Отголоски прошлого

Проходит ночь и наступает утро. Солнце поднимается из-за горизонта, но его лучи едва проникают сквозь густые тучи, которыми уже второй раз за месяц затянуло небо. Свет едва проникал сквозь плотные шторы фиолетового цвета, освещая комнату в тусклые затемнённые тона. Во всём доме было тихо, только вдохи и редкие шорохи с постели Уильяма, который мирно спал, уткнувшись щекой в мягкую подушку. Электронные часы на его прикроватной тумбочке показывали 06:59 утра. Спустя минуту цифры поменялись на ровно семь. В помещении раздался неприятный писк. С постели послышалось шевеление. Уильям перевернулся на другой бок, потянувшись рукой к будильнику, чтоб прекратить мерзкий звук. Нащупав пальцем кнопку, мужчина ударил по ней кулаком, и всё мгновенно стихло, в комнате наступила долгожданная тишина. Афтон перевернулся обратно на спину, приоткрывая глаза, чтобы проснуться. — М... — пощурился, пытаясь разделить склеенные сном глаза. Чёрт, сегодня тащиться на работу... — устало пробормотал он, положив на лоб руку, мысленно заставляя себя сесть. В голове проносились планы на предстоящий рабочий день. Уильям приподнялся на локте, поправив растрёпанные после сна волосы, а затем сел, откидывая одеяло. Посидев так пару минут, мужчина поднялся с кровати и распахнул шторы, открывая перед собой пасмурный пейзаж. После он переоделся в повседневную одежду и вышел из спальни, схватив телефон с тумбы. Когда Уильям проходил по коридору, то остановился возле небольшого столика, стоящего у стены с одной фотографией в рамке. На бумаге под стеклом изображена вся их семья, ещё задолго до того, как всё рассыпалось как осколки разбитого стекла. Все члены семьи вместе, искренне улыбаются, несмотря ни на что. Элизабет ещё живая, рыжая девочка с ярким выражением. Эван, довольно замкнутый, но на губах кривая улыбка, несмотря на синяки под глазами из-за недосыпа и слёз, к груди он прижимал свою любимую игрушку медвежонка — Фредбера. Майкл, не знающий горя, стоит с лёгкой самодовольной ухмылкой, на голове та самая маска лиса, руки скрещены. Его жена Клара стояла с мягким выражением, и безобидными зелёными глазами смотрела прямо в кадр. Уильям стоял рядом и тоже ухмылялся, ещё не зная, каким больным и поехавшим монстром станет. Его взгляд скользнул по каждому члену семьи, задержавшись на Элизабет, а потом на жену, вспоминая тот ужасный вечер, когда жена ушла из его жизни. Он замер, погрузившись в раздумья... --- ...Уильям возвращается домой поздно вечером. Переступив через порог и повесив пиджак на крючок, стал снимать ботинки. В тот момент с лестницы осторожными и медленными шагами спускается Клара, пряча за спиной правую руку, где сжимала за горлышко бутылку вина. Другая рука была крепко сжата в кулак и едва заметно дрожала. Она появилась в прихожей и встала в метре от мужа. В её глазах был намёк на глубокие, едва сдерживаемые боль и злость. Уильям поставил ботинки на коврик и выпрямился, глядя на жену, но не говорил ни слова, ослабляя галстук. Между ними двумя в комнате повисло странное напряжение, которому Афтон не мог дать объяснение. Он приподнял бровь, замечая её странное, почти истеричное поведение: — Всё нормально? Ты выглядишь... Мужчина не успел договорить. Удар бутылкой пришёлся ему прямо в макушку. Острая боль мгновенно пронзила его голову и тело. Уильям отшатнулся к ближайшей стене, схватившись за место удара. — Сука... — пробормотал он сквозь зубы, пытаясь подавить лёгкое головокружение из-за удара. Клара смотрела на то, как её муж немного ослаб, и громко закричала, продолжая сжимать в руке бутылку с разбитым концом: — Ты!... — голос едва не сорвался. — Она выставила бутыль вперёд, держа её на расстоянии от Уильяма. В глазах стояли слёзы, но на лице — гнев. — Сволочь... Это из-за тебя