Весь бюджет ушёл на ветер и описание красивого мужика. (Часть 1)

      Разговоры «по душам» с Системой продолжались вплоть до глубокой ночи. Хотя, если быть совсем честной, я бы скорее назвала это дебатами, где эта блохастая скотина выступала обвиняющей стороной, а я — несчастным адвокатом защиты без права на ошибку.       По итогу мне всё же было великодушно выдано разрешение с царского плеча. И не просто благословение — нет, эта меховая аристократка даже расщедрилась на пару советов о том, как следует вести себя с мужчиной, в чьих жилах течёт благородная кровь.       Судя по интонации, речь шла не о человеке, а минимум о последнем наследнике древней империи, который был не только дитём сюжета, но и лично благословен божественным поцелуем прямо в… Ладно, грешить не стану. Видимо, когда она где-то шлялась по улице, то не просто пропадала без вести на время, а тайком смотрела дорамы вместе с пацанами.       Но Система, похоже, слегка забыла одну важную деталь: Годжо в принципе всю эту дискотеку с обычаями, нормами поведения и великосветским этикетом вертел на одном месте. Поэтому слушала я всё это в полуха, лежа животом на кровати и лениво ковыряя ногтем подоконник.       — Кстати, — внезапно подала голос эта шерстяная угроза моему спокойствию. — А у тебя платье-то есть? Ты же не пойдёшь с ним на свидание в трениках и маечке-обрыгаечке? Мальчик-то вон как старается, в ресторан позвал.       Вопрос был настолько нелепым, что в следующую секунду я уже стояла на коленях посреди комнаты, вцепившись в волосы мёртвой хваткой с энтузиазмом человека, решившего самостоятельно организовать себе преждевременное облысение.       Твою ж мать. Платье. У меня нет платья. У меня даже нет концепции наряда на свидание, которое я где-то в глубине души ждала ещё со времен студенчества. Не обязательно, конечно, чтобы это был именно Сатору…       — А когда вы вообще собрались на вашу прогулку? — тем же мерзко-ехидным тоном продолжила она, устраиваясь у меня на спине с комфортом паразита, нашедшего идеальный источник страданий. — Или это что-то из разряда: «как-нибудь увидимся… обязательно увидимся после дождичка в четверг»?       Всё ещё сгорбившись на полу, придавленная этим бесноватым чудищем, я внезапно поняла, что мне совершенно некуда деть внезапно нахлынувшую тоску. Потому что для меня всё происходящее действительно было скорее хихоньками, хаханьками или коллективным помешательством окружающих, а не чем-то серьёзным. Но если подумать…       Хана. Мы в дерьме. Нет. Мы не просто в дерьме. Мы по шею в огромном болоте сельского туалета. Ни платья. Ни плана. Ни приглашения. Лишь чистое вдохновение, недосып и молитва всем существующим божествам на скорейший покой.       — Может, тебе тоже пару дорам посмотреть? — предложила Система неожиданно деловым тоном, будто не она только что методично уничтожала меня. — У героинь там обычно очень красивые костюмы даже в повседневной жизни. Авось подберёшь что-нибудь по душе, а похожее утром найдёшь в магазине.       И знаете что? Я взяла и согласилась. Потому что, как ни прискорбно это признавать, иногда эта зараза действительно говорит дело.       Написав Сёко, авось она уже освободилась от своей рутины, пациентов, или загадочной жизни взрослого функционального человека, в надежде, что она согласится составить мне компанию в этом внезапном походе за женственностью, к которому я, очевидно, оказалась морально не готова, я села ждать. Ждала недолго — две секунды — и ответ «иду» звучал как вылетевшая пробка из шампанского.       По итогу мы не только забили на время, но и на состояние. Выползла она от меня где-то пол шестого утра полу пьяная и с видом знатока. Я же оставалась трезвой, так как она прихватила с собой то самое пиво, которое Годжо почему-то не удосужился вылить полностью. Понимания происходящего на свиданиях, кстати, у меня так и не случилось.       Знаете, почему-то во всех этих дорамах героини либо глупо хлопают глазками, либо тихо пищат, пока мужчины героически стоят с каменным лицом и проявляют запредельное великодушие при показе эмоций. Он такой идёт к ней весь из себя бед-бой с тяжёлым прошлым, дорогим пальто и взглядом человека, который способен морально уничтожить всё одним поднятием брови, а она такая: «а-а-ах…» — и всё. Нет, серьёзно, всё. Где сюжет? Где нормальный разговор? Где момент, когда люди хотя бы пытаются выяснить, кто что любит?       