ЧБД по-японски.

      В общем, мы не успели.       Опоздание было ровно на четыре минуты, поэтому эта пушистая вертихвостка устроила нам такой «радушный» приём, со злобным шипением на Годжо и моими исцарапанными плечами, что пришлось носиться от неё по всему полуразрушенному холлу, чудом не разрушая своей пятой точкой остатки мебели.       В принципе, всё справедливо. Но всё равно неприятно.       Сатору сообщил, что наш вылет запланирован на три часа дня, и между делом, с видом человека, совершившего великое дело, добавил, что заранее позаботился о том, чтобы мы ехали вдвоём в бизнес-классе. На мой немой вопрос, отчётливо читавшийся во взгляде, он лишь развёл руки в стороны.       — Между прочим, я очень находчивый и сообразительный парень, — Годжо важно поднял палец вверх и, подмигнув, добавил. — А ещё очень заботливый.       Я на это только успела прищуриться и закатить глаза. Да-да. А ещё хитрый жук.       Знаете, его телепортация по ощущениям всё так же напоминала мне смесь галлюциногенов с внеплановым переходом в обитель Тенген. Система, видимо, тоже решила, что с неё хватит. Она не выдержала такого бурного перемещения и благополучно вырубилась ещё до того, как мы сели в самолёт.       Ну и отлично. Мне же лучше. В этот раз хоть не будет мешать мне смотреть в иллюминатор, а то во время перелёта сюда эта зараза буквально тыкала мне жопу в лицо, лишь бы я не заняла козырное место у окна.       Годжо, к моему искреннему удивлению, был тихим. Я была уверена, что он продолжит трещать без остановки и доставать меня по поводу приближающегося свидания, смакуя каждую возможность поиздеваться. Но вместо этого он весь путь молча сидел, уткнувшись в ноутбук, быстро что-то там печатая с сосредоточенным выражением лица.       Разумеется, моё любопытство не выдержало. Когда я всё же попыталась незаметно заглянуть в экран и выяснить, чем таким жизненно важным занимается наш Сильнейший, то немедленно получила щелбан в лоб.       — Любопытная какая, — усмехнулся он, поправляя очки на переносице. — Это не для женских глазок.       …Пиздец. Единственное, что я действительно не люблю — это интрига. Что же там такого секретного, что это «не для женских глазок»?       План был прост. Он уйдёт в туалет — я подсмотрю. Гениально, надёжно, почти безупречно. Но за оставшиеся пять часов полёта до Японии Сатору ни разу не сходил в туалет. НИ РАЗУ. Я уже начала подозревать, что у него там памперс вместо трусов, но потом заметила одну важную деталь: этот ненормальный вообще не пил воду. Совсем. Только безостановочно хомячил снеки, периодически великодушно делясь ими со мной с видом щедрого миллиардера.       Таким образом мы вернулись в колледж и практически сразу отправились к Яге со словесным отчётом. Конечно же, расслабляться никто нам не собирался позволять. Потому что в течение трёх дней мы должны были ещё и написать полноценный доклад обо всём, что происходило во время миссии. Бюрократия, хули.       …       — Во время поездки мы не только не нашли артефакт, так ещё и ты чуть не умерла. Хана, скажи, тебя в детстве роняли? — взмахнув хвостом, Система спрыгнула с тумбочки, нарочно опрокидывая кружку на пол.       Та с характерным звоном разбилась, мгновенно привлекая моё внимание. Я медленно подняла взгляд, обращая своё внимание на осколки. Нет, ну серьёзно? У меня и так голова раскалывается — я уже битый час сижу над одним несчастным абзацем отчёта, гипнотизируя предложение «Докладываю. Я…» — так она ещё и решила устроить мне внеплановый сеанс психологического насилия.       — Не надо мне тут повторять мои же слова, когда-то сказанные Сатору, — цокнув, я вернула всё своё внимание ноутбуку и единственной строчке на экране.       Боже. Почему отчёты писать сложнее, чем выживать на проклятых миссиях?       — Кстати о Годжо Сатору… — она подошла ближе, одним прыжком забралась на стол и, неторопливо пройдясь по клавиатуре, встала прямо перед моим лицом. — Мне кажется… или у него появилась девушка.       Я заинтересованно перевела взгляд с «Докладываю. Я еснпмргиотльдб» на Систему и даже подпёрла ладонью щёку с видом человека, готового выслушать очередную теорию заговора. Всё же иногда любопытно узнать, что именно она придумает на этот раз.       О. О. О, вы просто не в курсе. Ща расскажу тру стори. Хм… Пару.       Однажды эта шерстяная аналитическая машина заявила мне, что у Сатору все рубашки идеально выглажены и выглядят «с иголочки», а значит, у него стопроцентно есть дама сердца. Да, кое-кто действительно был. И имя этой «даме» — его личный помощник Хайдо, который за дополнительные пару сотен тысяч йен в месяц отвечает за гардероб нашего Сильнейшего. В остальном Сатору в нём особо не нуждается, но вот макулатура, отвоз и сбор вещей из химчистки, а также глажка — всё благополучно лежит на бедных плечах этого человека.       А ещё однажды она с победным видом заявила, что Годжо постоянно сидит в телефоне и она «собственными глазами» видела у него фотографию голой женщины. Проблема заключалась в том, что его заставка не менялась с две тысячи шестого года, а та «голая женщина» — айдол в купальнике.       И да. Это почему-то считалось весомой уликой. Поржала я в тот вечер знатно.       — Я видела, что у него шея исцарапана, — заговорщицки произнесла Система, сощурив глаза. — И я тебя уверяю: это точно следы женских ногтей.       Мне оставалось лишь усмехнуться.       — Это боевое ранение наш Сильнейший получил от женщины по имени Хана Мура, — я довольно ткнула ей в морду левой рукой с наращёнными ногтями. — Вот этими самыми ноготками.       — Ясно, — она отбила мою руку лапой и спрыгнула с ноутбука, попутно добавив ещё пару загадочных символов в текст отчёта.       Знаете… Не зря говорят, что самую большую опасность представляют женщины, страдающие от скуки. И кошки. Особенно если каким-то проклятым образом это одна и та же сущность.       Система, окончательно измучившись от безделья и отсутствия новых теорий заговора про личную жизнь Годжо, лишь тихо, подозрительно довольно хмыкнула и выпрыгнула в окно, попутно изуродовав несчастную штору. Та жалобно затрещала, а даже не дёрнулась. Стадия принятия давно уже наступила.       Вот вроде бы она кошка. А вроде бы — мой хозяин. По крайней мере, хозяин моего тела, нервной системы и возможно личной жизни.       Я ещё немного посидела над многострадальной строчкой, и… Нет. Не идёт вообще. Слова в голове прошедших дней превратились в вязкую кашу, глаза уже болели от экрана, а мозг упорно отказывался производить что-либо умнее картофельного пюре. Даже самый мудрый таракан, отвечающий за воду в моей речи, решил в ней же и захлебнуться.       Поэтому, так и не исправив злосчастное предложение, я с тяжёлым вздохом захлопнула ноутбук и решила пойти к Гето, который, насколько я помнила, вроде как уже вернулся в колледж. Нужна помощь, поддержка. Коллективный интеллект. Хотя бы один функционирующий мозг на двоих.       — Братик, мне нужна твоя… — я привычно открыла дверь без стука и замерла на пороге, — помощь… А вы что делаете?..       Знаете… Заходить к кому-то без стука, оказывается, очень весело. Никогда не знаешь, какой именно сюрприз встретит тебя за дверью мужчины в следующую секунду.       Годжо стоял посреди комнаты в одних трусах, уперев руки в бока с выражением человека, проходящего крайне серьёзный кастинг на роль самого уверенного придурка столетия. Сугуру сидел на кровати, закинув ногу на ногу, слегка подавшись вперёд, и с видом профессионального эксперта оценивающе рассматривал… кажется… пресс Сатору.       При этом оба ноутбука лежали раскрытыми на полу, и, конечно же, моим быстрым глазам хватило ровно полсекунды, чтобы увидеть экран, прежде чем Сатору с молниеносной реакцией не захлопнул свой ноутбук ногой. Ногой, мать его за щиколотку!       