Глава II «Сука» (Софи Сентвен)

Неизвестное место

Дата не определена

Меня тряхнуло так, что я всерьёз подумала, что мой язык отлетел где-то по дороге. Я упала на пол, как мешок с мукой, и только потом до меня дошло, что под ладонями не крыльцо и не камень. Дерево. Пыльный паркет, холодный, липкий от старого лака. Тело болело целиком, руки дрожали, как после долгой лихорадки, и первые секунды я даже не поняла, что больше не лечу, а просто лежу, пытаясь не распасться на куски. Я быстро затихла, затаила дыхание, прислушалась, и в эту же секунду дверь в комнату распахнулась. — Грязнокровка! Что ты здесь забыла! — заорал домовой эльф так, будто решил перекричать сам дом. Я резко оттолкнулась от пола и села, боль прострелила где-то в рёбрах, но страх был быстрее. Комната, грязь и пыль на мебели и эльф был не наш. Не тот, который обслуживал нас с Томом после того, как не стало Кната. И не любой другой знакомый. Этот был жилистый, серый, с перекошенной злостью мордой. — Грязнокровка! Аааа! — повторил он и подпрыгнул, размахивая руками, будто хотел меня выгнать одним визгом. Где, чёрт возьми, я? Я резко обернулась на шкаф позади себя и первая мысль была настолько простая, что от неё стало тошно. Реддл заколдовал медальон на порт-ключ, как монетку когда-то. Я поймала себя на этом и сразу же почувствовала, как неприятно сжимается сердце. Его серые глаза всё ещё стояли передо мной, и ужас в них был настоящим. Это пугало больше, чем любые его расчёты. В комнату резко ворвался мужчина. Плюс-минус мой ровесник, но выглядел так, будто жизнь тёрла его о стены. Длинная чёрная мантия, чёрные длинные грязные волосы, спутанные, как у человека, которому не до себя. Он окинул меня взглядом. Я замерла, потому что на стене над метлой висел портрет. Опечаленный парень, слишком знакомый портрет. Только сейчас он был весь в пыли. Я поняла, где я. Я вернулась из рук Волдеморта. Обратно сюда. В этот проклятый дом. — Кто вы? — спросил мужчина тихо. Я метнулась взглядом вниз. Платье, руки, всё как было секунду назад в Бостоне, как будто мир просто дёрнул меня за нитку и выкинул в другую декорацию, не удосужившись переодеть. — Какой сейчас год? — спросила я, потому что это было единственное, что нужно было узнать. Он сощурился и я почувствовала это мгновенно, кожей. Попытка войти в голову, лёгкая, почти будничная, как привычка проверять карманы. Я поставила стену из арматуры и бетона. Его взгляд дрогнул, он моргнул и на секунду стал ещё внимательнее. — Не очень-то дружелюбно, красавчик, — вырвалось у меня само собой, потому что страх у меня всегда выходит через язвительность. Это, по крайней мере, делает меня живой. — Я ещё раз спрашиваю, кто вы? — произнёс он и достал палочку. Я выдохнула и машинально посмотрела на руку. Кольцо Реддла не было спрятано чарами. У меня пересохло во рту. — Меня зовут Софи Сентвен, — сказала я, заставив голос звучать ровно. Мужчина снова сощурился, но теперь уже без попытки залезть глубже. — Тысяча девятьсот девяносто шестой, — отрезал он. У меня внутри что-то ухнуло вниз, как лифт без троса. Я удержалась, не ахнула, только подняла брови, будто услышала прогноз погоды. Мерлин. Это было не «вернулась домой». Это было «вылетела вперёд» на шестнадцать лет, как пробка. — Где Сириус Блэк? — спросила я, цепляясь за шанс, как за край стола на качающемся корабле. — Блэк мёртв, — сказал он сухо. Я прикрыла глаза на секунду. Пиздец. Он был единственным, кто хоть как-то понимал, кто я и почему я в его доме. Если его нет, значит, мне не на кого опереться здесь вообще. Только выбираться. Быстро. Без истерик. Без лишних слов. Я медленно повернулась к шкафу, боясь и, проклятье, ожидая, что дверь вот сейчас откроется, и оттуда выйдет Том. Уже собранный, уже холодный, уже с тем лицом, которое