Скорее всего, эта часть так и останется мне непонятной. Видимо, согласно законам эфирного свидания, мне, как девушке, нужно будет сидеть, красиво улыбаться, иногда застенчиво отводить взгляд в сторону и делать вид, будто в моей голове не крутится одновременно сорок панических мыслей.       СМС, пришедшая ровно в семь утра, отвлекла меня от этого философского кризиса быстрее, чем разбитая чашка Системой из-за испуга.       «Сегодня в семь я зайду за тобой. Будь готова к этому времени.»       О как. Годжо решил чисто на характере отыграть мужчину из мелодрам: чётко, коротко и по делу. Понятно. Я тоже буду придерживаться жанра, поэтому вместо нормального ответа отправила ему стикер с котиком. Почему у него в руках была швабра — вопрос хороший. Я тоже не знаю. И так сойдёт.       Забыла самое главное — состроить смущенную гримасу и пискнуть. Сделав это, я проигнорировала вопросительный взгляд Системы, и хлопнув по щекам ладонями пару раз, мягко улеглась поудобнее в кровати.       Следующие четыре часа я великодушно позволила себе поспать. Система дрыхла рядом, потому что, видимо, тоже всю ночь познавала дзен современного понятия любви, отношений и чужих психологических проблем. Я же, как дама без опыта, успела нафантазировать себе прогулки под луной, смех до утра и прочие красивые глупости. Ну а что? Я иду с Сатору — ебанутым творобушком, который способен рассмешить даже мертвеца, если тот не успел вовремя захлопнуть крышку гроба. И то, собака, достанет.       Правда, реальность быстро решила напомнить, кто здесь главный. Далее по плану был шоппинг. Торговый центр встретил меня толпами людей, ярким светом и осознанием одной простой истины: пизда.       Наряды были катастрофически не в моём вкусе. Слишком светлые, слишком воздушные, слишком… женственные. Будто кто-то специально собрал гардероб исключительно для хрупких лесных нимф, умеющих смеяться колокольчиком и не подворачивать ноги на ровном месте. А украшения? А обувь? А сумка? Как вообще люди добровольно проходят через это перед каждым свиданием и не требуют компенсацию на государственном уровне за моральный ущерб? В итоге часы, которые я собиралась посвятить себе, отдыху и хроническому недосыпу, благополучно сгорели на поиски хотя бы одного платья, в котором я выглядела бы не как Фредди Крюгер после похода в горы.       До «семи часов» оставался жалкий час. Подравшись с платьем, кое-как его надев и проиграв локальную войну молнии, я уселась перед зеркалом краситься, всё ещё понятия не имея, каким Сатору появится сегодня. Если он явится в шортах, то я не знаю, что с ним сделаю в этой комнате.       Стук в дверь едва не остановил вместе с дыханием моё многострадальное сердце. Нет, мне вроде давно не пятнадцать, да и с представителями мужского пола я контактирую регулярно — по делу, без дела, по миссиям и после миссий… Но сейчас, пока я шла открывать этот несчастный барьер между мной и Сатору, ноги дрожали с таким энтузиазмом, будто собирались отказать прямо посреди комнаты.       Открыв дверь, я увидела… ха-ха, братана.       — Братик?       — Сестрёнка?       Мы смотрели друг на друга как на очередное чудо света: я — с растерянностью, он — с каким-то больным восхищением. Его взгляд быстро пробежался по платью, волосам, макияжу, после чего выражение лица стало таким, будто вселенная только что перед ним схлопнулась и ударила в челюсть с вертухи для профилактики.       — Не отдам, — вдруг заявил он с такой серьёзностью, что я даже не сразу поняла, о чём речь.       А потом захлопнув дверь, призвал проклятие и самым натуральным образом растянул его по двери, баррикадируя выход.       — Я отказываюсь отдавать этому идиоту такую красоту. Я отказываюсь. Не заставляй повторять. Нет значит нет.       Чтобы вы понимали — я всё это время молчала.       Потом стук в дверь прогремел ещё раз, но уже настойчиво. И прежде чем я успела открыть рот, Сугуру опередил меня и с силой пнул по проклятию, растянутому по двери. То обиженно простонало, будто его только что несправедливо наказали.       — Сатору, она — моя! — прикрикнул Сугуру, резко перегородив мне путь рукой, словно я прямо сейчас собиралась совершить побег века. — Ищи себе другую.       Ну нихуя же себе развитие событий под вечер. А я точно те сериалы ночью смотрела?       Всё ещё стоя на слегка дрожащих ногах — то ли от нервов, то ли от усталости, я подошла к окну и приоткрыла его. В комнате становилось подозрительно жарко, душно и тесно от количества драмы на квадратный метр. Мозг уже откровенно не поспевал за этим эмоциональным теннисным матчем, поэтому я просто позволила себе слегка высунуться наружу, жадно вдыхая прохладный вечерний воздух.       Охлаждение системы, так сказать.       — Сугуру, — хмурый голос Годжо доносился приглушённо из-за захлопнутой двери и многослойной баррикады из упрямого брюнета, дерева и проклятия поверх него, — я тебе это ещё припомню!       — Иди-иди! — рявкнул братик, не теряя боевого настроя. — Я свою сестрёнку такому дураку не отдам! Она — моя!       Обернувшись, я молча облокотила щёку на ладонь и принялась ловить ахуй уже в квадрате. Видимо, из-за моего вмешательства в сюжет кукушка Сугуру не просто слетела с курса — она купила лодку, собрала чемоданы и уплыла в совершенно другой жанр. Он не стал убийцей. Он стал сестролюбом. Хрен знает в каком именно смысле, но тенденция, честно говоря, тревожная.       Потом всё неожиданно стихло. Настолько резко, что я даже успела подумать: ну всё, мои страдания наконец накрылись медным тазом, драматический комитет на сегодня закрыт, можно выдохнуть. Пока я наблюдала за тем, как подозрительно братик кружит по комнате, явно ожидая телепортации Годжо, что-то вдруг с силой дёрнуло меня назад.       Точнее — в окно.       Я даже подумать толком не успела, как оказалась уже за пределами своей комнаты у кого-то на руках. Причём так ловко меня ещё никогда не похищали. Ахуй, как вы понимаете, стремительно сменился с квадрата на куб.       — Привет, — донесся знакомый насмешливый голос чуть выше моей макушки. — Я уже, оказывается, собственную женщину на свидание красть должен.       Собственную женщину… Что?..       Голос Сатору почти сразу утонул в возмущённых воплях Сугуру, который обнаружил пропажу в моём лице катастрофически поздно. Чую, когда у него девушка появится, я очень быстро обрету племянников. Потому что с такой замедленной реакцией ему, кажется, остаётся только их и штамповать.       — Эй, Сугуру, — прикрикнул он, прижимая меня чуть ближе к себе. — А Ханочка-то вон где. В ручках моих.       Покрутившись демонстративно перед моим окном, из которого высовывалась крайне недовольная голова братика, Сатору показал ему язык, и в ту же секунду меня накрыла знакомая волна тошноты.       Моя «любимая» телепортация, чтоб её.       Мы оказались в каком-то помещении, подозрительно напоминавшем гардеробную: приглушённый свет, шкафчики вдоль стен, вешалки, какие-то коробки, а в воздухе густо висел запах духов — вперемешку мужских и женских, дорогих, сладковатых и слишком настойчивых для моего и без того пострадавшего вестибулярного аппарата.       — А теперь нам нужно очень осторожно выйти отсюда и подняться на этаж выше, — он галантно подставил локоть, и я, всё ещё пытаясь собрать себя после пространственного насилия над организмом, уцепилась за него.       И только сейчас до меня наконец дошло, насколько неприступно красивым выглядел Сатору.       Волосы, как обычно, были растрёпаны в его излюбленной манере — будто человек одновременно собирался на свидание и дрался с проклятием, но именно сейчас эта небрежность почему-то идеально сочеталась с тёмно-синим пиджаком и белой рубашкой. Галстук, что удивительно, тоже присутствовал, правда, узел был слегка ослаблен, и из-за этой мелочи весь образ становился каким-то до невозможности привлекательным. Слишком собранным, слишком взрослым и слишком… опасным для моей и без того нестабильной женской личности.       