План даёт трещину

Таким образом, прошёл месяц. Генри, ничего не подозревая, вышел на работу, но в неполную смену, так как был занят созданием того самого аниматроника «Марионетки», которую придумал сам после пережитого горя. Тоска по дочери, как сигаретный окурок, оставила на его душе невидимую болезненную рану, и при сильных воспоминаниях она начинала болеть ещё больше. От отсутствия детского смеха, топота детских ног, её голоса он чувствовал себя опустошённым, или выжатым как лимон после значительной порции виски, пива и любого другого алкоголя. Но хуже всего ему было после сновидений, где Генри видел свою Чарли – улыбчивую, добрую девочку. Во всех таких снах они всегда проводили время в гараже. Эмили как обычно занят работой, закручивая гайки и затягивая шестерёнки, пока Чарли возилась на фоне со своими игрушками и изобретениями отца, созданными именно для неё. Она любила задавать вопросы, хотя разговор всегда шёл одинаково, даже этому Генри был рад, счастливый, что увидел свою дочь живой хотя бы у себя в голове, но после этого сразу начинал плакать от горя, как и в этот раз. В тихом помещении гаража, с запахом железа и масла, Генри сидел за довольно большим металлическим столом, окружённый деталями, схемами и чертежами. Его голова лежала на руках, а спина медленно поднималась и опадала при каждом вдохе и выдохе. Очки лежали рядом с откинутыми дужками, рот плотно закрыт, веки глаз расслаблены. Половина фигуры освещена бледным светом стоящей в углу лампы. Мужчина как раз в тот момент видел сон, то есть его концовку. События происходят в том самом гараже, но по сравнению с прежней атмосферой здесь очень светло, всё видится в тёплых тонах. Под потолком горят три лампы, на столе и прочих столах нет того бардака, который сейчас царит в помещении. Коробки ровно стоят на стеллаже, в каждой из них свой порядок: инструменты, провода и прочее. Чарли стоит и смотрит на отца с печалью в глазах, с видневшимися слезами огорчения. В руках она держала две части поломанной игрушки. — Папа, папа, я случайно сломала ногу миссис Дейзи. Генри отвлёкся, повернувшись к дочери, и встал перед ней на корточки. Он взял две половинки металлической куколки в красивом платье и её ножку, изучая. — Ты ведь сможешь её починить? Она умрёт? — спросила девочка, теребя в руках ткань своей футболки зелёного цвета. Взгляд отца смягчился. — Не волнуйся. Всё хорошо, это можно починить. — Он переложил игрушку и положил одну руку на плечо Чарли, слегка сжав в успокаивающем жесте. Мужчина повернулся обратно к столу и взял молоток, занимаясь починкой с сосредоточенным выражением лица. Девочка встала рядом с любопытством и с виноватым видом, глядя на то, как папа чинит её одну из любимых кукол, сделанную им же. Но потом её взгляд переместился на фото Уильяма, друга её отца, которого Чарли знала, но почему-то не всегда доверяла ему, что-то глубоко внутри не давало ей доверять тому полностью, несмотря на то, что она играла с его детьми, несколько раз была в их доме и Уильям пару раз приглядывал за ней. Генри не оставил это без внимания. Он перевёл взгляд на Чарли и её задумчивый вид, а потом проследил за глазами дочери, замечая то, как странно она смотрит на его друга. Генри снова отвлекся на куклу и дотронулся до неё рукой, но ощутил под ладонью тёплую металлическую поверхность, сон растворился как туман, и, как всегда, его кончился на фото Уильяма. Эмили поднял голову, оглядывая тёмный неубранный гараж, пока глаза привыкали к полумраку. Он провёл рукой по растрёпанным волосам, а после потянулся к очкам, натянув их на нос. На губах ощущалась сухость. На одной из полок, засыпанной шурупами, стояла свежая банка пива, но сегодня он не притронется к ней – начал постепенно завязывать с алкоголем. Эмили прокрутил в своей голове события сновидения. В глазах появилось неприятное жжение, и по щекам из глаз выкатились две дорожки тёплых солёных слёз. Генри сжал руки в кулаки, злясь на самого себя. «Чёрт... Мне нужно