Глава 12, Starry Eyed Melancholiac/Меланхолик со звёздными глазами (Тайлер, Уэнсдей)
16 мая 2025, 12:00Тайлер
Я отчётливо помню свой первый день в старшей школе два года назад. Тогда я был низким, нескладным, с торчащими ушами, которые ещё не выросли, и очень худым — практически без мышц. Я нервничал до тошноты, дёргая лямку рюкзака и всерьёз подумывая прогулять занятия, чтобы поехать в Берлингтон. Половина моих друзей переехали в другие города, а остальные поступили в частную школу, что находилась в получасе езды на север. Они были из обеспеченных семей, которые не желали рисковать будущим своих детей, отправляя их в неизвестную школу без хороших рекомендаций и связей. Но мы с отцом не могли себе такого позволить. После смерти мамы наше финансовое состояние стало плачевным, потому что её смерть произошла неожиданно, и мы едва сводили концы с концами. Почти каждый день я ходил ужинать к Лукасу, потому что дома часто нечего было есть. Со временем ситуация немного наладилась, но не настолько, чтобы я мог учиться в одной школе с друзьями. Так я в полном одиночестве вошёл в бурные годы подросткового возраста. То же чувство одиночества и неловкости охватило меня, когда я шёл по коридорам Невермора в свой первый учебный день. Теперь, когда я уже перешёл на третий курс, меня должны были окружать друзья. Я должен был чувствовать себя увереннее и уже состоять в школьной сборной по плаванию, как планировал раньше. Но времена изменились. После того, что случилось прошлой зимой, прежняя жизнь была для меня закрыта. Теперь я Хайд, и не мог больше учиться в обычной школе. Даже если бы я не совершил ту жуткую серию убийств, моё состояние само по себе исключало возможность посещать обычную школу. Но, судя по осторожным взглядам и осуждающим перешёптываниям за спиной, стало ясно, что и здесь, в Неверморе, мне не место. Я больше не был обычным парнем из города, но и среди изгоев я не стал своим. Я оказался где-то на периферии и был изгоем среди изгоев, отрезанным ото всех и постоянно ощущающим направленный на меня прицел. Когда я вошёл в главный холл, разыскивая аудиторию для первого урока, то почувствовал знакомый ненавидящий взгляд. Подняв голову, я еле мог сдержать смешок, увидев, как с верхнего этажа меня сверлит взглядом Ксавье. Год назад я пытался с ним помириться, ещё до всей этой истории с Лорел, но он отказался меня слушать. Что ж, его можно было понять — я действительно был придурком и издевался над ним. Но он мастерски долго держал обиду, хотя я думал, что мы похоронили топор войны уже несколько лет назад. Не отводя взгляда от его злобного лица, я заметил, как друг потянул его в сторону класса, и студенты наверху начали расходиться по кабинетам. Я не мог вспомнить имя его приятеля, но точно видел его раньше. Продолжая искать свой класс, я не удивился, что люди до сих пор пялились и обходили меня стороной. Видимо, так будет до самого выпуска. Я не хотел создавать проблем и привлекать лишнего внимания. На мои плечи и так много чего навалилось: внутренний хаос, сжигающий меня гнев, потеря прежней жизни и необходимость принять новую личность, к которой я совершенно не был готов. Всё это казалось тяжёлым и невыносимым, особенно теперь, когда я покинул тихий и безопасный дом Мары. Здесь я не мог спрятаться от своих поступков. Не мог убежать от собственных демонов и призраков, что таились за каждым углом. Наверное, поэтому Мара так волновалась, когда уезжала. Она боялась, что я сломаюсь уже на первой неделе жизни в реальном мире. Но я надеялся, что продержусь дольше. А если нет, то хотя бы мог рассчитывать, что Уэнсдей положит конец моим страданиям. Я ещё не рассказал ей о своём предстоящем судебном разбирательстве. Чёрт… Игнорируя шёпот слева, я уставился на расписание уроков и номера аудиторий. Здесь невозможно было ничего найти с первого раза. Коридоры могли внезапно начинаться и заканчиваться, тянуться бесконечно, а потом резко сворачивать в никуда. Лестницы вели