Часть V. Касания на расстоянии

And hide from these days we remained all alone.

      Вивиан не знала чувства меры.       Чуть успокоившись после слов мужчины и постояв, она нацепила уже цельные сапоги и принялась с остервенением шарить по углам в поиске припрятанных ампул. Вероятность того, что контрабанда окажется где-то в убежище, равнялась практически нулю, но не проверить было бы глупо.       Вновь она открывала дверцы шкафов, выдвигала ящики, двигала предметы интерьера. Правой рукой и бедром толкая мебель, она тут же разглядывала пыльные поверхности. Раненая рука болталась на повязке, и Вивиан боялась, что растеряет всю форму за время нахождения в логове. Девушке нравилось тренироваться; она была подтянутая и стройная. На её должности не было обязательным иметь спортивное телосложение, но она с удовольствием проводила время за небольшими физическими нагрузками. В её личном деле стояла категория годности А3 — она полностью подходила для военной службы. Небольшие ограничения по здоровью не дали установить высшую категорию, но Ви даже была этому рада, ведь тогда её не могли отправить в элитные войска, которые находились на передовой. Причинами снижения категории аж на два пункта были небольшой вес и левый глаз ещё молодой женщины, который плохо видел. Сильная близорукость была вызвана травмой зрительного органа. Размашистый удар кулаком спровоцировал снижение зрения… Лечить такое повреждение было некогда, ведь девушка уже на следующий день бежала из города. Теперь Вивиан плохо видела контуры предметов левым глазом, и почти ничего — вдаль. Зрение на правом глазу было почти идеальным, но она знала: пока что. Это сильно пугало, ведь если однажды она не увидит врага или вовсе ослепнет, то тут же умрёт. А жить хотелось.       Она ощущала себя странно: осталась в этом укрытии, с незнакомым человеком, который скрывал свою личность. Периодически паника захватывала Ви, крича внутренним голосом разума: «Во что ты ввязалась?! Беги!». Но она тут же успокаивалась, ведь… ничего же не случилось?.. Она ждала какого-то подвоха, внутренне желала, чтобы охотник проявил свою натуру, показал, какой он есть. Движения его были мягкие и осторожные, голос, который она слышала всего пару раз, был тихим. Он не подходил к двери комнаты, в которой она запиралась, не дёргал ручку. Лишь молча протягивал бинты, когда Вивиан приходилось выбираться из убежища. Он пока что не представлял угрозы, а напротив, помогал ей, как мог: делился едой, починил сапог, зашил ранение… Кстати о ранении.       Стянутая под швами рана зудела и чесалась. Решив посмотреть на неё, Вивиан задрала рукав футболки и стала разматывать поношенные бинты. Марля около шва отходила плохо. Сукровица мутно-жёлтой корочкой застыла на ткани, костенея, прилипая к волоскам на руках. Сильнее дёрнув повязку, та с хрустом поддалась, и шов открылся. Кожа на ране была розовенькая, чуть припухшая, но выглядела уже не так страшно, как первые дни. Понемногу затягиваясь и срастаясь, плоть заживала, обновлялась. Чёрные нитки торчали из кожного покрова, паучьими лапками контрастируя на бледной кожице. Теперь ранение стало частью девушки, а уродливой или нет — уже решать самой Вивиан. К счастью (как бы не было странно), она не чувствовала по этому поводу ничего: ни отвращения, ни жалости к себе… шов просто был. И на этом всё.       Обработав кожу вокруг швов йодным антисептиком, она плотно замотала рану свежими бинтами. Теперь, она чувствовала себя намного ухоженнее.       Размышляя об утре, о том, что шестой день нахождения девушки в логове охотника начался со злости, скандала и обыска. Она металась, не зная что ей предпринять. Мужчина в маске раскрывался с новых сторон, которые вызывали в Ви спорные чувства: ей было интересно, как выглядело его лицо, зачем он скрывается, если делает хорошие дела? Возможно ли, что он так же бежал от чего-то, как и Вивиан? Кто он: грешник, вставший на путь исправления, или же пацифист, что был вынужден взять в руки оружие по требованию справедливости? Задумавшись, девушка поняла, что его молчание напрягало её намного меньше, чем брошенные им пары фраз. Теперь, не имея представления какой личностью он обладает (все предположения Ви о его чёрствости и нечеловеческой природе оказались неверными), она даже не знала, как себя вести. Кое-что её также пугало: молодая женщина давила интерес к его личности, ведь, привыкнуть к кому-либо было страшно. Она, будто уличная псина, привязывалась к любому, кто проявлял к ней хоть каплю доброты и сочувствия. Но прошлый опыт не давал увлечься кем-либо, возводя глухой забор между ней и другими людьми. Она отталкивала любую заинтересованность, ведь впоследствии её всё так же оставят, бросив в одиночестве. Она не могла больше доверять людям. Тем более человеку, который не мог раскрыть собственного лица, не говоря уже о личности. Было слишком рискованно оставаться с ним, ведь, привыкнув, она не могла быть уверенной в его добросовестном поведении. Но жить с кем-то, чьего лица ты даже не видишь, ещё глупее. Оставалось только догадываться, какие мотивы у охотника, который не мог показать себя даже в моменты слабости.       