погибла Элизабет! Ты виноват в её смерти! Ты с самого начала спланировал это, да?! Зачем, Уильям.... Зачем?! Уильям проморгался, с трудом фокусируя зрение на её немного размытом силуэте. Пошатываясь на ногах, он оттолкнулся от стены. — Я... Не хотел убивать... Её... — с трудом произнёс мужчина, вытирая мокрым от вина рукавом со лба кровоподтёки из неглубоких царапин. — Это... Это случайность... — Случайность?!... Из-за твоей чёртовой машины погибла наша дочь, а ты говоришь, что это случайность?! Ты хоть понимаешь, что я не поверю в эту чушь?! Ты не мог случайно создать робота-убийцу, ты сделал это намеренно, конченая мразь! Уильям сжал руку в кулак, полностью выпрямившись. — Заткнись, я не хотел убивать её! Зачем ты вообще смотрела мои чертежи?! Сколько раз я просил не входить в мой кабинет?! — заорал он в ответ, начиная идти на неё. Глаза Клары расширились от испуга, она стала отступать назад, продолжая держать разбитую бутылку перед собой в целях защиты. Уильям настигал её. Разбитое лицо мужа было перекошено от гнева, кровь размазана, на месте удара вылезла шишка, которая теперь неприятно пульсировала. Он схватил бутылку рукой за разбитые края, потянув на себя. Жена дёрнула её вперёд, осколки впились глубже в ладонь и пальцы. Кровь хлынула сильнее, пачкая и до того грязный рукав. Клара испугалась, её злость сменилась страхом, увидев перед собой не своего обычного, иногда серьёзного мужа – а монстра. Со слезами на глазах она разжала руку и в панике ринулась в сторону кухни. — Не подходи... Я сейчас вызову полицию... — произнесла она со всхлипами и дрожью в руках. Афтон схватил бутылку крепче, швырнув её со всей силы в ближайшую стену. Та с громким звоном разлетелась на крупные и мелкие осколки, засыпая весь периметр пола. А на стене после удара осталось тёмно-бордовое пятно смеси его крови и вина из бутылки, стекая по обоям. Эван, один в своей спальне, сидел, спрятавшись в шкаф за его пластиковыми дверцами, который никак не спасал его от паники и криков родителей на первом этаже. Мальчик прижимал к себе игрушку Фредбера, так, что казалось, сейчас мишка треснет по швам. Мальчик бормотал себе, что всё будет хорошо, родители поругаются и перестанут, что происходило не впервые. Он покачивался на месте, прижав колени к груди. В тот момент ему хотелось сжаться в комочек, убежать, спрятаться, остановить папу, но он боялся, что он тоже накричит или даже ударит, хотя никогда не поднимал на него руку. Эван желал обнять маму, успокоить её, чтобы она не плакала, но был слишком напуган. Или хотя бы убежать в комнату к Майклу, который пусть и не совсем любил его, а наоборот часто издевался, но в такие моменты мог успокоить его по-настоящему. Только вот сейчас парня не было дома. Как и обычные подростки, он сейчас гулял где-то на улице со своими друзьями, не подозревая, но зная, что может происходить дома. Услышав со стороны первого этажа громкий стук чего-то, Эван вздрогнул в очередной раз, зарываясь под одеяло на его плечах. Источником другого звука стал городской телефон, который Уильям со всей силы швырнул на пол, вырывая из стены с корнем и важными проводами, теперь с него нельзя было позвонить. Клара, стоявшая у стены, вздрогнула, её трясло, тушь немного потекла от слёз, оставляя на щеках размазанные дорожки. — П-прошу... Давай у-успокоимся... Я... Мы должны сообщить, где наша... Дочь... — её голос сорвался от истерики. Уильям издал короткий низкий смешок, стоя у кухонной стойки. — Нет, никто ничего не узнает. — Тянется окровавленной рукой к подставке для ножей у себя за спиной. — Потому что ты никому ничего не скажешь... — голос спустился до шёпота, когда холодное лезвие сверкнуло в тусклом свете комнаты. Ненормальная ухмылка тронула его губы. Это было последнее, что увидела