просто успокоиться. Её нет, я не смогу вернуть её к жизни». Но в голове было и что-то другое по поводу Уильяма – смятение и недоверие. Мужчина не мог понять, к чему бы тот фрагмент из его сна, который повторялся раз за разом, та фотография с Уильямом, на которую Чарли смотрела с подозрением. Он не мог понять, что это значит, только догадывался, но и здесь было трудно. «Может, всё-таки Уильям убил её?..» — его собственный голос в голове сорвался. Мозг гудел от большого количества информации и нагрузки. «Нет. Он мой друг и никогда бы не стал делать что-то подобное. Будь это он, зачем помогать искать мне её. И хотя он и бывает серьёзным и в какой-то степени жестоким или грубым, но чтобы настолько. Нет... И причин для этого тоже нет, это не мог быть он. Уильям хороший друг, несмотря на свои отрицательные качества, и с чего бы вдруг ему быть таким проницательным и добрым ко мне? Он не причём, и скорее всего выдал бы себя ещё с самого начала, переживал, волновался или прокололся хоть где-нибудь. Всё. Довольно». — Хлопнул кулаком по столу, чтобы привести мысли в порядок. — Тема закрыта. Это точно не Уильям, он не мог. Произнеся это, мужчина устало протёр шершавой от частой работы ладонью щёки и глаза под линзами очков, а после встал из-за стола, тяжело оттолкнувшись от него руками, ясно давая понять самому себе, что больше не вернётся к этой теме, по крайней мере сейчас. Генри уверенно вышел из гаража, направляясь в прихожую. По пути он остановился у зеркала, вглядываясь в себя, в свои уставшие и поникшие черты, масляные волосы, которые он всё ещё мыл нечасто, несмотря на то, что выходил на работу. Грязную одежду, особенно ту самую белую футболку, которую не менял месяц. Эмили понимал, что ему стоит бы принять душ, поэтому направился в ванную комнату, чтобы помыться и довольно тщательно. --- После душа Генри переоделся в чистую одежду, расчесав теперь уже чистые блондинистые волосы. Отложив расчёску в выдвижной ящик, мужчина вышел из ванной комнаты, остановившись возле дивана. Его взгляд зацепился за тумбу в углу помещения, где стояли несколько старых фото в рамке, где они стоят всей семьёй. На фото он молод, в очках, с улыбкой на лице, на руках держит Сэмми, милого мальчика. Рядом с Генри стоит его жена, у неё на руках Чарли, они тоже улыбаются. На лице Эмили появилась кривая улыбка боли. Он взял фото за край, проведя рукой по прозрачному стеклу, покрытому тонким слоем пыли, смахивая её. Генри в течение нескольких секунд вглядывался в изображение всех членов своей семьи, запечатлёнными в такой хороший и трогательный момент. Глаза каждого наполнены радостью и счастьем, не подозревая, как обернутся их жизни в будущем. Но ничего этого теперь уже не вернуть. С печалью на лице Генри положил фотографию обратно на тумбу, чтобы не расстраиваться ещё больше. Мужчина решил отвлечься и провёл пальцем по деревянной поверхности комода, собирая на подушечках довольно сильный слой пыли. Он вытер их друг о друга. «Тумба покрылась сильным слоем пыли за последний месяц. Пора это исправить». Генри ушёл в ванную, откуда вернулся с влажной тряпкой в руке. Он стал поднимать фотографии, протирая рамки и стекло, а потом саму тумбу. Когда та стала чистой и блестела от мелких капель, мужчина положил тряпку на край, решив поправить второе своё изображение, где немного отошла задняя часть с подставкой, потому что удерживающий уголок ослаб со временем. Пока он был занят этим, тряпка, лежавшая на краю, перевесила и упала на пол. Генри заметил это, поэтому нагнулся, поднимая её, но его взгляд зацепился за что-то, закатившееся в щель между полом и ножками. Нащупав рукой небольшую прямоугольную коробочку, он поднял её вместе с тряпкой, разглядывая. «Это презервативы? Откуда они там оказались, я точно не пользуюсь подобным, и их у меня никогда не было». Он приподнял бровь в задумчивости и лёгком удивлении. Никто, кроме Уильяма, за последний месяц не посещал его дом, и ответ был только один — Уильям явно имеет