В одно мгновение, обыскивая стол, Вивиан вновь увидела припрятанную на дне ящика пачку «Честерфилда». Достала её, и открыв, принюхалась к стройным рядам табачных изделий. Запах горького шоколада и бумаги заполонил её нос, заставляя вспомнить детство.       Когда-то давно девушка была маленькой девочкой и жила в доме с мамой и папой. Отец по обыкновению много курил, на что мать нещадно ругалась. Но сигаретный дым навечно въелся в потолок кухни, у форточки которой стоял родитель, оперевшись ногой в радиатор батареи и затянувшись. Папа был нервным, со взрывным характером и смешными ругательствами. Маленькая дочка смотрела на своего отца, и хотела быть похожей на него. Также умно огрызаться и острить, отплёвываясь желчью с таким чувством, чтобы оппонент признавал свою капитуляцию. Но папа был холодным и закрытым, никогда не играл с ней и говорил, что она мешает. Он ничему не научил свою дочь. Лишь позже, став подростком, девочка поняла, что отец не был способен быть отцом. Было ошибкой, что он завёл семью, что у него появился ребёнок. Склонный к табачным и алкогольным зависимостям, он становился с каждым годом всё невыносимее. Ругался, давя на самое больное, сбрасывая свой негатив на семью. И лишь затянувшись сигаретой, его лицо принимало расслабленный вид, а дурной язык замолкал. Вивиан нравилось когда он курил.       Девушка достала сигарету из пачки, покрутив её в руках. Зажав фильтр губами, прошла к стенке, на которой лежали спички. Потряся в руке полупустой коробок, Ви сжала его, и всё же убрала сигарету обратно в пачку, откинув на стенку вместе со спичками. Она не будет как он.       Она справится сама.

***

      Так прошёл шестой день: в поисках и воспоминаниях. Что бы ни было дома, Вивиан скучала. Скучала и боялась, ведь не связывалась с матерью уже больше трёх недель. Как только бежала с базы, она больше не могла держать связь: было просто не на чем. Теперь, когда прошло ещё шесть дней, она точно знала, что мама будет злиться и переживать. Больше, конечно, переживать.       Седьмой день прошёл спокойно. Ви процеживала воду с помощью песчаного фильтра, что принёс её сосед, хрустела неприготовленной лапшой из рюкзака. Сидела за обеденным столом на кухне, ковыряя ножом банку паштета. Почти как раньше.       Понемногу, она пыталась привести себя в норму: сев на пол и зацепившись ногами за диван, качала пресс. Руки удобно сложила на плечах: крест на крест. Хотелось размяться после долгого сидения взаперти, и девушка вышла на лестницу, на которой недавно сидела с охотником. Морозный ветер тут же подхватил её короткие волосы, полы длинной футболки. Втянув носом воздух, девушка прикрыла глаза. На лицо падали мелкие снежинки, тут же тая и скатываясь вниз, по шее. Ледяные порывы остужали душу, успокаивали и приводили в равновесие внутреннее состояние. Ви нравилась пасмурная погода. Она чувствовала какое-то родство с ней, будто бы сама была сделана из тяжёлого серого неба, корявых чёрных стволов деревьев и белого снега. Тоже смурна́я и тихая, как сама погода, резкая и прямая как мороз по осени. Молодая женщина походила на готические пейзажи из старинных чёрно-белых немых фильмов. Такая же тяжёлая спокойная тоска протянулась по её душе, засела там. Но это чувство не пугало, оно роднило с природой, что замерла в ожидании зимы. Вивиан сама была морозной осенью.       Вдалеке заходило солнце, и девушка поторопилась войти. В логове уже потемнело, сумрак клубился в уголках комнат, причудливыми тенями пугая из тьмы. Ви вернулась в свою комнату, зажгла спичками лампу и подпёрла дверь стулом. Комната наполнилась тёплым светом.       Кутаясь в покрывало, молодая женщина смотрела на огонь лампы. Тот отражался в её серых глазах, сверкал неровными бликами, колыхаясь от сквозняка. Было тепло. Щекой потеревшись о нагретый диван, Вивиан почувствовала себя в безопасности.       Почти как дома.

