Часть VI. Притворяясь

So keep on pretending

It will be the end of our craving

      Вивиан сидела прямо на столе, тщетно пытаясь снять штаны. Кровь, запёкшаяся на ране, прикипела к ткани, и теперь любое неосторожное движение вызывало жуткое жжение и боль. Материал чуть тёплых брюк прямого покроя пропитался, в некоторых местах встав колом от количества крови, вышедшей из ранения. На столе, за спиной Ви, чуть подрагивая, стояла масляная лампа. Почти толкнув ту локтем, девушка замерла, слыша, как покачивается донышко лампы, устаканиваясь. Когда та остановилась, Вивиан вновь попробовала сквозь боль оторвать пристывшую ткань от пореза.       Намучившись, молодая женщина со страдальческим стоном протянула: — Я не могу их снять! Будто кожу сдирают, больно!       Охотник, всё это время сидящий на стуле с бинтами в руках, ожидал, когда же девушка покажет раненый участок. Он сидел слева от Ви, сгорбившись, и держа в руках замоток бинта. Локти его покоились на коленях, он смотрел исподлобья на страдалицу с уставшим выражением лица. Вздохнув и уперев ладони о бёдра, тут же поднялся с характерным хрустом суставов.       Вивиан, не удержавшись, подколола: — Вау… Кажется… Это была азбука Морзе? — с ухмылкой проговорила девушка.       И, поднимая брови, полушёпотом добавила: — Они сказали: «Смажь нас».       Криво улыбнувшись, так, что шрам на щеке почти не двинулся, мужчина подтащил стул ближе к Ви и, поставив тот со стороны ранения, спокойно проговорил: — Да ты прямо юмористка. Не пробовала в стендап?       Ви успела лишь раскрыть рот, собираясь бросить очередную колкость, как руки Яна тут же легли на пострадавшую часть ноги, холодными кончиками пальцев пробегая по внутренней стороне бедра. Молодая женщина округлила глаза в удивлении, тут же вспыхнув, как спичка, уперев взгляд в пол, чувствуя, как поджались мышцы внизу живота. Слишком давно её не трогали так осторожно и бережно, прикасаясь к нежным участкам кожи. Дёрнулась, отодвигая ногу, почти не ощутив боли. — Я осторожно, — раздался тихий шелест справа. Мужчина, кажется, подумал, что причинил боль. Тем лучше для девушки, ведь так он не задумается о том, что Ви слишком изголодалась по прикосновениям, чересчур резко реагируя на любое касание. Ей не хотелось выглядеть ещё более жалкой, чем она есть сейчас.       На ляжку снова легли прохладные руки, поддевая разрез на ткани штанов. Ткань, с трудом поддаваясь, отошла от кожи. Вивиан, закусывая губу и сжимая край стола, молчала. Порез жгло адски, но кричать хотелось меньше всего. Лишь слегка раскачиваясь, болталась здоровая нога, выдавая реакцию девушки.       Когда материал оторвался от пореза, Ви попыталась окончательно снять брюки. С одной раненой ногой и разошедшимся швом на руке это было сделать сложно, поэтому она, постепенно спуская резинку, освобождала себя от ткани. Вивиан не испытывала смущения за оголённые участки тела — три года, прожитых в одном помещении с мужчинами, давали о себе знать. Когда-то у неё были длинные волосы, мягкие изгибы бёдер и любимая губная помада. Сейчас она больше походила на призрак прошлой себя: худая и сутулая, она больше не могла похвастаться женственной фигурой. Крепкие худые руки, едва заметная грудь, выступающие рёбра с позвонками на спине. Она больше не чувствовала себя женственной.       Лишь из любопытства глянув на охотника, молодая женщина опешила: он сидел, отвернувшись. Пару раз моргнув, Ви убедилась, что ей не показалось, и в какой-то момент Ян просто отвернулся к стене, чтобы не смотреть, как она раздевается. Это её… поразило. Ведь в условиях апокалипсиса, в пыльном убежище разве не было всё равно, кто и на что смотрит? Был ли Ян так хорошо воспитан? Или же просто видел в Вивиан девушку? Последняя мысль отчего-то не давала покоя, заставляя замереть на мгновение, отчётливо слыша, как барабанит в ушах кровь. Захотелось узнать… Нет. Молодая женщина тут же отогнала эти размышления, несколько раз мотнув головой и поморщившись. Сейчас не до этого.       