Часть 2. Беззащитны шипы.

Девятое марта.

День Евгения начался задолго до восхода солнца, тело ломило из-за неудобной позы, а голова гудела от сильной нехватки сна, но мужчина уже привык, ведь это стало обыденностью под грузом ответственности, которую накладывала на него должность следователя. Холодный душ привел Женю в жалкое подобие человека, но даже так не шибко улучшил общее состояние. Кофе постепенно остывало в его грубых, мозолистых руках, а сигарета неприятно горчила на губах, заполняя лёгкие едким дымом до колючего спазма, пепел медленно осыпался в консервную баночку, которую он использовал вместо обычной пепельницы. Здание прокуратуры встретило его знакомым многоголосым хором: два усатых генерала в идеально выглаженных костюмах хрипло смеялись над глупыми и в какой-то мере пошлыми анекдотами, слабослышащая бабуля уже пятый раз просила найти её кошку Дусю, молоденькая мамаша кричала на своего сына, ругая его за краденный диск, а глава семейства молча глядел на эту картину, Нина, возрастная женщина из архива, эмоционально рассказывала дяде Толе, уборщику, о том, какая молодёжь пошла. А вот в кабинете Бокова стояла тишина, наполненная усталостью, отчаянием и одиночеством. Никто из коллег ещё не успел занять свое рабочее место, позволяя ему властвовать всем пространством самостоятельно. В голову начали лезть непрошенные от слова совсем картины. Эти щенячьи, слишком наивные для следователя глаза, мягкая улыбка, посвящённая только ему одному, сладкое тесто с кислыми яблоками. "Нет. Женя, работа, только работа " - грубо оборвал он сам себя, отмахиваясь от мыслей, как от мошек. Очередная папка с бесчисленными протоколами сменялась другой, выбивая из Жени только разреженные вздохи. Он нашёл нужную и, закурив сигарету, углубился в дело, стараясь не упустить ни одной, возможно, важной детали. Убийство пожилого мужчины, владельца комиссионного магазина, при крайне странных обстоятельствах: почти нет зацепок, у всех подозреваемых имеются алиби, отсутствие видимых мотивов. Его зоркий взгляд зацепился за одного родственника убитого, нейроны в мозгу мгновенно сложились в одну единственную ассоциацию с этим незамысловатым именем.

Дмитрий.