означает «я всё предусмотрел». Но шкаф молчал. Дерево стояло, как стояло, пыль лежала, как лежала. Никакого чудесного «я рядом». Никакой страховки. Почему меня перенесло? Медальон не реагировал так ни в 50-м, ни в 51-м. Мысли били по голове, как мокрые полотенца, и я даже не заметила, когда мужчина подошёл ближе, почти нечестно. — Покажите вашу руку, — сказал он, как приказ. Я сощурилась. — Я представилась, а вы нет, — ответила я, потому что мне нужен был хоть один кусок контроля. Он чуть наклонил голову набок, и у меня внутри неприятно щёлкнуло. Я знала, кто так делает. Знала слишком хорошо. И от этого стало ещё опаснее, чужая привычка, слишком знакомый жест, как плохая копия. — Руку, мисс Софи, — повторил он, и в этом не было ни капли уважения. Я дёрнулась вперёд и рванула мимо него к выходу, потому что если он хочет мою руку, значит, он хочет то, что на ней. А если он хочет то, что на ней, значит, мне нельзя стоять на месте ни секунды. Но внезапно, в дверях оказался второй мужчина, и я врезалась в него с такой силой, что он отлетел назад, а я вместе с ним, ударившись зубами о его нос. Мы рухнули на пол, и я почувствовала кровь во рту. — Римус, Мерлинова борода! Ты как? — выпалила женщина где-то сверху, я подняла взгляд сквозь боль и увидела розовые волосы, странное лицо, слишком яркое на фоне этого дома. — У неё метка! — вновь выкрикнула женщина, и в голосе у неё было не любопытство, а тревога. Я выдохнула медленно, через боль во рту, подняла руку выше, чтобы самой увидеть, и в эту секунду всё стало ещё хуже. Потому что вместе с кровью во рту всплыли слова Нагайны про носителя души и слова Тома про «мы не люди». Моя змея не шевелилась, она просто закрывала укус от вампира. Я перевела взгляд на палочку первого мужчины, на холод в его лице, на то, как он уже подошёл к нам ближе и принял решение. — Инкарцеро, — услышала я. Верёвки сомкнулись на руках и ногах мгновенно, с сухим щелчком магии, и в следующую секунду: — Левиоса. Меня подняло над полом. Комната поехала, голова закружилась, и я повисла в воздухе, связанная. «Римус» пытался подняться, женщина с розовыми волосами уже тянула его на себя, а домовой эльф визжал на фоне, будто это праздник его жизни. Я сделала единственное, что могла, заставила лицо стать пустым, а мысли гладкими. Брюнет сделал ко мне шаг, и пространство вокруг сразу стало меньше. Он не суетился, и всё равно он двинулся, резко хватанул меня за поднятые верёвками руки, развернул и вытянул мои предплечья выше, чтобы увидеть кожу. Пальцы у него были сильные, сухие, сжимали без лишней боли, но так, что я сразу поняла, что если он захочет, он может сломать. Он смотрел не на кольцо, не на то, что могло бы с ходу объяснить слишком многое. Он смотрел на метку. Ладно. Уже хорошо. Потому что кольцо — это история. — Северус, как она сюда попала! — выпалила розововолосая, и голос у неё звенел. Она держала под руку второго, мужчину с отвратительным шрамом через всё лицо, и этот шрам зацепил память так, будто я уже видела его где-то краем глаза. Где? В Каире? Или позже, когда лица и города начали смешиваться? Я не успела поймать эту мысль, она ускользнула, потому что брюнет уже поднял глаза от моего предплечья и посмотрел мне прямо в лицо. Взгляд был неприятный и очень внимательный. Слишком профессиональный. — Замолкни, — сказал он ей, не повышая голоса, но смотрел на меня. И это было ещё хуже, значит у него хватало контроля говорить с одним человеком, удерживая другого взглядом. — Я вызову директора! — не отступала она. — Ты её знаешь? На слове «директор» у брюнета дрогнули веки. Он явно был недоволен, что она размахивается словами перед чужаком. И мне это было настолько знакомо, что захотелось рассмеяться, если бы меня не держали в воздухе, как куклу. Он