в разные здания, где в один день проходили одни предметы, а на следующий — совсем другие. Всё это страшно сбивало с толку. По крайней мере, меня. Но, возможно, в этом безумии всё же была какая-то логика. Или просто уроков было больше, чем аудиторий, поэтому приходилось чередовать. Честно говоря, здесь всё было возможно. — Тайлер…? Я обернулся и удивился, увидев брата Уэнсдей — он стал выше и выглядел гораздо взрослее, чем год назад. Видимо, резко вытянулся или пошёл в мать. В любом случае я бы не сразу его узнал, если бы не глаза. Они были очень похожи на глаза Уэнсдей. — Пагсли? — задал я вопрос, который был скорее риторическим. — Привет, — улыбнулся он и неожиданно обнял меня, сохранив при этом внутреннюю неуклюжесть, несмотря на то, что стал заметно выше и крепче. — Мама и папа говорили, что ты переводишься к нам. Классно встретить здесь знакомое лицо. — Да, взаимно, — похлопал я его по спине. Теперь мы были почти одного роста. — Ты так изменился с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Пагсли неловко усмехнулся, потирая шею. — Мара на прошлой неделе сказала то же самое, когда навещала нас с мамой и папой после обеда. Когда смотрю на себя в зеркало, у меня возникает странное чувство. Просто… не знаю, мне не очень нравится, как я теперь выгляжу. — Понимаю, — ответил я. — Когда я резко вырос, у меня было то же самое. Со временем привыкнешь. — Надеюсь. Мы ещё несколько секунд стояли в неловком молчании, после чего я обратил внимание на бумагу в его руке: — Какой у тебя сейчас урок? Пагсли смущённо взглянул на расписание: — Э-э, геополитика у мистера Кроули. Подойдя ближе, я взглянул в его расписание и улыбнулся с облегчением: — Тот же, что и у меня. — Отлично, — сдержанно улыбнулся он, стараясь не выдавать свою радость, но было ясно, что ему приятно иметь хотя бы одного знакомого в классе. — Ты знаешь, где кабинет? — Без понятия. Я пропустил экскурсию по кампусу. — Ну, значит, мы оба заблудились. Пагсли был не единственным, кому приятно иметь знакомого в классе. Я почти никого не знал в Неверморе, а большинство из тех, с кем я был знаком, предпочли бы видеть меня в тюремной камере, а не с ними на уроке. Впрочем, это было понятно. Я не мог их винить, потому что они не знали всей моей истории так, как знала её Уэнсдей и частично её семья. Я не мог сердиться за их осторожность и враждебность. И всё же приятно было иметь рядом кого-то, кому было всё равно, кем я являюсь. Пожалуй, способность принимать людей такими, какие они есть, была общей чертой всех членов семейства Аддамс. Хотя иногда я беспокоился о том, где именно они проводят черту. Но, возможно, об этом я подумаю позже. Сейчас я просто решил принять семью Аддамс такой, какая она есть — странной или, как сказала бы Уэнсдей, “жуткой”, но в то же время на удивление искренней.***
— Ты хоть что-нибудь понял из этой лекции, или это я такой тупой? — спросил Пагсли, когда мы выходили с урока по математическому анализу. — Понятия не имею, зачем меня сюда засунули. Я вообще ничего не понимаю. — Возможно, ты хорошо сдал вступительные тесты. — Что? — Ты же проходил тестирование при переводе? Он кивнул, выглядя одновременно испуганным и растерянным. — Значит, так и есть. Видимо, ты показал знания материала, и тебя определили в старшую группу. Это хорошо, — я подбадривающе похлопал его по плечу. — Быстрее сдашь — быстрее забудешь. — Я скорее умру. — Ты не умрёшь. — Нет, серьёзно, я ненавижу математику. Мне нравятся английский и история. Математика и естественные науки — это по части Уэнсдей. Я действительно его понимал, потому что сам был в похожей ситуации, когда во втором классе старшей школы взял продвинутый курс биологии. Я думал, что он мало чем отличается от стандартного курса за первый класс. Это предположение быстро развеялось, когда я буквально валился с ног от нагрузки, экзаменов, состоящих из многочисленных эссе, и лекций, которые, никогда не казались понятными. Но я справился и сдал на