Часть IV. Убивая одиночество

«Ничто так не сближает людей, как общая беда».

      Кажется, именно так думал охотник, когда делился со мной частью новообретённых запасов. На дне его рюкзака позвякивали литровые банки соленьев: плотно прижатые друг к другу небольшие маринованные огурцы, вишнёвый джем и квашеная капуста. Открыв банку, мужчина переложил часть в металлическую чашку, а наполовину пустую банку протянул девушке. Вивиан не могла вспомнить, когда последний раз ела солёные огурцы. С них и началось.       Днём всё было нормально. Заперевшись в комнате, Ви сидела на диване, перебирая припасы своего рюкзака. Постиранная одежда высохла, и молодая женщина сложила её обратно, положив на дно сумки. Перебрала лекарства в маленькой коробочке: несколько пластинок обезболивающего, таблетки от расстройства желудка и кишечника, йодный антисептик и запечатанную упаковку бинтов. Пока что Вивиан меняла повязку с помощью бинтов, которые брала у охотника. У него же она взяла несколько иголок и маленькую катушку ниток. Подумала: пригодится. Пару мешочков из мягкой ткани, в которых хранился рис и гречневая лапша, положила на одежду. Пока что девушка перебивалась своими консервами и угощениями соседа. Как раз вспомнив о еде, желудок жалобно завыл, прося пищи.       На краю дивана, облокотившись о спинку, стояла банка огурцов. Подползая к таре, Ви принюхалась к запаху и тут же съела большую часть огурцов, закусив батончиками из мюслей. Когда солнце село, она, зевая и потягиваясь, решила лечь спать. Укуталась в плед по самый нос, свернулась калачиком и тихо засопела.       Ночью она проснулась от частых шагов в соседней комнате и лязга металлического листа, служившего импровизированной дверью в жилище. Сонными глазами посмотрела на часы, кое-как разглядев время: почти час ночи. Встав, девушка наклонилась, чтобы надеть сапоги, и неожиданно для самой себя поняла, что её тошнит. Тяжёлый комок замер где-то в желудке, сокращая мышцы пищевода и пытаясь вылезти наружу. Приходилось усиленно дышать через нос, плотно сжав челюсти. Она встала аккуратно, стараясь не опускать голову вниз, и достала из аптечки жёлто-белые капсулы для улучшения пищеварения. Тошнота подкатывала всё выше, и Вивиан, запив препарат водой, взятой у соседа по убежищу, поспешила открыть дверь.       На кухне никого не было. На комоде лежал примятый рюкзак и тёмное покрывало, наполовину свалившееся на пол. Совесть тут же уколола куда-то под дых. Девушка даже не задумалась, что, занимая комнату с единственным диваном, оставила своего нового друга без нормального места для сна. Она поставила себя на место охотника, почти наяву представив, как кутается в плед, как дрожат поджилки и стучат зубы. С другой стороны, она не могла себе представить, как делила бы диван с незнакомым мужчиной.       Кусок железа отгибался и звенел на ветру, запуская холодный воздух в помещение. Эта комната не прогревалась, а из-за постоянно приоткрытого входа температура в помещении почти равнялась уличной. Малую же комнату было проще прогреть небольшой лампой, да и находилась она на солнечной стороне. Ви с грустью задумалась, насколько же сильно замёрз мужчина в этой неотапливаемой кирпичной коробке.       Отогнув металлическое прикрытие и выйдя на улицу, Вивиан увидела человека на ступенях лестницы. Высокий силуэт стоял, оперевшись руками о поручни, свесив голову вниз. Сначала не признав, но тут же увидев забинтованные руки, девушка поняла, что это охотник. Его чёрные вьющиеся волосы трепало на ветру, кожа лица белела на фоне потемневшего неба. Молодая женщина уставилась на него, пытаясь как можно внимательнее рассмотреть внешность. Мужчина склонился сильнее, и в тишине отчётливо стало слышно его тяжёлое дыхание. Кажется, ему было так же плохо, как и девушке.       Увидев свою соседку, охотник тут же отвернулся, поднял воротник пальто и скрыл часть лица за ним.       До этого стоявшая около входа в убежище, Вивиан неловко спустилась по ступенькам. Её всё ещё тошнило, и она боялась, что принятое лекарство просто выйдет и будет использовано впустую. Слегка трясясь от тошноты и хватаясь за перила ладонью, она спросила: — Тебе плохо?       Интонация вышла жалостливая, сильно контрастируя с тем, как она говорила с мужчиной до этого. Раньше злость и страх затмевали её разум, она не знала, что этот человек собирался делать с ней. Сейчас же, изучая его несколько дней, она немного успокоилась, ведь он ни разу не тронул её: не лез в её пространство, не касался вещей и не разговаривал. Увидев мужчину в плохом состоянии, у Вивиан взыграло сострадание: захотелось ему чем-то помочь.       