***

      Ей снился странный сон.       Вскочив от страха, девушка первым делом стала прислушиваться. Ничего. Лампа прогорела, оставив молодую женщину без света и тепла. Тишина вокруг угнетала, но и успокаивая, позволила вспомнить о том, что ей снилось.       Во сне ей виделось прежнее рабочее место — потрёпанная клавиатура без нескольких клавиш, удобная мышь и старенький монитор. Она сидела за компьютером, в сотый раз проверяя подключённое оборудование на выявление сбоя в работе. Было скучно и нудно, но девушке нравилось — она чувствовала себя в безопасности, делая то, что хорошо знает. Кажется, её даже немного ценили.       Конкретно засыпая за столом, неожиданно она услышала треск. Кто-то, словно стуча чем-то железным по поверхности, создавал противные звуки. Звук отразился во сне: рядом с ней стояла коренастая знакомая фигура. Мужчина стучал дулом автомата по столу Вивиан, привлекая её внимание: — Что, Виви, не хочет чиниться? Ну ничего, мы тебя и без этого любим. — человек раскатисто засмеялся, плюясь слюной из раскрытой пасти. Его темноватые зубы с чёрным зубным камнем по краям девушка запомнила хорошо.       Посмотрев на мужчину уставшим взглядом, она тут же отвернулась, продолжив обновлять список аппаратуры. Где-то тут была ошибка. — Да ладно тебе, уткнулась ты в эту коробку. Сидишь годами на стуле, лучше б в столовую работать пошла. Может себе хотя бы бока наела, а то тощая как палка.       Голова раскалывалась от противного голоса. Этот солдат был приставлен к молодой женщине и её начальнику для охраны. Главой этого отряда был назначен Виктор, но как только он удалялся, его подчинённый тут же оказывался рядом с Вивиан. Из всех, находившихся на базе людей, он отчего-то докапывался именно до девушки. Этот мужчина вызывал в ней раздражение вперемешку со страхом: она попросту не знала чего от него ожидать.       Казалось, ещё в тот момент интуиция говорила ей быть осторожным с ним. Ведь, в конечном итоге именно из-за этого солдата ей пришлось бежать.       Пребывая в воспоминаниях, Ви где-то на задворках услышала шаги и треск стекла на кухне. Первой её реакцией была радость. Ведь, он вернулся! Поднялась, одним движением сбросив покрывало, готовая встречать. Тут же, растерявшись, она застыла на месте. Стыд охватил с головой, заставляя алеть щёки и уши. Выпученными глазами смотря перед собой, Вивиан сама не верила в то, что чувствовала.       Тут же шаги повторились, раздался звук выдвигаемого ящика комода. Чуть смущённая собственной реакцией от появления охотника, она тихонько подошла к двери, отодвинула стул и дёрнула ручку.       В темноте виднелись очертания мебели. Стол, на котором должна была лежать винтовка девушки, был выдвинут на середину комнаты, а всё, что находилось на нём — сброшено на пол. Рядом со столом замерла высокая тощая фигура.       Нет, это был не охотник.       Некто, очень узкий в сравнении с соседом Ви, стоял посреди кухни. Тут же бросившись на девушку, незнакомец занёс руку с блеснувшим ножом. Отпрянув к двери и пригнувшись, молодая женщина оказалась в своей комнате. Она обернулась в поиске хотя бы чего-нибудь, чем могла бы отбиваться. Её собственный нож лежал на кухне, оставшийся на одной из полок стенки, и достать его пока что казалось нереальным.       Неизвестный, взревев женским голосом, снова кинулся на соперницу. Вивиан, чуть растерявшись, прокатилась по столу, и оказалась за ним. Теперь их разделял хрупкий барьер. Судя по голосу, соседку охотника атаковала женщина. Нападающая попробовала достать жертву, но та отходила всё дальше к стене. Ви понимала, что фактически сейчас загнала себя в тупик. Если этот некто перелезет через стол и окажется рядом с ней, то её жизни придёт конец. Оставался один вариант: пробежать по столу к дивану и выбраться в соседнюю комнату, где лежит нож. Хотя бы так они будут на равных.       