четвёрку из пяти возможных баллов. — Может, попросишь Уэнсдей тебя подтянуть? — предложил я. Пагсли вздохнул, его лицо исказилось от воспоминаний: — Лучше не стоит. В последний раз, когда она помогала мне с учёбой, я так её разозлил, что она повыдёргивала мне все ресницы. — О… ну тогда, может, я мог бы тебе помочь? Если хочешь, конечно. — Серьёзно? — Да, почему нет? Я сам взял этот курс, чтобы догнать материал, который пропустил в прошлой школе. — Ты правда готов мне помочь? — снова спросил Пагсли, будто ожидая подвоха. — Конечно. Тебе нужна помощь, а у меня есть время. — А физику ты нормально знаешь? — Ну, я проходил её два семестра на втором курсе. — Значит, и с ней сможешь помочь? Я засмеялся, глядя на его отчаянное лицо, и похлопал его по плечу: — Да, и с этим справимся. — Круто. Спасибо, Тайлер. — Да без проблем. — Вы двое подозрительно сблизились… — я сразу узнал этот монотонный голос. От одного его звука ритм биения моего сердца ускорялся, а улыбка сама появлялась на лице. Повернувшись, я не мог сдержать радости, увидев Уэнсдей, подходящую к нам. Её форма была тщательно выглажена, а из-под воротника рубашки немного выглядывала цепочка с медальоном, которую подарила ей мать. Косы были собраны назад, благодаря чему черты её лица казались мягче, и Пагсли сразу же спросил, не заболела ли она. Она осмотрела меня с ног до головы, и в моей крови загорелся огонь — отчаянно хотелось прикоснуться к ней. Взять её за руку, поцеловать в лоб… Что угодно, ведь мы не виделись уже несколько дней с тех пор, как я в последний раз её целовал или обнимал, пока она спала. Это была настоящая му́ка после лета, проведённого вместе. Но здесь всё было иначе. У каждого свои друзья и своё место. Вернее, друзья были у Уэнсдей. Я был один и не хотел вставать между ней и её компанией. Они все той ночью были там, когда Лорел воскресила Крэкстоуна. Вместе прошли через этот ад и выжили. А ещё были нападения на Энид и Юджина. Да, тогда я совсем не контролировал себя. Лорел дёргала меня за ниточки, словно марионетку, заставляя выполнять грязную работу. Но это не отменяло того, что я сделал. Не делало произошедшее менее ужасным и непростительным. Однако, несмотря на мою тревогу, презрение к самому себе и её собственное отвращение к публичным проявлениям чувств, Уэнсдей неожиданно подошла ближе и запечатлела на моих губах лёгкий поцелуй. Это было быстро, едва ощутимо, но у меня остались тепло её губ и вкус бальзама с ароматом роз. Её тонкие пальцы на мгновение коснулись кожи на моей шее, нежно зарываясь в волосы на затылке, а затем скользнули вниз, поправляя мой галстук. — Того, кто учил тебя завязывать галстук, следовало бы повесить на его собственном, — пробормотала она. — Этому меня учил отец, — улыбнулся я, наблюдая, как её бровь слегка выгнулась в ответ. — Так вы и правда встречаетесь? — удивлённо проговорил Пагсли. Это звучало, скорее, как риторическое замечание, нежели вопрос. — А я думал, это просто фантазии мамы и папы. — К сожалению, нет. — Ну спасибо, — усмехнулся я, когда Уэнсдей бросила на меня недовольный взгляд и ударила кулаком мне в грудь. Я наклонился и поцеловал её между бровей. — Расслабься, я понимаю, что ты говорила не про меня конкретно. — И вообще, что вы тут делаете вместе? — она быстро сменила тему, перейдя к чему-то менее тревожному для неё. — У нас несколько общих занятий. — Вот как? — Геополитика и продвинутая математика, — быстро добавил Пагсли. — Правда, я ужасно нервничаю из-за математики. Тайлер сказал, что подтянет меня. — Правда? — в глазах Уэнсдей появился неуловимый блеск, одновременно насмешливый и угрожающий, когда она посмотрела на меня, а затем снова на брата. — Тогда я, видимо, тебе больше не нужна? — Я просто не хотел тебя беспокоить. Ты была раздражена в прошлый раз, когда я просил помощи, а теперь ты ещё в фехтовальной команде и в клубе хаммеров, подумал, это будет лишний стресс для тебя. — Пагсли, неужели ты думаешь, что пара общественных