Награда за моё терпение.

      Я глазками такая хоп-хоп — моргнула пару раз, будто пытаясь сфокусироваться после долгого сна — и наступила весна. Неожиданно, не правда ли?       Подумать только: ещё вчера я сидела в своей комнате и разбирала бардак в шкафу, натыкаясь на старые, рванные колготки, забытые сладости и одну явно проклятую пару носков, а уже сегодня — март, я еду на машине в Токио, за окном солнышко, а через месяц я уже буду на четвёртом курсе.       Время действительно пролетело незаметно, и оттого было даже почему-то грустно.       Знаете, я бы не сказала, что веду календарь, где отмечаю месяца, проведённые в этом мире, но всё же не успела я оглянуться хоть куда-нибудь, как уже пролетело условно четыре года.       И это «условно» резануло сильнее, чем хотелось бы.       Ну, ладно. Чуточку меньше. Но я запомнила главный принцип математики (с выгодной её части) — округлять нужно в большую сторону. Исключение: собственный вес и ценник в магазине. Тут стрелочка уходит назад, до целых чисел.       Математика — наука гибкая, хе-хе.       Приехала я на выпускной ребят ровно за десять минут до официальной части. Само празднество (и окружение в этот день) было вообще не таким, каким я себе представляла. Всё кардинально отличалось от России: без музыки, ревущих родителей и громких речей от преподавателей. Даже без сакуры, строго падающей по сценарию директора.       А ещё без студентов за углом с алкашкой, но это лирика… Там была только Сёко, херача одну сигарету за второй. Настолько сосредоточенно, будто от этого зависела её собственная жизнь.       И всё же стоит отдать должное — колледж в этот день выглядел почти прилично. Даже слишком. И это было ой как подозрительно. Стены — целые, преподаватели — в каких-то костюмах с папками, три мушкетёра — без синяков.       Я внутренне напряглась: когда всё слишком хорошо — значит, где-то зреет подвох. Ладно. Сёко — адекватная мадам, и она бы не полезла в драку в любом случае. А эти два брата-акробата ещё не прониклись духом праздника и, судя по всему, решили играть сегодня взрослых.       Получалось у одного из них, мягко говоря, с переменным успехом.       Сатору на начало праздника был адекватным. Правда… сиял он похлеще новогодней ёлки, будто выпускной — это его личная победа над концепцией образования в целом. Причём сиял буквально изнутри — я готова поклясться, что из него буквально лилась через край проклятая энергия.       Братишка Сугуру держался куда спокойнее, чем эта белуга радиоактивная. Всё же мой брателло — не фифти кто, а уже взрослая личность. И хоть в глазах читалась бегущая строка «помогите», я знала, что он просто волнуется. Он стоял ровно, но плечи были чуть напряжены — как у человека, который вот-вот сделает шаг в неизвестность. Ах, ну жених. Девочки вот-вот в очередь выстроятся.       Вот смотрю я на них и думаю: были бы обычными старшеклассниками, то сейчас вокруг них стояли толпы девчонок с просьбой оторвать пуговицу от рубашки. Представить, как Сугуру дарит свою пуговицу хоть кому-то, было трудной, но выполнимой задачей. А вот представив Сатору… Хм, мне надо записаться к кардиологу, сердце шалит в последнее время слишком часто.       Или к экзорцисту — вдруг это не сердце, а какой-нибудь дух. Хотя я тут как бы тоже а-ля шаман…       Отбросив ненужные мысли, я вновь посмотрела на Иэйри, активно курящую за углом и делающую вид, что ей всё происходящее безразлично, хотя по скорости затяжек было ясно — врёт, как дышит. Она косилась на толпу, будто проверяя, не начнётся ли всё это без неё.       