После дождя всегда будет радуга, да, Система?

      Оставшиеся часы учёбы больше походили на издевательство, нежели на учебный процесс. Монотонный голос Гакугандзи, внезапно испортившаяся погода за окном, а ещё оповещение о миссии через день — всё это окончательно убило хорошее настроение.       Однако я не унывала. Мысль о парнишке-первокурснике, который пробудил мой спящий бунтарский характер, вновь и вновь всплывала в голове. Взъерошенные волосы — чем-то они напоминали вечный «взрыв» Сатору, но всё же было в них что-то другое, не такое… родное?       И всё же этот первокурсник, сам того не понимая, открыл ящик Пандоры, за что я была ему благодарна.       Вечерние сумерки ознаменовали маленькую, первую победу над Гакугандзи. Я продержалась весь день, не дрогнула даже после едкого комментария касаемо моего почерка. Это был очередной урок послушания — довести меня до белого каления, придираясь ко всему. А моя задача заключалась в том, чтобы стерпеть его нападки.       И всё же он больше не мог доставать меня по поводу моих волос. Время шло, фиолетовые корни упорно лезли наружу, и он с тихим вздохом отстал. Спасибо, что краситься не заставил в какую-нибудь брюнетку. Тут бы даже моего вселенского терпения не хватило.       Я сидела в своей комнатке, ожидая десяти вечера. Тараканы в голове играли моими нервами в большой теннис, каждый раз отбивая мяч с криком «А-а-ах!». Почему я вспомнила Шарапову — вопрос на миллион.       Денег у меня нет, поэтому терпим дальше.       Знаете, какое отличие между общежитием в Токио и общежитием в Киото? Здесь был комендант, который бродил по коридорам с фонариком. Его долгую речь с возмущениями по поводу электроэнергии я решила тактично оставить до лучших времён. У меня тут, между прочим, внутренняя кукушка вешаться хочет.       Спускаясь с третьего этажа на второй, я то и дело ловила себя на мысли, что этот мир уже не пытается меня убить. Нет — он откровенно ржёт надо мной. Других вариантов не было. Вот скажите, как назвать события, которые заставляют тебя в десять вечера красться к парнишке лет пятнадцати? Правильно. Троллинг.       Но мне это было нужно. Если он знает хоть одного студента из Токио или имеет связь с кем-то из учителей, то у меня появится шанс возобновить контакт с ребятами и выжить в этом дерьме.       Но для начала нужно было придумать оправдание для коменданта.       — Что здесь делает студентка после отбоя? — мужчина хмуро посмотрел на меня, направляя фонарь прямо в лицо.       Мем про «Бу, испугался!» больше не мем для меня.       — Э-э… добрый вечер! Я водички захотела попить…       — А, ну так иди. Попей, — ухмыльнулся он, одаривая меня насмешливым взглядом. — А я здесь постою. Подожду.       Я молча пошла дальше, якобы за водой. Параллельно рассматривала номера на дверях и, заметив нужный, довольно ускорилась. Пофиг, уйдёт. Бля буду.       …       «Бля буду» не сработало.       Он реально стоял и ждал, когда я вернусь и пройду мимо него. А потом молча пошёл за мной до самой комнаты, то и дело издавая странные звуки мне в спину.       М-да. И чё делать?       Сидя на кровати, я отметила, что прошло уже десять минут с назначенного времени. Как мир магии превратился в мир «Сабвей Сёрфер» — не ебу. Но, чувствуя постороннюю проклятую энергию за дверью, я пришла к выводу, что этот хрыч ещё какое-то время будет стоять там, как сторожевой пёс. Не знаю, дрыщ колхозный постарался или я просто невезучей родилась, но план нужен был здесь и сейчас.       Итак. В эфире шоу-программа «Поле чудес», и я, Хана Мура, ваша неизменная ведущая, прямо сейчас буду решать, что делать дальше.       Вариант первый — ждать. Плюсы: мужику станет скучно, и он уйдёт. Минусы: первокурсник может уснуть. И это будет один из лучших вариантов того, что я могу увидеть по прибытии.       Вариант второй — выйти «за водичкой» или, на этот раз, в туалет. Но есть шанс, что он будет сопровождать меня весь путь.       Вариант третий — окно. Здесь, дамы и господа, попрошу пристегнуть ремни. Ночка будет жаркой.       Когда я шла по коридору, то заметила, что комната «202» находится ровно под моей. Вторая от лестницы. То, что у меня комната 303 — отстаньте. Да, логика преследовала меня всю жизнь, но я была быстрее.       План «окно» был задействован в тот момент, когда я услышала за дверью чужой кашель. Раз за пять минут размышлений он так и не ушёл — значит, в ближайшие пять тоже не уйдёт.       