клубов способна сломить мою психическую стойкость? Пожав плечами, он промолчал. — Если для тебя это так важно, — вмешался я, погладив большим пальцем её щёку, стараясь снять напряжение с её лица, — мы могли бы заниматься все вместе. Ты сможешь поправить меня, если я что-то упущу или допущу ошибку. Уэнсдей пристально смотрела на брата, потом тихо вздохнула. — Возможно. Я подумаю, — она снова посмотрела на меня, едва заметно улыбнувшись. — Я иду обедать с Энид и остальными. Присоединишься? Я видел надежду в её взгляде, за которой таилась едва различимая тревога. Она ещё не рассказала о нас Энид и всем остальным. Не рассказала им про лето, проведённое вместе, и как мы снова сошлись. Всё, что они знали, это то, что я теперь учусь в Неверморе, и что её семья общалась со мной во второй день приветственной недели. Хотя слухи здесь быстро разлетались, и наше поведение в коридоре уже сейчас играло против нас, мне было всё равно, будут ли люди говорить за моей спиной, и Уэнсдей в какой-то степени тоже. Но я не хотел, чтобы из-за меня она потеряла друзей. Особенно после того, как с трудом открылась им и впустила в свою жизнь в прошлом году после всего, через что они прошли. Они были одним целым, а я в их глазах — чужаком, лишним элементом. Особенно для братьев Энид, которые этим утром смотрели на меня с холодной угрозой во взгляде, когда я проходил мимо них по коридору. Если они узнают о нас с Уэнсдей, то для неё всё будет разрушено. Я не собирался лишать её друзей, после всего, что она сделала для меня. — Мне нужно во время перерыва на ланч обсудить с тренером по плаванию моё вступление в команду, — частично соврал я. Я действительно собирался поговорить с тренером, правда, не был уверен, застану ли его там именно в обед. Погладив её по плечам, я отчаянно хотел притянуть её в поцелуе. Или просто обнять и ощутить дыхание на своей шее, когда она прижмётся ко мне. Но я и так слишком рисковал, а сейчас за нами наблюдали. Может быть, позже, когда мы будем одни. Когда никто не увидит, и мы снова сможем просто быть вместе. Здесь всё оказалось намного сложнее, чем в спокойном и уютном убежище в доме Мары. — Я пойду, ладно? — Тайлер, — Уэнсдей остановила меня, когда я уже собирался уйти. Её не волновало, что на нас смотрят студенты, сидящие неподалёку на скамейках. — Что-то не так? Я слабо улыбнулся. Конечно, она заметила. Это же Уэнсдей. Но говорить об этом сейчас я не хотел. Я не мог у всех на виду откровенно рассказать обо всём, что чувствую, потому что нас могли неправильно понять. — Я расскажу тебе позже. Обещаю. — Правда? Сжав её руку, я усмехнулся. — Правда. До встречи, Пагсли. Пока, Уэнсдей.***
Как я и думал, тренера там не оказалось. И, как выяснилось, не будет ещё неделю. Он улетел на Арубу на свадьбу сестры и взял дополнительный отпуск. Но вместо того, чтобы выйти наружу и пробираться сквозь толпу студентов, заполонивших кампус, я решил остаться внутри, где было тихо и спокойно. Всю неделю я был сильно перегружен, и последней каплей стал разговор с Уэнсдей. Я постоянно чувствовал давление. Каждый шаг давался с невероятным трудом. Я не мог быть рядом с теми, кто мне дорог. Не мог вести себя так же естественно, как вёл себя в Дэнверсе, где были только я, Мара, Уэнсдей и Вещь. Не мог нормально думать, дышать или даже спать — в голове царил полный хаос. Вчера вечером, за мгновение до сна, мне показалось, что я снова чувствую его присутствие. От одной мысли об этом у меня скрутило желудок и перехватило дыхание. Мне просто нужно было успокоиться, расслабиться и постараться вернуться в норму. Сняв обувь и носки и закатав брюки выше колен, я сел на край бассейна, опустив ноги в прохладную воду. Я даже не подозревал, насколько скучал по этому ощущению, пока не коснулся воды. Холодное прикосновение, свет, причудливо преломляющийся на водной глади, создающий завораживающие узоры на белом дне. Запах хлора, смешанный с чем-то свежим и водянистым, наполнял помещение. Если бы