Глава XLVIII «Софи Сентвен»

Мне было семнадцать, когда Рабастан Лестрейндж нашёл меня. Он поставил на стол два запертых ящика, снял перчатки и долго смотрел на свои пальцы. Потом рассказал о женщине, которую встретил в день падения Волдеморта. Он начал не с её имени, а с того, как она выглядела. Ей было около сорока, однако сначала он решил, что перед ним женщина значительно старше пятидесяти. Она была высокой, но держалась согнувшись, словно половина тела тянула её к земле. Тёмное платье висело на плечах свободно, а ключицы выступали над воротом. Подол был мокрым до колен и испачкан свежей землёй. Одна туфля разошлась по шву. Левая рука лежала вдоль тела неподвижно, пальцы были чуть согнуты и не разжимались даже тогда, когда люди задевали её в толпе. Смесь каштановых и седых волос отросла ниже талии. Концы спутались, отдельные пряди слиплись у шеи и на спине, а у висков выцвели и стали почти бесцветными. Щёки запали. Губы растрескались. Под носом засохла кровь. На правой стороне лица темнел след земли, будто она вытерлась грязной ладонью и забыла. И только глаза были единственными пятнами, не потерявшими цвет. Они были зелёными, слишком яркими на сером лице и слишком широко раскрытыми. Рабастан сказал, что она смотрела так, будто всё вокруг происходило на секунду раньше, чем доходило до неё. Правая рука оставалась свободной и всё время касалась левого предплечья. О том, как Софи дошла от Литтл-Хэнглтона до Косой аллеи, Рабастан знал только с её слов. Она не смогла рассказать это по порядку. Я восстановила путь позднее по последним листам, следам на платье и тем фразам, которые он запомнил.