Это была дорама. Судя по всему, очень грустная, раз там какая-то девушка стояла на коленях под драматичной подсветкой.       — Ханочка! — резко хлопнув в ладони, Сатору развернулся ко мне с улыбкой, но судя по всему, она была натянутой и очень нервной. — А ты чего пришла ни свет ни заря? Всего лишь… час дня, да?       Отлично. Прекрасно. Мои глаза вместо двух аккуратных опалов теперь видели один здоровенный алмаз. Может… мне их с мылом вымыть? Или хлоркой…       — Слушай… — я моментально зажмурилась, крепче прижав ноутбук к груди, словно он мог защитить мою психику. — Я-то, конечно, не осужу и всё приму. Друзья до гроба как-никак… но вот если кто-нибудь другой зайдёт к братику в комнату и увидит вас, то происходящее явно воспримет… немного не так, как оно есть на самом деле.       Повисла короткая тишина, разбавляемая шумом вентилятора второго ноутбука.       — Ты не всё так поняла, Хана-чан! — донёсся взволнованный голос братика.       Почему-то на пару тонов выше обычного. Ага-ага. Конечно. Очень убедительно.       — Ой, Сугуру, не стесняйся нашей любви, — тут же лениво протянул Сатору голосом человека, которому бог лично запретил воспринимать ситуации серьёзно. — Ну, Ханочка? Примем его третьим на наше свидание и устроим тройничок?       …       Была бы у меня третья рука — я бы ей немедленно пробила себе лоб. Прямо насквозь. Чисто из принципа.       — Не-е, я пас, — ладно, я девочка взрослая и психологически более-менее крепкая, поэтому терять такой шанс было нельзя. Пришлось осторожно приоткрыть один глаз. — Я вообще-то хотела попросить помощи с написанием отчёта, но раз вы тут та-ак заняты… то…       Открыв глаза полностью, я сначала посмотрела на Сатору снизу вверх. Самодовольный, полуголый. Неплохо. Потом перевела взгляд на Сугуру, который почему-то покраснел ещё сильнее. Прямо как благородная дама перед первой брачной ночью.       И это, честно говоря, совершенно не помогало восприятию ситуации.       Я резко развернулась на пятках, почти впечатавшись ладонью в дверную ручку, быстро открыла дверь, и даже не дожидаясь ответа, оправданий или новых психологических травм, вышла. Как говорится: нет тела — нет дела. Если я сделаю вид, что я фикус — очень слепого, очень немого, то крайне уважительно промолчу про их… связь.       И, возможно, Годжо наконец-то отстанет от меня со своим свиданием. Правда, почему-то именно на этой мысли моё сердечко неприятно кольнуло. Но это сто процентов из-за недавних событий. Стресс там, усталость… Риска быть убитой проклятием второго уровня. Да.       И вообще. У человека, который нормально спал суммарно часов десять за последние несколько дней, органы имеют полное право устраивать забастовки.       Следующим пунктом поисков помощи был кабинет Сёко, но там её, как назло, не оказалось. Ни самой Сёко, ни даже характерного запаха сигарет, который обычно предупреждал о её присутствии раньше, чем она сама. Поэтому, не найдя лучшего выхода, я направилась туда, куда с подобными просьбами, кажется, ещё никто не ходил.       К Тенген. Потому что отчаяние, как известно, толкает людей на удивительные решения.       — То есть ты пришла ко мне — Тенген, мастеру барьеров — для помощи в написании отчёта? Хана, я всё сильнее диву даюсь над твоим умением выкручиваться из различных ситуаций.       — Бабуль, ну ты ж типа крутая и умная, — вздохнув, я устроилась поудобнее на белом полу белой комнаты. Прям диспансер. — Явно знаешь, что этим старикам нужно видеть в этих бумажках. А я чё? Щас напишу: «Докладываю. Я, Хана Мура, героически убила проклятие второго уровня, и теперь жители деревни ещё минимум полгода точно не будут ссаться выходить бухать в тёмное время суток».       