Рассматривая противника и отходя всё дальше, Ви с разбега запрыгнула на стол. От неожиданности, что жертва сама идёт на неё, незнакомка отшатнулась, но тут же полоснула ножом горизонтально. Вивиан, уже рванув в сторону двери, почувствовала жжение на правом бедре. Подумав, что разберётся с этим позже, бросилась бежать в дальний угол кухни, на ходу хватая собственный клинок. Едва остановившись, обернулась, и увидела, как неизвестная с ножиком встала на пороге. Каждая, тяжело дыша, смотрела на соперницу. Ждали, кто нападёт первым. Рука мародёрки дрожала, казалось, что больше от страха, чем от угрозы.       Вивиан, в силу небольшой подготовки и тяжёлой руки от природы, оказалась сильнее. Она кидалась отчаянно, заносила нож над противницей, параллельно пиная её в колени. Когда нож был выбит из рук незнакомки, Ви свалила ту на пол и уселась на её живот, придерживая нож около шеи. С носа мародёрки стекала кровь, капая на светлые растрёпанные волосы. Потёртая одежда незнакомки и острые кости, что впивались в тело Вивиан, выдавали в ней голодную бродяжку. Сама же хозяйка помещения выглядела ничуть не лучше: порез на бедре жёг и кровил, левая скула опухла и пульсировала, а рука адски болела. Стянутость на шве, появившаяся во время потасовки, теперь перешла в боль и ощущение мокрого под бинтами. Отчётливая пульсация в месте раны на бицепсе не давала покоя. Кажется, лопнули швы.       Наклонившись к неизвестной, Вивиан, закипая, перешла на крик: — Что искала?!       Лёжа на спине, та, гаденько ухмыльнувшись, собирала слюни во рту, и попыталась плюнуть в девушку над ней. Вышло плохо, ведь густая слюна вперемешку с кровью, не долетев до адресата, попала мародёрке прямо на грудь. Но этого хватило, чтобы, озверев, Ви обхватила кулаком деревянную рукоять ножа, и ударила со всей силой по челюсти неизвестной. Воровка закашлялась, сплёвывая кровь, тут же пытаясь столкнуть девушку со своего живота. Завязалась ещё одна потасовка, в которой лазутчица пыталась доползти до своего ножа. Вивиан хватала противницу за ноги, таская ту по полу за волосы. Мародёрка же, пнув девушку в живот, рванула к выходу из логова с криком: — Отвали, я просто пожрать искала!       С носа её капало кровью, а щека опухла под сильными ударами. Кое-как отодвинув лист железа, она, хватаясь за поручни, убежала вниз по лестнице. Ви чувствовала себя ужасно. Она получилась несколько раз по лицу так, что левая сторона теперь напоминала одну сплошную гематому. Руку на этой же стороне жгло в нескольких местах. Налетев на стол спиной, девушка ударилась позвоночником и сильно ободрала кожу. Раненое бедро было мокрым, но в темноте, на фоне чёрных штанов, не было видно крови. Лишь хлюпала, пропитавшись, ткань.       С усилием поднявшись, Вивиан, пошатываясь и шаркая ногой, подошла к стенке. Там, всё ещё дожидаясь своего часа, лежала упаковка сигарет. Дрожащей рукой сунув сигарету в рот и зажав зубами, молодая женщина схватила коробок спичек. Полупустой, он открылся, и, кое-как чиркнув спичкой по коробке, Ви поднесла едва разгорающийся огонёк к сигаре. Табак задымился, обгорая, поднимая бледные нити в воздух. На губах сластило от фильтра, горчили тлевшие листья и кровь, стекающая по подбородку. Кажется, она прикусила щёку. Израненная, она уселась прямо на пол, широко расставив босые ноги и облокотившись спиной о мебельную стенку. Левая рука расслабленно лежала, с неё ритмическими стуками капала кровь, нарушая тишину. Тут же послышался шелест шагов на ступенях и лязг металла. Даже если бы сейчас вернулась та мародёрша, молодая женщина ни за что не встала бы с пола. Ви задумалась: искала ли та бродяжка просто еду? И зачем напала на неё? Возможно, нападающая знала об уходе хозяина убежища. Правда, в её план по обворовыванию логова вмешалась переменная — Вивиан. Незнакомка решила добить раненую девушку, но не ожидала, что та даст ей отпор. Вот и сбежала.       