мне не предстояло ещё два урока, я бы с удовольствием погрузился на самое дно и просто полежал там минуту-другую. — Тебе нельзя здесь находиться, если ты не в плавательной команде или в команде по прыжкам, — крикнули мне с противоположного конца бассейна. Подняв голову, я увидел парня примерно моего роста. Возможно, чуть ниже. Но его уверенный взгляд был заметен даже отсюда. Он был одет в плавки с эмблемой Невермора и куртку команды — чёрную с фиолетовой подкладкой и белыми полосками на рукавах, а длинные волосы были убраны назад. Судя по всему, он был капитаном или кем-то вроде того, если мог находиться у бассейна в отсутствие тренера. — Извини, я уже ухожу. Он остановился в паре метров, изучая меня взглядом, пока я вставал и стряхивал воду с ног. — Ты — тот новенький, — это был не вопрос. — Парень-монстр, который в прошлом году работал в кафе «Флюгер». Несмотря на то, что горло сдавило, я заставил себя ответить. — Ага, наверное, это я. Тайлер Галпин, — представился я, протягивая руку. — Кент Галанис, — ответил он с неожиданно дружелюбной улыбкой, пожимая мою руку. — Ты же живёшь в Гамлете, да? Комната 30. — Да, а ты — староста этажа. — Именно так, — он снова улыбнулся. Парень выглядел как избалованный наследник богатой семьи, но говорил так, будто проводил всё свободное время на пляже. — Плаваешь? — он снова осмотрел меня. — Вольный стиль и брасс? — Да. Уже лет восемь. Глаз у него был намётанный. — Круто. Ты выступал раньше? — В своей прежней школе был помощником капитана в команде младшей лиги и должен был попасть в старшую в этом году, но... кое-что пошло не так. Хотел попросить тренера посмотреть меня, но его нет, так что… — Я могу посмотреть тебя прямо сейчас. — Правда? Кент кивнул. — Ага, я — капитан основной команды. Давай найдём тебе плавки и проверим, на что ты способен, Галпин.Уэнсдей
У меня была миссия. Мне нужно было рассказать Энид и Бьянке о Тайлере. Не просто о том, что он теперь студент Невермора — это они и без меня знали благодаря неугомонной мельнице слухов, работающей на полную мощность. Мне нужно было сообщить, что мы вместе. Этот факт до сих пор казался странным, но теперь мне нужно было донести его до них. Меня не особо волновала реакция моей напарницы по фехтовальной команде. С весны Бьянка сама начала путь к искуплению. Она перестала скрывать, кем была на самом деле, больше не боясь, что мать разрушит её новую жизнь. Наладив отношения с Ксавье, она наконец-то отпустила его, зато сблизилась с Лукасом Уокером, и незадолго до летних каникул они начали встречаться. Если уж на то пошло, Бьянка скорее посмеётся надо мной, чем осудит. Меня тревожила реакция Энид. С самого начала Тайлер ей нравился. Она говорила, что он похож на романтичного мечтателя, считала его моим идеальным избранником, а я лишь презрительно фыркала в ответ. Но это было до происшествия прошлой осенью, когда Хайд полностью овладел им и чуть не убил Юджина и её саму. Энид знала, что значит быть хайдом, что они не властны над собой, пока не разорвут связь с хозяином и не возьмут под контроль своего внутреннего зверя. Она знала в общих чертах о му́ках, которые ему пришлось пережить, но не могла простить его поступки, а именно — ложь, пока он находился под контролем. Но Тайлер был моим. Я могла любить или убить его, так же, как и он мог обожать меня или уничтожить. Это были идеальные отношения, гарантирующие взаимное уничтожение в самом совершенном виде. Теперь он не причинит вреда ни мне, ни кому-либо другому. А если всё же причинит, то знает, что я всегда рядом, чтобы положить этому конец. Мне нужно было найти способ объяснить это Энид, именно поэтому я позволила подвергнуть себя настоящей пытке — разглядыванию ужасных платьев в бутике Haute Kewture. Магазин походил на лихорадочный сон, который бывает после передозировки белладонной. Вокруг было столько розового, блёсток и пайеток, что кожа зудела, словно кто-то царапал её жёсткой металлической губкой. Но я должна была