Глава 26, часть 2, Within the Umbra Pt.II/В сумерках души II (Уэнсдей, Тайлер)

Тайлер

      — Они нашли её, — настороженно сообщил мне Хайд, когда под нашими ногами дрогнула земля. Он устремил внимательный взгляд в направлении кладбища и добавил, успокаивая: — Она в безопасности. Мара в её теле, и будет оберегать, если её ранят.       — Ты в этом уверен? — тихо спросил я вслух, заставив Энид, стоявшую со мной посреди заснеженных лесов, удивлённо вздрогнуть и посмотреть на меня с тревогой.       — Абсолютно, — коротко подтвердил Хайд в моей голове.       — Что происходит? — спросила Энид, больно ткнув меня локтем в бок. — Давай без загадок.       — Ксавье обнаружил группу Уэнсдей.       Она тревожно заёрзала на месте, её ботинки с хрустом смяли неглубокий наст на земле.       — Пока у них всё в порядке, — продолжил я тихо. — Но, если ей потребуется помощь, бери двух волков и сразу иди к ней. Ясно?       Энид серьёзно кивнула. По дороге сюда мы с ней одновременно договорились о простой вещи, наплевав на клятвы, данные Уэнсдей, и прекрасно зная, что мне это дорого обойдётся. Если Уэнсдей и другим понадобится помощь, то они должны сразу оставить меня и направиться к ней, неважно, в какой опасности буду находиться я. Эта битва была моей и напрямую касалась только меня. Ведь именно с меня начиналась вся эта кровавая вражда. Именно после моего рождения мою мать охватило безумие, терзающее её и бросившее в адскую пропасть, что ныне она считала своим домом. Это безумие стало её радостью, удовольствием, средством извращённого наказания, которое она считала праведным.       Всё началось с меня, мною же и закончится.       И я не позволю Уэнсдей за это погибнуть.       «Мой бедный, нежный мальчик…»       Я вздрогнул, тело окаменело, дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось.       «До сих пор защищаешь тех, кто желал держать тебя в цепях и заставить подчиняться?»       — Хватит играть в эти игры у меня в голове! — резко выкрикнул я в тёмный лес, прекрасно сознавая, что она была рядом. — Я знаю, что ты здесь, — добавил я громче, шагнув вперёд и прикрыв Энид собой. Затем прошептал девушке, оглянувшись через плечо: — Прячься за меня, Скуби.       Сквозь тишину раздались приглушённые шаги. Я явственно ощущал присутствие, которое методично провоцировало Хайда внутри меня, мучая его, словно циркового медведя в клетке, коля его острым прутом, пытаясь вырвать наружу. Он боролся, держался, противился этому безумию, ровно как и я. Я чувствовал стремление потерять контроль — оно извивалось под моей кожей, вползало в позвоночник, отчаянно стараясь заставить меня обратиться в зверя при её приближении.       Я знал, что приближающийся не был чужаком. Знал, что сейчас передо мной будет не кто-то из Торпов или их союзников. Мать ясно дала понять, что я — её единственная цель в этом бою.       Глубоко и тяжело дыша, я скинул куртку на снег, зная, как всё произойдёт дальше. Мне оказалась полезна эта связь, которая держала нас. Я всегда мог чувствовать мать так же отчётливо, как она чувствовала меня. Конечно, у меня не было её мастерства, но за последний месяц я значительно преуспел. И теперь уже не было нужды держать контроль, когда она появилась из глубокой непроглядной чащи, словно призрак из худших моих кошмаров.       — О… О, Боже… — едва слышно выдохнула Энид, увидев, как за матерью движется вперёд целая орда хайдов, клацая зубами, в исступлении царапая когтями снег и издавая гортанное дикое рычание. — Чёрт возьми…       Я тоже замер на секунду, не веря своим глазам. Я на мгновение потерял равновесие, потому что она совершенно не изменилась. Ни единой чёрточки, ни малейшего проявления времени. Словно её намеренно заморозили на долгие годы, чтобы выпустить из заточения именно сейчас. Ни седых волос, ни складок у глаз, ни следов усталости и возраста на её прелестном лице, на этих чертах, которые отец когда-то сравнивал с ликом ангела.       Но сейчас вместо ангела перед нами стояла банши, возвещающая смерть. Ангел, добровольно превративший свой нимб в удавку, чтобы накинуть мне на шею. Одетая в чёрное, с жуткими и непонятными тёмными символами по рукам и шее, она с улыбкой начала приближаться. Я медленно делал плавные шаги назад и немного в сторону, всегда держа за собой Энид.       — Если ты не хочешь умереть, девочка, беги прямо сейчас, — мать улыбнулась Энид своей маньячной улыбкой.       — Это очень свойственно тебе, — холодно заметил я, заставив мать резко повернуть голову в мою сторону. Она двигалась, сочетая кошачью пластичность и змеиную опасность. Плавно, но напряжённо, будто хищница, готовая резко прыгнуть. — Ты всегда угрожаешь детям смертью.       — Милый мой, это не было моим намерением. Если бы твой отец позволил мне сделать то, что нужно, я уберегла бы тебя от этой дряни Лорел.       — Уберегла? Утопив меня?       — Ты даже не понимаешь, да? — мама замолчала. Её кукольные глаза расширились от удивления и издевательского веселья. Она чуть склонила голову, словно ей стало любопытно, что я ещё не знал. — Ты так и не понял, почему я тебя удерживала под водой той ночью? — тёмный низкий хохот сорвался с её губ, и в это же время краем глаза я заметил, как хайды, окружавшие её, ловко вскарабкались на ветви деревьев и образовали вокруг нас плотное кольцо. Я сбросил с себя очередной предмет одежды, выжидая, когда она договорит. — Ты же знаешь про импринтинг, верно?       Я промолчал. Лишь смотрел прямо в её глаза, а мы тем временем продолжали медленно кружить около друг друга. Она примерялась и готовилась атаковать меня, а я мысленно собирался с силами, чтобы уничтожить собственную мать.       — Я знала, малыш. Я понимала, кем ты был. Я всего лишь хотела помочь, но твой отец помешал мне…       — Он помешал тебе меня убить!       — Он помешал мне удостовериться, что мой ребёнок не станет ничьим рабом! — прорычала она. И пускай её тело всё ещё было человеческим, голос стал чужим — низким, искажённым и поистине леденящим кровь, таким пугающим, какого раньше я не слышал ни у одного изгоя. — Посмотри, во что они тебя превратили! Похищенный, использованный, избитый до полусмерти и превращённый в игрушку этой женщины. Если бы у твоего отца было мужество поступить правильно, он позволил бы мне разблокировать твоего Хайда ещё тогда.       Я мог бы сказать ей, что это имело смысл. Что её аргументы были убедительны, хоть я их и не поддерживал. Но сейчас, глядя в её безумные, яростные глаза, я видел перед собой лишь пустую оболочку той, кого когда-то знал. В моих воспоминаниях были две такие версии: тёплая, добрая фигура из далёкого детства и ночной призрак, страшное чудовище, породившее во мне самые глубокие кошмары. Что ж, возможно, сейчас это упростит задачу. Сделает её убийство хотя бы чуть легче. Я не хотел этого. Мне и без того хватало кошмаров о тех невинных туристах, которых заставила меня убить Лорел. Роуэн... Кинботт… Я не хотел ни этого, ни такой жизни, какую мама пыталась мне навязать.       — И что было бы, если бы ты разбудила моего Хайда? — спросил я, останавливаясь так, чтобы закрыть собой место, где в густой чаще таился Эскильд. Энид испуганно всхлипывала. Я чувствовал её страх и поэтому, сам того не осознавая, протянул назад руку и крепко сжал её ладонь в своей. — Сделала бы меня моим же хозяином?       — Нет, — прошептала мать. Широко улыбнувшись, она качнула головой и сделала несколько шагов вперёд. — Нет. Это только верхушка айсберга, малыш, — она сократила расстояние между нами, властно схватила моё лицо в свои ладони, отчего по мне пошла дрожь — её руки были ледяными. — Я дала бы тебе намного больше. Силу, о которой никто не посмел бы мечтать. Ни один изгой больше не посмел бы тобой воспользоваться. Нами воспользоваться. И вместе мы смогли бы изменить мир, который нас презирает! Ты не понимаешь этого, Тайлер, милый? — взволнованно заговорила она, усиливая хватку и впиваясь ногтями в мою кожу. — Разве ты не понимаешь, что именно я могу дать тебе? Просто отпусти этих людей, забудь их. Они ничего не значат! Пошли со мной, и я дам тебе эту силу.       Последние осколки моей надежды разбились в душе окончательно.       «Прощай, мама».       — Лорел, в общем-то, говорила мне то же самое, — ровным и холодным тоном произнёс я. Медленно, осторожно я сомкнул пальцы на её запястьях и без спешки отвёл её руки от своего лица. Энид сделала шаг назад и приготовилась бежать. Хайды вокруг нас злобно рычали и завывали всё сильнее. — Ты видела, что она со мной делала, ведь так? Ты стояла в стороне и смотрела, как она насилует меня, бьёт, накачивает наркотиками. Ты позволила ей истязать меня. Ради чего? Чтобы отомстить папе и семейству Аддамс и при этом рассказывать мне сказки, будто всё это ради моего же блага? Нет, мама. Я никуда с тобой не пойду.       С диким звериным рыком она силой выдернула свои руки из моих.       — Энид, уходи отсюда, — приказал я.       — Но…       — Беги, Энид!       К счастью, она незамедлительно послушалась и стремительно бросилась прочь, растворяясь среди деревьев. Едва Энид скрылась в лесу, мать яростно отбросила мои руки прочь. Отступая на шаг, с безумной улыбкой на губах, мать замерла напротив меня, выставив когти. Теперь оставались только мы двое. Наступил момент последней битвы.       — Ну что, дружище, справимся? — спросил я Хайда, пока сердце бешено разгонялось, а трансформация обрушилась на нас, словно несущийся поезд. Кости начали ломаться и тут же отрастать заново.       — А как иначе, второй пилот? — кровожадно усмехнулся Хайд, словно голодный зверь, предвкушающий охоту. — Будь начеку, Тай. Прикрой меня.       — Понял тебя.       Кожа трескалась и восстанавливалась, закрывая прорехи оголённых мышц, позвоночник выгибался и удлинялся, становясь мощнее. Руки и ноги покрывались острыми когтями, напоминающими когти хищной птицы, зубы уступили место клыкам. Но вместо боли меня охватила невероятная волна адреналина, дико звенящего в крови, словно идеальный химический коктейль, заглушающий любой дискомфорт. У меня впервые за полгода было обращение, когда сознание и Хайд существовали в полной гармонии, не сражаясь друг с другом. И впервые мы оба одновременно контролировали ситуацию.       Мара была права: именно это означало стать хозяином самому себе — ощутить всю свою мощь и свободу.       Глядя на меня снизу-вверх с неподдельным восхищением, мама улыбнулась:       — Великолепно.       Это было последним, что она произнесла, прежде чем сама начала превращаться. Её Хайд был выше и больше моего, волкоподобный, со щетинистым ирокезом грубой шерсти, и трансформация её прошла молниеносно. Гораздо быстрее, чем моя. За считанные мгновения схватка началась.       И тогда уродливым, жутким голосом она рассмеялась:       — Скоро ты сам всё поймешь, милый. Ты ещё увидишь мир таким, каким вижу его я.