Клара, прежде чем почувствовала боль в животе, а после потеряла сознание, падая на пол. Прошло около часа. Уильям избавился от тела и заранее почти всех её вещей – засунул её в бочку в гараже, а после вывез подальше от дома и сжёг. К счастью, канистра с бензином, используемая для работы, тоже ему пригодилась. Вернувшись домой, он принял душ, сменил рубашку, вымыл голову, на голову и запястье наложил слой стерильного бинта. Стоя в ванной, Афтон глядел в отражение зеркала, встретившись взглядом напрямую сам с собой. В голове проносилась вереница из мыслей: сомнений, вины, злости. «Я убил её... Убил её, и никто не узнает. Пусть я и виноват, плевать, нужно было думать раньше, за кого согласилась выйти замуж. Но узнать ничего никто не должен, от улик я избавился. Главное — сделать вид, что всё нормально, и не говорить никому правду. Я...» Его мысль прервал голос Майкла, появившегося в проёме двери: — Отец? Почему у прихожей грязная стена, а в коридоре валяется вырванный городской телефон. Вы что, снова ругались с мамой? — спросил он спокойно, сунув руки в карманы, так как уже привык. Уильям поворачивает голову в его сторону, выпрямив спину, но не реагирует, так как значительно вымотался. — Не обращай внимания, да, мы с твоей мамой немного... — Тяжёлый выдох, выпуская оставшуюся злость. — поругались. — Отворачивается обратно к раковине, бросая короткий взгляд на сына через зеркало. Подросток замечает бинт на голове отца, но не комментирует. Вместо этого спрашивает ещё кое-что, оглянувшись назад в коридор. — А где мама? Она уже спит? — Я не знаю, может быть. — Пожимает плечами. — Что? В смысле ты не знаешь? — Майкл приподнимает бровь. Его плечи немного напрягаются, в глазах — подозрения. — Она ушла. Сказала, что подаст на развод и не хочет больше иметь ничего общего ни со мной, и ни с тобой, и с Крисом тоже. Твоя мама собрала вещи и больше не вернётся. Иди в свою комнату. — Отрезает он, давая понять, что разговор окончен. Майкл застывает. Он не может поверить, что мама вот так взяла, собрала вещи и ушла, оставив их одних, она бы точно никогда не сделала так, он знает. Парень хотел что-либо возразить, но, заметив сердитое выражение лица отца, возражать ничего не стал и ушёл к себе. Уильям проводил его взглядом, а после снова повернулся к зеркалу, глядя себе в глаза. --- Уильям вглядывается в стекло фотографии на тумбочке, возвращаясь к реальности после воспоминания того вечера, когда он намеренно стал притворяться нормальным отцом и другом. Он отвёл глаза, глядя прямо перед собой, а именно на дверь комнаты своего сына, направляясь туда. Мужчина подошёл к ней и открыл дверь, нажав на ручку, даже не постучав. Майкл лежал в постели, накрывшись одеялом и повернувшись спиной к двери. Во сне Майкл продолжал прижимать к себе игрушку младшего брата. В течение нескольких секунд Уильям смотрел на своего спящего сына, а после заговорил довольно громко, нарушая тишину: — Майкл. Майкл, просыпайся. — Он подошёл к кровати, потряся сына за плечо. Парень застонал во сне, переворачиваясь на другой бок прямо лицом в сторону Уильяма. Парень приоткрыл глаза, бормоча что-то неразборчивое себе под нос, увидев знакомую фигуру в углу своей комнаты, резко затих, пряча игрушку под одеяло. — Только посмотрите на него, уже семнадцать лет, скоро восемнадцать, а ты всё ещё спишь с игрушками. — С издевкой произнёс тот. — Отец, в чём дело? — спросил Майкл, садясь в кровати. — Вставай, поедешь сегодня со мной в ресторан. Будешь сегодня помогать. — Развернулся, чтобы уйти, но остановился в проёме двери. — И ещё кое-что. Когда встанешь, зайди в мой кабинет, там в коробке будет лежать болторез. Так вот, принесешь его мне, я буду ждать на первом этаже. Да поживее. — С этими словами Уильям исчез из виду. Майкл проморгал ему