Охотник всё так же молчал, тяжело дыша и сжимая кулаками железные прутья. Девушка продолжила: — Слушай, меня тоже тошнит. Мы съели что-то несвежее. У меня есть таблетки от тошноты, тебе принести? Тебе станет легч…       Не успела Вивиан договорить, как мужчина сначала зажал себе рот рукой, а позже перегнулся через поручень, и ранее пережёванная еда вышла из него. Он закашлялся, сплёвывая остатки.       Девушка резко отвернулась, закрывая рот рукой. Глядя на её «друга», её начало тошнить сильнее прежнего. Она шумно дышала, пытаясь вобрать как можно больше воздуха в лёгкие. Почувствовав, как еда движется вверх по пищеводу, и сработавший рвотный рефлекс, девушка перегнулась через перила, точно так же, как охотник ранее. Заслезились глаза, и явно оказавшаяся несвежей пища вылезла с противным звуком. Пытаясь отдышаться, Ви вытирала слёзы, как вдруг услышала тихое, почти шёпотом: — Дай… пожалуйста.       На мгновение Ви показалось, что она оглохла от испуга и последствий рвоты. Стоя боком к охотнику, она вытаращила глаза от неожиданности. Ей думалось, что разум сыграл с ней злую шутку, подкидывая звуковые галлюцинации. Но нет, голос местного героя раздавался в голове эхом: мягкий, слегка усталый и тихий.       Она повернулась лицом к мужчине, неверящим голосом переспросила: — Ты что-то сейчас сказал?       Сплюнув кислую слюну, всё так же не глядя на Вивиан, он повторил: — Дай таблетки от тошноты. Прошу.       Теперь голос звучал громче, но всё такой же вкрадчивый и мелодичный. Это не было рёвом какого-то монстра — какой ожидала Ви, — нет, звук был гибким и обволакивающим… девушка неохотно подумала, что его голос ей понравился.       Чуть постояв на месте, молодая женщина тут же полезла в помещение за таблетками и водой. Ей нравилось быть полезной и помогать людям. Она догадывалась, что это связано с недостатком любви и заботы к самой себе, но как-то работать с этим в данный момент было дико. Даже примерно не догадываясь, что будет завтра и что ей делать дальше, о психологических проблемах она задумывалась в последнюю очередь.       Замёрзнув на холоде, Вивиан накинула рубашку на футболку, осторожно протискивая руку в рукав, стараясь не задеть рану. Затем взяла чашку отфильтрованной воды и пластинку с таблетками, вернулась на лестницу.       Мужчина сидел на ступенях, прижавшись головой к ржавым перилам. Услышав сзади шаги, не оборачиваясь, тут же поправил угол поднятого воротника. Девушка уселась на одну ступеньку с ним, справа, почти на противоположный край. Открыв упаковку с лекарством, повторно приняла его, запив водой. Не смотря в его сторону, протянула здоровой рукой чашку, забинтованной — лекарство. Тут же руки молодой женщины освободились от ноши, захрустела, снова открываясь, пластина с таблетками. Ви сложила руки и уставилась перед собой. Она не хотела нарушать границы этого странного человека, поэтому старалась продемонстрировать, что не смотрит на него, показательно отвернув лицо. Сидящая вздрогнула, когда на её колено аккуратно легла вскрытая пластинка с препаратом. Тут же сунув лекарство в карман брюк, она облокотилась о перила.       Вивиан задумалась: ведь мужчина впервые был рядом с ней без маски. Тем более в ослабленном состоянии, сейчас он был практически беззащитен. Несмотря на сдержанность в отношении охотника, она, неожиданно для себя, захотела в открытую посмотреть на него. Интерес, вперемешку с решительностью, засел в груди, огнём полыхая в лёгких. Внизу живота сводило мышцы, от волнения «бабочки» бесновались в кишках. Впервые в присутствии своего нового друга она чувствовала себя так сильно заинтересованной. Повернув медленно голову, как бы предупреждая, она осмотрела его снизу вверх: чёрные сапоги с разными шнурками, заправленные в обувь брюки цвета хаки. Забинтованная правая ладонь лежала поверх жёсткого на вид бедра. Полы верхней одежды были раскрыты, свисая со ржавых ступенек прямо в темноту. Подул сильный порыв ветра, и мужчина застегнул верхние пуговицы пальто, сильнее кутаясь в ворот одежды. Девушка резко подняла взгляд. Между краем воротника и чёлкой виднелась бледная кожа щеки. Подняв взгляд на макушку, Ви отметила, что у мужчины густые волосы. Высокий лоб и прямой нос создавали неполный рисунок профиля. Разглядеть большее было невозможным из-за наброшенной на лицо чёлки, поэтому девушка поспешно отвернулась.       