Я открыла форточки. В комнату ворвался прохладный ветер, смешанный с запахом мокрого асфальта и сырой земли. Глубоко вдохнув, я заприметила клумбу — если сорвусь, хотя бы не так больно падать. А что будет утром — загадка от Жака Фреско.       Думать о плохом я не хотела. Наполовину высунувшись в окно, я задержала дыхание и на глаз прикинула расстояние — слишком уж подозрительной была деревянная рама и клумба с цветочками. Я бросила взгляд на кровать и сразу поняла: киношный вариант тоже не прокатит. Эти два напёрдника не выдержат мой вес — даже если я буду очень сильно в них верить, моля всех богов вселенной.       Дело было далеко не в шляпе, но я упрямо цеплялась за мысль, что всё получится. Видимо, так бывает, когда за год из человека разумного незаметно превращаешься в австралопитека.       Я перекинула ногу через подоконник, упираясь ладонями в холодную раму, и только в этот момент в голове всплыли молитвы, которым учила меня бабуля. Никогда бы не подумала, что эти воспоминания вообще разблокируются — да ещё и в такой ситуации.       Время будто замедлилось, а сердце наоборот стало танцевать чечётку, отбивая ритм по рёбрам.       Вот я повисла на оконной раме, чувствуя, как пальцы начинают скользить. Вот, нащупывая опору, я тыкаю носком в пустоту, пока наконец не чувствую край внешнего подоконника. Вот я напрягаю ногу и, собрав остатки смелости, толкаю раму — она скрипит, поддаётся и распахивается неожиданно легко.       Слишком легко.       На этом этапе этот пиздюк-спаситель уже должен был заметить болтающуюся ногу, да? Так и вышло. Меня дёрнули за штанину, потом крепко обхватили ногу — и в один миг я почувствовала себя пушинкой.       — Тебе сильно повезло, что я обладаю техникой гравитации, — услышала я едва различимый шёпот и в следующее мгновение оказалась в чужой комнате. — Привет. Прости, что не предупредил о коменданте…       — А? А, ничего страшного…       Я обомлела, увидев родные карие глаза дёрганной, но при этом боевой девчули. Утахиме стояла за спиной парня, едва сдерживая слёзы. Хоть комната и была погружена в мрак, но то, как она протянула в мою сторону руку, я буду помнить ещё долго.       — Х-Ханочка… — она прикрыла рот ладонью, тихо всхлипывая. — Это ты?       Вот такого поворота я явно не ожидала.       — Мать моя родна, роди меня обратно… — я пару раз хлопнула себя по щекам, дабы удостовериться в реальности происходящего. — Утахиме, ты ли это?       Парень присвистнул, переводя взгляд с меня на Иори.       — Я так понимаю, о ней ты спрашивала?       Она кивнула — и беззвучно расплакалась.       Я никогда не была сентиментальной. Да, могла всплакнуть над «Хатико», но не рыдать из-за встречи. По крайней мере, раньше.       Этот мир перевернул моё сознание так резко, что я даже не успела это осознать. Я просто оказалась рядом. Ладони сами нашли её плечи, пальцы вцепились в ткань её наряда мико, и я нырнула в её объятия, не думая о том, что это может ей не понравится. Японцы не настолько тактильны, но…       Это было то самое воссоединение, за которое я без колебаний продала бы душу. Оно произошло внезапно, без предупреждения — как подарок под Новый год. А я ведь даже в этом году ничего дедушке не писала…       — Как же я рада тебя видеть… Утахиме-е-е… — я ревела ей в плечо, слыша её всхлипы.       — Мы все волновались… Ты резко пропала… — она отстранилась, всматриваясь мне в глаза. — Что произошло?       — «Гакугандзи», — нахмурилась я, жмурясь периодически от слёз. — Вот что.       Я взглянула на первокурсника, не решаясь говорить дальше.       — Э-э…       — Не ссы, я свой. Типа двоюродного брата этой сумасшедшей.       — Чё сказал?! — взревела неожиданно Иори, чуть дёргаясь в сторону брюнета.       Я хихикнула, вспоминая её вечные стычки с Годжо. Эта формулировка вопроса теперь пожизненно ассоциировалась у меня с Утахиме.       — В общем, если быть краткой, — продолжила я, — этот хрыч сначала ломал меня, — она нахмурилась, — затем воспитывал, — она удивилась, — а потом, когда я всё же начала показывать результаты «воспитания», — забрал телефон.       — Как это… ломал? — выдавила она, присаживаясь на диван паренька.       Я села рядом.       — Ну… меня заперли в какой-то пристройке, ограничили контакт с кем-либо из колледжа. Физическая связь была только с его помощником, а остальные — по телефону. В той комнатушке не было ничего, кроме кровати и лампочки на потолке. Хотя, кстати, ванная и кухня были. Интересно, как они еду доставляли… Ай, пофиг. Короче, когда я пошла им на уступки, мне приставили чувака…       Я выложила ей всё как на духу, приправляя рассказ подробностями. Она временами вздрагивала, иногда на её глазах вновь появлялись слёзы — но застывали, потому что я тут же старалась переключиться на что-то другое. Расстраивать её я не хотела.       Я закончила рассказ сегодняшним днём, поблагодарив парнишку за волшебное слово.       Если я стану писателем, то непременно выпущу мемуары о себе, выделяя отдельную главу под слово «блять».       — Я тоже только недавно здесь, — тихо сказала она. — И удивилась, что никто тебя не знает, особенно этот дуралей. Он же как затычка в каждой бочке…       — Эй!       — Молчи, Рю. — Она смущённо посмотрела на меня и накрыла мою ладонь своей. — Жаль, что тебе пришлось пережить такое. Меня, вроде как, скоро пошлют на повышение ранга, а там, глядишь, стану твоим учителем.       Она весело улыбнулась и подмигнула. Я ответила тем же, но улыбка медленно сползла с лица.       — Не, вряд ли. Этот старый хрыч так просто не даст тебе со мной видеться. Не знаю, что у него за беды в голове, но он даже поздравить открыткой никого не позволял. А я ведь помнила… — я замялась. — Утахиме, хоть и с опозданием, но… с днём рождения.       Я вновь навалилась на неё, стискивая в объятиях. Она хотела было засмеяться, но тяжёлые шаги за дверью вернули нас в реальность.       — Я скучаю по Токио… — тихо сказала она, опуская голову. — Но, если честно, дух Киото мне ближе. Спасибо, Хана-чан. И… спасибо, что помнишь.       Она, не теряя времени, стала вспоминать разные забавные ситуации, что я пропустила за всё это время. Особенно те, что были связанные с Сёко. А так как она была ближе всех к братьям Запашным, Иори знала почти всё, что выкидывали эти идиоты.       Разговор, который сначала грел грудь, вдруг начал отдавать болью. Я ощущала, что потеряла нечто большее, чем время.       Утахиме это заметила.       — Давай наберём ребят.       — Эм… уже час ночи… Сёко точно спит…       — Мы позвоним Сугуру. Он больше всех переживал. Даже Ягу штурмовал, пока тот при нём не созвонился с Гакугандзи и не услышал, что ты «в поте лица готовишься к экзаменам».       Она сказала это с таким важным видом, что я невольно улыбнулась. Мысль о брате, которого я не слышала больше четырёх месяцев, вернула меня к жизни, и я активно закивала.       Гудки длились непозволительно долго. Мне даже показалось, что это всё же было плохой идеей. Вдруг ему на миссию, а тут мы…       — Алло, Гето, ты спишь? Да-да, я знаю, что обладаю дедукцией… Тут кое-кто хочет тебе кое-что сказать… Нет, это не фанатка! КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ ВМЕСТЕ С ГОДЖО! О, ты тоже там? ПОШЁЛ К ЧЁРТУ!       Телефон тут же оказался у меня в руках после боевого клича брюнетки. Мне буквально швырнули его в руки.       — А-алло… С-Сугуру? Это… ну…       — Хана? Это ты?       Всё. Услышав его дрожащий голос, я почувствовав ком в горле. Официально заявляю: на этом месте я сломалась.       — Хана? Это ты?       Блять. Почему я такая ебанутая? Почему в такой драматический момент на вопрос «Это ты?» мне хочется ответить басом: «Нет, это не я. Это почтальон Печкин…» Что со мной не так?!       — Да, — выдохнула я, сглатывая сарказм. — Это я. Я…       — Ками-сама! Сатору, иди сюда! Хана объявилась! — раздалось в трубке. — Хана, ты куда пропала? Что с тобой произошло? Почему ты недоступна? Почему ничего не писала всё это время? Почему…       У меня сейчас голова превратится в один большой вопросительный знак. Система, я смотрю, тебе прям смешно, да?! Хули ты мне рожицы с языком показываешь?!       Отвечать было больно. Но сначала…       Я выслушала тираду от Годжо о том, какая я несносная сестра и как он отрекается от меня, потому что «сёстры так не делают». На все мои попытки возразить он мгновенно меня перебивал, а потом снова разгонялся до уровня Эминема, зачитывая скороговорки-возмущения, будто по бумажке.       Да, этого я ожидала. Поэтому смиренно слушала.       Потом слово взял оттаявший Сугуру. Он повторил речь Сатору почти слово в слово. Почти. Иногда фразы были мягче, но сути это не меняло. Меня ласкали такими словосочетаниями, что я невольно подумала о том, что непременно нужно взять пару уроков у них по приезду.       