вслед, пытаясь проснуться и сконцентрироваться на его указаниях. Он тяжело сел в постели, откинув одеяло, после подвинулся на край, касаясь ногами пола. Парень поставил плюшевого мишку на тумбочку, а затем задумался, проведя по волосам рукой. «Чёрт... Опять мне идти в ресторан. Терпеть не могу это место, как и отца, такое чувство, будто он специально хочет, чтобы я чувствовал это, воспоминания того дня...» Майкл поспешил потрясти головой, чтобы стереть из памяти события того ужасного дня, который он не хотел вспоминать, хотел всё исправить или забыть как страшный сон, но знал, что ничего уже не изменить. Да и сны сами снились ему, постоянно напоминая. «Это ты виноват...» Когда ему удалось вернуться в реальность, Майкл сжал руки в кулаки и встал с кровати, направляясь в кабинет отца за болторезом, лишь бы отвлечься от неприятных воспоминаний, выжженных в его памяти. Приоткрыв дверь в кабинет отца, парень включил свет и прошёл внутрь в поисках инструмента, как Уильям и говорил, в коробке, вот только коробок там оказалось очень много, и не одна, и даже не пять. Несколько на стеллаже с другими ящиками, а ещё около трёх на полу. Майкл решил начать со стеллажа и стал смотреть каждую, но ничего не нашёл. — Куда он вообще дел болторез? Может, он вообще не здесь, а в ресторане? Чёрт... — Он опустился на колени с первой попавшейся коробкой, что стояла на полу подальше от остальных. Он придвинул её, начиная смотреть каждую вещь, и какого же было его удивление увидеть в коробке не инструменты, а чем-то другим. Любопытство задело его. Удостоверившись, что отца нет поблизости, Майкл полез в коробку и взял первое, что попало под руку — довольно толстый, наполовину исписанный блокнот в линейку с зелёной обложкой из кожи. Парень открыл его ближе к концу. Записей, прямо на странице 19.10 числа, где в самых мерзких подробностях был описан процесс Уильяма с Генри в ту самую ночь. Руки Майкла непроизвольно сжали обложку в своих пальцах, так что она немного хрустнула. «Что... Это?...» — в голове резко стало тихо. Все мысли затихли, и только его собственный голос смог воспроизвести это в недрах своего сознания, пытаясь отработать происходящее. С одной стороны, ему стало стыдно, что он без спроса полез сюда, но с другой, тот совершил это без согласия Генри. Майкл понял, здесь что-то не то. Сделав глубокий вдох, он неуверенно перевернул страницу, пытаясь подготовить себя к худшему, если всё правда очень плохо. На следующей странице острым, но ровным почерком красовались цифры: 24.09. Майкл пробежал глазами по странице, и сейчас его взгляд сменился шоком, а по спине пробежал холод. В записи было подробно расписано то, как, когда, чем, где и во сколько его отец убьёт Чарли, дочь Генри. Парня как пробило током, он застыл на месте, не зная, что делать и как реагировать. В голове творится хаос. «Что это, блять, такое?.... Почему... Неужели он и правда убил дочь Генри?... Да он с ума сошёл...» Руки бесконтрольно дрожали, всё ещё сжимая блокнот, так что даже костяшки пальцев побелели. В этот самый момент с первого этажа раздался громкий голос Уильяма. — Майкл, мать твою, где тебя носит?! Поторопись, у тебя есть пять минут на всё про всё и принеси мне мой болторез, живо! — проорал со злостью он, ставя пустую чашку из-под допитого кофе, чтобы помыть. После послышались звуки льющейся воды и скрипа губки о керамическую посуду. Майкл застыл, боясь, что отец может войти и увидеть тетрадь, но, услышав воду, он выдохнул. Второпях парень положил блокнот на место, словно и не трогал, и, слегка сдвинув ногой коробку подальше, стал искать инструмент, который, как оказалось, всё это время лежал на столе. Он схватил его за ручки, взвесив в руках, и, прежде чем уйти, повернулся в сторону коробки. «Я должен рассказать