48. Тихое утро

      С глубокой ночи, когда солнце ещё даже не поднялось из-за горизонта, и небо потемнело до густой черноты, затянутое набежавшими снежными тучами, Инквизиция уже кипела жизнью и работой. Убирали баррикады на воротах, тушили пожары, разбирали завалы и маги сжигали в кислоте трупы осквернённых лириумом тварей. Погибших союзников, наоборот, бережно отпевали церковники и собирали вещи для возвращения тел семьям.       На свободных клочках освещённой заклинаниями земли устроили общие костры для отдыха, которые грели не столько теплом пламени, сколько разговорами и общей атмосферой сплочённости — уют собирал в кучки магов и храмовников, ещё цапающихся, но более лояльно после боя настроенных. Они сражались плечом к плечу впервые за эти, вероятно, десять лет после Пятого Мора, опираясь друг на друга и доверяя спины и жизни. Инквизиция наблюдала за результатом союза с не меньшим удивлением, чем сами фракции. Если уже сейчас у этой малой группы нет отрицания, они станут примером для тех магов и храмовников, что находятся сейчас на севере.       Пока же другие работали, трудясь на благо общества и на своём примере воодушевляя союзников, главный состав отряда Лавеллана, включая его самого, бессовестно продрыхли до самого обеда, вымотанные боями на передовой. В их числе оказалась и я, глубоко погрузившись в сон, сотканный из воспоминаний о море прошлого мира. О лазурной воде и белом песке. О чёрных скалах и коралловых рифах, видневшихся в лучистых волнах. Даже во сне я, что не удивительно, дремала, лёжа прямо на песке и удобно устроив рога в ямке, тем самым позволив и разуму, и телу отдохнуть в равной степени. Дикая нагрузка после напряжённого боя с осквернённой драконицей требовала долгого покоя.       К холодному утру пришлось растирать мышцы и исцелять головную боль, для надёжности напившись до изжоги горьких укрепляющих отваров. На соседней кровати безмятежно спали Лелиана и Нерия, трогательно жавшись под плотным одеялом. Судя по тумбочке, заваленной книжками и зачарованными камнями, заняла я как раз место Сураны, поэтому дольше необходимого не задержалась в чужой келье, надев только сапоги под ночные штаны. Девочки моего ухода не заметили, поучаствовавшие в боях не менее активно, чем любой другой член Инквизиции.       В коридоре церкви, пропахшей ладаном и воском, было ни души. Ну, почти. Только под высоким потолком, чёрным от копоти факелов и свечей, нашёлся на балках Коул. Дух с искренним любопытством наблюдал за парой кошек, тут же на подпорках ловящих активных сейчас грызунов. На моё появление дух внимания не обратил, а кроме нас двоих, в такую рань никто и не шатался. Кто-то только закончил работу и отправился отдыхать, кто-то ещё спал.       Убежище погрузилось в звенящую, усталую тишину.       С рюкзаком за плечом я отправилась обратно на противоположный берег озера, не зажигая светляк и тем самым не смотря по сторонам. Разрухи, следы крови и копоти мне хватило и сегодня ночью, а наблюдать за последствиями битвы лишний раз мозг не хотел. Небо всё ещё не радовало, мрачно нависая снежными тучами, казалось, прямо над головой — с юга уже потянуло туманом осадков, обещая прийти сюда и вывалить на улицы сугробы до колена. Будто работы Инквизиции мало, ещё крыши и тропинки чистить.       Магией разметав затоптанный врагами снег, я поставила палатку на прежнем месте у пристани. Тяжёлый тент вскоре скрыл меня от непогоды, а огонь в ямке согрел за то время, что я успела помёрзнуть во время короткого пути и возни с палаткой.       Я снова «дома».       От этой мысли прямо посреди процесса купания в магически созданной каменной лохани пришло удовлетворение, отозвавшееся где-то в груди тёплой мягкостью, и я поняла, что всё-таки да. Это — дом. Место, в которое хочется возвращаться, где я чувствую себя в безопасности. Возможно, Скайхолд понравился бы мне, ведь просторы и огромные здания это самое то для большой кунари. Однако в древней крепости Фен’Харела, в центре сосредоточения Завесы, пока что делать нечего, разве что устроят там отряд быстро реагирования со стороны Орлея и пункт наблюдения за небом, потому что у Корифея имелся дракон. Инквизиция прекрасно себя чувствует и в Убежище, разрастаясь за пределы частокола сначала палатками и шатрами, а затем и потихоньку строящимися домами. Даже прокладывают путь через горы до Скайхолда — несколько дозорных вышек с огнями позволяли случайным путешественникам сориентироваться в снегах и выйти к деревне. Кто бы мог подумать.       