Когда мне всё же дали право голоса, я рассказала им «чудеснейшую» историю, в конце попросив, чтобы они ничего не делали. Вообще ничего. Просто приняли это как факт.       — О, конечно, Ханочка. Конечно-конечно, — протянул Годжо самым сладким голосом, на который был способен. — Я просто подорву весь совет. Этот старик им подчиняется, а значит, всё происходящее — их воля.       — Годжо! — тихо воскликнула я. — Вот не надо таких радикальных мер, ради Христа прошу!       — Чё?       — Говорю: не делай ничего такого!       — А это ещё почему? — в голосе сквозило недовольство, и я устало потерла висок.       — Потому что так нужно. Яга просил. Мне нужно вытерпеть два года до выпуска.       На том конце повисла тишина. Я слышала, как братец где-то отдалённо что-то бурчит, а Сатору тяжело дышит прямо в микрофон. Так и хотелось ему о этом сказать, но атмосфера не распологала.       Мельком глянув на Утахиме, я заметила, что она сосредоточенно о чём-то болтает со своим родственником. Подавив волну смущения, я тихо спросила у него.       — Ты же веришь мне? — и добавила ещё тише, чувствуя, как краснеют щёки. — Веришь… в меня?       Он молчал. Долго. Я уже хотела пошутить про дыхание в динамик, но что-то внутри повторно остановило меня от едкого комментария. Ладно… Не сейчас.       — Верю, — наконец сказал он. И меня будто отпустило. — Но не понимаю. Ладно, чёрт с тобой. Скажи новый номер, мы сейчас запишем.       — А-ам… тут такое дело…       — Что ещё?       — Гакугандзи сказал, что периодически будет проверять мой телефон на наличие «вредителей».       — Вот же старый…       Я улыбнулась. Его злость почему-то успокаивала. Мы всё ещё были друзьями. Несмотря ни на что.       — Сатору…       Я повторно мельком взглянула на Утахиме и Рю — они что-то оживлённо обсуждали и явно нас не слушали. Поднеся динамик ближе ко рту, прошептала:       — …я скучала. По Сугуру. И по тебе тоже.       Сердце почему-то пропустило удар. Я хлопнула себя по щеке, привлекая внимание окружающих магов.       — А? А-а-а… — протянул он. — Ну, по такому, как я, грех не скучать.       Скрип моих зубов должны были слышать все. Да. Этими зубами я тебе черепушку вскрою, идиот. Смущение я чувству, как же…       — Дай трубку Сугуру. Ты уже становишься невыносимым.       — Мы найдём способ связаться с тобой, Хана-чан, — сказал он. — Дождись нас.       — Угу… — вышло слишком сдавленно, но я уже не обратила на это особого внимания.       Послышался хруст в динамике, а после на том конце я наконец-то услышала своего дражайшего, не бесящего меня братца.       Дальше разговор незаметно перетёк в обмен информацией. Он говорил много и быстро, словно боялся не успеть. Сначала начал рассказывать о ближайших миссиях, затем о проклятиях, с которыми сталкивался, о заданиях, о том, как всё усложнилось, и даже об экзаменах, хотя учебный год только начался.       Я слушала, почти не перебивая, иногда лишь хмыкала или тихо усмехалась, представляя его жесты по другую сторону экрана. Каждое слово цепляло, заставляя вслушиваться в диалог.       Телефон тихо пискнул.       — Сугуру… зарядка садится. Мне ещё обратно в комнату лезть…       — Что у тебя там происходит?!       — Сугуру, — не обращая внимания на его возмущение, я продолжила, — я так рада, что смогла с вами связаться. Берегите себя. Надеюсь, мы скоро снова вот так поговорим. Удачи, братик.       — Удачи, сестрёнка, — он тихо выдохнул. Но я словно ощутила, что он улыбнулся, поэтому тоже натянула губы через силу. — Держись. Мы верим в тебя.       Связь оборвалась.       Я вернула телефон Утахиме. Она улыбалась как-то подозрительно.       — «Я скучала по тебе тоже», — она вытянула губы уточкой и послала воздушный поцелуй в пустоту. — Му-а, му-а, му-а, Сатору… Тьфу! Ну и вкусы у тебя!       — Утя-тян, у нас сугубо дружеские отношения.       Но фантазия «похитительницы трусов» уже работала на полную мощность. И если бы не первогодка…       — Кстати, — подал голос Рю, — комендант ушёл. Он обычно тут до часу ночи. Я всё это время поглядывал в окно. Он уже ушёл как минут десять назад.       Ну, хорошие новости мы любим.       Я облегчённо выдохнула, осознавая, что обратно лезть наверх мне всё-таки не придётся. Даже не представляю, как бы я это делала…