И всё же она вернулась к ребятам и праздник наконец-то начался. И он был… никакой. Вот если бы можно было описать его звуком, то это был бы быстро сдувающийся шарик — скрипучий, пердящий, с резким хлопком в конце. И даже этот хлопок был какой-то неуверенный.       А потом меня всё же заметили, ведь это так неожиданно — сакура хлопать начала. И хоть меня привезли на киотской машине и даже впустили, но как-то особо не придали значения гостю. Ну приехала делегация из Киото, ну мало ли зачем.       Шок у всех был десятибалльным, ведь я должна была быть сейчас где-то в зоне видимости Гакугандзи. Это формально. Фактически — я сидела на дереве в непосредственной близости с действующими лицами. Вон, даже Нанами челюсть поровнял с полом.       Я помахала всем присутствующим сверху, свесив ногу, как особо наглая городская легенда.       Отпроситься оказалось… неожиданно просто. Видимо, после всего произошедшего это ископаемое решило, что либо он отпускает меня по-хорошему, либо произойдёт катастрофа в лице Годжо. То, что даже сам Сатору не знал, куда я намылилась, решила опустить. Да и аргумент «я всё равно уже почти четвёртый курс» сработал лучше, чем ожидалось.       — Ты вообще-то должна сейчас быть в Киото, — протянул Сатору, глядя на меня поверх тёмных очков, когда я всё же спустилась с дерева после всей той части с вручением дипломов и фоток на память для архива. — Хотя, если ты так сильно по мне скучала, то можно было…       Он наклонился чуть ближе, явно собираясь договорить что-то максимально раздражающее.       — О, Сугуру, Сёко, поздравляю с праздником! — как можно более воодушевлённо прокричала я, показывая им большой палец вверх, игнорируя шпалу под два метра и с перекошенным лицом. — Теперь совсем большие стали! Завидую… А мне ещё год пенсию слушать.       Я улыбалась так искренне, на сколько вообще позволяла собственная рожа.       Сугуру усмехнулся, а Сёко фыркнула, наблюдая за тем, как мистер Сильнейший складывается пополам из-за отсутствия внимания.       — Я, между прочим!..       — Кстати, — игнорируя жужжание за спиной, я подошла поближе к братику и провела по его волосам. — Мне кажется, или ты становишься похожим на дикобраза? Почему они у тебя приобретают форму перевёрнутой ёлки?       Пальцы застряли в прядях — мягких, взъерошенных, длинных и почему-то спутанных.       — Хана-чан, ты как всегда беспардонная, — Сугуру тепло улыбнулся и потянулся обнять меня, но возникшее тело между нами не дало завершить начатое.       Воздух между нами четырьмя буквально сжался.       — Так вот. Я, между прочим, выпускник, а ты — всё ещё студентка! Где уважение, Мура-чан, к старшим?! — он всё-таки смог привлечь моё внимание, так как невозможно игнорировать человека, когда он буквально у тебя перед лицом.       Я даже ощутила его дыхание — слишком уж близко его лицо оказалась ко мне.       И всё же, глядя ему в глаза, я отошла синхронно с Сёко в сторону ровно перед тем, как эта туша шлёпнулась какой кверху с весьма смачным звуком. Пыль поднялась, сакура посыпалась — почти символично.       Теперь я была готова назвать братика достойным соперником в пиночном единоборстве. А Сатору номинировать в национальном чемпионате по падениям на ровном месте.       То, что было дальше, можно не комментировать. Началась та часть, которую я ожидала. Да и не только я.