Уэнсдей

      Нас загнали в ловушку.       Не как крыс. Всё было гораздо хуже, ведь крысы могли хотя бы пролезть в узкие щели и убежать прочь в безопасное укрытие.       Аякс лежал без сознания снаружи, из глубоких ран на ноге и в боку сильно текла кровь. Йоко была буквально приколота к дереву, словно бабочка в коллекции насекомых, искорёженными металлическими шипами, пронзившими ладони и ноги. Вещь оказался заживо погребён в земле, а мы с Бьянкой оказались заперты в семейном склепе. Мы обе были ранены, я находилась в полубреду от сотрясения после того, как Ксавье нанёс мне такой сильный удар в челюсть, что я буквально взлетела в воздух, врезавшись головой в надгробный камень. Лишь благодаря Маре и Офелии мы были ещё живы.       — Нам отсюда не выбраться, — тихо пробормотала Бьянка, прислушиваясь, как очередной мощный удар сотрясает своды склепа. Каменный голем продолжал ожесточённо искать способ пробраться внутрь — в узкое помещение, где мы укрылись. — Он сошёл с ума, и не остановится, пока не убьёт нас обеих.       — Прости, — тихо шепнула я, вытирая кровь с разбитой губы, чувствуя странное желание выразить это вслух.       Помолчав мгновение, Бьянка легонько толкнула плечом моё и тихо произнесла:       — Не делай из меня идиотку. Я прекрасно знала, на что шла.       — На смертельную битву со своим психопатом-бывшим, умеющим анимировать каменные статуи и выпускать рои шершней из собственного рта?       Глядя друг на друга, мы обе тихо рассмеялись. По крайней мере, даже сейчас, в таком жалком положении, мы были близки к самоиронии.       — Значит, нам остаётся только сидеть здесь и ждать, пока они не раскопают нас, — тихо сказала она, снова подняв голову к потолку. Нежданное спокойствие опустилось на нас обеих. — А потом будем драться до последнего.       — Не думаю, что именно так ты представляла себе зимние каникулы, — заметила я, внезапно вспомнив, что сегодня ведь только первый день каникул.       — Не совсем так. Но, по крайней мере, я провожу их в компании друзей.       Я внимательно посмотрела на неё, а она на меня. В её небесно-голубых глазах я увидела чистую искренность. В этот миг я была благодарна судьбе за то, что рядом оказалась именно Бьянка. Ведь мы были похожи. Мы понимали друг друга с полуслова, у нас была одна и та же страсть и непреодолимая тяга к справедливости. За месяцы с нашей первой встречи и те недели, что прошли после моего возвращения в Невермор, я стала по-настоящему ценить дружбу с ней. В ней была ярость. Негасимое пламя, заставлявшее её идти на всё ради защиты тех, кто ей был дорог. Это качество было мне близко, так как эта черта связывала нас обеих.       Она, Энид, Йоко, и Дивина. Аякс, Кент и Лукас были людьми, к которым я так глубоко прикипела.       И я была рада, что оказалась рядом с ней сейчас.       — Постой, — вдруг прошептала Бьянка, когда один из опечатанных саркофагов позади нас внезапно задрожал. Она удивлённо перевела взгляд с трясущегося саркофага на меня и, кажется, растерялась не меньше моего. — Это вообще нормально?       — На территории нашего поместья обитают разные призраки, но не зомби. Поэтому здесь что-то не так.       — Тогда какого чёрта эта штука шевелится?       — Превосходно. Не хватало нам наверху Торпа со своими големами, так ещё здесь придётся противостоять восставшим мертвецам!       Но мои слова внезапно оборвались, потому что из саркофага донеслась неожиданная череда стуков, которую я не слышала уже очень давно — ещё с раннего детства, когда мы с Пагсли играли в «расхитителей могил». Это был наш тайный сигнал. Тот самый стук, который открывал путь в наше «убежище». Уголки моих губ невольно поползли вверх. Игнорируя протесты Бьянки, я с трудом поднялась и, прихрамывая, направилась к запечатанной могиле. Череда стуков повторилась вновь, и на этот раз я ответила тремя быстрыми ударами.       Я тут же отдёрнула руку от стены могилы, потому что установленная на ней металлическая табличка залилась алым свечением, и камень под ней засветился ярче. Металл начал пузыриться, словно расплавляясь изнутри, а затем внезапно кулак пробил каменную стену, разбрасывая блоки во все стороны. Бьянка вскочила на ноги, готовая сражаться, а я едва сдерживала смех. Перед нами стояли Пагсли и Рэй — все в грязи и мелких порезах на щеках. Каким образом им удалось прокопать дорогу от особняка до этого склепа, я понятия не имела. Но я была счастлива видеть их обоих.       — Как вы это сделали? — мгновенно спросила Бьянка, пока они осторожно выбирались из глубокого саркофага, а за ними на пол со стуком посыпались кости какого-то нашего далёкого предка из рода Кордова.       — Оказалось, я унаследовал от мамы чуть больше способностей, чем мы ожидали, — с самодовольной улыбкой произнёс Пагсли и заговорщически подмигнул мне. Вот это поворот судьбы. Мой робкий, застенчивый брат теперь стал героем. — Кроме того, под домом оказался старый не до конца достроенный туннель, который вёл прямо сюда.       — Как это предусмотрительно, — усмехнулась я.       — Ага, жаль, что мы узнали о нём только сейчас, — сказала Бьянка и тут же замолчала, когда тяжёлые удары сверху стали звучать ближе и громче. — Нам нужно выбраться отсюда и найти способ освободить Йоко и Аякса.       — Да, но там наверху Ксавье.       — А у него какая способность, напомните? — неожиданно вмешалась Рэй. Её вопрос был невинным, спокойным, но каким-то образом сразу привлёк всеобщее внимание.       — Оживление рисунков, — ответила Бьянка.       — Поняла, — спокойно продолжила Рэй. — Я разберусь с ним.       — Нет, чёрт возьми, не разберёшься! — выпалила Бьянка, прежде чем я успела сказать нечто похожее. — Он чуть не убил и Йоко, и Аякса, и у него четыре гигантских каменных голема в подчинении!       — Да, это я понимаю прекрасно, но поверьте, я справлюсь.       Я взглянула на Пагсли, который со всей уверенностью кивнул мне в ответ.       — Я тебе верю, — сказала я, снова переводя взгляд на Рэй.       Она улыбнулась тёплой, родной улыбкой, словно мы были сёстрами.       — Тогда обещайте мне одну вещь. Когда начнёте бежать отсюда, ни при каких обстоятельствах не оборачивайтесь.       Я кивнула, и Бьянка, пусть не без опасения, сделала то же самое. Я всё ещё до конца не понимала природу её способностей. Но была уверена в одном: Рэй вовсе не нормис. Своей манерой поведения и аурой она напоминала мне древних изгоев. Тех, что веками жили на свете и видели все ужасы, которые только мог предложить этот мир. Поэтому я уступила ей инициативу, отошла в сторону и позволила вести — наблюдая, как она смело повела нас по длинному коридору обратно к лестнице наружу через анфиладу, а затем вверх к главному мавзолею.       То, что должно было походить на похоронный кортеж, сейчас излучало энергию — свежую и наполняющую силы. Возникло ощущение, что мы обязательно победим.       На мгновение остановившись у выхода, Рэй развернулась влево и поцеловала Пагсли точно так же, как я целовала Тайлера. И он улыбнулся ей так же, как отец смотрел на маму — с открытым восхищением и всепоглощающей любовью. Затем, без капли страха или сомнений, она широко распахнула двери мавзолея, и её волосы превратились в живые лозы, покрывшиеся яркими распустившимися цветами. Глаза её теперь пылали серебристо-фиолетовым светом, похожим на блики молний, а земля под ногами содрогнулась с такой первобытной мощью, какой я никогда прежде не чувствовала.       Казалось, что рушится сам мир. Не только корни мелких деревьев, но и огромные переплетения корней, тянущиеся от самой кромки леса, начали резко и быстро прорываться наружу. Даже могучие сосны, веками стоявшие неподвижно на своих местах, оживали и двигались вперёд.       — Бегите, — приказала Рэй с мягким свечением, окружившим её фигуру.       В её голосе не звучали страх или спешка. Эти слова прозвучали столь же обыденно и просто, как любое её «привет». Ветви и корни тем временем хлестали воздух, опутывая големов и притягивая их к земле. Когда из-за деревьев появился Ксавье, его внимание уже было не на мне. Я резко вздрогнула, когда меня обрызгали свежие капли крови. Я даже не заметила, как ей удалось отдать приказ или произнести хоть слово.       Но прежде, чем Ксавье успел что-то сказать, — прежде, чем он смог сотворить ещё каких-нибудь жутких монстров, древние древесные корни оплелись вокруг его тела и буквально разорвали его на части.       