к ним дело и знает, как они оказались здесь. «Может, он случайно уронил их дома, когда доставал что-то из сумки или кармана?» Предположил мужчина, чуть сжав коробочку, а после сунул её себе в карман, снова взявшись за тряпку. Перед этим он взглянул на часы на стене. «Уже 17:34? Я так поздно проснулся, ещё и мылся? До шести нужно успеть. Думаю, протру ещё несколько полок в гостиной, а полы помою как-нибудь в следующий раз. А на счёт этого... Я должен сегодня поговорить с ним. Это не шутки, ещё и этот сон. Странно это всё». Промчалось у него в голове, направляясь к длинной тумбе, на которой стоял телевизор. Генри продолжил делать уборку, но с лёгким чувством неуверенности в своём собственном доверии. Он невольно сжал тряпку в руке, ясно давая себе понять. Сегодня его с Уильямом ждёт серьёзный разговор. --- 16:57, дома у Уильяма. Тихий и спокойный вечер. Афтон сидел на постели в своей спальне и был занят рассматриванием фото своего объекта поклонения. Его левая рука чуть сжимала потрёпанную специальную бумагу, оставляя на ней едва заметные кривые трещины и неровности. Пальцы едва заметно подрагивали, пока его правая рука чуть двигалась, заставляя издавать сдавленные грубые вздохи, чего он даже не скрывал, потому что Майкл отсутствовал дома. Тот опять «шатался хер пойми где», как часто говорил Уильям, но в такие моменты он был только рад отсутствию сына. Спустя пару минут глаза стали закатываться от удовольствия, ноги и живот дрогнули, выпуская из себя поток подавленных мыслей. Откинувшись спиной на постель, он убрал руку, переводя дыхание. Почти месяц прошёл с тех пор той самой ночи, Уильям помнил её, как будто это было вчера, и был доволен собой, понимая, что Генри находится в неведении всех кошмарных и грязных действиях Уильяма. Он вполне удовлетворился одним разом и пока не собирался переступать черту снова, зато позволял себе расслабиться и таким образом. Спустя несколько секунд, когда удовольствие отступило, сменившись лёгкой приятной усталостью, Уильям ухмыльнулся про себя, швырнув фотографию в сторону. Его руки потянулись вниз, натягивая бельё и, завязав свой любимый фиолетовый халат на тугой узел, сел, проведя по растрёпанным и чуть влажным от пота волосам ладонью. Уильям поднялся с постели и, держа фото Генри в руке, направился с ним из спальни прямиком в свой рабочий кабинет. Он приблизился к стеллажу с различными расставленными в хаотичном беспорядке на одной из его полок коробкам, а именно к заветной и ценной для него по сравнению с остальными. В ней не было особенно много вещей: несколько документов после открытия старого ресторана, которые выкинуть никак не доходят руки, фотоальбом с фотографиями его лучшего друга, куда он и вложил ту, что находилась у него в руке, наброски и чертежи аниматроников, та самая красная бабочка Генри – трофей, и ещё две зелёных тетради в кожаных обложках с 48 листами. Одна из них исписана полностью, вторая только чуть больше половины. Уильям взял вторую тетрадь и вернулся с ней в комнату, плюхнувшись животом на постель. Пружины чуть скрипнули под его весом вместе, а Эфтон взял тетрадь в руки и, усевшись поудобнее, стал листать страницы последних событий с крайней обстоятельностью. «14.08. Чарли... Терпеть не могу эту девчонку. Она очень раздражает меня тем, как постоянно вертится у Генри под ногами и мешает мне. Терпеть не могу её. Нужно придумать план, как от неё избавиться...» «24.09. У меня в голове появилась идея, как можно от неё избавиться и чтобы нам с Генри больше ничего не препятствовало. Её отец будет моим, только моим...» «11.10. Получилось! Наконец-то, совершилось. Я смог сделать то, чего добивался довольно долгое время. Теперь дочери Генри Эмили нет. Её отец только мой. В его состоянии, после пережитого горя, он будет делать почти всё, что я захочу. Я добился своего...» «19.10. Вчера ночью случилось то, о чём я и мечтать не мог. Прошлой ночью я сделал его моим. Приехал, чтобы привезти ему чертежи, но когда увидел его пьяным, в состоянии, что он едва мог не заснуть. Позволил себе потрогать его, но почти сразу это переросло в большее. Блять, а каким он был узким и податливым тогда, это дыхание, стоны, выражение лица, гладкая кожа. Меня при одном только воспоминании бросает в дрожь. Я не планирую повторять это, иначе он догадается, не хочу рисковать...» Пролистав страницы до последней записи двухнедельной давности, Уильям закрыл тетрадь, метнув глаза к часам на столе. 