Руки сами нашли ту проклятую папку, глаза уже в сотый раз пробегали по строчкам, ища хоть что-то, подтверждающее его теорию. Он был уверен, что Дмитрий Лаваль не тот, кто им нужен, а настоящий маньяк разгуливает где-то там, на свободе, не шибко беспокоясь о собственной конспирации. Боков видел в деле все несостыковки и противоречия, делающие причастность Дмитрия даже физически невозможной. "Ëб твою мать " - прошипел он вслух, увидев распраспотрошенное тело мальчика подросткового возраста. На шее виднеются следы удушья, будто бы убийца настолько боялся сопротивления, что сжимал горло мальчишки до характерного хруста с животной силой. Живот вспорот вдоль туловища, обнажая частично отсутствующие органы, которые позже были обнаружены оперативниками следственного комитета по окрестностям, на территории не более двухсот метров от самого трупа. Экспертами установлено, что жертва подвергалась и сексуализированному насилию, возможно, даже неоднократно до момента кончины. — Евгений Афанасьевич, меня просили передать вам документы с экспертизы. — строгий женский голос вернул его в реальность. Этот формальный тон выбил абсолютно всю почву из-под ног. Конечно, Женя не глупый мужик, он сразу понял причину такого холодка в её словах. Его реакция была незамедлительна, тянуть нельзя, нужно что-то делать, она же все-таки не чужая, пять лет рука об руку, бок о бок, тем более, они часто работали, да и по сей день работают в одних и тех же следственных группах. — Так, Лизок, обожди. Давай без этих... выканий! Мы ж взрослые люди с тобой, да? — его голос в конце ели заметно дрогнул, он сам не осознавал, что нервничает. — Да, Евгений Афанасьевич, взрослые. — отстранённо отозвалась она, скрестив руки на груди, будто защищаясь от его возможных колкостей. Её фигурка явно напряглась, натягиваясь, словно тетива лука. — Прости. — Боков едва заметно смягчился, стараясь не оттолкнуть её ещё сильнее, как это сделал вчера. — Ну, дурак! Дурак, не подумал, ляпнул авось шо. — Ясно. — немногословно бросила она, оставляя его в одиночестве. "Ох бабы " - фыркнул он, закатив глаза, но без должного раздражения, знал, что она лишь для виду пыхтит, а сама уже давно забыла про обиды. За годы его неприязнь и отторжение к женщинам в органах притупилась, как-то уже не до этого было, есть вещи важнее, серьёзнее. Да и саму Елизавету Женя считал хорошим следователем, хоть и бурчал, что она дура дурой. Зарождающиеся чувства к ней Боков битый год отрицал, отнекивался, искал нелепые оправдания, а сейчас будто бы начал сдаваться в борьбе против себя же. "Позор " - выдохнул он вслух, чувствуя что-то непонятное, то ли злость на себя, то ли желание дать себе шанс. Вечером, уже выйдя из здания прокуратуры, мужчина заметил знакомый силуэт. Холыгина стояла в аккуратном сером пальто, завязанном на поясок, ее волосы, собранные в строгий пучок, слегка растрепались от сильного весеннего ветра, она что-то искала в своей чёрной сумке. — Может поужинаем? — его фигура сравнялась с ней, останавливливаясь рядом, но соблюдая некую дистанцию. Её плечи чуть дрогнули от неожиданности, хоть она и сохраняла непоколебимое спокойствие. — Не могу, нужно сына забрать из садика. — Лиза сразу же обрубила любые предложения. "Точно, сын, ептить... " - он едва не ляпнул это вслух. Женя узнал о ее сыне ещё в первый год их работы вместе, но сейчас этот факт совсем вылетел из головы. — Пошли. Подвезу. — Боков кивнул куда-то приблизительно в сторону служебной машины, а она, не очень-то долго думая для обиженной женщины, согласилась. Чуть потёртый серый "Москвич" скрипнул, когда они оба сели внутрь. В салоне запахло сигаретным дымом, её сладковатыми духами и пылью, которая поднялась с приборной панели из-за их неожиданного появления. По пути тихую неловкость их молчания разбавила музыка из магнитолы. «Белые розы, белые розы — беззащитны шипы. Что с ними сделал снег и морозы, лёд витрин голубых?» Повторял голос Юры Шатунова из группы "Ласковый май". Лиза потянулась к ручке своими аккуратными пальцами с коротко подстриженными ногтями, она убавила громкость, делая музыку тише. — Ты всё ещё думаешь, что мы взяли не того, да? Я видела, ты открывал папку. — как-то неуверенно сказала молодая женщина, переводя свой изучающий взгляд на его напряжённое лицо. — Да. — Женя не стал как-то оправдываться или объясняться, не видя в этом смысла. Однако его пальцы на руле напряглись, не скрывая отсутствие безразличия к этой теме. — Я тоже так думала, но прошло уже пять лет, больше никаких жертв нет. Жень, может... мы зря накручиваем? — Холыгина отвернулась, тарабаня подушечками пальцев по подлокотнику. — Не об этом, Лизавета, не об этом давай, че там пацан твой, а? — отмахнулся Евгений, прикуривая сигарету, выдыхая дым в открытое окно. Так они и проговорили всю поездку о всяком, отвлекаясь от мрака их работы. В машину Лиза вернулась уже не одна, а с сыном. Шестилетний Вадимка уселся сзади, прижимая красный рюкзачок к себе, его огромные глазëнки, совсем как у матери, с интересом рассматривали всё вокруг: салон машины, маму, Женю. Беспорядочные вихры спадали со лба, вынуждая его нелепо смахивать их маленькой ручкой. — Здарова, бандит, я Женя. — с лёгкой полуулыбкой мужчина кивнул мальчишке — Мы с мамкой твоей работаем вместе. — Милый, дядя Женя нас до дома довезëт. — мягко дополнила Лиза, нежно смотря на своё чадо. "Вот оно, Лиза... какая ты " - мысленно хмыкнул мужчина. Всякой он видел её, но не такой. Сейчас она не следователь, не симпатичная женщина, а мать. С появлением мальчонки в машине, к его удивлению, стало намного легче даже дышать. Ребёнок активно рассказывал о своём дне, запинаясь и повторяясь от нетерпения, чтобы точно успеть поведать взрослым обо всём. Детских хохот заливал весь салон, заставляя и женщину, и мужчину улыбнуться. — Может останешься на ужин? Раз не вышло... Ты ж небось и не ел ничего целый день. — Елизавета перевела взгляд на него, а Вадим тут же навострил ушки, ожидая ответа от этого новоиспечённого дяди Жени. "Приехали, ëпта " - моргнул Боков, окидывая Лизу снизу вверх, а следом и мальчишку.

Соглашаться? Надо ли?