терпеть. Приходилось потакать её капризам и вести себя наилучшим образом, чтобы позже состоялся нужный разговор. Стоило мне допустить хоть одну ошибку, и братья Энид расчленят Тайлера. — ОМГ! — выкрикнула Энид эту аббревиатуру, срывая с вешалки очередное платье. — Это просто прелесть! Уэнсдей, что скажешь? Я взглянула на сиренево-розовый наряд, украшенный кружевом, и мне удалось себя сдержать. — Это платье самое терпимое из всех, что ты сегодня выбрала. Его спасает хотя бы то, что оно однотонное. Энид самодовольно улыбнулась: — Спасибо, Уэнсдей. Она прекрасно понимала, что я имела в виду. Со времён наших первых невыносимых месяцев в общежитии мы постепенно стали лучше понимать друг друга. Понемногу она смягчила некоторые мои острые углы, но не все. Меня уже не тошнило при виде очередного плюшевого зверька на её кровати, и я перестала полностью презирать живые розы и пионы, которыми она украшала свою половину комнаты. Они напоминали ей о неделях, проведённых в Греции, Италии и Франции с семьёй Аякса. В свою очередь, она никогда не возражала, когда я украшала свою половину комнаты мрачными картинами и ничего не сказала о чучеле змеи, которое я привезла из дома Мары. Из сокамерниц, заключённых в общей клетке, мы стали добровольными союзниками. Мы дорожили и понимали друг друга, а также продолжали исследовать потайные уголки своих личностей, которые раньше не вызывали интереса. На её семнадцатилетие я подарила Энид чёрные кожаные ботинки, похожие на мои, только с вышитым розовым полумесяцем на внешней стороне лодыжки. Она, в свою очередь, привезла мне сувенир из Венеции — чёрную лакированную шкатулку с крышкой, украшенной настоящими человеческими зубами, защищёнными золотой филигранной решёткой. Если существовал человек, которому я доверяла так же, как и Маре, это была Энид. Она должна меня понять. Возможно, ей не понравится, что я встречаюсь с Тайлером, но со временем она это примет. То, как быстро наступит это «со временем», зависело от множества факторов. Но будет хуже, если она узнает позже, а не раньше, и, к тому же, от кого-то другого. Сделав мне одолжение, Энид и Бьянка позволили мне зайти в магазин Uriah’s Heap, где я приобрела куклу, якобы про́клятую, и комплект медицинских журналов эпохи времён Эдуардов, которые Конни, хозяйка магазина, отложила для меня до выходных, получив ещё в прошлый четверг. Просмотрев коллекцию причудливых безделушек, редкостей и антиквариата, мы зашли во «Флюгер» пообедать и выпить кофе. Сделав глоток эспрессо, я скривилась. Это было ужасно. Неужели только Тайлер мог нормально приготовить и налить эспрессо в этой кофейне? Незаметно отодвинув чашку в сторону и забыв о ней, я прочистила горло: — Мне нужно вам кое-что сказать. Почти одновременно Бьянка отложила телефон, а Энид аккуратно убрала новые чёрные балетки обратно в пакет из Haute Kewture. Внимание никогда особо не доставляло мне неудобств. Напротив, в определённых случаях оно мне нравилось. Но явно не в этот раз. Однако мне обязательно нужно было всё рассказать. — Есть кое-что... вернее, кое-кто, — я замешкалась, чувствуя, как их напряжённые взгляды придавливают меня к месту, словно паука в стеклянной витрине. Я была поражена собственным бессилием подобрать нужные слова, когда мне нужно было так много всего сказать. Поэтому, сделав над собой усилие, я просто выпалила всё разом. В конце концов, все знали, что Тайлер вернулся. Об этом говорили и в городе, и в Неверморе. И уже не было секретом, что его видели беседующим с моими родителями на второй день приветственной недели. — Мы с Тайлером встречаемся. Энид с грохотом обрушила ладони на стол, и гнев, едва сдерживаемый ею, буквально заполнил пространство между нами. Она ничего не сказала, тяжело дыша, словно разъярённый бык, который яростно роет землю копытом перед броском. Схватив сумку и пакеты с покупками, она в молчании покинула кофейню. Её безмолвная злость болезненно ранила меня, когда за ней шумно закрылась