Косая аллея, Лондон

2 мая 1998 года

После поля Софи дошла до деревни, а потом трансгрессировала в Лондон, на Косую-аллею. Она появилась за пабом «Котёл с пузырьками» в то утро, когда улица впервые за много месяцев перестала прятаться. Ставни открывали прямо на ходу. С витрин срывали защитные доски. Над крышами вспыхивали золотые искры, кто-то пустил в небо ленты, и каждая раскрывалась одной и той же строкой: ВОЛДЕМОРТ МЁРТВ. Люди выходили в ночной одежде, обнимали незнакомцев, передавали бутылки через всю аллею. Из разбитого окна книжной лавки играла музыка, и никто не пытался её выключить. Софи остановилась у стены и стала читать летящие над улицей слова. Сначала один раз. Потом второй. Потом вслух, раздельно, будто проверяла правильность букв. — Вол-де-морт мёртв, — прочитала Софи. Рядом засмеялся мужчина с перевязанной головой. — Мёртв, мадам. На этот раз окончательно, — подтвердил мужчина и поднял бутылку. — Когда? — спросила Софи. — Утром! — весело ответил мужчина. — Кто видел? — Все, кто остался жив, — ответил он и отвернулся к своим друзьям. Софи схватила его за рукав. — Во сколько? — спросила Софи. — Не знаю. Поттер убил его. Этого достаточно, — ответил мужчина, высвобождая руку. — Нет, — сказала Софи, но мужчина уже не услышал. Люди обходили её, иногда задевали плечом, но она не реагировала. Один мальчик сунул ей в руку золотую ленту. Софи посмотрела на неё и уронила. Рабастан находился возле входа в Лютный переулок. Он не сказал мне, где провёл ту ночь и почему не был схвачен. По его словам, к рассвету метка исчезла, приказы прекратились, а на Косой ему понадобился человек, способный за деньги сделать документы и не задавать вопросов. Он увидел Софи раньше, чем она увидела его. На портрете, хранившемся у Лестрейнджей, она рядом с креслом Мордекая с ладонью на его плече. Её лицо десятилетиями называли лицом его матери. Позже в доме появилась Шарлотта, и никто не объяснил ребёнку, почему у него две матери, одна на стене, другая за столом. После смерти Шарлотты объяснять стало некому. Рабастан не сразу окликнул Софи, сначала пройдя за ней следом. Так он поступал всегда: сначала сокращал расстояние, потом решал, что будет делать. Хозяин заметил эту привычку ещё до его совершеннолетия и так и не сумел искоренить, только научил использовать точнее. Софи остановилась возле закрытой лавки мантий и повернулась к нему сама. Несколько секунд она смотрела на его лицо, затем на руки и только после этого в глаза. — Рабастан, — сказала Софи. Он положил ладонь на палочку. — Кто вы? — спросил Рабастан. — Три тролля по СОВ. Мальсибер сначала. Долохов потом, — сказала Софи. Рабастан вынул палочку наполовину. — Назовите себя, — потребовал Рабастан. — Он так написал, а потом заставил читать договоры. Ты ненавидел, — сказала Софи. Рабастан вынул палочку полностью. — Что вы знаете? — спросил Рабастан. Софи посмотрела на палочку, но не отступила. — Сквиб. Ты сказал, что в ней нет ценности. Потом она смотрела на тебя из воды, и ты пошёл быстрее, — сказала Софи. Кончик его палочки опустился на несколько дюймов ниже. — София Сентфор, — произнёс Рабастан. — Это он написал снаружи, внутри было иначе, — сказала Софи. — Вы живы, — сказал Рабастан. — Пока, — ответила Софи. — Где вы были? — спросил Рабастан. — С ним, — сказала Софи. Над переулком разорвалась новая вспышка. Толпа снова закричала имя Поттера. Софи резко повернула голову на звук и на несколько секунд забыла о Рабастане. — Они ошиблись, — сказала Софи. — В чём? — Том умер из-за меня, — ответила Софи. Рабастан снова поднял палочку. — Тёмный Лорд погиб в Хогвартсе, — сказал Рабастан. — Том был дома и на поле. Я ударила и он упал. Нет, сначала я упала, потом он, — проговорила Софи. — Вы видели его? Когда? — спросил Рабастан. — Я его закопала, — ответила Софи. — Где? — спросил Рабастан. — В могиле на поле. Она была свободна, — сказала Софи. Рабастан молчал. Люди продолжали праздновать в нескольких шагах, но в проходе между лавками стало тесно и тихо. — Покажите, — потребовал Рабастан. Софи качнула головой, будто требование запоздало. — Сначала дом. Там всё по местам. Пойдём, — сказала Софи. — Если это ловушка, вы не успеете ничего сделать, — предупредил Рабастан. — Он тоже так думал, — ответила Софи. Она протянула руку, но Рабастан взял её за запястье и позволил начать совместную трансгрессию.

