Саторидзе-Годжефина-Пидоропук

      «Я буду около шести вечера. Жди: *»       Я пялилась на телефон, моргая в надежде на то, что сообщение — мираж, и вообще всё происходящее — сон.       Очень затяжной, тревожный сон с элементами хоррора.       Моргнула ещё раз. Не исчезло.       Годжо — тот самый тип личности, который пизданёт, не подумав. Вот и сейчас я надеялась на то, что он ляпнул это чисто наугад, а позже добавит: «я имел в виду: после дождичка в четверг» или «встретимся во сне». Вот это было бы в его стиле, а не этот странный поцелуйчик в конце сообщения.       Цифровой, но всё равно подозрительный. Это угроза такая? Или я что-то не догоняю?!       Окинув взглядом комнату, которая ещё утром казалась милой и уютной, я отметила про себя две вещи. Первое — хозяйка из меня так себе. Второе — как в этом бардаке не завелись ещё тараканы?       Или они есть, просто грамотно маскируются под интерьер? Знать ответ на этот вопрос я всё же как-то не сильно желаю…       Кивнув своим мыслям, что я непременно уберусь в своей комнате за восемь часов, я метнулась обратно на кухню. Чай, пролитый и неубранный, всё ещё ждал своего часа.       Знаете, самая главная ошибка в фразе «чуть позже»: она растягивается, подобно жвачке на подошве. Я целый день занималась чем угодно, но не уборкой.       Абсолютно чем угодно. Даже тем, что не имело к уборке никакого отношения.       Сначала сцепилась языком с Утахиме. Она умудрилась поздравить Сатору одной из первых, за что была удостоена чести «одной из первых испытать на себе его колкий язык». Да-да, вместо благодарности он ещё её «обласкал» с ног до головы, назвав её новую причёску «бабушкиной».       Сатору в своём репертуаре — дарит травмы, а не цветы.       Затем я решила потренироваться. Вкусив обеда Дзюнко, я в очередной раз пообещала быть к себе внимательной. Как вы понимаете — обещание было дано, но не зарегистрировано в адресной строке моего мозга. Память не позволяет.       Как и для уборки, как и для поиска подарка.       И так плавно перевалило за четыре вечера.       Ебать.       Я медленно обвела комнату взглядом, отмечая про себя, что хаос вокруг является местным аналогом фэн-шуя. И даже подумала оставить всё так, как есть. Не, ну подумаешь, чашка с чаем стоит на тумбочке. И ещё одна… И ещё… А лифчик, брошенный впопыхах ещё позавчера, так вообще считается нормой!..       Это — элемент быта. Некий аналог женской реликвии… Да кому я заливаю?! Да, я обленилась после того, как меня силком впихнули в экосистему Киото. Здесь никто не врывается (почти) без стука. Могу себе позволить быть Свинкой Пэппой хоть где-то.       Да простит меня Пэппа за этот плагиат.       Так… Что же делать?       Первым делом решила написать ему. И, быстро царапнув короткое «Точно в шесть?», получила сразу ответ: «Да».       Пизда.       Вторым делом решила, что уборка ещё немного подождёт и надо что-нибудь придумать с подарком. С ним вот главные хлопоты. Что можно дать магу, у которого всё есть?       А ровным счётом — ни-ху-я.       Вот с такой мыслью я осела на стул, облокачиваясь на груду вещей, выступающих в роли подушки.       Я уже говорила о фэн-шуе?!

Внимание! Вы накопили на особенный предмет разового использования. Хотите получить его прямо сейчас?

      Ещё и эта куртизанка что-то хочет от меня… Хм.       — А давай. Что там у тебя?       Из ниоткуда около носа возникла ручка. Обычная такая, шариковая ручка. Подозрительно обычная.

Особый предмет, наделённый проклятой энергией. Может выступать как обычная ручка, а может выступать телепортом. Вставьте стержень себе в ногу и телепортируйте себя в закреплённое место. Для закрепления места используйте фразу «Закрепляюсь в…» Количество использований: один раз. (После предмет ломается.)

      Охуеть. Вставь себе ручку в ногу… Я уже говорила, что эта кукушка — та ещё садистка?       Но знаете… Да, Годжо обладает навыком телепортации, но это очень полезная штука, да?..       Ну и, в принципе, выбора у меня не так уж и много.       — Передавать можно?