дверь, и звон колокольчика наверху тревожно затих. Я выдохнула воздух, который задержала, сама того не замечая, и расслабила пальцы, сжатые в крепкие кулаки. — Ты в порядке? — спросила Бьянка. Я почти забыла, что она всё ещё была здесь. Спокойная, непроницаемая, но достаточно обеспокоенная, чтобы спросить о моём состоянии, она сидела напротив, сложив руки одну поверх другой, с пристальным взглядом своих прозрачных глаз. Глотнув, пытаясь справиться с дрожью в голосе, я подождала ещё минуту, чтобы привести мысли в порядок. — Я знала, что она будет злиться. Просто не ожидала, что настолько. Она осторожно положила руку поверх моей. — Ты вся дрожишь. Я молчала, потому что не могла подобрать слов, чтобы сказать что-то подходящее. Не могла избавиться от странного чувства потери, оставшегося после реакции Энид. Подняв взгляд от руки Бьянки, лежащей на моей, я увидела в её глазах сочувствие и понимание. — Я хотела сказать вам раньше. Думала признаться тебе и Энид ещё на каникулах, но не смогла. — Ты боялась нашей реакции. Я ничего не ответила, лишь кивнула. Бьянка глубоко вздохнула, затем ещё раз, но более тихо и тяжело. — Я так понимаю, есть вещи, о которых ты не можешь нам рассказать прямо сейчас. Но я готова тебя выслушать. — Ты не злишься? — Нет, скорее, я сбита с толку. Мы были уверены, что он в тюрьме или психушке, — прямо сказала она, прервавшись на секунду, чтобы заказать ещё один латте. — Он — осуждённый преступник, поэтому его появление в Неверморе, да ещё и в школьной форме, стало потрясением. А теперь вы вместе, несмотря на все твои категорические протесты в прошлом семестре. — Я не так уж сильно сопротивлялась его ухаживаниям. — Ну вообще-то, сопротивлялась, — перебила меня Бьянка. — Послушай, нельзя просто так без объяснений огорошить нас этой информацией. — Я собиралась всё объяснить, но Энид сбежала прежде, чем я успела сказать хоть слово! Я была зла. Никогда прежде не испытывала такого возмущения. Никогда не позволяла себе повышать голос в общественных местах. Я всегда безупречно контролировала свои эмоции, была сдержанной, собранной, заранее просчитывала исходы. Что же происходило со мной сейчас? — Тогда помоги мне понять. Дружбу нельзя построить на секретах, Уэнсдей. Если хочешь, расскажи нам всё, чтобы мы поняли и увидели ситуацию твоими глазами. Казалось, что моя кожа медленно сползла с тела, обнажив нервы, болезненно чувствительные к малейшему прикосновению. Меня тошнило от неизвестной ранее тревоги. Я мечтала лишь о том, чтобы покинуть собственное тело и наблюдать за происходящим издалека, из безопасного убежища. Но человеку свойственно страдать, и теперь была моя очередь познать мучительную агонию плоти и костей.***
Я не вернулась в общежитие после возвращения на кампус. Не могла вынести гнетущего молчания Энид — её демонстративное безразличие раздражало сильнее, чем яркие и кричащие узоры одежды, каждый раз атакующие мой взгляд при открытии шкафа. Вместо этого я бродила по территории школы, слонялась по пустынным коридорам и садам. Я расхаживала туда-сюда по холмам, время от времени поглядывая на окно нашей комнаты и проверяя, горит ли ещё свет. Разговор с Бьянкой прошёл спокойно и даже продуктивно — ей стало понятнее положение Тайлера и обстоятельства, при которых он оказался в академии. Теперь она относилась к нему с бо́льшим сочувствием, чем прежде. Я знала, что Бьянка сама росла в неполной семье и много сил потратила на то, чтобы выстроить себя заново по собственному образу. Ей было понятно, каково это — стремиться к лучшей жизни, одновременно ощущая безнадёжность и потерянность. Тем не менее, она всё ещё с подозрением относилась к Тайлеру и пока полностью не доверяла ему, потому что проблема хайдов заключалась в том, что их сущность скрывалась внутри. Чудовище проявлялось физически лишь после серьёзной травмы или под действием наркотиков, вводимых тем, кто желал им управлять. Если Джекилл ведёт счастливую и беззаботную жизнь, Хайд никогда