Глубокой тьмой залилось небо, маленькие огоньки сияли издалека, лениво посылая тусклые лучи света на израненную Землю. Для Вивиан ночь всегда была ближе дня. Темнота ночи могла скрыть всё, но природа человека устроена сложно, неправильно. Ночью разглашались самые страшные тайны, звучали самые искренние признания. Личность людей будто сбрасывала кожуру, являя на свет всё ужасное, что таилось в их душах. И от этого захватывало дух, ведь это было правдой, самой жестокой и уродливой, но правдой. Наверное, оттого большинство убийств и политических переворотов происходило ночью… но и предавались любви люди тоже ночью. Будто стараясь скрыть себя в тени, оставить в секрете, они неосознанно выдавали самих себя, выпуская наружу страсть и похоть, что таилась в уголках их душ. Девушка боялась раскрыть себя. На работе ей приходилось притворяться «своей», будто всю свою жизнь она не бежала от проблем, мечтала об этой должности, проявляла инициативу. Но здесь, в этом логове… ей не нужно было изображать смелую и волевую. Она наконец могла расслабиться, признав, что постоянно боится и паникует, что мечтает вернуться домой и вести себя так, как раньше.       Вспомнив, что задумала несколько дней назад, сдавленным голосом проговорила: — Эм… Я поживу у тебя пару недель, ладно? Хотя бы до момента, как заживёт рука. Потом я уйду. Извини, если мешаю…       Мужчина молчал. Не зная, как реагировать на это, она дополнила: — Меня, кстати, Вивиан зовут.       Заскрипели ржавые перекладины поручня, охотник выпрямился. Преувеличенно кивнул, так, чтобы его новая знакомая увидела, поднялся и ушёл вниз по лестнице.       Сама же Вивиан так и осталась сидеть на ступенях, провожая взглядом легендарного охотника на демонов.

***

      Недолго просидев на заржавевшей лестнице и успев замёрзнуть, девушка решила лечь спать. Тошнота отступила, лишь тяжесть на желудке выдавала последствия отравления. Глаза слипались, и, не став ждать своего соседа, Ви зашла в жилище, сбросила сапоги в углу кухни и легла поверх смятого пледа. Так и уснула, лёжа на животе, ни разу не двинувшись за ночь.

***

      Наутро она проснулась в скверном настроении.       Это был один из тех дней, когда с самого его начала тебя раздражает всё. Тяжесть на желудке никуда не делась, более того, к ней добавились бульканья в кишечнике. Горло, по которому вчера прокатилась еда вперемешку с желчным соком, саднило и болело. Неприятные ощущения дополняла боль внизу живота и в голове. Настойчивый металлический стук за дверью просто вымораживал.       Рывком поднявшись, Вивиан вспомнила, что оставила сапоги в другой комнате. Закатив глаза, она со страдальческим стоном и злостью дёрнула ручку. Пройдя на кухню босиком, один сапог тут же нашёлся там, где его оставила хозяйка. Второго же рядом не было. Приподняв бровь, она молча уставилась на охотника, сидящего к ней спиной на полу комнаты. Он, подогнув под себя ноги, стучал молотком по чему-то железному.       Обойдя его сбоку, молодая женщина не могла поверить своим глазам: натянув капюшон по самый подбородок, мужчина молча вгонял гвозди в каблук её сапога. Две крупные металлические шляпки уже удерживали неровно отрезанный кусок резины в каблуке. Пара движений — и третий гвоздь вошёл в каблук. Постучав вполсилы по самодельной набойке, новоиспечённый друг протянул девушке её обувь, всё так же не поднимая лица.       Вивиан даже не сразу сообразила, что ей делать. Ранее проснувшись и услышав стук, она была готова убивать, но что ей делать теперь с человеком, который отремонтировал её вещь? Причём вещь не только удобную и практичную, но и дорогую сердцу.       Слабыми от шока пальцами Ви зажала голенище, продолжая всё так же смотреть на охотника. Тот, не торопясь, собрал инструменты и с кряхтением поднялся. Убрал принадлежности в комод, отряхивая руки. — Спасибо большое… — всё ещё не веря, произнесла девушка. Поверить, что для неё просто так сделал незнакомец, было тяжело. Параллельно Вивиан следила, как мужчина складывает некоторые вещи в рюкзак. Кажется, он собирался на очередную вылазку, и, вспомнив о пропаже части ампул, молодая женщина собралась, на одном дыхании выдав: — Извини меня, я понимаю, что каждый выживает как может. Но те ампулы, что ты забрал… как бы сказать… меня за них убьют, перед этим хорошо помучив. А я жить хочу. Я просто хочу вернуть контрабанду, и всё.       