В ответ послышался мягкий смех, чем-то напоминающий шелест листвы. Ого. А я, оказывается, умею литературно описывать чужой ржач.       — Ну, Совету явно такое будет не по душе, — женщина, чья голова уже почти окончательно взяла курс на превращение в пенёк, плавно повела рукой в сторону.       Воздух дрогнул, и буквально из ниоткуда передо мной появился зависший цифровой текст. Ровные строчки мерцали в пространстве с такой пугающей аккуратностью, будто сами родились в недрах бюрократического ада.       — Давай я расскажу тебе правила официальной речи и официального письма.       Не, ну вы поняли, да? Яга за такую встречу, наверное, добровольно бы налысо побрился. Причём в разных местах, для надёжности. А я вот так просто сижу на полу у бессмертного мастера барьеров, получаю персональный мастер-класс и слушаю лекцию по деловому стилю.       Ай да я. Ай да умелица заводить связи.       …       Вечер оказался куда краше утра и обеда вместе взятых. Дописав наконец этот проклятый отчёт, мы ещё немного посидели с Тенген и поговорили обо всём, о чём только можно было поговорить с древней бессмертной сущностью, добровольно согласившейся объяснять мне основы официального письма.       Знаете, как ей скучно было всё это время? Вот и я не знаю — не сказала.       Лишь пожала плечами с таким выражением лица, будто вопрос о смысле многовекового существования давно перешёл в категорию бытовых неудобств, а после отправила меня обратно в колледж фирменным звёздным пенком.       К своему удивлению, в комнате я обнаружила братика с веточкой кошачьей мяты в руках и Систему, которая смотрела на Сугуру с таким глубоким презрением, будто лично застукала его за всякими непотребствами. Заприметив меня, она не просто пулей взобралась мне на плечо — эта шерстяная буквально вцепилась когтями в ткань худи, уткнулась носом мне в шею и принялась тревожно мурчать, чуть сопя.       — Он меня чуть на тот свет не отправил, — зашипела она едва слышно прямо в ухо, пока братик неспешно поднимался с пола, всё ещё держа злосчастную ветку. — В нос её совал, садист. А у меня аллергия на эту штуку. Выгони его. Выгони, Хана!       — Ой, братик… — хмыкнув, я подхватила Систему за шкирку и одним отработанным движением отправила её на шкаф.       Та возмущённо крутанулась в воздухе, приземлилась с достоинством оскорблённой королевы и немедленно начала сверлить нас взглядом сверху вниз.       — А ты чего это тут делаешь?       Улыбка, которую я старательно прятала от кошки, появилась сама собой в тот момент, когда Сугуру шагнул ближе и привычно, как в старые добрые времена, обнял меня. На душе мгновенно стало тепло и спокойно. Несмотря на то, что мы давно повзрослели, он всё ещё оставался тем самым монахом-разбойником с волосами во все стороны, лёгким запахом благовоний и врождённой способностью превращать свои волосы в оружие массового поражения.       О да. Я определённо скучала по волосне во рту.       — Между мной и Сатору ничего нет.       — …              Шило да мочало — начинаем всё сначала. Я даже не выдержала и медленно закатила глаза.       — Слушай, братик, — я слегка надавила ладонями ему на плечи, мягко отодвигая от себя и заглядывая в лицо с видом человека, приготовившегося к серьёзному жизненному разговору. — Я не против. Если это именно тот выбор, которого желает твоя душа, то я лишь поддержу вас.       — Сестра-а-а… — в уголках его глаз подозрительно заблестела влага, и я, не дав драме окончательно расцвести, одним движением притянула его обратно к себе.       — Я же… Я же…       — Ты же мать, Сугуру, — мягко проворковала я, проводя рукой по его волосам и автоматически распутывая застрявшие пряди.       Привычка. Профессиональная деформация. Всё же я тут слежу за миром во всём мире.       — Я же ма-а-ать… Стоп! — он резко отлетел от меня с таким выражением лица, словно только что осознал, что его эмоционально обманули. — Хана, у всяких шуток должен быть предел! Перестань нести чушь и послушай меня внимательно. Я…       — Опа, любимый, так вот ты где!       А. Нет. Всё-таки вечер решил не расслаблять меня окончательно и добить табуреткой по хребту.       Ну, хоть на этот раз Сатору был уже одет. Уже достижение.       Правда, удивляло другое: не в своём излюбленном костюме-форме, а в обычных спортивных брюках и белой кофте. И, чтоб его, ему это шло настолько хорошо, что становилось почти оскорбительно. Видимо, всё ради Сугуру.       Только вот… зачем меня в эту мелодраму двух мужских сердец впутывать?       — Сатору! — эта раскрасневшаяся дама, которая от оригинального характера персонажа сохранила разве что причёску, резко обернулась на голос своего возлюбленного и рванула к нему с таким энтузиазмом, что чуть не снесла меня плечом. — Расскажи ей уже! И… и хватит меня так называть! Ты делаешь всё только хуже!       — Что? — он искренне моргнул, приоткрыв рот, а затем перевёл взгляд на меня с таким неподдельным недоумением, будто только сейчас осознал масштаб катастрофы. — Вот дела. Хана, ты реально поверила, что мы с Сугуру… ну…       Я медленно посмотрела сначала на него. Потом на Сугуру. Потом снова на него. Нет. Нет, ну а что я должна была подумать?       — Так, два брата-акробата, превратившие мою обитель в голубиное пастбище, — устало поправив ноутбук на тумбочке, я присела на диван и махнула рукой с величием уставшей свахи, пережившей три неудачных брака своих клиентов. — Давайте. Совет вам да любовь. А потом обратно по своим комнатам.       Сугуру, который с момента появления Сатору то и дело метался по комнате, выглядел почти забавно. Совсем не тот привычный холодный монах с амбициями и лицом человека, уже мысленно осудившего всё человечество.       Но куда интереснее был Годжо. Человек, который способен превращать любую двусмысленную ситуацию в цирковое представление и обычно первым запрыгивает в поезд пошлых шуток, сейчас не шутил вообще. Он выглядел… растерянным. И, что ещё подозрительнее, слегка обиженным.       — Я пришёл сюда за Сугуру, — произнёс он наконец, облокотившись на дверной косяк так, что умудрился создать одновременно и сквозняк, и идеальную фан-зону для будущих любопытных свидетелей этого дурдома. — Мы… делом заняты. Пошли.       Я довольно покивала, всем своим видом демонстрируя мудрое принятие ситуации, и продолжила мечтать о том, чтобы этот прекрасный воскресный вечер наконец стал тихим и уютным. Или хотя бы просто тихим. Но братец, который обычно держался как холодный принц-монах с жизненным планом длиной в десять томов, внезапно превратился в какого-то крайне подозрительного человека.       А этот белобрысый террорист эмоционального спокойствия стоило только Сугуру открыть рот с очередным трагическим:       — Я…       Тут же решительно перебивает его какой-нибудь новой чушью.       — Хана, в общем, не думай ерунду и жди наш брак, — подмигнув, Годжо внезапно схватил братика за шкирку и уверенно потащил в сторону коридора.       Но на этом стадионе акав моей комнате Сугуру не просто сопротивлялся. Нет. Этот человек вцепился в дверной косяк почти зубами, всем своим существом выражая категорическое нежелание куда-либо идти с этой белобрысой природной катастрофой.       — Я всё же выскажусь, Сатору! А ну отстань!       — Нет, ты идёшь со мной.       — Хана, я…       — О, любимый, зачем же ты так беспощадно топчешь моё сердце?!       — Прекрати! Хана, я…       Знаете… Оказывается, играть в змейку не так уж и скучно. И чего я раньше настолько недооценивала силу этой игры? Особенно когда одним глазом собираешь виртуальные квадратики, а вторым наблюдаешь, как один взрослый маг высшего уровня пытается утащить второго взрослого мага высшего уровня в коридор, пока тот цепляется за дверной косяк с драматизмом жены из турецкого сериала.

