину хриплым после плача голосом. Мужчина мгновенно обращает внимание на него, приподняв бровь. — М, в чём дело? — Ты... Ты не можешь знать, ну или хотя бы предположить, кто убил мою дочь? Может, ты видел кого-то постороннего или подозрительного во время дня? — Под его очками виднелся едва заметный огонёк надежды. Надежды, что человек, совершивший это, получит по заслугам. На это Уильям изобразил задумчивое выражение лица, нахмурив брови. — Нет, я не видел никого подозрительного, да и, как ты сам помнишь, из кабинета я особо не выходил, поэтому определить, кто это сделал, довольно проблематично. Но я мог бы предположить, что это кто-то из персонала или кто-то неизвестный на улице, за пределами ресторана. Так что я не знаю. — Он пожал плечами, оттолкнувшись от стены, чтобы выпрямить спину. Последний огонёк в глазах Генри потух, слезами, которые снова подступили, но уже не так много. Пара капель выкатилась из его правого глаза, стекая по щеке. Почти сразу Эмили смахнул её и стал протирать глаза под линзами очков. Он разозлился, но попытка оказалась бессильной сейчас, осознавая свою никчёмность и слабость в данный момент. Мужчина поднял руку над столом, бессильно уронив её, так что раздался короткий удар. — Сука... — вырвалось, когда Эмили склонился над столом, подложив под голову другую руку. Генри заплакал, но уже без слёз, просто издавая всхлипы и вздохи безысходности. В его голове творился кавардак из борьбы. С одной стороны, он хотел найти того человека, но с другой, у него не было никаких либо доказательств, зацепок, свидетелей и прочего, поэтому он сдался, не зная и не в силах двигаться дальше. Уильям отходит от стены, приближаясь сзади стула Генри, положив на плечо одну руку в знак поддержки, от чего тот лишь чуть напрягся. — Чёрт... Это я виноват... Виноват, что не смог уследить за ней, ещё и тебя обвинил... Я... Я лишь хочу, чтобы ничего этого не было. За что... Кто вообще сделал это... Афтон немного крепче сжал руку, наклонившись. — Генри, ну не надо так. Я могу понять, насколько тебе сейчас плохо, ты чувствуешь себя беспомощно, не знаешь, что делать, но у тебя есть я — твой лучший друг, и буду помогать тебе, несмотря ни на что. Эмили поднял голову, глядя из-за плеча на Уильяма. Уголки его губ чуть приподнялись. Намёк на улыбку. — Спасибо, Уильям. — Он чуть отодвинулся и встал со стула, повернувшись к нему передом, а после заключил в объятия. — Спасибо за поддержку. Эфтон хотел было отпрянуть от неожиданности, но остановил себя. Именно этого он и добивался. Доверия. Мужчина обнял его в ответ, положив руки на спину. — Не стоит благодарности, Генри. Так и должны поступать лучшие друзья. — Он незаметно ухмыльнулся, наслаждаясь новой близостью, пока не услышал где-то вдалеке звук сирен полицейских автомобилей. Они вдвоём отстранились, глядя в сторону источника звука. Затем Уильям посмотрел на Генри, поправляя галстук. — Как раз вовремя приехали полицейские. Идём, быстро объясним всё как есть. Приедем к тебе домой, а потом я к себе. — Он сложил руки за спиной, направляясь на выход из кабинета. Генри кивнул и пошёл за ним, всё ещё в грязной одежде, от которой исходил неприятный гнилой запах свёртываемой крови, а пятно на зелёной рубашке и коричневых брюках с пиджаком стало коричневым с оттенками бордового. Когда Уильям и Генри вышли из здания, их внимание сразу было приковано к двум полицейским автомобилям. Один полицейский мужчина в форме, с рацией в руке, разговаривал с Клинтоном, пока тот объяснял что-то, жестикулируя руками и иногда косясь в ту сторону, где было тело. Джеймс находился именно там, с тремя другими офицерами, давал показания, пока место убийства огородили и осматривали. Эфтон оставил Генри и направился к полицейскому, который говорил с Клинтоном. Мужчина заметил присутствие нового лица, отмечая для себя его возможную причастность. — Кто вы, сэр? — спросил напрямую. Уильям выпрямился, искоса глядя на офицера сверху вниз, потому что возвышался над ним из-за значительной разницы в росте. Сам по себе он не очень любил полицейских и всё, что с ними связано, особенно сейчас. Внутри он немного напрягся, но ни дрогнул ни мускулом, отвечая: — Я Уильям Афтон, один из владельцев заведения. Мужчина кивнул, записав что-то в блокнот, а после перевёл взгляд на Клинтона. — Это так? — спросил он с подозрением. Уильям не очень нравился ему, особенно тем, с каким высокомерием на него смотрел. Сотрудник посмотрел на Уильяма и кивнул: — Да, всё верно, это один из владельцев заведения, а вон там, — он кивнул головой в сторону одиноко стоящего Эмили, — второй владелец, Генри Эмили. Офицер уткнулся в блокнот, записывая. Он поднял голову, глядя на них. — Боже мой, почему он в крови? С ним всё в порядке? — Он уставился на Уильяма, ожидая ответов. Уильям скрестил на груди руки. — Та девочка, его дочка Чарли Эмили. Он брал её на руки, поэтому и испачкался кровью, — прямо произнёс Афтон. — Да, это так, — подтвердил Клинтон, так как заметил напряжение между начальником и полицейским. — Ясно, — говорил мужчина, делая пометки в блокноте. — В таком случае, вы могли бы дать показания того, что произошло? Мне кажется, отец девочки