Да.

      — Хороша пизда. Закрепляюсь в комнате Годжо.

Принято.

      Отлично. Теперь закуски. У меня было в шкафу моти и пару плиток шоколада на случай внезапного желания пожрать ночью… И… Они просрочены.       Ну и хуй с ним, авось не захочет после услышанного.       Теперь уборка. Главное моё достояние — гурьба вещей на спинке стула — улетели нахуй в шкаф той же гурьбой. Чашки — туда же. И лифчик — с попутным ветром. Организация уровня «если не вижу — значит, этого нет».       Отлично.       А затем я подмела пол, заправила кровать, переоделась в чистое, попутно стараясь закрыть шкаф с вываливающимися вещами. И вот так плавно (очень быстро) наступил вечер и эта чёртова цифра «шесть».       — Я туточки, Мурочка. Как делишки? Всё успела? Смотрю, и приубралась ради меня…       Я взвизгнула, так как это ходячее бедствие решило явиться прямо перед моим носом, пока я тыкала в Системе очки прокачки. И именно в таком положении застыла: вытянутый палец в воздухе, приоткрытый рот и слюна, уже активно стекающая по подбородку.       Он раскинул руки в стороны, приглашая обнять его, игнорируя мой шок. Смахнув невидимую слезу отчаяния с глаз (и весьма видимую слюну с подбородка), я приобняла его, чувствуя, как меня с силой стягивают в тиски.       — Если ты продолжишь так сжимать, то делишек больше не будет. Будет «земля пухом»…       — Ой-ой, прости-прости! — и засмеялся так, что аж стены затряслись. — Ну, честно сказать, я с утра был обижен. Ты прям жестоко обошлась со мной…       О, теперь это гиперактивный полигон испытаний решил переключиться на свою обидку. Этакий намёк на извинения и дальнейшую прелюдию перед главным блюдом сегодняшнего дня — ручкой в задницу. Телепортирую его в комнату прямым рейсом… Ах, да. Он же опять вернётся, как бумеранг в лоб.       — Ну да, ну да. Я проебалась, — и мягко отстранилась, стараясь стать настолько милой, насколько могла позволить мне собственная рожа. — Но если бы выбирала мага, которому можно проебаться — это был бы ты.       А в конце ещё послала ему воздушный поцелуй, так и застыв на месте.       Мне показалось, или он… окаменел?       Система, у меня появилась новая способность?..       А, нет. Вон как заулыбался, прям сверкает. Чистит зубы шоколадом, отвечаю.       — Спасибо? — он приспустил свои очки, игриво поглядывая на меня. — Могу я… присесть?       — А да… Да-да, конечно. Садись, располагайся… Чувствуй себя как в гостях.       — Обычно говорят «как дома»…       — А у нас мир необычный, не заметил?       Он на это не ответил. А я и не ждала. Я вообще не ждала, что он в свои восемнадцать заявится ко мне в комнату в шесть вечера, как на какой-то утренник!       А он тем временем сел расслабленно на мою кровать, закинув ногу на ногу, и стал чего-то дожидаться с таким воодушевлённым лицом, что мне аж стыдно стало за происходящее в моей голове. Он пришёл ко мне как к одному из близких людей в свой особенный день, а я его так ругаю!       Что же я за друг-то такой?!..       ОЧЕНЬ АДЕКВАТНЫЙ ДРУГ!       Воодушевившись собственными мыслями, я пулей вылетела в коридор, захлопывая дверь за собой. Ещё не хватало, чтобы местный контингент подумал о чём-то плохом. Мы — друзья. С очень, между прочим, крепкой дружбой. Крепче — мои несуществующие яйца в этом мире, выполняющие прихоти Системы.       На кухне я нашла кусочек торта, а ещё свечку. Она, конечно, больше похожа на ритуальную… Чёрная такая, толстая. Но в полевых условиях даже она — ничё такая.       В быстром темпе вальса я вернулась в свою комнату, натыкаясь на то, как он с особым интересом рассматривает мою коллекцию косметики. Та самая, которой он однажды воссоздал грим клоуна на мне.       