Скинула на пол измазанные кровью штаны, и, натягивая футболку на всё, что можно было ей прикрыть, девушка объявила: — Всё! Теперь… лечи меня!       Мужчина осторожно крутанулся на стуле, показательно уперевшись взглядом в ноги Вивиан. Всем своим видом он показывал, что не собирается причинить вред, даже психологический. Ви для него была и человеком, и женщиной — в первую очередь слабее его, оттого он старался обеспечить ей чувство безопасности, демонстрируя: смотри, я не трону.       Рана на бедре была чуть рваной, ломаной линией пересекая внешнюю сторону. Кожа в мутно-красных разводах взбугрилась в месте пореза, приобретя розовый оттенок. Ян со спокойствием мертвеца рассматривал рану. Позже, подхватив моток бинтов, ножом отрезал небольшой по размеру кусок. Смочил его в спиртовом растворе, тут же приложив к травме. Ви ощутила резкую боль от сильного прижимания бинта к ране и воздействия антисептика. Резкий запах ударил в нос, пощипывая слизистую. Задышала загнанно, правой рукой с остервенением сжимая угол стола. Чтобы отвлечься, решила спросить: — Откуда… ты это всё берёшь? Лейкопластырь даже нашёл, надо же…       Прижимая левой рукой лоскут с антисептиком, а правой придерживая ногу Вивиан под коленом, мужчина смотрел лишь на рану. Голос девушки вывел его из раздумий, заставил, дёрнувшись, поднять взгляд. Он обвёл взглядом её фигуру: зажмурившись и сжав челюсти, она терпела боль. Широкая футболка с ярким логотипом явно какой-то группы едва доходила до середины бедра. Здоровой рукой молодая женщина сжимала угол стола так сильно, что мышцы выступили, демонстрируя её неплохую подготовку. На тыльной стороне ладони виднелись белеющие от напряжения костяшки, некоторые из них сбитые, шевелящиеся под кожей при движении. Кожа рук была сухая, местами натянутая и шелушащаяся. На среднем пальце виднелся красный опоясывающий след, как если бы на этом месте долго носили кольцо.       Ниже Ян не вздумал смотреть. Лишь краем глаза отметил худые острые коленки, сплошь покрытые синяками. Странно отведя взгляд, мужчина отрезал: — Там, где взял, больше нет.       Вивиан не стала задавать вопросов. Понимала, что добыл медикаменты он нечестным путём… Возможно, кого-то даже пришлось убить. Только в одно она хотела верить: охотник не отнимал лекарства у гражданских. Даже надеялась, что он убил парочку мародёров.       Вивиан, наклонив голову, осмотрела своё ранение. Порез был неглубокий, но длинный и рваный. Бордовая корочка застыла на краях, поблёскивая в свете лампы. Когда кровь остановилась, Ян стянул края раны лейкопластырем, сильно зажав. Девушка подпрыгнула, дыша сквозь зубы и с силой хватая охотника за плечо, процедила: — Ты сейчас это специально, да? Ты можешь быть нежным?       Ви сама не поняла, как могла такое сказать. Слова вырвались случайно, неосознанно вкладывая двойной смысл. Приоткрыв в удивлении рот и резко оторвав руку от его плеча, будто обожглась, молодая женщина широко раскрытыми глазами смотрела на мужчину. Тот смотрел на Вивиан с озорной улыбкой, явно довольный её оговоркой.       Поспешив оправдаться, девушка, нервничая, добавила: — Я-я говорила о ране. Мне было очень больно.       Ви чувствовала, как приливает кровь к щекам, как припекает уши. Оправдываться она не любила, но в этой ситуации не видела другого выхода. Самодовольное лицо охотника и собственный язык взбесили её.       Послышалось шуршание бинта и быстрое откручивание флакона с мазью. На ногу Вивиан вновь легли ладони с холодными пальцами, размазывая йодный антисептик по коже. Осторожно натягивая бинт, Ян тут же проговорил: — Нужно было прижать сильнее, чтобы держать края раны. Постараюсь быть нежнее.       