отпустил мои руки. Верёвки всё равно держали и мои предплечья зависли в воздухе, а вместе с ними всё моё тело, и я впервые за эти минуты по-настоящему почувствовала унижение, когда тебя не бьют, не пытают, а просто не считают нужным держать, потому что ты и так зафиксирована. — Уйдите, — проговорил он ей спокойно. — Проверь защиту на окнах. И не кричи. Она замерла, будто её ударили. В ней было что-то упрямое и подростковое. — Ты знаешь её?! — сорвалось у неё снова, уже не как вопрос, а как попытка удержать власть хоть на дюйм. Брюнет перевёл взгляд на меня. — Нет, — сказал он. Я выдохнула, хотя сама не понимала, хорошо это или плохо. «Нет» могло означать, что он не узнаёт меня, и значит, я не часть его прошлого. А могло означать, что он не знает меня, и значит, у него нет причин беречь чужую историю. Чужих здесь, судя по всему, не любят. Розововолосая, прижав к себе мужчину со шрамом, развернулась и пошла куда-то по коридору. Я слышала её быстрые шаги по деревянному полу. Эльф в углу всё ещё шипел и трясся, но уже тише, словно понял, что сейчас в комнате появился тот, кому лучше не мешать. Я же висела, как висела, и смотрела на этого страшного мужчину, пытаясь угадать, что будет дальше. Он не торопился. Не подошёл вплотную. Просто стоял напротив и смотрел так, будто выбирал, с какого конца меня вскрывать. — Ты знаешь, где находишься? — спросил он наконец. Если я сейчас начну метаться, то он сделает вывод. Если начну умничать, тоже. Тут нужна середина, в которой я прожила полжизни: выглядеть достаточно разумной, чтобы тебя не списали, и достаточно слабой, чтобы тебя не захотели уничтожить на месте. — В доме Блэков, — ответила я сухо. Его взгляд снова соскользнул на моё предплечье и задержался на нём чуть дольше, чем нужно. Он думал и в этом было самое опасное. — Кто поставил? — спросил он. Вопрос был простой и в то же время был ловушкой. На мне был обет, проклятый, кровью закреплённый. Не говорить. Не выдавать. Не оставлять знаний. Я не могла произнести имя. Не могла дать даже намёк, который складывается в имя. Я посмотрела ему в глаза и заставила голос стать максимально ровным. — Если вы хотите, чтобы я отвечала, — сказала я, — сначала скажите, кто вы. Потому что пока что вы — человек, который держит меня в воздухе и смотрит на меня так, будто решает, стоит ли меня убить. Он чуть прищурился. Пауза растянулась на пару ударов сердца. В этой тишине слышно было даже, как где-то дальше по коридору скрипнула дверь и как домовой эльф втянул воздух. — Северус Снейп, — сказал он наконец. — И если ты здесь, то ты либо пришла сюда сама, либо тебя сюда принесли. Это прозвучало почти честно. Даже слишком. Я чуть наклонила голову, насколько вообще можно наклонить голову, когда тебя держит Левиоса. — Тогда вы понимаете, почему я не спешу рассказывать всё подряд, — сказала я. Он смотрел на меня неотрывно, и я вдруг поймала странную деталь, в этом взгляде не было того сладкого интереса, который так любят люди с властью. Было что-то более мерзкое и более взрослое, была усталость человека, который уже видел слишком много чужих трагедий и теперь пытается понять, станет ли эта очередной. — Ты сказала «дом Блэков», — произнёс он, словно продолжая внутреннюю цепочку. — Значит, ты понимаешь, чьи это стены. Ты пришла к Сириусу Блэку? Я замерла внутри, хотя снаружи висела неподвижно. Потому что это имя резануло. — Я не пришла… сюда, — ответила я осторожно. — Я сюда попала. И это была правда. Самая безопасная из всех правд. Он чуть наклонился вперёд, и я снова увидела этот жест, знакомый до дрожи, как будто мир издевается, раздавая людям одинаковые повадки. — Тогда объясни, как, — сказал он. — Скажу и всё закончится, — выдохнула я, сжав челюсть так, что зубы заныли. — Закончится? — переспросил он