Травма не зажила до сих пор. Я помню… Ах, какой же я замечательный друг: помню, но не напоминаю.       — О, пришла, — он расслабленно посмотрел сначала на меня, а затем перевёл взгляд на мои руки. А точнее — на тортик. — О-о-о, поздравительный кусочек торта и… — а затем он замолчал, явно сверля взглядом свечку. — А это…?       — Задувать хоть что-то же нужно, чтобы загадать желание, так? — постаралась я сказать это таким тоном, как будто это само собой разумеющееся.       Он кивнул моим словам, явно соглашаясь с моей идеей. Отлично. Его ехидства я бы явно не стерпела, даже если мы супер-пупер-дупер друзья.       — А когда мне… задувать?       — А, прям ща.       — Споёшь?       — Обижаешь.       А я и не планировала петь…       Эх, ладно. Решительно широко открыв рот, как человек идущий на казнь, я пожалела о этом в этот же миг. Кожа на уголках губ треснула и я почувствовала, как капельки крови стали очень тихо стекать вниз.       — Э-э… — выдала я первое, что пришло в голову, глядя на чёрную свечу, торчащую из несчастного куска торта, как символ апокалипсиса и происходящего пиздеца в целом. — Кхм.       Годжо смотрел на меня с таким выражением лица, будто это был лучший подарок за весь день. Он даже слегка подался вперёд, явно ожидая представления.       Ну ладно. Ты сам напросился.       — С днём рожде-е-ения тебиа-я-я… — протянула я, уже на втором слове понимая, что попала не в ту тональность. — С днём рожде-е-ения тебиа-я-я…       Я попыталась взять ноту повыше. Свеча подозрительно треснула.       — С днём рожде-е-ения, Сато-о-ору Годжозе-е-е… — имя вышло с таким надрывом, будто я оплакивала его безвременную кончину.       Он закрыл рот рукой, явно пытаясь не заржать. Плечи уже предательски дёргались.       — С днём рожде-е-ения тебия-а-а…       Я замолчала, чуть склонив голову в поклоне в конце. А после посмотрела на него, и лишь мельком на многострадальную свечу.       Свеча посмотрела в ответ. Осуждающе.       — Всё, — выдохнула я. — Отстрадалась.       — А бис? — невинно поинтересовался он, хлопая своими белоснежными ресницами.       Он всё ещё скрывал смех, пряча его за плотно сомкнутыми губами. И даже щёки раздул… Вот видно невооруженным глазом, что ржать ему охота, видно, но… Но его потуги не обидеть меня заслуживали уважения.       — Бис будет, если ты задуешь свечу прямо сейчас, — я ткнула пальцем в сторону торта, чуть ли не касаясь его. — Пока она не призвала кого-нибудь из преисподней. Например, Утахиме. Что ты ей вообще с утра наговорил?       — Ладно-ладно, — он послушно наклонился ближе, всё ещё улыбаясь. При этом он проигнорировал мой вопрос насчёт Иори. — А желание можно загадать?       — Нужно, — решительно кивнула я. — Какое же день рождения без желаний на год?       Он на секунду замер, словно у него подскочил пинг в мозгах. А затем его улыбка стала тише, почти Чеширской. Он поддался ещё чуть вперёд, нависая над несчастным тортом, с не менее несчастной свечкой.       И дунул.       Свеча погасла с тихим шипением, будто сожалея о том, что она вообще использовалась в таких целях. Её бы на ритуалы…       — Ну? — не выдержала я. — Загадал?       — Ага, — он снова натянул очки и развалился на кровати, как будто это его территория с рождения. — Но не скажу. А то не сбудется.       — Вот и отлично, — буркнула я, садясь рядом. — А то в том году мы как-то забыли о данной традиции.       Он рассмеялся — громко, искренне, так, что у меня внутри что-то неприятно и тепло ёкнуло. Опять чёртова тахикардия разыгралась.       — Знаешь, Мура, — протянул он, глядя на меня сквозь тёмные стёкла, — это был… довольно идеальный день рождения.       Я медленно улыбнулась, растекаясь в такой приторно-сладкой улыбке, что аж саму жуть взяло от собственного отражения в стекле.       — Ты просто ещё не видел мой подарок.       И вот тут ему стало по-настоящему интересно. Откинув в сторону одним движением очки, он поднялся с кровати, нависая прямо надо мной. Слишком близко. Подозрительно близко. А затем сел резко на колени, и мне лишь оставалось продолжать наблюдать за тем, с каким детским восторгом он смотрел на меня.       Как будто сейчас ему собирались показать фокус с исчезающим кроликом…       Да… Жаль этого добряка.       — Подарок для меня? А где он? — он коснулся моих волос и заправил прядь за ухо. — Может быть, здесь? Или здесь? — поступил так же со второй. — Или же… тут?       И подался вперёд, останавливаясь в паре сантиметров от моего лица. Я даже была готова поклясться, что именно он ел на ужин в техникуме — опять какие-нибудь сладости. Аромат стоял сногсшибательным столбом. И явно не просроченным…       В отличие от моих сладостей в шкафу.       Так. Дело пахнет жареным. Я успела лишь прикрыть рот рукой, как его губы коснулись тыльной стороны ладони. Не теряя времени, пока у него окончательно шарики за ролики не скатились, я быстро достала из кармана ручку и подняла её вверх. Его глаза сразу же метнулись в её сторону, и казалось, что они буквально собрались в кучку.       Он отстранился. Медленно, весьма неохотно, а затем выхватил ручку, разглядывая её.       Как кот, у которого отобрали добычу, а потом вернули. Ей богу… Какое же он дитё.       — Канцелярия? Не, ну тоже оригинально…       — Это волшебная ручка, — обиженно пробурчала я, незаметно восстанавливая дыхание. — Если переводить на твой язык: проклятый предмет, способный на разовую акцию.       — Разовую? — он кинул весьма сложный взгляд на меня, а после перевёл свои голубые окуляры вновь на продолговатый предмет. — Типа чернилами пуляться будет?       Я подавила в себе желание заржать. Ах, если бы… Если бы всё было так просто…       — Не, лучше. Она те-ле-пор-ти-ру-ет, — важно подняла указательный палец вверх, дабы в моей серьёзности не усомнились, да-да. — В твою комнату. Мало ли ты там… обессилишь.       — Я? — он пискнул, словно я ударила ему по мягкому месту, приготовив этим «невинным» жестом яйца вкрутую. — Какая интересная магия… Говоришь, что разовая акция?       — Да-да.       Он бухнулся рядом со мной, всё ещё рассматривая подарок. Благо, зная Годжо, он не стал расспрашивать, где именно я его откопала.       — И как активировать эту технику? — я заметила, как сияние в его глазах усилилось. Судя по всему, именно так и работает техника Шести глаз. — Типа нужно вложить проклятую энергию?       — Не-е, — махнула я рукой, а после добавила, как само собой разумеющееся. — Всего-то надо стержнем в ногу ткнуть.       Повисла пауза. Густая. Тяжёлая. Почти осязаемая. И лишь после того, как Годжо широко распахнул глаза, я осознала сказанное. Я предлагала ему собственными руками засадить в ногу ручку, которая телепортирует его, хотя он сам обладал этим навыком ровно… бесконечно.       Я всё ещё заслуживаю премию самого «удачливого» человека в мире. Золотую. С ленточкой, туго натянутой вокруг шеи. И надписью «Сама виновата».       — Это… больно?       Блин. И вот как мне ответить, что я не знаю? Метнув взгляд в сторону Системы, я мысленно спросила её о болезненности данной процедуры. Ещё и злобно посверлила её взглядом для эффективности.