17:34. «Точно, скоро должен приехать он. Мне нужно переодеться и всё подготовить. Я как раз вовремя». Подумал он про себя, швырнул тетрадь на стол и стал переодеваться в нормальную и свою повседневную одежду: чёрные брюки, фиолетовая рубашка. Посмотрев на себя в зеркало на дверце шкафа, он подмигнул сам себе, любуясь. «Что ж, осталось дождаться прихода Генри. Пойду что ли пока, телевизор посмотрю». С этим он вышел из своей спальни, быстро заскочив в кабинет, где сунул тетрадь обратно на своё место, потом подготовил кое-какие инструменты и детали для работы, чтобы всё было под рукой, и только после направился на первый этаж, пройдя мимо столика в коридоре, на котором стояла картина всех членов семьи Афтон. Мужчина не удостоил её взглядом, спускаясь по ступенькам. На первом этаже он спокойно уселся на диван и взял пульт в руку, ожидая прихода лучшего друга. Спустя около получаса из гостиной донёсся негромкий стук в дверь. Уильям встал, направляясь в прихожую, и открывая Генри дверь. Тот казался серьёзнее, чем обычно, что Уильям не смог оставить без внимания, но промолчал, ожидая чего-то серьёзного. Он сразу догадался — Генри что-то узнал, но что именно, сказать не мог, поэтому при встрече спокойно с ним поздоровался. — Генри, ты уже пришёл. — Ушёл с прохода, пропуская того внутрь. — Проходи. Генри, всё ещё серьёзный и с подозрением во взгляде, посмотрел на Уильяма, а только после молча шагнул за порог, снимая с плеч бежевый пиджак. Он повесил его на рядом стоящую деревянную вешалку, после провёл по чуть растрёпанным довольно сильным ветром волосам рукой, но только чистым. Мужчина направился вслед за Уильямом в гостиную, встав посреди комнаты и оглядывая каждый её сантиметр. «Вроде ничего такого. Ведёт себя так же, как и всегда. Спокойно. Спокойно. Нужно понизить планку и не быть таким серьёзным, более естественным. Я лишь хочу удостовериться в его невиновности. Это могла быть случайность, но я точно должен знать, что он мне соврёт...» Размышлял Генри, когда голос Афтона вырвал его из размышлений. — Генри, алло. Опять ты витаешь где-то? — Он щёлкнул пальцами перед самым его носом с громким звуком. — А?... — Эмили чуть вздрогнул от неожиданности, приходя в себя. — Чёрт, извини, я задумался о чём-то. Что ты говорил? — Ага. — Кивнул Уильям, положив ему на плечо руку в качестве шутки. — Я спрашивал у тебя, будешь ли ты пить кофе или сегодня сразу примемся за работу? Генри задумался на пару минут, прокручивая что-то необходимое в своей голове, а после ответил, подняв голову: — Да, я бы не отказался от кофе, только есть ещё кое-что... — Он сделал паузу, тщательно подбирая каждое слово. — Я хотел бы поговорить с тобой о чём-то, но позже, на кухне за чашкой кофе. Ладно? Уильям про себя удивился такой прямоте. «Хм, значит, скажет всё в глаза? Что ж, будет интересно послушать, в чём именно заключается мой прокол». — Да, конечно. Значит, идём на кухню, я сделаю нам кофе и поговорим о чём ты хочешь. — Согласился мужчина, развернувшись к повороту в сторону кухни. Генри направился вслед за ним и сел за стол, ожидая. Уильям стоял у плиты, с кофейником и пачкой свежего бодрящего кофе в другой руке. После поставил это всё на плиту, пока не приготовится. Он смотрел на кофейник, чтобы напиток не убежал, но сам украдкой поглядывал на друга и строил предположения того, что могло пойти не так. Взгляд Генри был устремлён в стол. Руки сложены в замок, голова гудела от того, как именно пойдёт их разговор и что он скажет, как преподнесёт эту новость