Часть III. Антиутопия

Resist the twisted truth no matter what the cost

      Поначалу растерявшись, девушка не знала, что ей стоит делать. Последние силы были потрачены на беготню за удаляющимся спасителем и мыслительный процесс. Приняв решение остаться, она, сидя на полу, одной рукой обняла собственный рюкзак. Внутри зашуршали припрятанные упаковки еды, медикаменты и сменная одежда. Положив голову на рюкзак, девушка прикрыла глаза. Её тело было почти на грани, сгорая от голода и глубокой раны. Но ментально ей было намного хуже: она просто не была уверена ни в чём. Поведение её нового друга было невозможно предугадать, а мародёры прикончат её, как только узнают о пропаже части ампул. Вернуться на свою должность она тоже не могла, ведь сразу же попадёт под трибунал. Вивиан почти физически чувствовала, что заперта в комнате из кирпича, без окон и дверей, где ей оставалось лишь биться о стены, моля и прося о выходе. В который раз сбегая, это не заканчивалось ничем хорошим, и девушка задумалась: с какого же момента в её жизни всё приняло настолько ужасные обороты? Постепенно её дыхание замедлялось, мысли нечёткими образами возникали и угасали в голове, тело расслабилось…       Проснувшись через пару часов, сперва Вивиан не видела ничего. Темнота заполонила помещение, холодный ветер обдувал спину, по замёрзшей коже ползли мурашки. Продрогнув до костей, она попыталась встать. Затёкшие ноги ныли, оставаясь в неудобном положении несколько часов. Всё ещё слабая от потери крови и голода, девушка начала лихорадочно соображать, что ей делать в первую очередь.       Её спаситель не показал, откуда стоит брать воду, где припасы еды, возможно ли тут помыться. Почти с обречённым вздохом гостья начала сама изучать пространство.       Убежище представляло собой две комнаты: первая — та, в которой очнулась девушка — была маленькой и узкой, и вторая — несколько просторнее; Вивиан окрестила её «кухней». В кухне был проход в ещё одну комнату, но вход был заколочен досками и закрыт стенкой с несколькими полками. Подумав, что это не её дело, девушка не стала туда лезть.       Измучившись в поиске отхожего места, Ви предположила, что мужчине намного проще справить нужду, чем женщине. Не найдя идеи лучше, она приоткрыла железный лист на выходе из убежища и стала высматривать для себя живописное место. Такое почти сразу нашлось под лестницей, куда Вивиан и направилась.       Вернувшись в укрытие, предварительно обтерев руки снегом, одухотворённая девушка увидела, что на столе её всё так же ждала консервная банка. Голод скручивал живот, прострелами посылая сигнал к мозгу. Наконец убедившись, что на неё никто не нападёт, молодая женщина убрала ампулы в рюкзак, накинула его на плечо, взяла консерву и зашагала в дальнюю комнату.       Она закрыла дверь и расположилась на диване, тут же закутавшись в покрывало. Банка грибов неизвестной марки холодила кожу, заставляя слюну скапливаться обильнее. Хотелось жутко есть и пить, но Вивиан не торопилась. Крутила банку в руке, высматривая дату производства. Было глупо надеяться на что-то свежее в условиях апокалипсиса, но умереть от банки грибов показалось ещё глупее. Наконец найдя полустёртые цифры, девушка улыбнулась почти счастливо: шампиньоны хранились около трёх лет со дня изготовления, и этот срок закончился всего лишь пару дней назад. Потянув за колечко, крышка открылась, и неприятный запах полусгнившей половой тряпки ударил в нос. Это характерный аромат для консервированных шампиньонов, поэтому девушка нисколько не удивилась. Зажав ногами банку, она рукой доставала скользкие от рассола кусочки, тут же кладя в рот и пережёвывая. Первая еда за последние сутки подействовала почти благотворно: Ви немного успокоилась, ведь хоть какая-то еда уже барахталась в желудке. Из-за нечищенных несколько дней зубов во рту кислило, но в таком ослабленном состоянии следить за гигиеной рта не казалось важным. Жевательная деятельность действовала смягчающе на нервную систему, заставляя расслабиться и трезво взглянуть на ситуацию.       Молодая женщина никогда не считала себя святой, хоть была вполне доброй и наивной. Она понимала, что поступает нечестно, но не воспользоваться подвернувшимся случаем она не могла. То, что охотник на демонов «приютил» девушку на неопределённый срок, было ей на руку. Затерявшись в заброшенном здании и затихнув, она могла спокойно прожить несколько дней, прежде чем двинуться дальше… Только куда? Единственным вариантом, который видела Вивиан, было примкнуть к беженцам, обитавшим в местной системе метрополитена. Возможно, ей бы даже удалось спрятать от них ампулы… Но страх от того, что кто-то из контрабандистов может её найти, был силён. О передачке знали не только уже умершие обитатели заброшенного завода, но и некоторые другие мародёры, и Виктор. Зная своего друга-капрала, он не оставил бы всё как есть. Девушка нисколько не сомневалась, что он бы убил её, не моргнув и глазом.       Она откинула голову на спинку дивана, уперев взгляд в потолок. Его белая поверхность — первое, что увидела Вивиан после пробуждения. Сейчас лишь лунный свет от окна освещал комнатку, падал на затылок девушки. Ей казалось, что последние четыре года своей жизни прожила не она. Настоящая она осталась в своём родном доме, сидящая рядом с родителями на своём любимом диване. Сейчас за неё кто-то другой проживал эту жизнь, влез в кожу и подстроился под её привычки, а сама Ви наблюдала со стороны.       Закрыв глаза, с выдохом она чисто по-русски пробормотала: — Какой же пиздец, а…

