Глава III «Если что-то пойдёт не так» (Валериус Мальсибер)

Бостон, США

26 июня 1965 года

Я затянулся и докурил сигарету до фильтра, хотя понимал, что от табака сейчас нет толку. У толка вообще была дурная привычка исчезать ровно тогда, когда ты в нём нуждаешься. Том пропал в полёте около получаса назад, а я всё ещё стоял в тени дерева у дома, под зельем невидимости, и проверял обстановку. Что здесь произошло, Салазар чистокровный? Два тела лежали внутри, женщина была ближе к порогу, мужчина чуть дальше, и по одному взгляду на её лицо было ясно, что у неё были те же черты, что я видел в Софи слишком много раз за последний месяц. Я не знал всей истории, от меня требовалось следить за Сентвен в этой ненормальной стране. За её привычками, маршрутами, ошибками, за тем, к кому она тянется, кого провоцирует, где срывается. Это была понятная работа, холодная, грязная, но понятная. А теперь вместо неё в доме оказывается была девчонка и мне приказали считать её той же самой целью. Колдография, которую Том сунул мне перед уходом, говорила однозначно. Это София. Только лет на тридцать меньше. Я знал, что она из будущего, сама рассказывала мне в Гизе. Но увидеть её ребёнком? Я медленно выпустил дым в сторону, чтобы не дать себе начать думать по кругу. Ещё в мае я нашёл адрес некоего Дж. А. Сентвена в этом районе, в двух улицах отсюда. А дом, куда сегодня меня вызвали, по моим же проверкам был пустой по бумагам, по разговорам, по слухам, по человеческим следам. В нём никто не жил. И всё же вот теперь эти «никто» лежали в гостиной, и за полчаса сюда не пришёл ни один аврор, ни один сосед, ни один случайный прохожий, ни сама девчонка. За что Том убил их? Если он здесь, в этой стране, в этом районе, убивает двоих без предупреждения и без прикрытия, значит, что-то вышло из-под контроля. И где София? Я не знал ничего о путешествиях во времени, кроме одного простого правила: если магия начинает играть с этим понятием, исчезают либо любопытные, либо те, кто оказался рядом. Сентвен, вероятно, оказалась рядом слишком близко. Я сжёг бычок магией, оставив от него ровную серую пыль в воздухе, и прислушался. Внутри дома стояла мёртвая тишина, но снаружи уже начинали накапливаться признаки жизни. Где-то хлопнула дверь машины, далеко лаяла собака, в соседнем дворе включили воду. Мне нельзя было стоять и ждать. Я сделал то, что делаю всегда, когда не понимаю общей картины: поставил контроль на периметр. На крыльце я оставил тонкий маячок, аккуратный, почти незаметный, завязанный на пересечении порога и на любое чужое заклятие, которое попытаются наложить внутри. И пошёл к адресу этого Сентвена. Живая зелёная изгородь была подстрижена так ровно, что казалась декорацией, и от этого почему-то становилось странно. Уж слишком идеально выглядел этот квартал для места, где только что умерли двое взрослых. Я шагнул через изгородь, спустился по дорожке и вышел на соседнюю улицу, стараясь двигаться так, чтобы не цеплять чужие взгляды, даже будучи невидимым. Зелье невидимости не делает тебя бесшумным. Дом Сентвена стоял дальше и он значительно отличался от того, другого дома. Старые окна без света, двор неухоженный и чем ближе я подходил, тем яснее понимал, что девчонка могла бежать именно сюда. Я остановился у края участка и снова достал колдографию. Лицо девочки на бумаге было подвижным, я пригляделся. Если она здесь, то она уже могла поднять шум. Если не здесь, то она могла побежать дальше. А если она не побежала вовсе… Я медленно поднял взгляд на тёмные окна и поймал себя на мысли, которую не хотел формулировать: Том впервые дал мне приказ такого рода, где не было точки: — Исправь, если что-то пойдёт не так, — сказал он и это не был приказ. Это признание того, что он сам не уверен, что такое «так» в этой конкретной истории. И всё же выбора не было. Я шагнул к дому Сентвена, ещё раз проверил улицу и приготовился смотреть в окна.