сухо. Я на секунду закрыла глаза и ухватилась за одну мысль, если собрать себя в точку, можно вырваться даже из чужого заклятия. Том когда-то учил меня держать центр, не давать телу рассыпаться по углам, и сейчас это знание всплыло не как память, а как животный инстинкт выжить, не объясняясь. «Снейп» снял левитацию внезапно, без предупреждения, и я рухнула на пол в третий раз за последние минуты. Доски ударили по коленям, по локтям, по рёбрам, перед глазами вспыхнуло белое, и я на миг услышала только собственный хрип. — Сука… — сорвалось у меня, потому что если бы я застонала, это было бы уже подарком. Он оказался рядом на корточках. — Никакой самодеятельности, — сказал он ровно. — Разговор. Откуда метка и как ты оказалась в этом доме? Я выдохнула, ощущая, как горло пересыхает от злости. — Ты оглох? Я сказала, что не могу ответить, — прошипела я. — Почему? — спросил он так буднично, будто мы обсуждали дождь. Я дёрнула руками резко, отчаянно, вкладывая в движение всё, что осталось, и верёвки слетели с запястий, будто сами решили меня пожалеть. На миг я даже не поняла, откуда во мне взялась сила, но я уже была на ногах, шатаясь, как после удара, и ненавидела себя за это шатание. Его палочка взметнулась вверх, но я не дала ему времени и швырнула в него Экспеллиармус голой ладонью, и его палочка отлетела в сторону, глухо ударяясь о стену. Он поднял брови. — Стоять, красавчик, — выстрелила я, подняв ладони демонстративно, чтобы показать, что в моих руках нет ничего. — И целее будешь. «Снейп» без палочки смотрел на меня так же внимательно, как с палочкой, и это бесило сильнее всего. Для него, кажется, не было разницы, чем держать ситуацию: деревяшкой или мозгами. — Почему твоя метка иная? — спросил он вместо угроз. Я моргнула. Иная означало, что он видел другую. Значит, знает, как она должна выглядеть. — Дай мне свалить отсюда, — сказала я быстро, чувствуя, как язык заплетается от боли во рту и от ярости. — Разговор у нас не клеится: ты не отвечаешь на мои вопросы, а я на твои не могу. Он не рванулся ко мне. Просто поднял пустую ладонь вверх в жесте простом, ясном до унижения: тише, не дёргайся. Этот тип точно знает людей вроде Реддла. Или знает самого Реддла. Или, что хуже, знает правила, по которым такие живут. — Ты уже ответила на часть, — произнёс он негромко. — Теперь ответь на следующее: что именно закончится, если ты скажешь? Я машинально метнула взгляд на окно. Зачаровано? Дом Блэков не оставляет дыр, через которые можно просто выйти, как из нормальной комнаты. Где-то снаружи оставались эльф с его визгом и розововолосая паника, коридор, в котором я могла потеряться, и целая куча людей, которым вообще не обязательно было понимать, что я здесь делаю. Ладно. Тогда грязная, человеческая правда, которую проще проглотить. Тем более он сам спросил про Сириуса. — Хорошо, — сказала я, нарочно делая голос наивнее, чем хотелось. — Я подружка Сириуса Блэка и оказалась здесь, потому что мы переспали. Ты меня отпустишь? Он даже не моргнул. — Ты говоришь слишком много и слишком бессвязно, — сказал он и в ту же секунду его палочка вернулась к нему в руку одним сухим движением. — Это тактика, когда разговариваешь с прилипчивым дебилом, — огрызнулась я и шагнула назад, ближе к окну, потому что иногда отчаянное тело верит в абсурд. Вдруг стекло разобьётся по-магловски. «Снейп» сместился всего на полшага, перекрывая путь в коридор. Уже знал, что я могу сбежать. — Депульсо, — произнёс он тихо. Удар прилетел мгновенно. Меня откинуло назад так, будто в грудь врезали дубинкой. Я не успела поставить щит, не успела вообще ничего, только чувствовала, как лечу навстречу к полу. Вновь. Затылок встретился с деревом с глухим звоном, мир потемнел по краям. Тьма накрыла меня ровно и спокойно, как одеяло.