***

      Почти сутки Вивиан жила в пристанище охотника на демонов.       Она много спала и ела свои припасы. В её портфеле было припасено несколько мешочков с крупой и лапшой, протеиновые батончики со склада и пара консервов. Воды, что носила с собой девушка, хватило только на несколько часов. После поедания грибов сильно хотелось пить, и бутылка вручную отфильтрованной воды оказалась как нельзя кстати. Опустошив пластиковую тару, молодая женщина решила, что стоит ещё поспать. Убрала бутылку в портфель и поднялась на ноги.       Вивиан нравилось, когда она находилась в безопасности. В такие моменты её тревога понемногу угасала, и она могла себе позволить быть собой: много шутила, несерьёзно дерзила и дразнила.       Зайдя в соседнюю комнату, Ви сразу направилась к столу. Чтобы, во-первых, посмотреть, что же там с винтовкой, и, во-вторых, взять стул, на котором сидел охотник. Она решила подпереть им дверь маленькой комнаты, пока будет спать. Так ей будет немного спокойнее.       Винтовка лежала разобранная, её детали сливались с темнотой помещения, поэтому понять, в каком состоянии она находилась, было невозможно. Долго смотреть на оружие не было смысла, поэтому Вивиан, одной рукой обхватив спинку стула, потащила его в «свою» комнату, звеня о деревянный пол металлическими ножками.       Подперев дверь, она сняла сапоги и улеглась на правый бок, чтобы не тревожить больную руку. Ранее проспав несколько часов на полу, спать хотелось снова, только уже в нормальных условиях. В животе довольно булькало и переваривало еду, наконец чувство голода почти прошло. Спать на сытый желудок было ещё приятнее, поэтому Вивиан провалилась в сон с довольной улыбкой.       Последующее время после пробуждения девушка с большой нервозностью ожидала прихода её спасителя. То и дело косясь на часы, она высчитывала время с момента его ухода. Хотелось задать ему вопрос по поводу ампул, но вряд ли он скажет хоть слово. Ко всему прочему рисковать своей жизнью не особо хотелось, поэтому Ви всё ещё думала: стоит ли?       Она обыскала стенку и несколько ящиков комода, кухонный гарнитур в малой комнате и нашла много любопытных вещиц: • Масляную лампу и пару бутылок подсолнечного масла. Сразу же утащив свою находку в малую комнату, Ви присвоила всё себе. • Оказалось, что её новообретённый друг курил. В стенке лежали полупустые коробки спичек, зажигалки с закончившимся топливом. В выдвижном ящичке стола были найдены заполненные бычками консервные банки, несколько пустых пачек сигарет и одна нераспечатанная упаковка знакомой марки. «Честерфилд» на дне ящика в коричневой цветовой гамме удивил девушку. Она помнила запах этих сигарет, вкус подслащённого фильтра и горечь от табака на губах. Вивиан в мыслях отметила, что у охотника есть вкус. • Очень много иголок, разбросанных по комнатам. Большие и маленькие, изогнутые и обычные, они то были воткнуты в шпульки ниток, то лежали просто на поверхности столов. Несколько были вставлены прямо в стену около дверного косяка… Страшно было представить, какой силой обладал этот человек. • Бинты, бинты и ещё раз бинты. Рулонами, замотками и просто кучами они были насованы практически во все выдвижные поверхности. Казалось, что таким количеством бинтов можно замумифицировать целую роту солдат. Оставалось только предполагать, насколько серьёзными были раны героя и как он с ними передвигался.       Также Вивиан нашла несколько инструментов, одежду и обувь в кухонном ящике. Освещая темные углы масляной лампой, которую «одолжила» у хозяина убежища, девушка разглядывала стопки ткани. Судя по текстуре и расцветке, сложенные друг на друге лежали несколько рубашек, пара футболок и темные брюки. Поношенные армейские сапоги выглядывали носами из ящика, не давая закрыть дверцу. Лезть в чужие вещи не совсем хотелось, но утолить своё любопытство хотя бы минимально требовалось. Осторожно вытащив воротник рубашки, Ви пальцами одной руки зажала скрутившуюся бирку.