***

Я вошёл в отель так, будто у меня просто устали ноги, а не мир поехал с рельсов. В голове ещё стояли две сцены подряд: пустой дом, в котором уже лежали трупы, и другая, где десятилетняя девчонка с лицом Софи валялась без сознания на ковре дома Сентвена, а вокруг металась незнакомая женщина в истерике. Теперь мне оставалось дойти до номера и не выдать на лице ничего лишнего. Но в холле я увидел Реддла. Он спокойно вышел из лифта с двумя сумками, как всегда, только плечи сидели чуть ниже обычного, и шаг был тяжелее. Он заметил меня сразу и не стал тянуть, бросив короткий кивок подбородком в сторону бара отеля. Я моргнул, достал сигарету, дал себе секунду на ровное дыхание и пошёл следом. Бар был полупустой, с мягким светом, очень американский. Мы сели в углу. Том бросил сумки на соседний стул и сел. Я заметил, как у него дрогнули пальцы, когда он доставал сигарету. Реддл курил редко, только когда что-то внутри требовало. Я заговорил первым, пока официантка не успела к нам подойти: — В тот дом никто не пришёл, — сказал я ровно. — Ни авроры, ни соседи, ни случайные. Потом я пошёл по адресу Дж. А. Сентвена. Девчонка там. Без сознания. Внутри бегает женщина, суетится, как магл, ещё там есть мужик. Он молчит, просто сидит рядом с девчонкой. Внутрь я не входил. Мой человек смотрит за домом и запоминает всё, что нужно. Том не ответил сразу. Он выпустил дым медленной струёй и смотрел куда-то позади меня. — Без сознания, — повторил он тихо. — Да, — подтвердил я. — Не вставала, не кричала. Просто лежит. И, судя по виду, не притворяется. Он затушил сигарету слишком резко. Потом наклонился вперёд, и голос у него стал ровным, коротким, без лишних слов, уже как приказ. — Вернёшься туда. Будешь рядом. Не в доме, а так, чтобы видеть вход и окна. Если начнут задавать вопросы, то гаси их до того, как они станут громкими. И мне нужна информация, Валериус. Почему она оказалась у Сентвена. И что связывает тот дом и этот. — То есть? — спросил я, не давая ему уйти в общие формулировки. Он поднял на меня взгляд. Радужки были уже алыми ещё там, в доме, но сейчас это выглядело не как вспышка, а как режим. — Убрать всё, что может вывести на то, что произошло на самом деле, — произнёс он так, будто «на самом деле» было отдельной категорией реальности, которую он всё ещё контролирует. — Найди всё, что сможешь, о доме Сентвенов и о том доме. Владельцы, связи, история, любые фамилии. Мне нужны сухие факты. Я выдержал паузу и задал единственный вопрос, который нельзя было не задать, даже если он неприятный. — Девчонку… убрать? Том не изменился в лице. — Делай, как сказал, — произнёс он. — Не импровизируй. Он поднялся. Сумки снова оказались у него в руках. Я успел заметить, что одна была женская. Он перекинул ремень на плечо, поправил пиджак и развернулся к выходу. — Том, — окликнул я, тоже вставая. — Со взрослой Софией что делать? Он остановился на долю секунды. — Следи за домами, — сказал он, не оборачиваясь полностью. — Я буду в Литтл-Хэнглтоне. Отчёты утром и вечером. Он сделал шаг, а потом бросил через плечо: — София ушла. И больше не вернётся. И вышел из бара, будто дверь перед ним была простой дверью, а не границей, за которой всё начнёт рушиться быстрее. Я остался стоять у стола, глядя на пустой стул, где секунду назад лежала женская сумка. Потом медленно затянулся сигаретой. Мне нужно было двигаться. Мне нужно было успеть раньше, чем в доме Сентвена решат вызвать врача или полицию.