Уильяму, и что тот может сказать в ответ. Кофе на плите как раз зашипело и вспенилось, едва стекая по краям, и заставляя обоих прийти в себя. Уильям с помощью полотенца схватился за металлическую ручку кофейника, разливая горячую дымящуюся жидкость по небольшим чашкам. Генри он добавил немного сливок, как тот и любил, чтобы вкус не был таким крепким, а для себя оставил прямо так. Швырнув ещё горячий кофейник в раковину, мужчина поставил на стол две чашки на две его стороны напротив друг друга. Приятные струйки белого полупрозрачного дыма поднимались вверх, постепенно растворяясь и оставляя после себя вкусный горьковатый запах. Уильям сел за стол на противоположную сторону, делая небольшой глоток из своей чашки. Он поставил её в сторону, переключив внимание на Генри. Взгляд стал более серьёзным. — Так, о чём ты хотел поговорить со мной? — спросил он, осторожно постукивая по дереву стола пальцем. Генри тоже хлебнул кофе, посмотрев на Афтона. Мужчина отодвинул свою чашку, сложив пальцы на столе в замок. — Да, я хотел поговорить с тобой. — Потянулся к своему карману за упаковкой презервативов, а затем поставил её в середину стола, лицевой стороной к Уильяму. — Я нашёл это у себя дома под тумбой. Я такого дома не держу, да и они ни к чему мне, а кроме тебя ко мне никто не приходит. Может, объяснишь? Уильям на секунду удивился, понимая главную ошибку, но виду не показывал, ни дрогнув ни мускулом, только его рука под столом сжалась в кулак. Он взял упаковку, повертев в своих руках, рассматривая. — Да, это моё, но как они у тебя оказались, сказать точно я не могу. Возможно, они выпали из моей сумки с чертежами, когда я перебирал их у себя в руках в гостиной. — Мужчина сунул упаковку в свой карман, изучая взглядом реакцию Генри. Тот, в свою очередь, посмотрел на Уильяма. Его серьёзное выражение дрогнуло, осознав, что это всего лишь случайность. «Просто выронил... Чёрт, что-то здесь не так. Почему это кажется мне таким неправильным, будто что-то не так?... Ладно, если так подумать, это вполне себе правдивое оправдание. У меня нет причин ему не доверять. Наверное... Мне стоит получше наблюдать за ним и быть осторожнее». — Что? Просто выронил? Ты уверен? Они были довольно глубоко под тумбой. — С подозрением спросил он. — Ты что, следишь за мной? Или ревнуешь?... — защищался Уильям. — Что ты, нет-нет. — Генри машет руками, стараясь перевести немного неловкую тему. — В таком случае, раз всё хорошо, вот только... Почему она открытая? Афтон приподнял бровь, его губы сжались от непоколебимости Генри. Он понял, что начинает немного нервничать. — А я откуда знаю? Им уже лет 5-7, думаешь, я помню, когда пользовался ими? И вообще... — постучал пальцем по краю чашки, сохраняя хладнокровие. — Может, это Майкл брал их, кто его знает, ему семнадцать лет, сам понимаешь, чем сейчас занимаются многие подростки. Генри взвешивал в своей голове сказанное, понимая, что возможно тот прав, и даже не заметил нервозности в его поведении, хотя глубоко внутри у него метались противоречивые чувства. — Что ж, раз это правда случайность. Хорошо, я верю тебе. Извини, что подозревал... На это Афтон приподнял бровь, подавляя смешок чашкой кофе. «Пхаха... Он что, серьёзно ещё и извиняется за это? Чёрт возьми, да я просто сволочь, но как же мне блядь нравится это. Не понимаю, как он может быть таким милым?» Уильям опускает чашку, его хищные глаза незаметно смеются, а сам он произносит с лёгкой улыбкой: — Какое счастье, что ситуация прояснилась. Я честно даже забыл, что они у меня есть. Купил ещё давно, когда моя жена была со мной, сам понимаешь, но как видишь, они не пригодились. — Складывает руки на столе в спокойном жесте. Генри чуть улыбается с пониманием. — Ну, это вполне себе понятная ситуация, а на счёт Клары, очень жаль, что она от тебя ушла. — С сочувствием ответил он. — Да, хер с ней, с Кларой. Мы кроме как ругаться с ней, ничего больше не делали, поэтому мне вполне плевать на неё и наш брак. — Сухо