Его любимые очки едва прикрывали глаза, поэтому я сразу заметила, с каким нескрываемым удовольствием он наблюдает за тем, как я без малейшего стыда рассматриваю его внешний вид. Впрочем, и его взгляд не отставал — медленно скользил по деталям моего образа, каждый раз на короткое мгновение задерживаясь на каких-то мелочах, которые я сама успела уже сто раз мысленно раскритиковать перед зеркалом.       — Смотрю, ты действительно готовилась, — тихо промурлыкал он, чуть наклоняясь ближе. — Обещаю, этот вечер тебе запомнится надолго.       Мать моя матрёшка. Я же буквально слышала эту фразу в одной из серий дорамы.       — Ты тоже ничего, Сатору, — вспомнив, что настоящая героиня, согласно великому своду законов романтических сериалов, не должна громко демонстрировать свои чувства главному герою, поэтому пришлось тихо ответить ему, старательно изображая милое смущение. — Хи-хи-хи.       Этот… В общем, у Годжо брови улетели куда-то в верхние слои атмосферы. Несколько секунд он смотрел на меня так, будто пытался понять, что именно привело нас к этому звуку, а потом коротко мотнул головой, снова натягивая свою фирменную улыбку до ушей и повёл меня прочь из помещения.       Чудом избежав людей, мы выбрались через чёрный выход на лестницу, и там выяснилось, что мои шпильки категорически не были рассчитаны на покорение этажей в ускоренном темпе. Я кое-как преодолела один пролёт, цепляясь за перила и остатки собственного достоинства, в то время как Сатору, похоже, искренне не осознавал, что не у всех в окружении ноги-шпалы.       Короче, если выражаться яснее: он всё время тянул меня вперёд, чуть ли не заставляя бежать на этих чудо-каблуках.       — Я тебя сейчас грохну прямо тут… — задыхаясь, еле слышно прошипела я себе под нос.       — Что?       — Сатору, прошу… чуть помедленнее. Мне тяжело… ах… — последнее я добавила уже специально, внезапно вспомнив всё ту же дораму.       Господи. Как же стыдно.       Отвечаю: если даже сейчас у меня мужик сорвётся с крючка, то я официально нареку себя чёрной вдовой, запрусь где-нибудь, как Тенген, в максимально недосягаемом месте и выйду оттуда только после нахождения Тюремного царства и окончательного запечатывания Кэндзяку. Как именно искать того, чьё месторождение неизвестно — не моя забота.       — А… ой, — он наконец вспомнил, с моей великодушной подачи, что не у всех людей стандартная комплектация включает двухметровый шаг. — Прости-прости. Просто обычно ты двигаешь вровень мне, вот я и привык.       — Обычно я в более удобной обуви, — тихо ответила я, незаметно для него закатывая глаза.       К столику мы всё-таки добрались, но не без жертв. Жертвой выступили мои икроножные мышцы, вера в гуманность лестничных пролётов и, вероятно, психика официанта, который увидел, как высокий безупречный мужчина в дорогом костюме отодвигает стул даме с таким видом, будто готовится не к ужину, а к дипломатическим переговорам с проклятием особого уровня, которое ранее сожрало всю его семью и теперь требует с него же компенсацию.       Сатору сел напротив меня плавно, спокойно, идеально, поправив галстук одним ленивым движением. Буквально не человек, а главный герой, который появился из ниоткуда под драматичную музыку, и теперь смотрит на тебя поверх очков так, словно знает о тебе абсолютно всё, включая твой школьный позор в пятом классе, пароль от старой почты и тот факт, что ты училась целоваться на помидорах.       И, что хуже всего… он, кажется, реально вошёл в образ.       — Ты в порядке? — низким, ровным голосом спросил он, чуть наклонив голову. Спокойно. Подозрительно спокойно.       Нет. Абсолютно нет. Мне пиздец как некомфортно.       Я сидела с идеально прямой спиной, натянув на лицо улыбку женщины, у которой всё прекрасно, жизнь под контролем и никогда прежде мне не приходилось проклинать собственные туфли на семнадцати языках, хотя знаю вроде как два.       — Конечно, — мягко ответила я, игриво пряча улыбку за ладонью.       Мой голос прозвучал настолько мило, что я сама захотела немедленно вдарить себе какой-нибудь кувалдой по башке, чтобы вернуть заводские настройки личности. Он тут же прищурился. Медленно, с интересом. Можно сказать даже с подозрением. Скользнул взглядом по моему лицу, параллельно раскрывая меню.       Потому что он знал меня. А я… не вела себя как я.       