***

Они появились у зелёного поля возле старого дома. Софи сразу опустилась на колени, но Рабастан удержал её за плечо, не давая упасть лицом в грязь. Она вырвалась, поднялась сама и пошла к дому, не проверив, следует ли он за ней. По мере приближения Рабастан начал узнавать дом. В детстве он видел его на старых картах владений, потом адрес несколько раз встречался в распоряжениях его хозяина. Дом считался пустым. Перед разрушенным участком ограды Рабастан заметил чёрную книгу в траве. Она лежала раскрытой корешком вверх, одна сторона обложки была испачкана землёй, несколько страниц намокли от росы по краям. Софи прошла мимо, и тогда Рабастан окликнул её, указывая на книгу. Она вернулась, подняла её и несколько секунд рассматривала обложку. Входная дверь дома была открыта. Внутри пахло золой, мокрой древесиной, старой одеждой и едой, которую слишком долго варили из одного и того же. На гвозде возле двери висело пальто, серая ткань лежала возле зеркала. Рабастан посмотрел в него и увидел себя, Софи и разрушенный лестничный пролёт между ними. Она уже пошла на кухню. Помещение выглядело словно после драки. Стол был сдвинут к стене. Дверца шкафа висела на одной петле. На полу белели осколки посуды и десятки листов. Возле ножки стола стояла полная чашка холодного чая. Софи положила чёрную книгу на стол. Рабастан протянул к ней руку, но она вырвала книгу прежде, чем он успел открыть. — Не с конца. С конца всё выглядит разумно. Он любил конец, — сказала Софи. Она указала на коробки у стены, потом сразу подошла к ним сама, опустилась на пол и начала вытаскивать папки. Одну раскрыла, другую отбросила, третью прижала к груди и тут же забыла, зачем взяла. — Где тело? — спросил Рабастан. — В поле, я же сказала, — ответила Софи. — Тогда покажите где именно, — потребовал Рабастан. — Сначала прочти. Иначе опять увидишь его, а не то, что он делал, — сказала Софи. — Я знал его, — сказал Рабастан. — Нет. Ты знал, где стоять. Это не значит, что ты его знал, — ответила Софи. Она вытащила лист и протянула ему. Наверху, посередине стояло имя Рабастана, ниже были дата его выпуска, оценки, замечания о реакции, скорости и способностях. Она нашла другой лист. — Мордекай хотел, чтобы ты не участвовал. Потом умер. Шарлотта написала Тому. Потом умерла. Абраксас забрал вас, а потом тоже умер, — сказала Софи. Слова выходили без пауз. Рабастан слушал, не меняясь в лице. Только палочка в его руке опускалась всё ниже. — Вы говорите о моей семье так, будто читаете опись, — сказал Рабастан. — Тут все семьи такие, — ответила Софи и раскрыла следующую папку, быстро перелистнула несколько страниц и остановилась на строчке, написанной незнакомым ему почерком. — Я помнила тебя без зубов. Вот. Это лишнее. Он был прав. Это не помогает. Она вырвала страницу, смяла её и тут же разгладила на колене. Рабастан забрал лист осторожнее, чем предыдущий. — Ты был в доме с Эйлин. Я решила, что смогу. Не делай из меня хорошую женщину, — ответила Софи и забрала у него разглаженную страницу, положив поверх чёрной книги. — Читай. Мне не верь, я путаю дни. Читай это. Рабастан открыл рот, но Софи резко повернулась к окну и замерла в неудобной позе, полусидя возле коробок. Лицо стало внимательным и почти спокойным. — Он там, — сказала Софи. Рабастан подошёл к окну. За стеклом двигалась высокая трава. Дальше лежал небольшой опрокинутый камень в земле, а за ним темнела полоса обожжённой земли. — Где? Кто? — спросил Рабастан. — Возле могилы. Он смотрит сюда, — ответила Софи. — Там никого нет, — сказал Рабастан. Софи слишком быстро поднялась, и её качнуло, плечо ударилось о край окна. — Ты не видишь? — спросила Софи. — Нет, — ответил Рабастан. — Смотри правильно. Высокий. Тёмная рубашка. Руки. Он поднял руку, — потребовала Софи. — Я вижу только траву и землю, — сказал Рабастан. — Нет. Нет. Он не мог встать, — сказала Софи и бросилась к двери. Рабастан догнал её в холле и схватил за плечо. Софи вскрикнула, развернулась и ударила его магией. Удар вышел слабым, но резким. Рабастан отступил на шаг и поднял палочку. — Там никого нет! — громко сказал он. — Я должна проверить, — сказала Софи, и впервые за всю их встречу её речь стала внятной. — Я сама его закопала. Он был там, я видела… — ответила Софи и не закончила. Рабастан не убрал палочку, но пропустил её. Софи вышла из дома, пересекла двор и полезла через разрушенный участок ограды. Рабастан догнал её у стоптанной земли. Трава лежала пластами в стороне, как после недавно выкопанной ямы. Софи опустилась на колени и стала разрывать почву одной рукой. После нескольких