Мышцы на лице сократились, нервным тиком искажая лицо. Пару раз дёрнулся уголок рта, кривой ухмылкой разделяя щёку. Ви, обхватив большим и указательным пальцем правой руки сигарету, затянулась. Дым проник в лёгкие одновременно с тем, как охотник вернулся в логово. Он нервно огляделся по сторонам, замечая погром. Заглянул в маленькую комнатку, не обнаружив никого, тут же развернулся, и всё же заметил сидящую на полу девушку. Она слабо махала ему рукой с зажатой сигаретой. Сбросил пузатый рюкзак, и в пару шагов оказался перед ней. Сел на корточки, осматривая бинты, окрасившиеся в бордовый. Тут же встав, мужчина сходил за лампой и аптечкой. Зажёг единственный источник света с помощью спичек и поставил его около девушки. Затем открыл небольшую коробочку с лекарствами, доставая откуда бинты и иглы. А Ви сидела, ухмыляясь тому, как герой в маске заботится о её ранах, ведь то, как он накладывал ей швы она не видела. Охотник склонился над рукой, разматывая сегодня наложенные бинты. В этот момент молодая женщина протянула почти ко рту маски сигарету. Та, тлея, поднимала дым к потолку, то закругляясь, то тянулся вверх прямой линией. Мужчина застыл. Молодая женщина, оправдывая всё адреналином, с улыбкой потянулась к охотнику. Переложив сигарету поудобнее — между средним и указательным пальцами — Вивиан большим пальцем подхватила край маски. Подушечкой почувствовала горячее дыхание: чуть прерывистое и глубокое. Она смотрела в тёмные дыры глаз, пытаясь понять реакцию. Но, охотник сидел, не сказав ни слова против, но и не разрешив ей действовать. Тогда, в край осмелев, девушка одним движением задрала маску практически до глаз мужчины. Голова охотника качнулась, и взгляду Вивиан тут же предстали пухлые сухие губы. Волевой крепкий подбородок с ямочкой, шрам от уголка губ… почему-то Ви захотелось пить. Она нервно сглотнула, и, подняв руку, прижала пальцы с сигаретой между ними к губам охотника. Тот, приоткрыв рот, обхватил сигару, задев пальцы девушки. Она почувствовала текстуру его губ, чуть потрескавшихся, и немного отросшую щетину над губой. Её сосед поднял маску, с показным безразличием сбросив ту к стене. Опустил капюшон, чуть тряхнув головой, и Вивиан смогла наконец-то разглядеть его лицо полностью. В свете лампы оно казалось жёлтым, почти оранжевым. Чёрные брови насупились, мужчина смотрел не на девушку, а на её руку. Необычной формы глаза с тёмными ресницами блестели на свету. Разглядеть цвет радужки в таком освещении было сложно, но Ви была уверена, что он необычный. Как и весь охотник. Прямой крупноватый нос органично вписывался в пропорции лица. Для девушки его лицо показалось… вкусным.       Решив, что на сегодня ей недостаточно приключений, молодая женщина с ухмылкой проговорила: — Красивый.       Отзеркалил её жест, улыбнувшись одним уголком губ, он затянулся половиной сигареты и продолжил разматывать бинты на её руке. Шрам на его щеке от ухмылки чуть двинулся, и Вивиан увидела блеснувшие в свете лампы медицинские скобы. Несколько штук было неровно воткнуты в кожу, перехватывая шрам поперёк. Раз-два-три. Ей стало интересно, больно ли сейчас ему? Почему он не уберёт скобки, если рана уже зажила?       