Твой выбор — не я. (Альфард Блэк/Азалия Риддл, Азалия Риддл/Абраксас Малфой)

— Я люблю ее с самого первого дня, как встретил. Каждый божий день. Она смеется над моими шутками, слушает мои истории, поддерживает мои глупые идеи…

— Тогда почему ты не сказал ей об этом?

— Потому что я трус. Потому что боялся потерять то, что у нас есть. Потому что думал, что у меня есть время. А теперь она выходит замуж за другого, а я стою здесь и притворяюсь, что рад за нее.

— Но ведь ты действительно рад за нее?

— Да, черт возьми, рад! И это самое ужасное. Я люблю ее настолько сильно, что готов отступить ради ее счастья. Даже если это разрывает меня на части.

Чарльз и Том

«Четыре свадьбы и одни похороны» (1994)

***

«Свадьба века» — так шептались все языки магического общества. Союз Малфоев и Риддлов (пусть и несколько сомнительной родословной со стороны невесты) обещал стать самым обсуждаемым событием последних лет. Чистокровные пытались на вскидку прикинуть политическую выгоду такого союза, матери незамужних дочерей кусали губы от зависти, а горстка неприглашенных журналистов из «Ежедневного Пророка» толпились у ворот поместья, надеясь запечатлеть хотя бы один кадр. Альфард усмехнулся и поправив безупречный повязанный на шее галстук, сделал глоток затащенного им сюда огневиски из хрустального бокала смешанного с вином. Горло обожгло в ту же минуту обожгло едкой жидкостью, но эта горечь было ничем по сравнению с тем, что творилось внутри него. Сделав глубокий вздох, он заставил себя растянуть уголки губ в привычной беззаботной улыбке. Сегодня она должна была выглядеть особенно убедительно. — За что пьешь, Блэк? За счастье молодых или за свою разбитую надежду? — вопросил язвительный голос его верного друга. Альфард оглянулся через плечо и отсалютовал бокалом Руфелису, явно наслаждавшегося его плохо скрываемыми страданиями. — За то, что нашему другу хватило мозгов не упустить лучшую девушку Хогвартса! — задорно парировал он в ответ. — А что касается моего сердца — оно разбивалось так часто, что я уже перестал считать его осколки. Лестрейндж только скептически хмыкнул: — Не держи меня за дурака, Альфард. Весь Хогвартс знает, что ты был по уши влюблен в сестру милорда. Таскался за ней как верный пёс с самого первого курса. Альфард почувствовал, как внутри все скрутилось в неприятный тугой узел, но усилием воли сохранил на лице беззаботную улыбку. В конце концов, он не зря был хорошим актером. — Мы с Азой просто друзья, Руфи. Лучшие друзья. Я знаю ее лучше, чем кто-либо еще в этом зале, — он сделал паузу, с болью наблюдая за тем, как Абраксас склоняется к уху Азалии, шепча что-то, отчего она заливисто рассмеялась, захлопав по его груди под комичные взгляды ближайших гостей. — И именно поэтому я так сильно рад за нее. Малфой — не самый худший вариант! По крайней мере, он достаточно богат, чтобы обеспечить ей ту жизнь, которую она заслуживает. — Какое благородство, — закатил глаза Руфелис. — А я-то думал, что хаффлпаффцы славятся своей честностью. Но, видимо, ты слишком долго общался со слизеринцами. — Иди к черту, Руфелис, — несмотря на улыбку, в глазах Альфарда заблестел предупреждающий огонек. — Не порть мне вечер своими идиотскими домыслами. Я здесь, чтобы повеселиться, потанцевать и, возможно, увести какую-нибудь подружку невесты в розовый сад для более… приватной обстановки. Лестрейндж фыркнул, но не стал продолжать разговор, вместо этого он коротко кивнул в сторону центра зала: — Кажется, твой звездный час настал, Блэк. Дорогие молодожены уже ждут тоста от лучшего друга невесты. Альфард проследил за его взглядом и увидел Азалию, которая и впрямь пыталась найти его глазами среди присутствующей толпы гостей, а после заметив, что он смотрит на нее, радостно замахала рукой, подзывая его к себе. — Удачи, Блэк, — сочувствующе бросил Лестрейндж. — Постарайся не разрыдаться прямо на глазах у всего высшего общества. Альфард проигнорировал его укол и, гордо расправив плечи, направился к центру зала. С каждым проделанным шагом сердце стучало все громче вместе с приклеившейся к устам улыбкой, которая в отличии от другой более честной части него становилась только шире. — Ал! — бросилась к нему в объятия самая красивая невеста во всем этом мире. — Где ты пропадал? Я весь вечер тебя ищу! — Пытался очаровать твоих новых родственниц, — беззаботно подмигнул он, указывая на группу молодых ведьм в элегантных мантиях, сидевших за дальним столиком. — Ты знала, что у Малфоев удивительно красивые кузины? Азалия усмехнулась, шутливо ударив его по плечу: — Вот же неисправимый бабник! Хотя бы на моей свадьбе попридержи свои флюиды любви. — И разочаровать всех, кто ждёт историй о моих любовных приключениях? — театрально схватился за сердце Альфард. — Никогда! Видимо завидев подозрительное копошение между ними двумя, Абраксас отвлекся от разговора с одним из важных политиков и подошел к ним, с весьма показательным собственническим подтекстом обхватив за талию свою новообретенную супругу. — Блэк, — с холодной вежливостью кивнул Абраксас. — Надеюсь, ты приготовил достойный тост для моей жены? — Для Азы? — подарил нежную улыбку для своей подруги Альфард. — Самая лучшая невеста достойна лишь самых лучших слов. — Отлично, — Малфой едва заметно поморщился от фамильярности сквозившей в чужих