движений пальцы начали кровить. Тогда она направила ладонь вниз и магия вошла в землю без слов. Первый пласт земли разлетелся в стороны. Второй ударил в камень. Корни травы выворачивались вместе с мокрой почвой. За минуту аккуратно закрытая яма стала похожа на небольшую воронку после Бомбарды. — Вы убьёте себя, — сказал Рабастан. — Уже пробовали убить, — ответила Софи. — Что именно вы положили сюда? — спросил Рабастан. — Тома. Я сама закрыла его глаза. Нет, они уже были закрыты. Я положила его туда, где лежала сама. Это правильно. Он любит правильные места, — ответила Софи продолжила копать. Рабастан посмотрел на дом. Из окна кухни были видны раскрытые коробки и чёрная книга на столе. — Иди. Ты хотел доказательства, — сказала Софи. — Я не оставлю вас здесь, — сказал Рабастан. — Оставишь. Ты всегда делал, что велено, — ответила Софи. Рабастан посмотрел на неё, потом на дом. Софи уже снова опустила руку к земле. Он вернулся на кухню, не убирая палочку. Из кухонного окна поле оставалось видно почти целиком. Рабастан сел за стол, открыл чёрную книгу и сразу узнал почерк хозяина. Такими же буквами были написаны распоряжения, замечания после тренировок и короткие записки, от которых взрослые мужчины переставали спорить. На первой открытой странице стояла дата рождения Рабастана. Следом шла газетная колдография. Софи на ней была полнее, волосы лежали ровно, лицо выглядело утомлённым после родов. Рабастан знал эту картинку. Под снимком хозяин перечислил изменения, внесённые в её тело перед съёмкой. На следующем листе, после описания сорванного побега, стояла короткая фраза: Объект возвращён без повреждений. Рабастан перевернул страницу. Дальше был почерк Шарлотты. Её письма о книгах, режиме и болезнях мальчиков, и вновь пометка: полезнее мужа. Потом записи хозяина о Мордекае. В конце была короткая строка о необходимости оформить опеку старшего брата над младшим. Рабастан перелистнул дальше чуть быстрее. Следующая страница начиналась словами: Рабастан Лестрейндж во Францию так и не поехал. Ниже были объяснения почему. На полях появилась крупная и неровная фраза: Куда ему было идти? Рабастан провёл большим пальцем по строчке и оставил на бумаге землю, принесённую с поля. Он открыл отчёт о лодочной мастерской. Текст занимал несколько страниц. И в этот момент с поля донёсся глухой удар. Потом ещё один. Рабастан посмотрел в окно. Земля поднималась тёмными выбросами, и Софи уже не было видно. Он снова опустил взгляд. На столе лежали годы, которых он не видел. В коробке хозяин писал о людях до того, как отдавал им приказ, но на эти приказы находились ответы другим почерком. Он взял страницу о лодочной мастерской и вышел. По его словам, прошло не больше четверти часа. К тому времени земля вокруг ямы была вывернута на несколько ярдов. Софи стояла на краю ямы спиной к дому и больше не пыталась раскопать землю. Рабастан подошёл сбоку и увидел дно. Могила была пустой, и не было в ней ни тела, ни свежего следа чего-либо ещё. Только корни, старая тряпка, сгнившие доски и тёмная почва, которую Софи разрезала до глубины собственного роста. — Здесь никого нет, — сказал Рабастан. — Он был, — ответила Софи. — Вы уверены, что положили его сюда? — спросил Рабастан. — Я закрыла землю. Он не мог уйти. Мёртвые не уходят. Только я, я сбежала, — сказала Софи. Она посмотрела на лист в его руке. — Ты открыл? — спросила Софи. — Да, — ответил Рабастан. — С какой стороны? — спросила Софи. — С начала, — ответил Рабастан. — Нет начала. Он всё время переставлял, — сказала Софи и сделала шаг вдоль края. Земля под правой ногой осыпалась. Рабастан протянул руку. — Стойте, — потребовал Рабастан. Софи посмотрела, но не на него, а через его плечо. Её лицо на мгновение стало спокойным и рука поднялась к груди. Пальцы сжали ткань платья. — Вам больно? — спросил Рабастан. — Он обещал встретить меня, — ответила Софи, и сразу после этого её колени подогнулись. Рабастан успел только коснуться её плеча, но земля под Софи продолжала осыпаться. Его пальцы соскользнули по ветхой ткани платья, она упала в открытую яму на бок, ударяясь о дно и больше не двинулась. Рабастан спрыгнул следом. Он перевернул её на спину, проверил дыхание, затем пульс на шее. Следов нового заклятия на теле не было. Левое предплечье оставалось холодным, правая ладонь была разодрана землёй. Под его пальцами сердце больше не билось.

***

Он не знал, умерла ли моя мать прежде, чем упала, или после. Этого не узнала и я. Рабастан рассказывал, что в могиле хватило бы места для двоих. Лежала там одна Софи Сентвен и пару сгнивших досок.