От него не осталось ничего. Только груды бесформенных кусков плоти, перемешанных внутренних органов, рука с неестественно вывернутыми пальцами и половина лица с глазом, застывшим в вечном немом ужасе. Подняв взгляд от этого кровавого месива, я заметила стоящую неподалёку Энид. Она застыла в ужасе, но, увидев Аякса, сорвалась с места, упала на колени рядом с ним и дрожащими руками перевернула его бессознательное тело. Энид рыдала так, словно сходила с ума, и снова и снова звала его по имени.       — «Пока, малышка-Уэнсдэй», — весело пропела Офелия, словно пташка, вырываясь из тела Бьянки и устремляясь к Аяксу.       Энид попыталась отбросить от него светящийся шар. Она судорожно отбивалась от него руками, крича, что он не смеет вселиться в Аякса, и всем телом заслоняла его. Но Офелия не обратила внимания на эти бесплодные протесты. Она лишь мягко прошла сквозь них обоих и растворилась в теле Аякса точно так же, как Гуди сделала это со мной, когда я была ранена. Как она смогла провернуть такое без амулета, подобного тому, что дала мне мама, я понятия не имела, но таковы уж были тайны белых ведьм, в совершенстве постигших своё искусство.       — «Нам нужно найти Тайлера», — настойчиво произнесла Мара в моей голове. — «Он долго не продержится».       Ей не нужно было произносить больше ни слова, ни единого слога, потому что никогда прежде мои ноги не несли меня так стремительно, как в ту ночь. Мои ступни и одежда были забрызганы кровью Ксавье. Уклоняясь от корней, уже начавших уходить в землю, я промчалась сквозь разгромленное кладбище, чтобы снять Йоко с дерева, к которому она была жестоко пригвождена. Я прыгала и металась, ловко перепрыгивая валуны, которые стремились сбить меня с ног. Эти леса были намертво впечатаны в мою сетчатку, запечатлены в памяти. Они были моей детской игровой площадкой, моим собственным лабиринтом.       Связанная с Тайлером и Хайдом, словно красной нитью, Мара говорила мне о том, что с ними происходит. Что они серьёзно ранены, как и Эскильд со своей стаей. Судя по всему, Франсуаза привела множество помощников для этой схватки — целую армию анимированных хайдов, почти столь же смертельно-опасных, как настоящие, способных появляться и исчезать по её воле. Стае Эскильда удалось расправиться с ними, невзирая на потери. Глава стаи и его пара были распотрошены, а сам Эскильд не отвечал Маре, когда она пыталась мысленно достучаться до него.       — Я доставлю нас туда, и затем ты займёшься Эскильдом, — пообещала я ей.       Через полмили впереди пронёсся пронзительный вопль, похожий на плач банши, а следом за ним грянул рёв. Я знала, чей это рёв. Знала настолько хорошо, что ноги сами ускоряли шаг, пока Мара ласково успокаивала мои усталые мышцы и оттягивала боль, что захлёстывала тело после стольких метаний и ударов в сегодняшней схватке. Земля содрогнулась под ногами, и я в полушаге рухнула на колени. Тут же вскочила обратно, отчаянно пытаясь устоять на земле, когда ещё один мощнейший удар о землю потряс всё живое в радиусе четверти мили. Вдалеке угрожающе закачались деревья. Земля была испещрена бороздами следов, на ней виднелись глубокие следы от когтей и гигантских туш, волочащихся по ней.       Здесь были ещё и трупы.       Покинув моё тело столь же стремительно, как и вошла, Мара проявилась в ослабленной мерцающей форме над распростёртым Эскильдом. Он стонал на земле — обнажённый, раненый, с кровавыми полосами на безупречно-бледной коже.       Я вскрикнула от мучительной боли, когда она вышла из моего тела. Всё, что сдерживала Мара: все раны, все частично зажившие порезы, растянутые мышцы и ушибленные кости — всё это разом вернулось с жестокой силой, наказывая меня за каждый новый шаг вперёд. Моим глазам предстала сцена битвы двух Хайдов — совершенно изнеможённых, сутулящихся в перерывах между жестокими бросками друг на друга. Франсуаза — длинный волкообразный хищник, сгорбленно выжидавшая момент для нового удара, шаталась и будто теряла равновесие, а Тайлер, напротив, стоял прямо, хоть и истекал кровью из бесчисленных глубоких ран по всему телу.       Кто-то из них вот-вот сломается. Мне оставалось лишь надеяться, что это будет Франсуаза.