пока не в состоянии. — Его глаза были сужены, рука крепко сжимала ручку. Уильям закатил глаза. — Да, я могу, только одно предупреждение, не надо подозревать в этом меня, есть доказательства в виде записей с камер, на которых я был в здании, а после ушёл. Полицейский не верил, пока Клинтон не подтвердил и не объяснил всё как есть. Мужчина внимательно слушал, записывая, и постепенно вычеркнул Уильяма из списка подозреваемых, но лёгкие сомнения пока воздержал при себе. Эфтон рассказал всё, что произошло, Клинтон кивал, подтверждая, Генри стоял в стороне, смотрел пустыми глазами под ноги, иногда посматривая на друга, всё ещё благодарный за его поддержку, и в сторону того мусорного бака, где осматривали тело его дочери. Когда собрали нужные улики, которых практически не было, забрали тело, накрыв его тканью, допросили сотрудников здания и Уильяма, записи с камер за сегодняшний день собрали и посмотрели, офицеры расселись по машинам и уехали, сообщив, что в случае прорыва в деле обязательно свяжутся с ними и при обнаружении новой информации к ним тоже могли обратиться. Уильям проводил их удаляющиеся выключенные сирены взглядом, пока те не скрылись за поворотом, а после повернулся к Джеймсу и Клинтону. — Что ж, ваша смена давно окончена. Вы можете ехать домой. Клинтон посмотрел на время у себя в телефоне: 00:24. — Да, сэр. До свидания. — Он направился к машине. Джеймс тоже пошёл, но ничего не сказал. Был глубоко увлечён мыслями о событиях, случившихся за сегодняшний день. Уильям несколько секунд смотрел в их сторону, кое-что обдумывая. — И да, ещё кое-что. Завтра можете не приходить и в ближайшие три дня тоже. Мы закроемся на время. — Хорошо, — кивнул Клинтон, подходя к своему автомобилю. — Вас понял, — ответил Джеймс. Афтон повернулся к Генри, пока на фоне выезжали с парковки сотрудники. — Ну что, едем домой? Эмили поднял глаза, кивая. Его руки нервно теребили край брюк. — Да, поехали. Только... Можно, ты повёдешь машину? Я не в состоянии сейчас садиться за руль. — О, ничего, я всё понимаю. Конечно, я поведу машину. И ты, наверное, очень устал сейчас. — Уильям лукаво улыбнулся. — Давай ключи. Генри потянулся в карман, доставая ключ и протягивая его. Эфтон разблокировал автомобиль, сел в салон на этот раз на место водителя, а Генри — рядом. Завёлся мотор, машина тронулась, выезжая с парковки, а потом и с территории. Дорога до дома прошла в тишине. Уильям смотрел на дорогу, но иногда позволял себе бросать короткие взгляды на Генри, наблюдая за его подавленным настроением. Тот в свою очередь смотрел себе под ноги, не в силах выбросить из головы тело дочери, особенно когда в носу стоял этот неприятный запах крови. Он приоткрыл окно, чтобы выветрить запах из салона. Уильям также чувствовал запах, но для него это был приятный запах победы, так что он не обращал внимания, ощущая себя властным над Генри, особенно пока тот доверяет ему. Дорога до дома прошла в молчании. Уже на месте, Генри вошёл внутрь, снимая грязную обувь, а Уильям стоял в прихожей, потянувшись к ключам от своей машины. — Что ж, Генри. Я, наверное, пойду. — Он развернулся, положив руку на дверную ручку, но сам ожидал следующего его шага. Генри, снимающий пиджак, развернулся. — Стой, Уильям. — Он подошёл к обувному коврику с надеждой, глядя на его высокую фигуру, и желая получить поддержку. — Подожди. Не мог бы ты... Остаться сегодня у меня? Я не хочу оставаться одним. Уильям ухмыльнулся, положив ключи обратно. Повернувшись, на его лице было нейтральное выражение. — Ладно, если так тебе будет лучше, я останусь. — Мужчина тоже снял ботинки, проходя внутрь. Он сел на диван, наблюдая за тем, как Генри ходил по дому. — Уильям, я пойду приму душ и лягу спать. Ты можешь лечь на диване, если захочешь есть, можешь сварить кофе, кофеварка сам знаешь где, или бери еду в холодильнике. Там не особо много, но самая нужная есть. — Ясно, ясно. Иди, тебе точно нужен отдых. — Спасибо. — С этим Генри закрыл дверь ванной на замок. Уильям проводил его взглядом, а после откинулся спиной на спинку дивана и включил себе телевизор, чтобы не скучать, но, несмотря на это, он специально убавил звук, чтобы слышать звуки льющейся воды, доносящиеся из ванной, и едва слышные рыдания Генри. Самодовольству Эфтона не было границ, и даже сейчас он наслаждался. Когда Генри вышел из ванной, переодевшись в чистые вещи: белую футболку и чёрные шорты длиной почти до колен. Его глаза были чуть опухшими от слёз, но он делал вид, что ничего не произошло. Появившись в гостиной, он увидел Уильяма, что сидел на диване и смотрел телевизор, но ничего не сказав, подошёл к кухонной стойке, налив себе в стакан чистой воды. Мужчина заметил боковым зрением появление своего друга, отмечая заплаканное лицо. Он не стал ничего комментировать, вернувшись к просмотру. Генри поставил пустой стакан на стол. Перед выходом из кухни он обратился к Уильяму. — Я пойду спать. Если хочешь, ты можешь идти. — Он сделал паузу, выдавив на своём лице улыбку. — И... Спасибо, что остался. С этими словами он ушёл, не дожидаясь ответа. Ещё несколько секунд со второго этажа доносились звуки его шагов, которые в скором времени стихли.