Пытаясь сдержать улыбку и прикрыв глаза, молодая женщина отвернула лицо. Тут же уголок рта натянулся, несколько раз дёрнувшись в нервном спазме. Девушка поспешила прикрыть рот рукой, не столько пытаясь скрыть нервный тик, сколько боясь показать улыбку. Смотря в стену, Ви пыталась сдержать рвущийся наружу смех. Сама не понимая, отчего так развеселилась, она изучала лежащие на полу части винтовки, что не успели поднять. Первостепенным делом было обработать её рану, поэтому из всего хаоса, устроенного мародёркой, поставили на место лишь стол.       И всё же она задумалась. Раньше бы Вивиан сама подколола человека за такую оговорку. Хотела ли подсознательно она узнать Яна? И хотела ли она знать, насколько он может быть нежным? От собственных мыслей дыхание спёрло, чувство страха смешалось с предвкушением. Выдохнув, она отчитала себя за неосторожность: «Сижу голой задницей на столе серийного убийцы отродий, думаю, как разгадать его личность. Замечательно». Но, вернув взгляд на Яна, она нерешительно осмотрела его, чтобы изучить вблизи.       Его пропахший дымом балахон был сброшен в углу комнаты, поэтому взгляду молодой женщины предстало тело мужчины. Ян был худым, с крепкой шеей — Вивиан считала, что для мужчин это естественно, — и широкими плечами. Чёрные волосы блестели, слипшимися прядками свисая на глаза. Кажется, его голова не мыта больше недели. Кривоватый пробор и отросшие волосы на затылке придавали ему небрежности. Кажется, такая стрижка называлась «маллет». Длинные руки, наглухо обёрнутые бинтами, осторожно обматывали бедро девушки. Бледная кожа ладоней, с чуть розоватым оттенком, на вид была мягкой, хоть и покоцанной. Широкая ногтевая пластина была острижена ломанно, но чисто и под корень — в отличие от полуотросших ногтей Вивиан, под которые постоянно забивалась грязь.       Из-под ворота чёрной безрукавки был виден выступающий кадык и маленькая родинка справа. Наполовину оголённые плечи двигались, под кожей перекатывались крепкие на вид мышцы. Чуть задумавшись, Вивиан в мыслях протянула:

«Понятно же, что он какой-то военный. Мда, такой убьёт и не заметит… Стоит мне его спровоцировать, как от меня и мокрого места не останется».

      Бёдра мужчины были расставлены, меж ними болталась, свисая со стола, правая нога женщины. Ви заметила, что брюки на мужчине были другие. В прошлый раз, разглядывая его, она чётко видела даже в темноте ночи, что его штаны были тёмно-зелёные. Сейчас же на нём были чёрные джинсы, чуть блестящие в отсветах лампы. Некоторое время взвешивая все за и против, девушка решила рискнуть и сказать, но непрямо. Немного склонившись вправо и смотря на обновлённый элемент одежды мужчины, молодая женщина спокойно протянула: — У тебя обновки? Поздравляю.       Ян тут же поднял голову, с растерянным видом вглядываясь в лицо говорящей. Тут же проследил траекторию её зрения и, чуть растерявшись, отвёл взгляд. Его руки так и застыли с бинтом в воздухе. Проморгавшись, он ответил: — Да. И тебе кое-что принёс.       Теперь была очередь Вивиан растерянно смотреть и хлопать ресницами. Все её мысли тут же отразились в мимике: брови сошлись домиком, глаза широко раскрылись, а рот приоткрылся. Она смотрела прямо на Яна, уже не избегая его взгляда. Он же, напротив, смотрел лишь на её ногу, ускорившись, наматывал бинт. Мужчина не ожидал, что девушка заметит такие изменения. Был смущён её вниманием, тем более к данной части его тела.       Вивиан, не дождавшись объяснений, отодвинула лампу подальше и со вздохом легла полностью на стол. Хрустнули позвонки, голова девушки свисала с края стола. Она, прикрыв глаза, сдавленно проговорила: — Спать хочу. И спина болит.       Ян посмотрел на девушку, изучая её плоский живот и выступающие из-под ткани футболки тазовые кости. Вернувшись к ране, проговорил, почти отчитывая: — Не виси вниз головой. У тебя было кровотечение.       Закатив глаза, но подумав, что мужчина это не увидит, молодая женщина почти влетела своей фразой в его: — Ты ещё скажи не курить и с сомнительными личностями не общаться. — Тут же напрягла шею, поднимая голову, с прищуром смотря на Яна.       