Нет. Стержень не проткнёт ногу.

      — Нет. Стержень не проткнёт ногу, — нахмурив брови, я почувствовала, как все мышцы лица затвердели от крутости тона моего голоса. Настолько уверенно, что сама себе почти поверила.       Он ещё пару секунд вертел ручку в пальцах, словно взвешивал все «за» и «против» моего подарка.       Блин, он делал это с таким выражением лица, словно решал судьбу человечества. Это просто подарок! Чё ты так серьезно смотришь на него, а?!       — Подожди, — протянул он, прищурившись. — То есть… прямо один раз? Вот прям реально, без шуток — пуф, и всё?       — Прямо вот так, — я кивнула. — Один. Потом — бесполезный хлам.       — Хм, — он усмехнулся, и эта ухмылка мне совершенно не понравилась. — Значит, тянуть нельзя.       Я недоверчиво покосилась на него. Уж не знаю, что он там себе на придумывал, но явно что-то нехорошее.       — Эй, погоди, может, ты хотя бы… — начала я, уже понимая, что поздно.       — Ну ты же сказала, — он театрально наклонил голову набок, невинно похлопав глазами, — что будет не больно.       Я кивнула, и это была Фатальная ошибка номер хуй знает сколько. В ту же секунду он воткнул стержень мне в ногу. Без пафоса. Без драматизма. С самым бесцветным выражением лица.       Мир дёрнулся и меня дёрнуло вместе с ним. Комната мигнула ярким бликом, сжалась в комок, и уже в следующий миг я с глухим «бля» приземлилась на мягкое. Очень мягкое. Слишком мягкое, чтобы быть моей кроватью.       Я моргнула, не в силах принять обстоятельства.       Ещё раз. Я не планировала, что бы день заканчивался именно так.       — …Это не моя комната.       — Поздравляю, — раздался голос где-то снизу, довольный до неприличия. — С первой в жизни незапланированной телепортацией.       Я оседлала его. В его комнате. В которой пахло чем-то свежим, сладковатым, и раздражающе знакомым.       — Годжо, — очень спокойно начала я, чувствуя, как нервы начали рваться с катастрофической скоростью. — Ты что сейчас сделал?       Он лежал подо мной, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто только что выиграл в лотерею.       — Проверил подарок, — пожал плечами. — Работает идеально. Спасибо, Мура. Это лучшее, что мне дарили за последние пару лет.       — Я вообще-то имела в виду, что ты телепортируешь самого себя, — я попыталась встать с него, но меня придержали за колени. — Ёпт, да дай мне встать!       — Ну-у, — он приподнялся, и между нами снова стало опасно мало воздуха, — технически — это мой подарок, и я могу распоряжаться им как угодно.       А ещё… он усмехнулся, по-лисьи щуря глаза. — Мне просто захотелось, чтобы ты тут оказалась сегодня.       Я вновь попыталась привстать, но на этот раз потеряла равновесие, и бухнулась прямо на него, придавливая всем телом. Ну и хрен с тобой золотая рыбка, сам виноват.       Не теряя времени, да и остатки гордости с самоконтролем, я быстро попыталась сгладить данный конфуз свои возмущением.       — Ты странно выражаешь свою благодарность, — фыркнула я, отводя взгляд, и вновь попыталась встать с него. — Обычно люди дарят цветы, или конфеты в честь признательности. А не воруют людей их же подарками.       — Я и цветы могу, — тут же отозвался он, довольно улыбаясь, наблюдая за моими потугами. Я ему там мозги до конца отбила?! — Но они вянут. А ты — нет.       Я застыла, уставившись на него в немом вопросе. Но буквально сразу же закатила глаза, не в силах терпеть его эту сранную натуру нести бред в массы.       — О боже, — простонала я. — Ты сейчас серьёзно? Это что, флирт? Потому что если да, то предупреждай заранее, я хотя бы подготовлюсь морально.       — А ты разве не подготовлена? — он накрыл своими руками мои бёдра, и тут уже начала накатывать паника. — Ты пришла ко мне с тортом, свечкой и проклятым предметом. Это почти свидание.       — Это день рождения, — я тут же выставила палец между нами. — Не путай. И вообще, это ты заявился первым ко мне, и здесь я исключительно из-за тебя.       — Конечно-конечно, — кивнул он, слишком наигранно, и слишком быстро. — Стечения обстоятельств, никак иначе.       В последнее время я слишком часто слышу данное выражение. И что-то мне не нравится данная тенденция.       