Часть 4. Разорванные нити.

Десятое марта.

— Жень! Женя! — окликнул его женский голосок. Холыгина торопливо стучала каблучками о кафель, её увесистая кожаная сумка болталась на сгибе локтя. — Привет... — шумно выдохнула она, останавливаясь рядом с ним. — Привет, Лизок, шо-то срочное? Я спешу. — мужчина кивнул ей, его взгляд скользнул по её фигурке, будто бы проверяя, что с ней всё в порядке. "Бляха-муха, почти закончились " - недовольно он буркнул про себя, достав из кармана пиджака пачку сигарет, в которой осталось всего две штучки. — А... Торопишься. — огонёк в её глазах притупился, губы едва заметно сжались, стирая улыбку с личика. — Что такое? — Женя приподнял бровь и даже слегка развернулся корпусом к ней. — Ничего, Жень, я просто хотела предложить позавтракать вместе, но... — не успела она договорить, как он её перебил. — Лизок, прости. Спешу. Очень. Вечером заберём твоего малого из сада и поедем куда-нибудь поесть, хочешь? — Боков смотрел ей прямо в глаза, наивно надеясь на положительный ответ. — Я не могу, мне нужно с документами разобраться, Вадиму же в этом году в школу и всё такое... — тихонько мурлыкнула Холыгина, вяло махнув ручкой. — Дак довезу тебя, а малого незачем таскать. — покачал головой Евгений, прикуривая сигарету. — посижу с ним, пока ты, мамка, своими делами занимаешься, вернёшься домой, а там уже видно будет. Договорились? — Жень, да не стоит утруждаться, я могу... — начала Лиза, но он вновь не дал ей сказать свою мысль целиком. — Короче, всё, подвезу. — Боков кивнул Лизе, выходя из здания прокуратуры, оставляя её одну посреди зала. Женя торопился к Людмиле Константиновне, бывшей супруге убитого старика. Пожилая женщина жила достаточно далеко, а Евгению нужно было успеть до обеда заехать и к ней, и в комиссионный магазинчик, чтобы поговорить с сотрудниками об их убитом владельце. Дом Людмилы напоминал её саму: старенький, чуть покосившийся, но ухоженный и напитанный теплом. Сад благоухал огромным количеством различных цветов, огород небольшой, но убранный и политый. Сюда хотелось возвращаться, ведь здесь ощущалась та самая ностальгия и нежность бабушкиного дома. Старушка охотно приняла следователя, налила ему чай, рассказал о своём бывшем муже, поведала романтичную историю их любви, упомянула, что в браке было и горе, и счастье, и богатство, и бедность, прошли они вместе многое, но развелись за несколько лет до его убийства, хоть после и оставались в хороших отношениях. Рассказ от сотрудников был менее сентиментальным, но они поведали о своём начальнике вполне достаточно и детально. Опрос прошёл стремительно, радуя Евгения тем, что он уложился в нужный срок по времени. Образ Вавилова Родиона Филипповича вырисовывался понятный, но не облегчал дело. Мужчина был интересным, начитанным и разносторонним человеком, всю свою жизнь посвятил саморазвитию, жене и браку. Детей и внуков любил, хоть и показывал это с великим трудом. Также Вавилов был скуп, как финансово, так и эмоционально, легко раздражался и часто скандалил по пустякам. Такой кадр спокойной мог влезть в перепалку и наговорить лишнего, но мотивы убийства неизменно неясны. Убийство для ограбления? Нет, все деньги в кассе, товары, включая всякие дорогостоящие побрякушки, на своих местах. Месть рассерженного клиента? Тоже нет, никаких криков и звуков борьбы не было слышно. В голове следователя единственным объяснением было то, что жертва знала или узнала что-то, что не должна была, вот от свидетеля по-тихому и избавились, но кто за этим стоит? Да и вообще всё это мутно как-то. Женя тихонько выругался и резко свернул на перекрёстке, как только на светофоре загорелся зелёный свет. Машина неспешно рассекала улицы, которые были достаточно загружены для рабочего времени в будний день. Он нервно тарабанил пальцами по рулю, обдумывая всевозможные варианты по делу. Мыслительный процесс шёл туго, ведь каждая его версия натыкалась на то, что допрашивать некого, подозреваемых нет, свидетелей тоже. Морг встретил Женю знакомой холодной и жуткой атмосферой. Воздух был густой, пропитанный едким запахом формалина