Часть 9

Глава 9 — "Пепел в бокале" Тишина в покоях была почти священной. Огнём горели свечи, воск стекал, как время, и только капли воды из ночной чаши тихо падали в блюдо. Пенелопа сидела на подоконнике, прижав колени к груди. Ветер шевелил полог её ночной рубашки, напоминая о прошедшем вечере — бал, вино, странное головокружение… и Калисто. — Почему ты тогда не остался? — её голос был хриплым, почти неслышным. — Я звала тебя, я… думала, ты придёшь. Калисто стоял у камина, напряжённый как натянутая тетива. В его глазах — шторм, скованный ледяной маской. — Потому что если бы я остался, я бы… — он замолчал, сжал кулаки, и выдохнул. — Я бы разнёс всё к чёрту. Пенелопа нахмурилась, не понимая. — Что ты скрываешь? — её голос стал тверже. — Калисто, ты знал. С самого начала. Ты знал, что меня хотели отравить. Он не ответил сразу. Только шагнул ближе, затем ещё. Его глаза были почти черными в свете пламени. — Я знал, — признал он, глухо. — И я молчал. Потому что правда была хуже лжи. Она встала. Медленно, не отрывая взгляда от его. — Кто? Тишина снова повисла, но теперь — как петля на шее. — Скажи мне. Кто? — Дерек, — сказал он наконец. — Это был Дерек Экхарт. Твой брат. Мир, в котором она стояла, рухнул со звоном, как разбитый бокал. — Ты… Ты лжёшь. Это невозможно. Он... он всегда был холоден, да. Жёсток. Но он мой брат! — Именно потому, — Калисто подошёл ближе, — что ты — угроза для всего, что он считает порядком. Для власти. Для рода. Для памяти той, кого ты заменила. Пенелопа покачнулась, словно потеряла равновесие, но Калисто подхватил её. — Он считал, что ты не должна была выжить, Пенелопа. Что твоё существование — ошибка. Он решил её исправить. Слёзы не бежали — её лицо было застывшей маской. Но внутри всё разрывалось на части. Дерек. Старший брат. Её "наставник". Её судья. Её палач? — Как ты узнал? — спросила она, хрипло. Калисто протянул ей лист — плотный пергамент с гербом Экхартов и личной печатью Дерека. Сухие строчки — приказ слуге доставить "особую настойку" в её кубок. — Эту записку я нашёл в подвалах Академии. Там, где Дерек вёл "тайные дела". Я не хотел тебе говорить. Я хотел отомстить сам. Она сжала письмо, но пальцы не дрожали. Лицо оставалось непроницаемым. Только глаза — стеклянные, наполненные не водой, а пеплом. — Нет, — сказала она. — Это моё дело. — Пенелопа, он опасен. — А я, значит, нет? — слабо усмехнулась она. — Знаешь, Калисто, может, он и прав. Я не должна была жить. Он схватил её за плечи. — Не смей. Ты живёшь — и это твоя сила. Ты победила их всех, даже не зная. А теперь, если хочешь — отомсти. Но не за смерть. За то, что ты — жива. Она посмотрела на него. И впервые — без страха. — Тогда мы с тобой… сожжём всё до основания, Калисто? Он кивнул, склонившись к её лбу. — Вместе.