В горячей воде я отогрела перенапрягшиеся суставы, чувствуя себя ужасно старой и избитой, но после завтрака из остатков мяса, хлеба и пары картошин организм окончательно пришёл в полный порядок, восстановившись от фантомной боли в когда-то повреждённых в бою костях и мышцах формы дракона.       За пределами палатки всё ещё сыпался снег, липкий и тяжёлый, проминая тент над головой. О походе в деревню можно забыть на ближайшее время, а я ведь так хотела поболтать с Соласом насчёт Сферы и прижать его к стенке. Что ж, позже. Ограниченная условиями, я не придумала ничего лучше, чем зарисовать недавние события… Пускай воспоминания и доставляли дискомфорт, от которого я чесала когтями то шею, то «прокусанную» ногу.       Кажется, с таким образом жизни я скоро заработаю себе ПТСР.       Штриховку наброска с перекошенной физиономией Корифея, который держал в своих граблях ни разу не подозрительно детально прорисованное Средоточие, прервал тихий хлопок совсем рядом. Сначала почувствовалось волнение Завесы — колыхнувшаяся вуаль между мирами ознаменовала чьё-то перемещение. Я даже напрячься не успела, как передо мной уже сидел на корточках Коул, широко раскрытыми бесцветными глазами рассматривающий мои рисунки. Бледные руки с тонкими пальцами, ногти на которых были обломаны, он трогательно сложил на острых коленках, а сам весь будто старался занять меньше пространства.       — Привет, — я мягко улыбнулась, отложив блокнот на спальник рядом.       Существо рядом меня интересовало с точки зрения союзника, который мог бы помочь переубедить Соласа. Ведь если Сострадание станет другом Волка, то из-за его планов он тоже пострадает. Ещё одну вину за загубленного духа Солас вряд ли выдержит. Это слишком… близко для него.       — Коул, верно?       — Ты меня видишь, — дух не говорил, шептал на грани.       Он медленно моргнул и поднял на меня неподвижный взгляд, застывший в выражении удивлённой печали.       — Есть много вещей, которые я знаю, — хмыкнув, позволила духу полистать блокнот. Всё равно он не навредит вещи, ведь касался заполненных углём и карандашом страниц практически невесомо, словно ветер. Внимание того, кто стал Коулом, скользило по рисункам, а потрескавшиеся бескровные губы что-то немо говорили. — Просто не озвучивай мои мысли, когда кто-то рядом. Хорошо?       — «У Волка много сожалений», — Сострадание вернул книжонку ровно на то место, где она лежала, некоторое время выверяя угол, будто перфекционист. Занятная черта для духа. — Его тоже нельзя. Вы очень громкие, но ноты разные. Тебе больно.       Какая прелесть. Попробуй только разобрать, что он говорит, и даже можно вести осмысленный диалог. Хотя, вот, мозг уже закипать начинает.       — Потом пройдёт, — я снова неосознанно потёрла бедро, где в форме дракона мне полоснули когтями, разодрав мышцы и связки, — время иногда лечит. Но если нет, то я обязательно попрошу у тебя помощь. Некоторые вещи… лучше не помнить.       — Я помогу, — Коул кивнул, и широкие полы потрёпанной шляпы скрыли его лицо. — Ты тоже помогла. Она больше не слышит забытую песню. — Он сейчас о Нерии? — Он стал сильнее. Она обрела подругу. Много тепла. «Ты мягкая».       — Коул.       — Нельзя, — дух кивнул и почесал кончик носа. — Глубоко. Не буду.       Очаровательно, как много тайн он может случайно разболтать.       Что ж, теперь нас «проницательных», кто мог парой слов раскрыть самые страшные тайны человека, ныне двое. Убойный дуэт читающего мысли духа и всезнающей попаданки.       К полудню буран утих. Занесённые тропинки и дома уже расчищали к тому моменту, когда сон ещё не отпустил меня полностью, и я время от времени проваливалась в дрёму, вслушиваясь в шум из лагеря на другом берегу. Мне бы тоже следовало встать и выкопать палатку, ведь на тент сверху и с двух сторон навалило снега так, что прочная ткань прогнулась, а примятые края у земли покрылись ледяной коркой. Однако я лишь с зевком села на спальнике, пытаясь разлепить веки. На рога намотались дреды, спальную рубаху перекосило, а горло умоляло хоть о глотке воды.       Вот это меня вырубило… Давно я настолько много не спала.       