«XXL»

      Прикинув и вспомнив, что этот размер соответствовал 54-56 размеру мужской одежды, девушка нисколько не удивилась. Убрала рубашку почти так же, как она лежала до вторжения, и закрыла шкафчик.       Под столом, перевернувшись вверх дном, лежал металлический таз. Днище и стенки местами проржавели, и, видимо, охотник собирался как-то закрыть их. Вивиан подумала, что таз может пригодиться ей. Немытая несколько недель, она сама боялась представить, чем от неё разило.       Первым делом стоило закрыть дыры в ёмкости. Достав нож из голенища сапога, девушка принялась искать подходящую резину. В её голове созрел чёткий план: нагреть на огне ножик и лезвием размазать расплавленную резину по отверстиям в дне таза. Стоило, конечно бы, прижать чем-то более надёжным, но в таких условиях и с больной рукой было не из чего выбирать.       Обыскав все помещения, отыскать резину не удалось. В качестве варианта затейница рассматривала подошву сапог хозяина убежища, но, побоявшись его гнева, передумала. Посидев пару минут и подумав, решила пустить в ход свои сапоги.       Когда-то за дорого купленные итальянские сапоги из натуральной кожи сейчас почти бились в истерике, как и сама девушка. Приобретённые на вторую зарплату, эта обувка была идеальной: высокое голенище плотно обхватывало ногу, квадратный мысок не стискивал пальцы. Подошва прослужила долгие пять лет, ни разу не треснув и не скользя. Ви гордилась этими сапогами.       Теперь, сидя на стуле и закинув одну ногу на другую, девушка пыталась достать из пластикового каблука резиновую набойку. Помогая себе ножом, Вивиан с усилием ковыряла единственной работоспособной рукой по наполовину оторвавшейся части каблука. В один момент та отскочила, с треском врезавшись в стену. Этот звук означал победу.       Прекрасно помня запах жжёной резины, Ви поспешила вылезти на лестницу. В несколько заходов принесла таз, лампу и ножик.       Небо в серых тучах застыло, ветер гонял остатки опавших листьев. Весь истаяв, снег оставил от себя лишь мокрые следы на ступенях.       Замёрзнув на холоде, девушка поспешила накинуть фланелевую рубашку. Не сумев застегнуть одной рукой, Вивиан оставила попытки согреться и уселась прямо на ржавые ступени.       Пришло время чинить ёмкость. Перевернув таз вверх дном, сверху положила резиновую набойку и тут же, щёлкнув зажигалкой, подожгла лампу. Пряча от ледяного ветра огонь, мастерица ближе прижалась к стеклу. Сунула в верхнее отверстие фонаря нож, что постепенно стал чернеть и накаляться. Действовать нужно было чётко и быстро, и женщина колебалась, побоявшись испортить затею. Всё же собравшись, моментально приложила нож к резине, что стала разлагаться и дурно пахнуть. Движениями, похожими на намазывание масла на хлеб, Ви шпаклевала плавленной набойкой таз. Несколько раз снова нагревая нож и повторяя процедуру, девушка добилась своего: излишки расплавленной резины выглядывали со дна резервуара, которые тут же были придавлены ещё тёплым ножом. Теперь всё было почти герметично.