***

      Через пару дней я всё же вернулась обратно в Киото. Ночная дорога тянулась долго, за окном уже херачил породнившийся дождь, а моя мина в отражение стекла выглядела так, будто я возвращаюсь не домой, а в давно знакомую клетку.       И вновь всё стало походить на день сурка. Занятия, обязанности, миссии, тренировки под едой от Дзюнко… даже запахи окружения повторялись. Четвёртый курс сначала маячил где-то на горизонте без особого сочувствия, а затем встал костью в горле.       И всё же где-то внутри вновь отжали паузу, как на старом плеере с заедающей кнопкой, и жизнь потекла своим чередом.       Первая миссия в этом году случилась через три дня после начала семестра. Как говорится: отдохнула с месяц, а теперь работай, раб — солнце ещё высоко. Иронично, но солнца я с приезда так почти и не видела.       Павлин тогда посмотрел мне в глаза и не стал ничего объяснять. Даже бровью не повёл в своей манере, будто я не человек, а очередной пункт в расписании. Только сунул бумажку с кратким пересказом происходящего и буркнул:       — Разберёшься сама. Не маленькая.       Обожаю. Лучшие слова в мире. Прямо сразу хочется жить.       На втором месяце я перестала считать миссии. На третьем — перестала обсуждать их с кем-либо вообще. Даже с младшими курсами перестала пересекаться из-за занятости.       Иногда я ловила на себе их взгляды — и ускоряла шаг. Их любопытство не волновало меня в мой единственный отсыпной на неделе. Сказанные когда-то Сатору слова об отсутствии времени теперь не были пустым звуком — это была реальность.       Кстати, случилось страшное — времени не хватало даже на ребят из Токио. Умудрялась лишь поддерживать связь с Сёко, так как она практически круглосуточно была онлайн. Сугуру отвечал кратко и стабильно рано утром, будто писал между глотком холодного чая и очередной спасательной миссией, а Сатору… О-о, тут всё сложнее.       Знаете, он редко отвечал на сообщения, а если отвечал — то смайликами. Иногда одним. Иногда таким, что хотелось спросить: «Ты сейчас издеваешься или правда считаешь это полноценным диалогом?» И стоило мне подумать, что можно такой занятой цаце не писать, как он начал штурмовать мой покой фотками каждый день. Нет, вы только вдумайтесь: КАЖДЫЙ ДЕНЬ!       Окна. Улицы. Его тень на асфальте в виде котика. Какие-то абсурдные ракурсы его величества. Иногда — просто небо, чаще всего — без облаков. Просто представьте: я бьюсь с проклятием, карман вибрирует, я отпрыгиваю, а там — небо и его беззаботная лыба.       И всё же это немного… льстило. Самую малость. Совсем крошечную. Сёко как-то жаловалась, что не видит его неделями и уже почти забыла лицо этой дылды, а у меня тут — «пятьдесят оттенков Японии с Годжо».       А ещё я готова поклясться, что он навещает меня глубокой ночью. Типо, ну, я всегда во сне буйная, и улетающее на пол одеяло — не новость для меня, а тут временами я укрытая… Не каждый день, а раз-два в неделю.       Я не спрашивала за этот счёт. Меньше знаешь — крепче спишь. Но от этой мысли почему-то становилось теплее где-то в районе сердца и я... Наконец-то я попала к кардиологу. Мне сказали, что я здорова.       Теперь я в замешательстве.       Где-то ближе к зиме я поймала себя на мысли, что я перестала расти в плане способностей. Не в смысле деградировать (куда уж ещё больше?) — нет, просто упёрлась в невидимую стену. Система теперь лишь изредка показывалась и могла выдать задание на скорость: «изгоните проклятие за три действия», «изгоните проклятие за пять минут», «изгоните проклятие, не касаясь его» — и что-то в этом роде. Иногда она возникала перед глазами резко, будто щёлкая меня по лбу. Но даже так — очки на прокачку стали выдаваться ой как неохотно, поэтому уже к концу года я упёрлась в потолок.       Сама она никак не комментировала происходящее, а мне было как-то не интересно. Для меня в приоритете — выполнить основную миссию. А для неё супер-пупер навыки более не требовались — ранг повысила и ладно.       Кажется, мы обе друг другу надоели.       Весна пришла внезапно. Как и в прошлом году. Я моргнула — и вновь цветущая сакура, отчёты, финальные миссии и ощущение, что кто-то подводит финальную черту под моим личным прогрессом в этом мире.       Мой выпуск прошёл… никак. Я не ждала никого, и никто не явился. Сёко всецело отдалась медицине, братик уже вовсю носится по провинциям в поисках детей, а Сатору занимается своими делами Сильнейшего. Пришла ко мне Утахиме с братом, остальные были всё ещё на каникулах.       Короче, слёз и соплей не было. Громких речей «о будущем» тоже. Слава богу, Гакугандзи не стал долго мучать меня, поэтому быстро произнёс стандартную речь и вручил диплом под «бурные аплодисменты» присутствующих.       Самая грустная часть наступила чуть позже — прощание. Да, мы всё ещё жили в одной стране и, в принципе, могли видеться время от времени с Иори, но мы все понимаем — маги занятые перцы. Она остаётся здесь, а я еду обратно в Токио. И почему-то от этой мысли мне не было радостно, как прежде.       И стоило только мне с дипломом в левой руке, с чемоданом — в правой, выйти за барьер Тенген, как Система впервые за долгое время явила себя во всей красе.       Я даже остановилась ради этого момента, так как сейчас будут подводиться итоги.       Экран вспыхнул резко. Сначала пару смайликов в виде салютов, потом загрузка, а затем начал проявляться текст. И именно в этот момент я поняла: выпуск — выпуском, диплом — бумажкой, а вот это… это было возвращение к настоящему.