Заметив, как её «друг» замер, продолжила: — Мне кажется, меня уже ищут.       Охотник, натянув маску, несколько раз кивнул. Холодок от осознания ситуации, в которой находилась Ви, пробежал по лопаткам. Нервно почесав голову и закусив губу в задумчивости, она сделала последнюю попытку: — Верни, пожалуйста. Я сразу же уйду.       Медленно качая головой, мужчина собирал остатки вещей, пихая лезвия по карманам и привязывая к поясу брюк.       Девушка не могла успокоиться. Настроение, начинающее медленно подниматься, тут же опустилось на самое дно. Ярость от осознания того, что ампулы ей не вернут, почти ослепила. Схватив охотника за локоть, Вивиан процедила сквозь зубы: — Зачем тогда спасал меня, а? Зачем зашил рану, тратил бинты? Самому не жалко переводить медикаменты на того, кто скоро и так сдохнет?       Глаза девушки горели злостью. Она требовала ответов, зная, что не получит их. Будто разговаривала со стеной, с бездушным предметом, не имеющим ни грамма отклика. Вивиан знала: ему, здоровому и ловкому, легко было пройти в те районы, где обменивали контрабанду на еду. Отдав нужным людям ампулы, охотник смог бы долго жить, ни в чём себе не отказывая.       Для молодой раненой женщины пройти такой путь было невозможным. Рана ещё не зажила, да и соваться в притон мародёров одной было бы небезопасно. Страх и ненависть от несправедливости смешались, безумной смесью выливаясь через рот. Хотелось обзывать, лупить по мужчине кулаками и угрожать ему, чтоб он наконец отдал ампулы.       Охотник стоял, недвижимым памятником замерев посреди комнаты. Посмотрел на девушку, склонив низко голову. Вивиан смотрела на него с отчаянием, выглядывая каждое движение, гадая, что творится под маской героя. Вдруг он поднял руки, обхватив плечи взбешённой соседки. Проговорил тихо, со сдавленной интонацией: — Тише, Вивиан. Мне жаль.       Она замерла. Не сразу поняв, что мужчина обращался к ней, непонимающе уставилась на него. Имя на чужих губах звучало по-новому, чуть уныло и печально. Фраза остудила девушку, заставив упереть взгляд в пол. Она взорвалась на пустом месте, вовремя не остановив поток ругани. Ви ненавидела, когда её ярость выходила из границ, выплёскиваясь наружу. После таких сцен она чувствовала вину, что не смогла сдержать себя. В такие моменты ей казалось, будто она ведёт себя как ребёнок.       Кажется, её «другу» было и впрямь жаль. Она надеялась, что он говорил искренне, ведь поверила ему. Её рука всё ещё была на его локте, и Вивиан почувствовала холодными пальцами плотную текстуру бинтов и тепло его тела. Она впервые касалась его.       Выдохнув и поджав губы, молодая женщина опустила руку и пробормотала: — Я разозлилась по понятным причинам. Но… извини меня за эту сцену. Мне стыдно.       Чуть сжав незабинтованное плечо девушки, охотник тут же расслабил руку, отошёл на несколько шагов, развернулся к выходу и покинул помещение. Лишь лязг металла был свидетелем его ухода.       Оставшись одна, Вивиан поняла, насколько глупо было её поведение. Не было смысла ни просить, ни угрожать. В любом случае, она останется лишь с частью ампул. Ведь если бы мужчина хотел, то давно бы вернул контрабанду… или же вовсе не брал.       Звучание имени никак не выходило из головы, заевшей пластинкой проигрываясь снова и снова. Сама не понимая, почему уделяет этому так много внимания, молодая женщина задумалась. Закрыв глаза, старалась разобраться в своих чувствах. Да, охотник пугал и одновременно был интересен. Пугал силой и молчанием, но что-то в нём… интересовало. Будто зацепка на гладкой поверхности, Ви снова и снова натыкалась на непонятное ощущение, охватывающее её рядом с этим мужчиной. Она не видела его лица, лишь пару раз слышала голос… влюбиться в героя местных рассказов она точно не могла, ей же не пятнадцать. Кажется, это было глубинное чувство азарта, постепенно обволакивающее от осознания, как близко она к разгадке его личности. К нему добавлялось осознание неких привилегий: Вивиан до сих пор не знала, почему мужчина её спас. Почему помог, не оставил около завода? Каждого ли он так спасал? И помогал ли до этого кому-то? В любом случае, девушка заплатила за свою помощь сполна: мародёры искали её, и не для того, чтобы побеседовать.       Делать было нечего, и, в который раз выдохнув, молодая женщина опустила руки. Зажатый в пальцах сапог рухнул, оглушительно стукнув подошвой в тишине.       Вивиан вновь осталась одна.