Обычно в этот момент я бы уже спросила, не ударился ли он головой, раз внезапно решил изображать эмоционально недоступного мужчину. Но нет. Сегодня я играла роль женственной светской львицы. И играла её чудовищно плохо, зато с самоотдачей, вдохновением и лёгким ощущением надвигающейся катастрофы в виде румянца на щеках.       — Рада, что мы всё-таки смогли выбраться, — произнесла я, аккуратно поправляя волосы и заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Спасибо, что пригласил меня, Сатору.       Господи. Я только что аккуратно поправила волосы, а не с силой дёрнула их к низу. Кто я? Где я? Верните мне мой сарказм, мои кривые комментарии и эмоциональную стабильность в его присутствии.       Сатору откинулся на спинку стула, не сводя с меня внимательного взгляда. Лёгкая полуулыбка тенью легла на его губы. Нет, не легла. Развалилась там с полным ощущением собственного превосходства.       — Правда? — протянул он, лениво переворачивая странички меню. — А мне, помнится, ты идти не хотела.       Я улыбнулась ещё мягче, ещё светлее. Настолько очаровательно, что где-то в параллельном мире ещё одна Хана Мура уже захлебнулась блевотиной единорога.       — С чего ты взял? — легко пробежавшись взглядом по строчкам меню, мысленно закатила глаза в предвкушении.       Тут есть те самые сашими. Окей. Мир ещё не окончательно проклял меня.       — Это твои слова, Хана.       — Да брось.       — Ещё и демонстративно морщилась.       Он даже не моргнул, произнося это. Вот просто взял — и выстрелил в упор.       Моя улыбка, к удивлению, не дрогнула. Ни на миллиметр. Хотя внутренне я уже составляла список возможных способов доставить этому человеку мусорный контейнер прямо в комнату. Желательно — катапультой прямо в окно.       К столику подошёл официант и замер. Буквально на секунду. Но я успела поймать его выражение лица и взгляд. О нет. Нет-нет-нет. Он смотрел на нас так, как смотрят на главную пару сериала перед тем, как принести им меню, воду без газа и случайно стать свидетелем судьбоносного признания под дождём. Хуй его знает откуда дождь появится прямо в помещении, но я уже ничему не удивлюсь в этом мире.       Только этого мне не хватало. Мама, я не готова. Я же даже… да не, вроде всё сделала… Или нет? У меня тушь не потекла? Волосы на месте? Я слишком широко улыбаюсь?.. Я вообще моргаю?!       — Вы готовы сделать заказ?       — Да, — спокойно ответил Сатору.       — Нет, — выпалила я одновременно с ним, едва не подавившись воздухом.       Повисла пауза. Небольшая, но по ощущением очень неприятная. Сатору медленно повернул голову обратно в мою сторону с тем самым выражением лица, которое у него появлялось перед Ягой, когда тот его отчитывает за очередную шалость. Он даже рот приоткрыл в немом: «Серьёзно?»       А я уже, не теряя ни секунды, незаметно для него вцепилась в рукав официанта и начала моргать азбуку Морзе в такт собственному сердцебиению. Помогите. Спасите… Эвакуируйте меня отсюда вместе со стулом, прошу!       Видимо, мой внезапный приступ социальной деградации мужчина счёл чем-то тревожно-странным, потому слегка отшатнулся, натянул на лицо профессиональную, но очень нервную улыбку и перевёл взгляд с меня на Сатору, а потом обратно, словно пытался определить, кто из нас будет более разговорчивым.       — У вас всё в порядке? — щёлкнув ручкой блокнота, осторожно уточнил он, разглядывая нашу чудо-пару по очереди.       Сатору медленно опустил меню, а потом посмотрел на мою руку, намертво вцепившуюся в рукав официанта. Я видела боковым зрением, как его взгляд блуждал вверх-вниз. Затем он улыбнулся. Боженька, не надо… Только не эта улыбка. Она же, мать её, буквально означает, что он учуял возможность поиздеваться надо мной в ближайшие три месяца.       — Хана, — тихо произнёс он, сцепив пальцы перед собой с пугающим спокойствием. — Ты случайно не пытаешься заставить персонал ресторана похитить тебя?       Я моментально отпустила официанта, будто меня ударило током из-за прикосновения.       — Что?! Нет! Конечно нет! — воскликнула я слишком громко, из-за чего почувствовала жар на щеках.       — А жаль, — невозмутимо протянул он, слегка наклоняя голову в бок. — Я уже почти поверил, что ты решила сбежать от меня через кухню.       Официант нервно хохотнул, прикрыв рот блокнотом. Предатель.       — Вы готовы озвучить ваш заказ?       — Да.       — Да…       В этот раз наши ответы совпали. Годжо, уверенно закрыл меню хлопком, и посмотрел на меня из-под очков спокойным, уверенным взглядом. Чёрт бы побрал мой несостоявшейся пубертат. Как же он горяч в момент собранности в этом костюме…       СИСТЕМА! СПАСАЙ! СРОЧНО!       — Свежевыжатый сок и лучшие суши, что у вас есть, — медленно, тягуче произнёс он, даже не взглянув толком в меню и не сводя с меня глаз. — А ты?       Вот. Вот он, момент, которого я так долго ждала. Нормальный человек сказал бы: «Что будешь?» А он чё? Бросил короткое «А ты?», будто мы сейчас не заказ делаем, а обсуждаем имена нашим будущим детям. Так ещё и сегодняшний Сатору разговаривает так, словно между нами уже существовало десять лет сложной романтической истории, три тяжёлых расставания, один совместно купленный дом у моря и собака, из-за которой мы до сих пор судимся.       Я натянула улыбку ещё сильнее. Чёрт, звучит почти как правда.       — Мне то же самое.       — То же самое?       Господи. Почему это звучало как предложение руки и психологической зависимости одновременно?       Мысленно сил хватило лишь на то, чтобы прикрыть глаза. Я явно не вывожу эту атмосферу богатой жизни. Мне бы сейчас сидеть в рамэнъяне, с характерным хлюпом втягивать лапшу, обжигая язык жирным бульоном, громко при этом смеясь над историями хозяина, а не участвовать в элитном социальном эксперименте под названием «сможет ли Хана пережить романтический ужин с Сатору без нервного срыва от позора».       Разница в статусе. Система, зря я тебя не слушала…       — …Да.       Сатору чуть наклонил голову, внимательно изучая моё лицо, будто пытался понять, в какой именно момент меня подменили и почему подделка так неубедительно держится.       — Хороший выбор.       — Ты же хотела сашими, разве нет? — он перевёл взгляд на официанта и холодно бросил. — Нам ещё сашими оторо.       Я подняла на него взгляд, а он всё так же смотрел на меня с этим раздражающе спокойным выражением лица человека, будто он уже что-то понял, сложил два плюс два, и мысленно написал отчёт о моём странном поведении, но пока решил не добивать меня сразу, а немного понаблюдать ради собственного развлечения. Краем глаза я заметила, как официант посмотрел на нас, затем тихо, почти мученически выдохнул, и я неожиданно почувствовала между нами духовное родство.       На это я лишь легонько покивала, будто сейчас мне удаётся полностью контролировать ситуацию, после чего перевела взгляд на потолок. Потолок, к моему глубокому сожалению, отказался вмешиваться. Никакого знака свыше. Никакой спасительной люстры. Абсолютное отсутствие командной работы.       Когда мужчина наконец ушёл, между нами повисла пауза — опасная как для моего сердца и хаотично соображающего мозга, так и для окружающих, потому что молчаливый Годжо почти всегда означал подготовку к чему-то подозрительному. Обычно это что-то словесно-психологическое и направленно исключительно в мою сторону.       Он чуть наклонился вперёд, и я автоматически внутренне напряглась, уже ожидая очередной подъёб, но вместо этого его пальцы едва ощутимо коснулись моей ладони.       — Ты странно себя ведёшь, — тихо произнёс он, слегка прищурившись, всё ещё не убирая руки.       Чёрт. Слишком быстро заметил. Так, я человек-загадка. Я — мастер маскировки. Я взрослая, уверенная в себе женщина. Держи марку, Хана.       — Разве? — невинно моргнула я, осторожно выпрямляя пальцы под его прикосновением с таким видом, будто вообще не почувствовала, как моя нервная система только что собрала чемодан, написала заявление на увольнение и ушла в закат под драматичную музыку.       — Очень.       — Тебе показалось.       — Хана.       — Сатору.       Он на секунду замолчал, внимательно рассматривая меня, и улыбка вдруг полностью исчезла с его лица, отчего по спине тут же скатилась неприятно холодная капля пота. Ой нет. Только не этот взгляд. Не серьёзный, не изучающий… Не тот, которым он обычно смотрит ровно перед тем, как разложить психику по полочкам, дабы оказаться правым. Чёрт, не хватало ещё получить рядом с ярлыком «ёбнутая» какой-нибудь дополнительный титул вроде «социально непригодная». Я пригодная!       