Поздравляем с успешным завершением сюжетного задание: «Киото — город традиций»!

      Спасибо, конечно, но что по оплате труда?!

Цели задания (основные):

Пройдите адаптацию в Киото, выполнив все миссии. (1/1)

Не прибегая к чужой помощи, повысьте ранг до «первого» и выше. (1/1)

Не потеряйте связь с токийскими одногруппниками. (1/1)

Найдите союзников\друзей среди неизвестных студентов. (3/3)

      И потухла.       …       — Алло, а где награда, коза?!

      Вы ещё не вернулись в Токио.

      Знаете, на этом моменте я уже могла бы заподозрить что-то неладное, но решила как всегда не забивать свою голову ненужными мыслями. Я вообще человек простой: если мир хочет меня убить — он это сделает и без моего участия. А я тут между прочим отличница со стажем. Вела себя хорошо, задания вон все выполнила. За что убивать такую зайку?       Для того чтобы добраться в Токио своим ходом (да-да, меня отправили в самостоятельное путешествие, стоило только мне перестать быть ученицей Киотского колледжа магии), необходимо было сесть в поезд. А путь к нему лежал через пару станций в метро. Пара станций — звучит безобидно, как «пару минут потерпеть». Была бы я в настроении, то пошутила бы.       Но я не в настроении.       Короче, в рот я ебала эту Систему, этот мир, эту жизнь — и особенно метро в целом.       Я опять… вроде как умерла. Прикиньте, это уже становится привычкой: только села — хоп и всё.       О, да. Вот тут стоило начать нервно смеяться, но я, как человек опытный, просто глубоко вдохнула — и не выдохнула.       Потому что всё произошло максимально буднично. Без вспышек, и без предупреждений этой твари нематериальной. Ни тебе красной надписи от Система «Осторожно!», ни зловещего хора на фоне, да даже закадрового смеха как в каком-то дешёвом ситкоме не было. Просто: бах и всё.       Метро, кстати, оказалось удивительно честным местом. Если оно решает тебя убить, оно не тянет кота за яйца. Это не Старейшины, которые воду мутят перед тем, как отдать тебя на растерзание проклятию особого уровня. Или не Гакугандзи, который запирает в каком-то сарайчике с книжкой. Тут всё куда более демократично.       Последнее, что я успела подумать… А я и не думала в этот момент. Я полезла за телефоном в карман. А потом — характерный шум скрипа вагона, визги, странное чувство невесомости, будто кто-то выдернул меня из этого адского места в последний момент и… Тишина.       А потом, разумеется, она.       Моя «любимая».       Система явилась без стыда и совести. И даже если бы эти качества у неё были, то сомневаюсь, что она воспользовалась бы ими.       — Серьёзно? — хотела сказать я, глядя на пустой синий экран перед собой в какой-то пустоте.       — Опять? — хотела добавить следом, но язык всё ещё не поворачивался.       Я витала где-то в невесомости, с этой шайтан-машиной перед ебалом, и почему вспомнила такой термин, как «синий экран смерти». Ха-ха, у меня скоро точно фобия появится от этого цвета.       — Отлично, — прошептала я в никуда. — Выпускной, диплом, свобода… и сразу контрольная по выживанию.       Метро гудело где-то сверху. Поезда продолжали ездить, люди — жить, а меня, как видите, снова вынесли за приделы этого мира.       И знаете что? Вот теперь я действительно начала что-то подозревать.

Приготовление завершены. Выберете...

      Ну пиздец.