Если Хана Мура в течении одной минуты не успокоит этот балаган, то её ждёт наказание.

      О, проснулась птаха. А я чё? А я ничё.       Я вообще сижу, никого не трогаю, культурно играю в змейку и наблюдаю за тем, как два взрослых мага устраивают у меня в комнате бракоразводный процесс без самого брака.       — Хана.       …А вот такого поворота событий не ожидала даже кошка.       Сёко, перекинувшаяся через окно, сейчас находилась примерно в состоянии «наполовину в моей комнате, наполовину на улице». Один локоть опирался о подоконник, волосы слегка трепал вечерний ветер, а выражение лица у неё было таким уставшим и меланхоличным, будто она каждый день вламывается к людям через окна, чтобы эмоционально добивать их.       И почему-то внезапная тишина уже не казалась столь желанной, как её следующая реплика.       — Этот, — с грацией уставшей картошки она указала на братика, — пытается тебе сказать, что этот, — палец лениво сместился в сторону Сатору, — заставляет Сугуру смотреть с ним дорамы целый день забив на дела с целью понять, как правильно себя вести на свиданиях и добиться расположения возлюбленной.       Повисла тишина, прерываемая уже не гневным, а скорее насмешливым сопением кошки.       Годжо издал героический, почти предсмертный вскрик человека, внезапно осознавшего, что его социальная смерть только что была публично оформлена документально, отпустил Сугуру и молнией рванул в сторону окна. Но был немедленно остановлен многострадальным братиком, который, кажется, уже окончательно смирился со своей ролью единственного дееспособного взрослого в этом дурдоме и вцепился Сатору в талию мёртвой хваткой.       — Этот, в свою очередь, — продолжила Сёко с той же убийственной невозмутимостью, указывая теперь на раскрасневшегося Годжо, — судя по всему, не знает, как себя вести, чтобы ты, — палец переместился на меня, — была очаро-о-ована его личностью.       Я медленно моргнула, посмотрев косо на Сатору. А я как в эту драму попала?       — Я сейчас поясняю тебе это, потому что мы, — она указала на себя и всё ещё удерживающего сопротивляющийся человеческий ураган Сугуру, — уже в край устали наблюдать за этим цирком длиною почти в десять лет. Перестань притворяться, что ты воробей и дай ему шанс.       Короткая пауза видимо была для того, чтобы я полностью охуела.       — Я всё. Всем пока. Сугуру, жду протоколы по магам от десяти до двенадцати лет до часу ночи.       И как появилась — так и исчезла. Просто взяла и растворилась за окном. Ебучий фокусник. У неё точно нет других способностей, кроме как лечить?       И куда я вообще попала?.. Мне оставалось лишь медленно перевести взгляд на Сатору, который каким-то мистическим образом успел поменяться местами с Сугуру и теперь сам практиковался в древнем искусстве краснеть, пищать и выглядеть подозрительно похожим на школьницу, случайно прочитавшую собственный любовный дневник вслух перед классом.       А потом… Потом мой мозг решил впервые за сегодняшний день включить режим ускоренной обработки информации. Так. Дорамы, свидание, «не для женских глазок», отсутствие одежды, подозрительное поведение. И Сугуру, который пытался что-то сказать всё это время. Ничего не забыла?              …       — А о каком свидании идёт речь, Хана?       Ладно. Видимо, не судьба мне спокойно подумать над всем происходящим, потому что именно в этот момент эта шерстяная террористка решила эффектно приземлиться мне когтями прямо в лицо.       — А-АЙ, СИСТЕМА, БЛЯДЬ!       Я дёрнулась так резко, что едва не отправила рукой ноутбук в свободный полёт, схватила кошку поперёк живота и попыталась отодрать от собственной физиономии. Безуспешно, так я вам скажу. Потому что эта тварь не просто держалась. Она укоренилась.       — Ты совсем страх передо мной потеряла?! — прошипела она, пока я пыталась спасти глаза.       Ясно. Ещё минус восемь часов из арсенала сна.