отозвался он, допивая кофе. Взгляд метнулся в сторону, к часам на стене. — Уже половина седьмого, идём за работу? Генри проследил за его глазами на циферблат. — И правда, нужно работать. — Он быстро допил всё содержимое, вставая из-за стола. Они оба поставили чашки в раковину, а после поднялись в кабинет Уильяма, берясь за инструменты. Шло время, они сидели за столом, что-то чертили, закручивали, обговаривали. Афтон вёл себя как ни в чём не бывало, и сегодня особенно после их с Генри на кухне разговора, пока не решаясь трогать его и позволять себе подобное, как делал обычно. Сегодня его план дал трещину, которая пока держалась. «Впредь я должен быть осторожнее и внимательнее к деталям, иначе останусь без Генри и его доверия». Генри на протяжении всей их работы поглядывал на своего друга с каплей недоверия. Что-то в его словах казалось ему не так, но он не знал, в чём именно. «Что-то с ним не так, почему он такой спокойный, так быстро перевёл разговор. Это так странно. Почему я сомневаюсь? Чёрт, всё...» Эмили положил на стол гаечный ключ громче, чем нужно, но не подал виду. «Так, хватит. Нужно вернуться к работе». Он вернулся к работе. Никто из них не говорил ни слова, занятый своими переживаниями. Тем временем на первом этаже за входной дверью послышался звук поворота ключа в замочной скважине. Она открылась, и через порог переступил парень лет 17-20 на вид, ростом чуть ниже Уильяма, практически его копия, только во взгляде нет той холодности, присущей его отцу, только сдерживаемая годами боль. Майкл прошёл дальше, поднимаясь на второй этаж в свою комнату. В коридоре он остановился в проходе, посмотрев в другую часть в сторону кабинета отца, где услышал тихие звуки возни металла и прочего, а ещё редкие тихие голоса своего отца и его друга. Парень не стал вмешиваться, итак понимая, что отец не будет рад видеть его, да и мне самому не особо хотелось этого. С каждым днём, проведённым в этом доме, он ждал своего совершеннолетия, чтобы съехать как можно скорее. Закрыв дверь в свою комнату, Майкл подошёл к своей кровати и сел на её край. Он перевёл взгляд на прикроватную тумбочку, где лежала любимая игрушка его погибшего младшего брата — Эвана. На глаза парня подступили слёзы, он издал низкий сдавленный звук, после схватил медвежонка, прижимая к себе. Он стал бесшумно плакать, прижавшись головой к подушке, пока не уснул. Генри и Уильям продолжали тихо работать в кабинете, пока часы не стали показывать около 20:34. Эмили заметил это, да и стал немного уставать, поэтому его движения стали медленнее. Он повернулся к Уильяму, произнеся: — Знаешь, уже довольно поздно. Я устал, пожалуй, поеду к себе домой. — Тяжело поднявшись со стула, Генри стал разминать спину. Уильям тоже отложил инструменты, повернувшись. Заметные синяки под глазами подчёркивали его похожее состояние. — Да, ты прав. — Он кивнул, вытерев какой-то старой тряпкой несколько капель масла с лица. — Окей, тогда идём, провожу тебя. Генри встал, они направились в прихожую. Мужчина надел на плечи пиджак, обулся и попрощался с Уильямом: — Пока, Уильям. Увидимся завтра на работе. — Он махнул рукой, направляясь к своей машине. Уильям неохотно кивнул в ответ, закрыв за ним дверь. Почти сразу он тяжело выдохнул, оперевшись спиной о дверь. «Чёрт возьми, вот же я... Идиот. Как я мог так проколоться на этой упаковке. Я же точно помню, как убирал её в карман. Чёрт.... Теперь он точно догадывается о чём-то. Теперь придётся быть осторожнее и вести себя более естественно, иначе он отдалится от меня. Я не позволю этого. Генри только мой». Уильям крепко сжал кулаки и с уверенностью в глазах оттолкнулся от двери, направившись на второй этаж в свою спальню. По пути он остановился в коридоре, увидев полоску слабого света из-под двери комнаты своего старшего сына. «Ещё и он дома. Чуть не загубил мне бизнес своими глупыми шутками, и брата убил. Поскорее бы съехал». Промчалось у него в голове, когда он скрылся за дверью собственной комнаты.