не показывает себя. Настороженность Бьянки была оправдана, и я её понимала. И, будь я той Уэнсдей, которая ещё не поступила в Невермор, этого объяснения было бы достаточно. Однако разве когда-либо всё было настолько просто? Мои шаги остановились, и я замерла, когда свет в окне нашей с Энид комнаты погас. Следовало ли мне зайти через главную дверь, будто ничего не случилось? Или же через потайную панель за паутиной? Нет, это могло закончиться травмой. Моя соседка была оборотнем, и после сегодняшнего она явно сильно раздражена. Мой взгляд переместился на противоположную сторону двора — к старинному стеклянному куполу, пронизанному прожилками из меди, венчающему корпус напротив Офелии-холл.Тайлер
Стоило мне прилечь после многочасового изучения материала, когда резкий стук в дверь террасы внизу заставил меня широко распахнуть глаза. В моей комнате было два входа: основной, ведущий в коридор, и второй, выходящий на небольшую террасу с видом на внутренний двор. Не было ни одной причины, по которой кто-то мог оказаться на этой площадке, но стук повторился снова. Может, это Вещь? Но что ему могло понадобиться в такое время? — Может, случилось что-то срочное, — пробормотал я сам себе, и собственная мысль быстрее, чем сам звук стука, заставила меня вскочить с постели. Если это Вещь, и что-то случилось, значит, Уэнсдей умудрилась нарваться на очередные неприятности. Но разве что-то могло произойти уже в первые дни семестра? Неужели Джерико и прилегающие территории настолько полны опасностей, что даже здесь, вдалеке от всего остального, невозможно их избежать? Быстро спускаясь вниз по лестнице, ведущей с мансарды, где располагалась кровать, я едва не выпрыгнул из кожи, увидев внизу чей-то силуэт. В первый момент меня охватил страх. В сознание хлынул поток кошмарных воспоминаний о том, как Лорел стояла возле моего дома и приказывала идти за ней. Они были такими сильными, что я замер на месте, парализованный собственной паникой. Но это не могла быть она. Лорел мертва и похоронена на кладбище при больнице Уиллоу Хилл. Я точно это знал, иначе почувствовал бы её присутствие в своей голове. Ощутил бы, как она снова тянет за нити, словно я марионетка. Это был кто-то другой. — Уэнсдей… — выдохнул я, мои ноги словно освободились от невидимых пут и снова обрели способность двигаться. Я бросился к двери, открыл её и понял, что не ошибся. Она стояла передо мной, крепко сжав кулаки и устремив взгляд на полумесяц в вышине. Затем Уэнсдей повернулась ко мне. По её выражению лица и тому, как опустились и нахмурились её брови, я понял — что-то не так. Но прежде, чем я успел сказать хоть слово, она пересекла разделявшее нас пространство и обхватила меня руками. Прижимаясь щекой к моей груди и закрыв глаза, она не могла унять дрожь в ногах и руках. Что-то или скорее кто-то расстроил её настолько сильно, что она оказалась в ловушке собственных эмоций. Сжав её в объятиях так крепко, что можно было задушить, я укрыл её в своих руках и положил подбородок ей на голову. Вокруг завывал ветер, и со стороны деревьев доносился целый хор сов, спрятавшихся в мрачных соснах у границы Невермора. С крыльца доносилось недовольное стрекотание особо шумного сверчка, а вьющиеся по стене лунные цветы словно впитывали свет полуночных звёзд. Всё вокруг было спокойным и умиротворённым. Всё, кроме Уэнсдей, оказавшейся в эпицентре мучительной бури, которую она не могла преодолеть. — Эй, — прошептал я, беря её лицо в ладони. Легко погладив её щёки большими пальцами, я прижался лбом к её лбу. — Ты рассказала Энид? Она кивнула, челюсть её по-прежнему была напряжённо сжата. Значит, всё прошло плохо. Я предполагал, что так случится, но видеть её такой после этого было ничуть не легче. — Останешься на ночь? — Да, — тихо ответила Уэнсдей. — Хорошо, — коротко поцеловав её в губы, затем в нос и лоб, я ещё на секунду прижал её к себе. — Пойдём, нужно тебя согреть.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!