Тот лишь выдохнул и, перекошено улыбнувшись, и поддержал её предложение: — Действительно, лучше не кури. Ты открыла пачку, что я прятал на чёрный день.       Вновь опустив голову, Ви без энтузиазма пробормотала куда-то в потолок, больше для себя: — Я и не курю. Просто решила… «вспомнить молодость».       Ян осторожно посмотрел на торчащий подбородок девушки, услышал её сдавленную интонацию и щепетильный подбор слов. Аккуратно, будто прощупывая почву, он спросил: — Мне казалось, ты ещё молодая.       Ви тут же с фырканьем расхохоталась в голос. Её плечи и грудь сотрясались от смеха, думалось, ещё чуть-чуть, и она упадёт со стола. Приподняла голову, смотря с улыбкой на охотника.       Улыбка у Вивиан странная: через поджатую верхнюю губу было видно бледноватые дёсна и коротковытые сточенные зубы. Глаза прищурены озорно, насмешливо. Смех ещё более странный: слегка гортанный, прерывистый и надрывный, но искренний и звонкий. Глядя на девушку, мужчина, неосознанно улыбнувшись, провёл пальцами по своему шраму на щеке. Пытаясь почувствовать хоть что-то, сильнее задел ногтями скобы. Но разумом Ян помнил, что чувствительности как не было, так и не будет. Отдернул руку от лица, переложив в левую руку замоток бинта. — Как ты догадался? Вдруг мне шестьдесят? — сквозь смех проговорила Ви.       Ян сделал последний оборот бинтов, отрезал ножом от рулона и вытянул оставшийся лоскут в длину, пытаясь раздвоить. Ткань вдоль резалась плохо, и Вивиан с замиранием сердца смотрела, боясь, что рука охотника дрогнет, порезав её. Но охотник, отточенными движениями разрезая материю, быстро завязал бинт в узел на передней части бедра молодой женщины. — Ты слишком резво двигаешься для шестидесятилетней. — с безразличной интонацией протянул мужчина. И добавил, чуть смешливо прикрыв глаза: — Особенно когда отбиваешься от отродий.       Девушка лишь фыркнула. Её лицо резко изменилось, от тяжёлого истеричного смеха не осталось и следа. Поджатые губы и сжатая челюсть выдавали недовольство. С лёгкой озлобленностью отодвинув ногу от Яна, спрыгнула на пол, тут же пошатнулась от головокружения. Охотник дёрнулся, попытавшись удержать её на ногах, но Вивиан бросила на него раздражённый взгляд из-под бровей, оттолкнула его руки. Кое-как нагнувшись, подняла валяющиеся на полу штаны. Сгребла их в охапку и пошагала, шаркая ногой, в сторону комнаты.       Бросила на ходу: «Я спать». Раздался хлопок двери, со стены посыпался песок. Ви выдохнула нервно, наконец расслабившись, избавилась от внимания мужчины. Осторожно прижалась к стене, стараясь не издавать лишних звуков. Отчего-то ей стало некомфортно, несмотря на то, что пару минут назад она шутила и смеялась с Яном. Попробовав докопаться до сути своих чувств и быть с собой честной, молодая женщина с неохотой признала влияние мужчины на неё. Хотелось поговорить с ним подольше, обменяться ещё парой колкостей… Было страшно от чувств, что вызывал охотник.             Пытаясь рационально объяснить свой интерес, Вивиан расставила всё по своим местам: да, её и раньше привлекали смазливые брюнеты. Да, её интересовала его личность, что скрывалась под маской. А кому было бы неинтересно? И — в конце концов — Ян подыгрывал ей в маленьких странностях и перебранках, будто заранее зная условия игры. Это… пугало. Возможно ли, что он специально играл по её правилам, заставляя привыкнуть к себе, привязывая намертво? Это было похоже на типичное поведение нарциссов, что нашли для себя идеальную игрушку. Мягко стелют для того, чтобы дальше посильнее сломать, подчинить своей воле. Девушка не верила в бескорыстную доброту Яна.       И лишь мужчина так и остался сидеть на стуле, едва сжимая бинты в руках. С грустной улыбкой на губах он лишь качал головой, явно понимая, во что оба ввязались.