***

      На следующий день Вивиан разбудил грохот.       Спросонья не поняв, что происходит, она была готова снова бежать. Лишь прислушавшись, она услышала стук дождя, и комнату осветила вспышка молнии. От страха мышцы на лице сократились несколько раз, натянув часть щеки и уголок губы в сторону. Нужно было успокоиться, замедлить так сильно бьющееся в груди сердце, и Ви выдохнула…       Упускать такой момент было бы глупостью, и она, сорвавшись с места, помчалась с тазом наперевес к выходу из логова. Поставив тару под больший поток воды, девушка вернулась в комнату, подожгла единственный источник света и стала ждать. Ей уже не терпелось помыться, сбросить грязные вещи и хорошенько обработать рану. В убежище было тихо. Единственным звуком, что разрезал тишину, был звон капель воды, что стекали с потолка и разбивались о жестяную чашку, стоявшую на полке.       Когда дождь уже стал затихать, Вивиан высунулась на улицу проверить, какое количество воды набралось в таз. Ёмкость, простоявшая почти два с половиной часа под дождем, была заполнена всклень. Мелкие капли барабанили с краёв резервуара прямо на мокрые ступеньки.       Чтобы нагреть эту воду, пришлось импровизировать. Оперев бортики таза с одной стороны об стол, а другой — о стул, девушка подставила под конструкцию масляную лампу. Стараясь не греть ёмкость в местах резиновых заплаток, Ви постоянно переставляла фонарь. Вскоре вода стала чуть тёплая, и радостная затейница опустила таз на пол, подпёрла дверь стулом и достала из рюкзака обмылок. Прохладная вода морозила кожу затылка, но скрип от наконец-то вымытой головы отбивал все неприятные ощущения. Мыло на волосах быстро пенилось, разделяя слипшиеся прядки и стирая грязь. Одной рукой мыться было сложно, но задействовать вторую девушка не решалась. Швы выглядели слишком страшно для такого пустякового риска.       Вскоре с головой было покончено, и пришёл черёд тела. Скинув грязную одежду и бинты, смоченной в воде тряпочкой молодая женщина протирала пострадавшую руку вокруг швов. Немного пыли и грязи оставалось на локте, быстро исчезнув под натиском мыльной пены. Остальное тело Вивиан тёрла почти мазохистски, по красна расчёсывая кожу. Ей хотелось смыть кровь и пот со своей кожи, наконец-то почувствовать своё тело свежим.       Закончив с ванными процедурами, она переоделась в припрятанную на дне рюкзака одежду: растянутая футболка любимой металл-группы и спортивные штаны свободного кроя. Обработала швы мазью, после замотав руку свежими бинтами, и сформировав повязку, перекинула ту через шею. Грязные вещи она решила стирать в той же воде, ведь иного выбора не было. Пока жидкость не сильно остыла, добавила туда пару капель йодного антисептика, и вымыла нижнее бельё и брюки с мылом. Повесив мокрую одежду прямо на стул, оставила её высыхать. Осмотрев внимательно носки, решила их утилизировать.       Свет лампы освещал из угла комнаты жёлтыми всполохами, разгоняя мрак комнаты. Редкие стуки капель воды и отделяющиеся раскаты грома создавали гнетущую атмосферу. Вивиан уселась прямо на пол, прижавшись лбом к согнутым коленям. Отчего-то она ощутила себя особенно брошенной и одинокой. Близкие люди постоянно покидали её под гнётом времени и обстоятельств. В какой-то момент ей, не приспособленной к жизни и всегда чувствовавшей себя отщепенкой, пришлось бороться за своё место под солнцем. Постоянный бег от ответственности и обстоятельств сформировал характер: Ви боялась рисковать и проявляться. Тревожная и нервная, она постоянно просчитывала риски и додумывала ситуации. Хотела быть уверена во всём, что её окружает. И всё же, её никак не отпускало то чувство, что засело глубоко в груди, когда она потеряла сознание вблизи завода. Не смотря на заметно ухудшающееся состояние, в тот момент она… была спокойна. Душевное равновесие впервые захватило всю её душу, страх отступил. Девушка почувствовала, что она живая.       Оттого становилось противнее, из-за собственного страха, боязни и переживаний. Хотелось сбросить роящиеся мысли, как сбрасывают кожу змеи в период линьки. Ей осточертело постоянно испытывать тревогу и опасения по поводу и без. Устав морально от самой себя, Вивиан мокро всхлипнула в колени. Крик рвался наружу, но привлекать внимание отродий и заражённых громким звуком хотелось меньше всего. Сжав здоровой рукой кожу на бедре до боли, девушка заплакала горько и отчаянно.