И почему же именно сейчас мне до невозможного сильно захотелось произвести на него хорошее впечатление. За столько лет я настолько привыкла к его вниманию, к случайным разговорам перед миссиями, к идиотским пряткам по углам от Системы и окружающих, к его постоянному, шумному, раздражающему флирту, что мысль вот так нелепо облажаться и потерять все эти мелочи внезапно начала ощущаться почти физически неправильной. Я действительно привыкла к нему. Да и…       Мысли оборвались ровно в тот момент, когда он медленно растянул губы в едва заметной улыбке. Не широкой, не наглой, не такой, как обычно. И почему-то именно это выглядело опаснее всего.       — Ты сейчас… пытаешься быть милой? — спросил он почти лениво и совсем слегка сжал мою ладонь своей.       Совсем чуть-чуть. Минимально. Катастрофически ощутимо.       Жар мгновенно ударил по телу волной, растекаясь по нему совершенно предательским теплом, и я неожиданно слишком остро почувствовала разницу. Привычный Сатору — это катастрофа в человеческом обличье, бесконечный шум, идиотские комментарии, самоуверенная улыбка. Этот же сидел напротив спокойно, внимательно удерживая мою ладонь, и смотрел так, будто ему действительно важно было понять, что именно со мной происходит. И проблема заключалась в том, что этот вариант смущал меня куда сильнее.       Если ранее моя нервная система ушла прочь, то сейчас остатки достоинства молча начали собирать вещи и бронировать билеты в другой часовой пояс.       — Нет, — соврала я с лицом человека, которого только что поймали за попыткой спрятать труп взрослого человека в маленький цветочный горшок.       — А-а, — понимающе протянул он.       И почему-то этот один-единственный звук смутил меня сильнее насмешки. Я посмотрела на него из-под полуприкрытых ресниц и неожиданно отчётливо поняла одну крайне неприятную вещь: Сатору в стенах колледжа не равен Сатору в любом другом месте. Там, где друзья, знакомые, начальство и заказчики, Годжо — свободный маг, наглый, громкий и абсолютно не скованный ничем, кроме законов физики, которые он, вероятно, тоже нарушал чисто из принципа. Здесь же, на людях, он был другим: собранным, спокойным, чертовски внимательным, тем самым ледяным принцем, который одним взглядом будто оценивает не твоё умение размахивать кулаками, а всю твою человеческую ценность.       И проблема заключалась в том, что этот вариант почему-то нравился моему мозгу ровно настолько же, насколько бесил.       — Тогда всё нормально, — произнёс он наконец, медленно убирая руку с моей ладони, и кожу мгновенно окатило прохладой.       Стоп. Что значит «прохладой»? Отмена! Галя, у нас отмена! Необходимо отменить последние мысли за прошедшую минуту.       — Именно, — слишком быстро откликнулась я, экстренно собирая остатки собственного достоинства по всем стенкам черепной коробки.       — Потому что я уже начал переживать… — протянул он, слегка откидываясь на спинку стула с подозрительно довольным видом.       — Из-за чего? — напряжённо спросила я, едва успевая собрать слова в адекватный вопрос.       Сатору тут же снова наклонился вперёд, подпёр подбородок рукой и совершенно без стеснения принялся рассматривать меня сверху вниз с тем спокойным интересом, от которого хотелось одновременно провалиться под стол и зачем-то поправить волосы.       — Что ты тоже хочешь произвести на меня хорошее впечатление.       …       Замершая рука мгновенно напряглась, и уже через секунду от моей тщательно культивируемой расслабленности не осталось и следа. Кулак, сжавшийся сам собой, я медленно спрятала под стол и продолжила размеренно сжимать и разжимать пальцы, контролируя каждый мускул на лице.       Надо было всё-таки столкнуть его с лестницы. Или хотя бы попытаться ударить. Хотя, если подумать, этот придурок каким-то образом всё равно умудрится красиво приземлиться, поправить галстук и с абсолютно невозмутимым лицом спросить, всегда ли я так очаровательно проявляю агрессию.