и хлорки, смешанным с липким запахом смерти. Некоторые яркие и безжалостно белые лампы, отбрасывающие резкие тени на кафель и стены, мигали, а вдали коридора слышался монотонный гул вытяжек в этой гробовой тишине. Молодой патологоанатом, парень лет двадцати пяти в белом халате, запачканном бурыми пятнами, встретил его неловким кивком. Лицо у него было усталое, но сосредоточенное, глаза – всё ещё верящие в мнимые понятия добра и справедливости. Он привёл Бокова к одному из столов, где под простыней вырисовывались очертания тела. – Евгений Афанасьевич. – патологоанатом говорил тихо, почти шепотом, будто боялся потревожить вечный сон своих подопечных. – Вавилов Родион Филиппович. Причина смерти - обильная кровопотеря вследствие колото-резаного ранения в области грудной клетки. Вот. — он аккуратно отогнул край простыни, обнажив верхнюю часть торса. Тело пожилого мужчины было бледным, на груди зияло несколько ран в области сердца, слева, чуть ниже ключицы. Края ровные, рана явно нанесена с большой силой, ребра в месте удара повреждены. Еще два колотых ранения на левой стороне груди, выше и ниже основной. Они менее глубокие, скорее всего, были сделаны уже с целью добить. Женя молча кивал, его внимательный взгляд фиксировал каждую деталь, пытаясь образно представить момент вероятного нападения. – Время смерти? – хрипло спросил следователь, слегка сморщившись от мерзости перед глазами. – Ориентировочно между девятью и одиннадцатью вечера. — молодой парень покачал головой, слегка уводя взгляд в сторону. Патологоанатом молчал некоторое время, словно колеблясь, принимая решение, говорить или нет. – Евгений Афанасьевич, есть ещë кое-что странное. Я доложил старшим, но мне сказали не забивать голову, дел и без того много. – он наклонился к лицу трупа и осторожно приоткрыл рот, используя шпатель. – Язык. Посмотрите... Евгений наклонился, рассматривая то место, куда указал молодой. Язык пожилого мужчины выглядел как-то неестественно, он был отечный и напряжённый, увеличенный в размере и, как будто набухший изнутри. — Тю блять... Шо такое? Там может быть что-то, а? — Боков удержался, чтобы не скривиться, он же всë-таки следователь, нужно быть терпимым даже к такому. Молодой специалист, с позволения следователя, в перчатках ощупал язык старика, его брови сошлись к переносице, образовывая складочку. Парень приподнял распухшую мышцу, обнажая тонкую, почти ювелирную линию на внутренней стороне. По виду это был хирургический шов, практически сливающийся с естественными складками слизистой. — Ну-ка... Че за хуйня? Туда точно запидорили что-то, давай, вскрывай. — лицо Жени тут же стало каменным, он видел всякое, но не такое, его мозг не понимал, зачем нужно было туда что-то засовывать. Внутри отëчной ткани языка, в небольшом углублении, лежал маленький ключик. — На экспертизу его отправляй и чтоб по-быстрее они там. — зарычал следак, чувствуя непонятный комок чувств. Из морга Боков вышел с едким ощущением густого отвращения, он закурил сигарету и начал перебирать новые версии, ведь этот факт переворачивал дело с ног на голову. До конца дня Женя просидел в своем кабинете, обдумывая всю эту ахинею, блокнот был исписан кучей теорий, но ничего не складывалось в связную историю, остаётся дожидаться результатов экспертизы. Позже он, как и обещал, довёз Лизу по делам, забирая Вадима к себе на попечение. Пока Боков курил, Лиза объясняла ему все тонкости её сына, чтобы подготовить его, материнская тревога не давала ей просто так оставить ребёнка, хоть и доверенному человеку. — Вот, и... Покорми его, пожалуйста, в садике им давали ужин, но он почти ничего не съел. — Лиза бубнила, как заведëнная, но он мягко перебил её, выдыхая сигаретный дым. — Лизок, всё нормально будет, не разводит тут сопли, ей-богу, иди уже. — хмыкнул он, вновь затягиваясь. Его глаза прямо смотрели в её встревоженные, стараясь передать хотя бы каплю спокойствия. — Боже, прости. — женщина покачала головой, помявшись с ноги на ногу. — Всё. Ухожу. — шепнула она, оставив слегка смазанный и целомудренный поцелуй на щеке мужчины. Его зрачки