всё Генри... Сегодня же». — Вторая фраза прозвучала как обещание, пальцы чуть крепче сжали болторез в руках, закрывая за собой дверь в комнату. На первом этаже он вёл себя нормально, словно ничего не произошло, как всегда хмурый и не желая выслушивать крики и ругань отца, который в очередной раз был недоволен медлительностью Майкла. Спустя минут пять оба обулись и направились на машине в сторону ресторана. Пока Уильям, ничего не подозревая, смотрел на дорогу и даже не беспокоился, что кто-то увидит те записи, так как был слишком уверен в себе. Майкл же молчал, сидя на пассажирском сиденье впереди. Он старался смотреть себе под ноги, а не на родителя, так как всё ещё не мог осознать, что человек, с которым он жил все эти годы, оказался намного хуже, кем он его считал. Оставалось лишь только ждать, когда они приедут и парень сможет найти момент, когда сможет поговорить с Генри без ведома отца. --- По прибытии в ресторан Уильям с болторезом в руках остановился рядом с Майклом, заговорив серьёзным тоном: — Я иду в свой кабинет, а ты... — запнулся, размышляя. — иди помой посуду, и сегодня будешь помогать Джеймсу и Клинтону. И чтобы не мешал. — После он скрылся в коридоре внутри здания. Майкл остался стоять на месте в пустом игровом зале. Он со страхом оглядел место, впитывая каждую знакомую ему деталь: высокие стены тёмно-синего цвета, окна из старого стекла, на некоторых из которых виднелись засохшие разводы из-за капель дождя, керамический пол под цвет шахмат, длинные столы с цветными скатертями и длинными скамейками, чтобы сидеть. В воздухе витал тёплый запах пиццы, сахара и чего-то ещё. Парень повернул голову назад, в сторону сцены, где уже как год стояли новые аниматроники: Чика, Бонни и Фредди, вместо тех двух, которых он помнил с тех пор. На секунду ему показались два аниматроника из прошлого, а в пасти одного из них — Эван. Его тело безжизненно свисает, не двигаясь, по плечам и рукам вниз стекает кровь. — Хей. — Окликнул его Джеймс, вошедший в зал со стеклоочищающим средством в одной руке и тряпкой в другой. Клинтон плелся за ним, вытирая мокрые руки о фартук. — А? — Майкл немного резко поворачивается в его сторону. — Ты Майкл, да? — спрашивает Клинтон. Они вдвоём останавливаются перед ним. — Ты сын Уильяма Афтона? — Я, да. Да, я Майкл, сын одного из основателей ресторана. — Ты теперь здесь будешь работать или просто? — спокойно спросил Джеймс. — Э, нет, просто помогать. Отец заставил, ну там, просто посуду помыть и т.п. — Майкл пожал плечами, рассказывая. — Понятно. — Клинтон решил поддержать разговор, не понимая, что немного переходит границы. — Слушай, а это не ты год на... Хм... — Джеймс остановил его, заткнув рукой рот. Он бросил предупреждающий взгляд на собеседника, замечая дискомфорт Майкла. — Ничего, мы... Ты хочешь взяться за работу сейчас или позже? — М, ага. — Майкл кивает, благодарный за смену темы. — Я хотел бы взяться за работу сейчас. — Отлично, тогда идём, я покажу тебе нашу кухню, там как раз сейчас есть немного посуды, я всё объясню. — Исправился и Клинтон, направляясь в коридор, но остановился, глядя на Майкла. На лице парня всё ещё была лёгкая вина за сказанное ранее. — Хорошо, спасибо. — поблагодарил Майкл, шагая вслед за ним. Они исчезли в коридоре. Их шаги ещё эхом раздавались в пустом здании, пока не стихли. Джеймс проводил их взглядом, а после уставился на табличку «Открыто», которая была повёрнута внутрь, заведение было ещё закрыто и должно было открыться только через час, а за это время нужно подготовиться. Парень повернул пульверизатор и стал брызгать стекла белой пеной, тщательно растирая средство для чистки тряпкой. Шло время, работал он с одним средним темпом, не спешил, но и не медлил, голова в тот момент была занята другим, их начальником, а