Почувствовав, что ничего страшнее сегодняшнего нападения уже не будет, она задала вопрос: — Что, теперь убьёшь меня? Я ведь твоё лицо видела.       Охотник улыбнулся шире, озорно прищуривая глаза. Обхватил сигарету пальцами левой руки, задумчиво смотря на дым. Вернул взгляд на девушку, пристально глядя ей в глаза. Проговорил, с чуть игривой интонацией: — А нужно? Мне показалось, со своим убийством ты и без меня неплохо справлялась.       Опешив от парирования фразой, сперва лицо Ви вытянулось в удивлении. Припухшая кожа на скуле натянулась, прострелами боли искажая лицо. До недавнего времени молчун, теперь хлёстко подкалывал девушку, да так, что она опешила. Ей понравилось то, как он говорил. Приподняв брови, молодая женщина со смехом выдала: — Раз так, то хоть скажи как тебя зовут.       Мужчина, держа в руку сигарету, стряхнул пепел на пол. Подняв взгляд, протянул табачное изделие к губам молодой женщины. Та, глядя ему в глаза, открыла рот, прихватывая губами фильтр. Сделала затяжку, слегка откашлявшись. Этот жест вызвал в ней внутренний огонь, что разгорался азартом. Приподняла бровь, ожидая ответа. Тот, опустив взгляд куда-то в пол, безрадостно ответил: — Ян.       Всё это время они говорили на английском языке. Охотник произнёс своё имя быстро, будто проглатывал его, как воду. Вивиан не понравилось как его имя звучало на его губах. Она могла бы произнести его гораздо нежнее, с чувством. Я́-ан. Ей почему-то сразу же вспомнился исполнитель панк-рока с таким же именем. Большие грустные глаза, отчуждённость в песнях и чуть дребезжащий голос. Ей стало интересно: есть ли что-то общее у двух Янов? Хранят ли такую же прозрачную грусть эти тёмные глаза?       Но говорить ничего не стала, лишь кивнув и вновь передав сигарету уже представившемуся другу. Закинула голову к потолку, прижавшись макушкой к стенке, и закрыла глаза. Хотелось спать. — Вивиан, не спи. Ты ранена.       Открыв один глаз, она с лёгким раздражением посмотрела на соседа, что распутывал последний оборот бинтов. Она подралась с незнакомкой, дав ей отпор, а кое-кто запрещает ей спать. Немыслимо. Оставив при себе свои мысли, упёрлась взглядом в потолок, со вздохом тихо протянула: — Listen to the silence, let it ring on. Eyes, dark grey lenses frightened of the sun…       У девушки был чуть низковатый проникновенный голос. Тихо напевая, она разделяла слова, тянула гласные. Интонационная горечь её голоса и заунывный, страдальческий тембр создавали атмосферу меланхолии. Слова слетали с губ, подобно молитве, некогда вызубренной. Как же давно она не пела.       Резко почувствовав запах спирта и жжение в руке, Ви вскрикнула. Метнув взгляд на Яна, увидела, как он обрабатывал влажным куском бинта рану, даже не смотря на молодую женщину. Тут же скрепил разошедшийся шов пластырем из рюкзака и намотал на руку бинты из новой упаковки. С рукой было закончено.       Поджав губы и нахмурив брови, мужчина спросил: — Сильно болит?       Чуть подумав и прислушавшись к своим ощущениям, Вивиан ответила: — Руку жжёт и бедро. Сильнее болит лицо.       Ледяные пальцы едва обхватили подбородок Ви, чуть повернув её голову вбок. Глаза девушки расширились от этого жеста, слишком отчётливо она чувствовала мертвецки холодную ладонь. Такая вольность была неожиданной. Охотник внимательно рассматривал гематому, бесстрастно цепляясь взглядом за тёмные кровоподтёки. Недовольно покачав головой, тут ответил: — Завтра сильнее распухнет.       Вивиан было всё равно, что будет завтра. Хоть весь мир гори, а она будет жить.       Вопреки всем.