словах. — Тогда, думаю, самое время. Он поднял руку с зажатой в ней палочкой, что снопом искр призвала гостей к тишине, и зал постепенно затих. Все взгляды в ту же минуту обратились к Альфарду и стоящим подле него молодоженам. — Дамы и господа, — начал Абраксас своим идеально поставленным голосом, в котором чувствовалась вековая аристократическая выправка, усилив голос сонорусом. — Сейчас перед вами выступит с тостом лучший друг моей дорогой супруги — Альфард Блэк. Надеюсь, его слова будут достойны этого торжественного дня! Альфард в ту же минуту почувствовал, как сотни глаз устремились к его неловко замершей на месте фигуре, отчего он сделал натужный вздох и перехватив у пролетающего мимо подноса новый бокал шампанского, поднял тот высоко в воздух. — Мои дорогие друзья! — начал он с улыбкой, от которой как правило в обморок половина женской части Хогвартса. — Сегодня я стою перед вами, чтобы передать свои почести самой красивой паре Великобритании. Моей дорогой Азалии и… — он сделал драматическую паузу. — …том счастливчике, который умудрился заполучить ее руку и сердце. По залу прокатился легкий смешок, и даже сопровождающий свою дорогую спутницу обратно к столу Абраксас слегка улыбнулся, хотя голубые глаза чистокровного продолжали оставаться холодными, страдающие излишней проницательностью ко всем влюбленным поклонникам его жены. — Я знаю Азалию Риддл… простите, Азалию Малфой, — дурашливо подмигнул подруге Блэк. — С самого первого дня в Хогвартсе. Помню, как ворвался в их с братцем купе и она заявила, что за один галеон готова сказать «спасибо», а за два улыбку и теплое чувство в груди! Гости рассмеялись, как и сама Азалия, что торопливо зашептала что-то расположившему рядом с ней Абраксасу события тех далеких лет. — И знаете что? С той секунды я понял, что пропал! — заставил себя упрямо удерживать эту широкую улыбку Альфард. — Эта девчонка перевернула мой мир с ног на голову! Она научила меня, что жизнь — это не только уроки и соблюдение традиций. Что ты можешь веселиться, нарушать правила и при этом оставаться хорошим человеком! Альфард сделал медленный глоток шампанского, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мы пережили вместе столько всего, — продолжил он, обращаясь к Азалии. — Помнишь, как мы пытались освоить анимагию? Или призвать первый патронус на третьем курсе? Каждый раз, когда мы влипали в неприятности — а это случалось часто — Аза всегда находила выход. Она могла заговорить зубы любому профессору, могла придумать самое безумное оправдание, и каким-то чудом каждому хотелось поверить в любую сказанную ей чушь. Ну, кроме Дамблдора, конечно! Этот старый лис всегда видел ее насквозь. Альфард перевел взгляд на Абраксаса, и его улыбка стала чуть более натянутой: — А потом появился ты, Абри. Чертов белобрысый павлин, который умудрился украсть сердце нашей неприступной Азалии! Я никогда не пойму, как тебе это удалось, потому что я пытался и у меня это не очень то и получалось, — искренне позавидовал тому Альфард. — Но знаешь что, Малфой? Ты единственный, кто мог поставить Азу на место, когда она заходила слишком далеко! Единственный, кто мог заставить ее задуматься о последствиях. И, черт возьми, единственный, кто смог по-настоящему растопить ее сердце… Абраксас кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Азалия смотрела то на Альфарда, то на своего новоиспеченного мужа, и ее лицо едва не сияло от счастья. — Однако, Абри, если ты когда-нибудь обидишь нашу Азу, клянусь Мерлином, я лично превращу тебя в хорька и скормлю гиппогрифам! И поверь, у меня достаточно компромата на тебя, чтобы никто даже не заподозрил меня в твоем похищении. Гости расхохотались, а Абраксас, к удивлению многих, тоже усмехнулся и кивнул, словно принимая далеко не первую угрозу всерьез. — Ну что ж, — прочистил горло Блэк, пытаясь вернуть своему голосу привычные веселые нотки. — Давайте выпьем за новобрачных! За Азалию и Абраксаса Малфоев! Пусть их брак будет крепким, как огневиски, и сладким, как сливочное пиво! И пусть Мерлин хранит всех нас от их будущих детей — потому что, помяните мои слова, я боюсь даже представить, что получится от союза этих безумцев! Каждый волшебник в роскошном зале расхохотался и покорно поднял свой бокал. Звон дорогого хрусталя наполнил все помещение, смешиваясь с радостным смехом и горячими поздравлениями. Альфард поднес бокал к губам, но впервые за весь этот вечер не сделал глотка. «Вот и все», — опустошенно подумал он, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. — «Она сделала свой выбор. И этот выбор — не я». Он вспомнил все те моменты, когда был так близок к тому, чтобы признаться ей в своих чувствах. Все те ночи, проведенные вместе в гостиной Хаффлпаффа, когда они шептались и смеялись до рассвета втроем: Азалия, Альфард и Амос. Все те приключения, которые они пережили вместе. Все те разы, когда он ловил ее взгляд и думал, что, может быть, только может быть, она чувствует то же самое. Жаль, что он всегда молчал. Всегда находил нелепые отговорки отложить это на завтрашний день. Всегда боялся разрушить их дружбу, потерять то, что у них уже было. А теперь было слишком поздно. Альфард сделал глубокий вдох и заставил себя улыбнуться. Широко, беззаботно, как будто внутри него никогда не разворачивалась эта трагедия забытого клоуна.