***

      Проснувшись, первым делом чистая и свежая женщина посмотрела на часы. Болтающийся на руке механизм показывал пятнадцать минут восьмого. Увидев чуть голубое небо в окне, Вивиан поняла, что сейчас только утро.       Кое-как приподнявшись, она убрала от двери стул, прошла в соседнюю комнату к комоду и, покопавшись, нашла небольшое складное зеркальце. Рядом лежали одноразовые бритвенные станки и кусачки. Встав ближе к свету, Ви уставилась в собственное отражение. Из зеркала на неё смотрела уставшая девушка: синяки не проходили, к ним добавилась припухлость под глазами от вчерашней истерики. Серые глаза в красной сетке капилляров сияли в лучах восходящего солнца. Густые черные брови почти срослись на переносице, но выщипывать их казалось чем-то странным. Крючковатый узкий нос слегка блестел после вчерашнего умывания. Не слишком пухлые губы были сухие и местами с погрызанной плёночкой на них. Вивиан улыбнулась во весь рот. Она страдала ночным скрежетанием зубов: иногда ночью можно было услышать, как нижняя челюсть с усилием ходит взад и вперёд по верхней. Всё сопровождалось тихим скрипучим звуком, что не могло не пугать тех, кто спал с ней в одном помещении. Из-за заболевания, названного бруксизмом, зубы ещё молодой женщины со временем стачивались, становились хрупкими, а дёсна чувствительными. Она старалась не улыбаться в открытую, смеялась, прикрывая ладонью рот. В условиях военной диктатуры лечить зубы было бы как минимум странно, как максимум — невозможно. Ви надеялась хотя бы остаться в живых, и было бы неплохо, если со своими зубами.       Снова проголодавшись, желудок издал громкий гул. Нужно было снова что-то выдумывать, чтобы накормить себя. Припомнив несколько штук картофеля, найденных случайно в здании, где ранее пряталась девушка, она тут же достала их со дна своего рюкзака. Крупные плоды заметно тяжелили сумку, но, как говорили на родине Вивиан, «своя ноша не тянет». Время для «ноши» пришло, и молодая женщина уселась прямо на пол, держа в забинтованной руке покорёженный плод, а в здоровой — нож, стала счищать кожуру. Сполоснула очищенный клубень в воде, что накапала с потолочной щели в жестяную миску. Жёлтая мякоть была вся изъедена вредителями, поэтому девушке не осталось ничего иного, как ковырять неудобным крупным ножом глазки картофелины. Ещё не придумав, что делать с корнеплодом, Вивиан нарезала его на дольки… и ела сырым. Ещё в детстве мама часто ругала её за поедание сырой картошки, но, будучи маленькой девочкой, Ви украдкой брала из-под ножа кусочки клубня. Вспомнив детство, она печально улыбнулась и продолжила хрустеть желтоватым плодом.       На металлической лестнице послышался скрип и глухие быстрые шаги. Скрежет железа по стене и шустрые стуки сапог о пол помещения. Раз-два.       Охотник застал Вивиан сидящую на полу с ножом в руке, набитыми щеками пережёвывающую сырую картошку. Глядя на вошедшего мужчину снизу вверх широко открытыми глазами, девушка протянула ему дольку очищенной картофелины.       Сбросив с грохотом тяжёлый рюкзак на пол, хозяин убежища снял перчатку и забинтованной правой рукой взял угощение. Отвернулся к гостье спиной, и Ви услышала хруст мякоти клубня вперемешку с ритмическим лязгом металла.       Ей показалось забавным, что герой местных легенд так просто согласился на сомнительную еду. Тем более, из её рук.       Стало интересно, чем ещё сможет развлечь незнакомец в маске.