именно Уильямом. Они с Клинтоном продолжали следить за ним всё это время, но тот вёл себя как обычно, никуда не исчезал надолго, и в целом его поведение не отличалось, такой же серьёзный, большую часть времени проводил в их с Генри кабинете, но они не переставали следить. Тем временем Клинтон закончил объяснять Майклу, что делать и как, чем пользоваться. Он оставил его с раковиной, где было немного посуды, возвращаясь за свою работу. Майкл остался один. Взяв тарелку и губку в руку, он стал отмывать жирные от массы и сыра полоски тарелки, покрывая их пеной. Смывая пену, он складывал посуду на специальное полотенце, чтобы они просохли. Натерев очередную тарелку и запустив её под струю тёплой воды, в мокром отражении тонкого слоя воды Майкл увидел своего отца, что наблюдал за ним, стоя в проёме двери, прислонившись плечом к косяку. Майкл выключил воду, глядя на Уильяма из-за плеча. — Ничего, ничего, работай. Я просто слежу за процессом. — Подходит ближе, наклоняясь к его уху, так, что парень напрягается. — И только давай обойдёмся без того, что произошло один год назад. Ты сам виноват в смерти Криса. — С этим он отстраняется и уходит, оставляя Майкла с неприятным чувством. Парень крепко сжимает губку в своей руке, несколько капель пены пачкают край за пределами раковины и оставляют пару мелких капель на его футболке, но он не обращает внимание, возвращаясь за работу, только его действия стали медленными, особенно когда Уильям в очередной раз назвал Эвана Крисом, он часто путал его имя, что было ещё тяжелее для Майкла. События того дня снова всплывали в голове, но он не подавал виду, пока вода и моющее средство мочили руки. «Скоро откроется ресторан и придут посетители. Нужно будет подобрать момент и поговорить с Генри без отца, и лучше, если он вообще не узнает. Главное, чтобы он поверил мне без доказательств. Чёрт... Нужно было достать что-нибудь оттуда, чтобы предъявить в качестве доказательств. Ладно, попробую и так». Пока Майкл продумывал план разговора с другом отца, тот сидел с ним в кабинете за работой. Генри глубоко погружённый в бумаги, но к Уильяму всё ещё был осторожным после вчерашнего разговора, хотя и понимал, что не сможет без него, поэтому в данный момент он разрывался между двумя чувствами. С одной стороны, он не совсем доверял, но с другой, по большей части не хотел потерять его, так как боялся остаться один со своей болью, сомневаясь в собственных подозрениях, прямо неразрывный круг. На данный момент он глядел в бумаги счётов за прошлый месяц, которые нужно заплатить. Уильям в тот момент вернулся и сел за стол, тоже берясь за какие-то чертежи, продолжая изредка поглядывать на друга, чтобы ничего не показывать, что получалось у него очень хорошо. Он взглянул на часы. 09:34. «Ровно в десять откроемся». — Подметил он про себя. «Майкл, кажется, подозревает что-то. Ну ничего, он слишком труслив, чтобы как-либо мне противостоять, мне не стоит переживать лишний раз. Он слишком боится меня». Мужчина издал очень тихую, едва слышную усмешку, подавив её фырканьем. Генри уловил это, повернувшись, и спросил как ни в чём не бывало: — Уильям, ты в порядке? — Эмили от скуки немного постукивал пальцем по огромной стопе у себя на столе. — Да, Генри, лучше не бывает. — Пожимает плечами. — Просто вспомнил, как ты упал лет 15 назад с магазинной тележки. — Это... Я же просил не вспоминать об этом. — Отвернулся, возвращаясь к работе, но сам чуть фыркает, прикрыв рукавом рот. — Чёрт, ладно, не отрицаю, это было забавно. — Он делает серьёзное лицо, возвращаясь к работе. Уильям рад, что смог сменить тему, и тоже утыкается в чертежи. В комнате повисает тишина, как и в остальном здании, только шуршание бумаг из их кабинета, звук льющейся воды из кухни и скрип стекла в главном зале.