расширились от неожиданности, но Женя быстро улыбнулся в ответ. "Во дела... " - Боков покачал головой, пытаясь подавить глупую улыбку. Лиза уже скрылась за поворотом, окончательно оставляя мужчину и мальчишку наедине. — Ну, шо? Мамка-то твоя ушла, теперь ты со мной. — добродушно усмехнулся он, садясь за руль. Мальчонка явно не был расстроен, наоборот, даже рад. — А куда мы поедем, дядя Женя? — щенячьи глазки Вадима засверкали интересом, он нетерпеливо ëрзал на заднем сидении, ожидая приключений. Дорога до дома Холыгиной оказалась быстрой, почти без пробок. Евгений развлекал мальца всякими историями из молодости, а тот с восторгом поглощал новую информацию, задавая кучу вопросов, чтобы узнать всё-всё. — Вадя, не прыгай только! — грозное предупреждение Бокова было сказано слишком поздно и мальчик уже прыгнул в грязную лужу, заливаясь хохотом. — Ëб твою мать... — зашипел он себе под нос, рассматривая уже мокрого и грязного Вадима. — скачи уже, беспредельщик. — усмехнулся Женя, быстро смирившись с ситуацией. При виде счастливого ребёнка уголки губ вновь предательски поползли вверх. Зайдя в квартиру, он отправил Вадима мыться, а сам колдовал над стиральной машиной, чтобы не пришлось объяснять это недоразумение Лизе. Следом началась борьба за одежду, мальчишка носился по крохотной квартирке, юрко ускользая от мужчины, визжа, что не хочет надевать ту футболку. — А ты меня не поймаешь! — расхохотался Вадим, пытаясь убежать от Жени, но тут же был пойман. Мужчина щекотал ребёнка, а тот, заливаясь смехом, пытался выбраться из сильных и цепких рук. — Пошли, бандит, будем ужинать, а то мамка твоя нам по голове настучит, ну, или только мне. — Боков криво улыбнулся Ваде, идя на кухню, а мальчик послушно поплелся за ним, начиная тараторить о какой-то игре. "Шило в попе, точно " - мельком закатил глаза мужчина, но без раздражения или злобы, скорее по-отцовски, забавляясь с ребёнка. Вадимка потащил его играть в кубики после их плотного ужина, состоящего из разогретого горохового супа, который Лиза приготовила несколько дней назад, чёрного хлеба, салата из помидоров и огурцов, заправленного сметаной, который быстренько сварганил Женя, горячего чая. Ближе к девяти вечера мальчика начало клонить в сон, но он упорно ждал маму, отказываясь засыпать без неё, а Боков начал ощущать что-то непонятное где-то глубоко внутри. — Дядя Женя, а мама скоро? — устало мяукнул Вадя, потирая сонные глазки кулачком. Мальчик доверчиво льнул к мужчине под бок, будто бы они знакомы вечность, а не пару дней. — Скоро будет, малой, а ты спи, вон, уже сны одним глазом видишь. — он приобнял ребёнка, слегка прижимая его к себе, будто бы защищая от ужаса взрослой жизни. С каждым взглядом на настенные часы его лёгкое беспокойство медленно превращалось в тупую тревогу. "Начало двенадцатого, где она шастает? " - едко прозвучал голос в голове, но это была злоба не на неё, а на себя из-за липкого чувства неведения, отсутствия возможности помочь. Он не знал. Не мог знать. — Вот суки. — прошипела Лиза себе под нос, выходя из здания школы, в приёмной комиссии, как оказалось, работают не шибко приятные личности, которые уже успели раскритиковать её и обвинить во всех грехах. Она взглянула на тонкие наручные часы с металлическими ремешками, время уже полвосьмого. — Надеюсь у них всё нормально... — пробормотала она самой себе, спеша домой. День всё ещё был коротким, темнело рано и в это время солнце уже садилось. Лиза завернула во двор, быстрым шагом направляясь к автобусной остановке за вторым домом. — Слышь, киса! Прикурить найдётся? — неожиданно её окликнул грубый мужской голос, она тут же перевела взгляд и увидела двух мужчин впереди. — Извините, не курю. — вежливо кивнула Лиза, сохраняя внешнее спокойствие. — Да не пизди! — булькнул второй мужик, хватая её за рукав пальто. — а если найдём? — добавил первый, срывая сумку с её руки. Он, недолго роясь в содержимом, наткнулся на твёрдый плоский квадрат. Бордовое удостоверение сотрудника милиции. — Мент? — шикнул первый мужик, скорее констатируя факт, нежели спрашивая.

И что отвечать?