Я даже расстегнула полог и выглянула наружу, чтобы убедиться в том, что не проспала всю зиму, как медведь. Ну, не зиму, конечно, но солнце поднялось достаточно высоко, чтобы считаться днём.       Каждое живое существо имеет свой лимит нервов. Я своего лимита достигла в бою один на один с осквернённым драконом.       От воспоминаний о бое, где никто не смог бы мне помочь, тело накрыла волна ледяных мурашек, отчего я обняла себя за плечи, крепко сжав пальцы. Мне точно необходим отдых, каким бы выносливым ни был организм кунари. Что ж, пока что Корифей не планирует активных действий против Инквизиции, самое время ослабить внимание. Потребуется много времени, чтобы он собрал новую армию и вырастил красный лириум… Надо бы натравить разведчиков Лелианы на Эмприз-дю-Лион.       И тут же на последнюю мысль усмехнулась.       Отдыхать я однозначно не умею.       Когда я появилась в полевой кухне, полной народу, заспанная и зевающая, сразу раздалось гыгыканье Сэры. Сидящая на пирамиде из ящиков эльфийка, будто дозорный на башне, пожёвывала жареную куриную ногу и ею же махнула в мою сторону. В бою она не пострадала, как и большинство лучников и магов, но стёртые тетивой пальцы у неё небрежно обмотаны бинтами.       — Мисс дракон вылезла из берлоги!       — Так вот, почему Аришок звал тебя Атааши, — протянул тут же рядом сидящий Железный Бык, опирающийся плечом на основание пирамиды. Весь перевязанный бинтами, но вполне бодрый, кунари смотрел на меня единственным глазом уже с иной эмоцией. — Я думал, что слухи врут, а Аришок просто преувеличивал. Что ж ты сразу не сказала, что в дракона превращаешься?       — Во-первых, всем доброе утро, Инквизиция. — Со вех сторон послышался смех и приветствия, кто-то справлялся о моём здоровье и желал хорошего дня, и в целом народ оживился при появлении их, фактически, защитника. Люди воочию смогли наблюдать жемчужного дракона настолько близко и теперь особенно приободрились. — Во-вторых, по-твоему, я должна кричать на каждом углу о том, что я — дракон?       — Злюка, — хохотнул кунари, отпив чего-то крепкого из большой деревянной кружки. — Садись с нами обедать, Атааши, а то ж завтрак ты пропустила.       — Не подлизывайся, Хиссрад.       Бык только хмыкнул.       После плотного приёма пищи, состоящего из супа, мяса и сладкого, что прямо то, что надо для кунари, я ещё с полчаса проболтала с людьми у палаток Флиссы. Никто не жаловался на усталость или нехватку ресурсов, иногда выпивали без чоканья за павших в вчерашней битве, и в основном Инквизиция пребывала в хорошем расположении духа. Однако никто не шумел. Печаль ещё не скоро отпустит друзей и родственников погибших защитников. Люди знали — впереди ещё не один бой.       После того, как я проверила общие настроения, настало время проверить и друзей. Лелиана и Кассандра с Жозефиной вели подсчёты в церкви, поэтому я не стала им мешать. Алларос нашёлся в просторной палатке у Варрика — гном рассказывал о Хоуке, и я, немного подслушав из-за угла, направила свою сытую тушку дальше. Солас, к удивлению, стоял с Вивьен и Дорианом на берегу озера и тихо с ними цапался. Спор шёл строго и перетекал периодически в магические формулы в воздухе, так что они вряд ли могли всерьёз подраться. Ветер дул в мою сторону, поэтому я кое-как, но слышала их разговор. Тевинтерский повстанец-некромант, эльфийский повстанец-дух и орлесианская андрастианка-послушница. Занятная компания собралась.       — Разрешите украсть у вас мессира Соласа, господа маги?       Приблизившись к святой троице, не удержалась от улыбки, когда пересеклась взглядом с Соласом. Невольная реакция, ничего не могу с собой поделать — эльф вызывал у меня, сильной кунари, заведомо большого существа, которое на всех смотрит с высоты двух метров, то ли умиление, то ли ассоциации с капризным псом из-за знания, что он — Волк. К тому же, с точки зрения моих предпочтений, Солас вполне укладывался в понятие «симпатичный». Хотя многие со мной не согласились бы.       — Доброе утро, Шайра, — Волк улыбнулся в ответ более сдержано, чем я, и наверняка из вежливости.       — Доброго дня, леди. Выглядите бодро, — Вивьен обозначила поклон. — Как вы себя чувствуете?       — Здоровой, как дракон, судя по всему, — хмыкнул Дориан с высоким смешком. Он лёгким жестом поправил завитый локон в причёске, встав расслабленнее, чем во время дискуссии. — Можете забрать своего эльфа, пока он не проклял нас. Возможно, хотя бы вы его успокоите.       — И я был бы в полном праве проклясть тебя за подобные обвинения, альтус, — фыркнул Солас, едва глаза не закатив.       Так-так-так. Что между ними произошло? Что вообще могло вывести из себя Волка?       — Что случилось? — спросила я сразу, как только мы достаточно отошли от магов. Возможно невольно, но Солас повернул к месту, где находилась его ныне сгоревшая хижина, и я следовала за ним, чуть отставая. — Я ожидала разлада между нациями внутри Инквизиции, однако перед нападением Корифея между вами не замечала конфликтов.       — Дело как раз в нападении. — Эльф замолчал на несколько мгновений, пока мимо нас по тропе протискивался отряд солдат со связками досок, и продолжил. — Дориан отправил в Минратос запрос на имя Корифея, чтобы выяснить, откуда он вообще взялся и почему говорил о троне богов. К тому же, артефакт в его руке, сферу, встречали в тевинтерских хрониках. Однако…       — Поскольку Тевинтер многое взял из древнего Арлатана, Дориан настаивает, что артефакт эльфийский, — произнесла я без вопроса, а затем усмехнулась. — Но он действительно эльфийский, вот ты и злишься.       — Людям только дай повод повесить на эльфов ещё больше грехов, — Волк поджал губы. — Я не хотел, чтобы эта информация ушла дальше доверенных лиц Аллароса, тогда как Дориан намерен поднять старые архивы и переполошить весь Магистериум.       — Люди используют механику гномов, а Корифей использует эльфийскую сферу. От этого механику люди не придумали, а Корифей не стал эльфом. Лелиана не позволит распространиться ложным слухам, не беспокойся по этому поводу и выдохни. У нас ведь Инквизитор — долиец.       — Возможно, я просто мрачный фаталист, — хмыкнув, эльф остановился около возведённой палатки, которую он использовал в походах. — Ведь люди за многие века ещё никогда не возвышали одного из нас.       — В Инквизиции собрались те, кто хочет сделать мир лучше, — мои слова задели Соласа, ведь именно это он старается так сделать, отчего он поднял на меня уязвлённый взгляд, — но даже по окончанию войны никто из нас не накинется на эльфов. Люди и так почти истребили их и подчинили, будто им мало было рабства в Арлатане, и нового Священного похода никто не допустит.       Мои последние слова звучали целенаправленно.       Не вскользь, не случайно.       Солас замер, а выражение на его лице сменилось с сомнений на осознание.       — Об этом тебе рассказала Флемет?       А напрягся-то как. Будто готов сбежать в любой момент, дай только повод.       — Чтобы узнать историю павшего народа, не обязательно обращаться к ведьмам. Например, ты знал, что в Арборской глуши всё ещё живут древние часовые в храме Митал? Я с одной знакомой путешествовала по Долам…       Волка уже ничего не могло удивить, но с моим рассказом, переместившимся на ящики-стулья около его палатки, он погружался в раздумья всё больше и больше. В процессе манера его разговора изменилась. Если сначала Солас предпочитал обходиться обтекаемыми фразами, ссылался на Тевинтер и ничего не уточнял, то с моим прямым намёком «я знаю о происходящем практически всё» он отбросил ограничения.       — Хотела бы я увидеть целый Арлатан, — протянула я, вытянув ноги. Ящики невысокие, но кроме этой «мебели», пока у палаток расположиться негде. Солас тот ещё аскет — в его палатке только спальник и помещался, ведь эльф предпочитал находиться на улице ещё до разрушения его хижины. — Не вереницы рабов и жертвоприношения, разумеется, а архитектуру. В Минтартосе, говорят, дворец Архонта прямо в небе летает. У эльфов имелось что-то подобное, верно? А иначе откуда Тевинтер взял эту идею.       — Тебе правда интересно? — Солас взглянул на меня искоса.       — Я бы не сказала это, если бы нет.       — В таком случае, — эльф на миг помедлил, — если ты не против, я навещу твой сон сегодня ночью и отведу по Тени туда, где ещё осталось эхо древности.       — Какое заманчивое предложение от манящего мужчины.       — Когда-нибудь я привыкну к твоему флирту, — Солас усмехнулся, однако отвёл взгляд от неловкости.       — Я очень надеюсь, что нет, потому что ты очаровательно смущаешься.       — Кхм, пожалуй, я навещу лазарет и помогу леди Суране с ранеными…       «Беги-беги, Волк», — смеялась я, провожая с улыбкой затылок эльфа. Уши-то его порозовели отнюдь не от холода.