Я попыталась оттолкнуться от пола, но он перехватил меня за запястье — легко, без давления, но так, что бы я остановилась.       — Расслабься, — сказал он чуть мягче, медленно прикрывая глаза. — Я не собираюсь тебя пугать.       — Ага, — буркнула я, пытаясь высвободить свою руку. — Просто телепортировал без спроса. Очень успокаивает.       — Зато честно, — он улыбнулся. — Я плох в намёках. Мне проще вот так.       Я замерла. Шестерёнки в голове закрутились — тараканы явно не ожидали подставы в свой выходной. Потом усмехнулась, делая вид, что меня это вообще никак не касается.       — Ну, поздравляю, — сказала я, всё же высвобождая свои руки, и вновь седлая его. Раскинув руки в разные стороны, я пожала плечами, всё ещё делая вид, что всё под контролем. Полным, безоговорочным контролем. — Хотеть — не вредно. Я, например, хочу обратно в свою комнату. Желательно без экстремальных аттракционов.       Он рассмеялся. Тепло. Низко. И всё ещё держал глаза закрытыми.       — Видишь? — он всё же приоткрыл один глаз, сверкая синевой. Но смотрел он не на меня, а в сторону двери. — Вот за это ты мне и нравишься.       — Чего-чего? Это за что же именно? — насторожилась я, чуть надувая губы.       — За то, что ты вообще не понимаешь намёков, — он резко потянулся ко мне вперёд и поднял на ноги каким-то невероятным, трудно описываемым движением, словно это было для него привычным делом. Затем встал сам, отряхивая сначала мои шорты, а затем уже свои штаны. — И всё равно остаёшься рядом.       Он поднял на меня свой взгляд, вновь щурясь, как кот на солнышке, и был слишком довольным собой для человека, который явно перегибает палку. Возможно, для него это выглядело милым, но меня почему-то пробило на дрожь. И вряд ли это было из-за сквозняка.       — Так, Годжефино-Саториборо, успокойте свои гормоны немедленно и отправьте меня обратно домой.       — Так ты дома.       — Я требую капитуляцию в Киото.       — Сегодня требую только я, — он вновь посмотрел на дверь, растекаясь в улыбке, слишком самодовольной даже для него. — Три… два…       Моих бровей коснулась какая-то невиданная сила, и они сложились таким домиком, который бывает лишь у Эмилии Кларк. Дверь резко распахнулась, и на пороге показался хмурый Сугуру в растянутой футболке и грязных шортах.       Я посмотрела вновь на его лицо, подмечая на щеках следы муки, и по-доброму улыбнулась.       — Бра-а-атик, — лилейным голосом протянула я, с удовольствием наблюдая за тем, как его лицо становится ходячей киноафишей «Пятьдесят оттенков серого». Правда, в его случае звучало бы лучше как «Пятьдесят оттенков Сугуру» — режиссёрская версия без цензуры. — А Годжо опять с тоски рухнул.       Сугуру медленно перевёл взгляд с меня на Годжо. Затем — обратно. Затем тяжело вздохнул, тем самым вздохом человека, который уже слишком давно живёт с этим ходячим цирком под одной крышей.       — Сатору, — произнёс он ровно, без крика, но с абсолютным раздражением в тоне, — зачем ты украл Хану?       Годжо лишь широко улыбнулся, а затем, как ни в чём не бывало, пожал плечами.       — Ну, ты же говорил, что скучаешь. И я скучал. Вот и вернул принцессу обратно в замок.       — А мнение принцессы у нас теперь шутка какая-то?!       Итак, в эфире рубрика «Как я избиваю Сатору». Точнее — укороченная версия: без крови, без смертельных исходов и с максимальным моральным унижением. Я сделала шаг вперёд — он даже не попытался увернуться, лишь довольно ухмыльнулся, будто всё происходящее входило в его личный план на вечер. Первый удар пришёлся точно по самолюбию — словесно, метко и при свидетелях.       — У тебя с таким характером никогда не будет девушки, — выпалила я, не давая ему вставить ни слова. — Ладно я — подруга, я тебя слишком давно знаю. Но меня искренне пугает, какими именно методами ты собираешься выражать свою любовь в будущем своей жертве.       Где-то сбоку одобрительно хмыкнул Сугуру, явно засчитывая очко в мою пользу. А Годжо, поймав мою руку на лету, лишь рассмеялся — легко и беззаботно, явно не как человек, которому надавили на больное.       — Ну вот же, именно она, та самая, — протянул он, сияя, — любовь в чистом виде.       Удар попал, но не туда, куда нужно. И именно в этот момент я поняла: эта рубрика рискует стать регулярной.