***

      Девушка в последнее время часто вспоминала родителей… Скучала, мучилась. Мучилась в первую очередь собственной совестью, переваривая саму себя в котле осуждения. Сбежав с базы, она подставила не только себя, попав в список на расстрел, — с такими не церемонились, — но и подставив отца и мать. Неизвестна (и незавидна) была их дальнейшая судьба, при том, что их единственная дочь попала под трибунал. Пока она прохлаждалась, воркуя с охотником, возможно, её родителей уже повесили.       Ощутив тяжесть, что давила в груди, подобно камню, Вивиан провалилась в долгий и затяжной сон.       Там её из темноты звал родной голос, нашёптывая и зовя по имени. Она стояла, точно заворожённая, наконец услышав знакомые тянущие нотки в словах и кряхтящий голос: — …Давно тебя не видел. Я-то тут вот… сижу, отдыхаю… А ты выросла. Нынче солнце, я вот… вышел с утра-то на пашню, а там ни комары, ни мошки не едят, хорошо… Ветерок такой поддувает…       Мужчина сидел на своём привычном месте, облокотившись всем телом на кресло. Знакомое морщинистое лицо в вечном загаре от работы на поле показалось из тени. Он покачал головой, тут же расплываясь в улыбке. Седые волосы — почти белые — блестели на свету. У человека был такой же крючковатый нос, что и у неё. — Я вот что сказать-то хотел: картошка вся-я в цвету. Как с самого первого курня и тянется, тя-я-нется дальше. Даст бог, дожжичком польёт, уродится в этот год. Вивиан замерла. Услышать родную речь, увидеть близкого человека, которого давно потеряла… Какой-то внутренний трос оборвался, хрустнул, словно обвалившаяся свая. Ви сама разваливалась по кускам.       Опустившись на колени перед креслом, девушка сложила голову на подлокотнике и, задыхаясь, заплакала. Она сжимала кулаки на обивке, почти физически почувствовав знакомую на ощупь ткань. На мягкие волосы молодой женщины легла тяжёлая тёплая ладонь, едва поглаживая короткие завитки. Сквозь всхлипывания единственным, что она могла произнести, было мягкое: «Деда».       Девушка резко проснулась, дёрнувшись от стука в дверь. Следом послышалась приглушённая речь на английском: — Вивиан? Что случилось?       Наспех вытерев слёзы и шмыгнув носом, молодая женщина поняла, что всё равно будет видно опухшие глаза. Неродная речь и имя, прозвучавшие на губах охотника, вызвали чувство неприязни, будто после чего-то привычного и долгого ей подсунули лишь жалкую подделку. Скривившись, Ви тут же расслабила лицо. Ян был в этом всём не виноват.       Приподнявшись и оставшись полулёжа, она прикрыла замёрзшие ноги пледом и тонким бесцветным голосом пробормотала: — Ян, можешь войти.       Мужчина зашёл с лампой в руке. Та бросала отсветы на его лицо и руку, едва освещая помещение. Встал на пороге, не зная, пройти ли дальше. Поднял на Вивиан взгляд, бросив печальное: — Ты что-то говорила. Сначала не понял, думал, что тебе стало хуже… Едва Ян успел договорить, Ви прикрыла руками лицо, глухо проговорила, почти перебив его: — Какое сегодня число?       Мужчина молча поставил лампу на стол, вышел из комнаты. Послышались шуршание и лязг раскрываемой молнии рюкзака. Выдвижной ящик комода скрипнул, открывшись. Девушка так и осталась сидеть, спрятав заплаканное лицо и скатывающиеся по щекам слёзы, но не скрыв свою слабость. Сейчас ей не хотелось притворяться.       Вернулся Ян уже с маленьким календариком в руках и крупными наручными часами. Ви отметила: явно мужские. — Сейчас около трёх часов утра… Прошло восемь дней с тех пор, как ты здесь… Значит, сегодня уже двадцать пятое октября.       Вивиан передёрнуло. Немигающим взглядом уставившись перед собой, она тяжело выдохнула, прикрывая глаза. Решила всё-таки объяснить Яну: — Сегодня память по моему дедушке. Его нет уже восемь лет. Сейчас… Он мне снился. — И перевела взгляд на мужчину, прикидывая, поверил ли он ей. Ей не хотелось, чтобы её приняли за сумасшедшую. Возможно, она уже видела дату краем глаза, и лишь сейчас её мозг, расслабившись, подкинул ей воспоминание о человеке, давно ушедшем. Странно, но из всех родственников, ей приснился именно дед. Ян, удивлённый её фразой и слезами, аккуратно спросил: — Приснился в годовщину смерти?       Губы Яна были сжаты, из-под нахмуренных бровей смотрел очень горький и печальный взгляд. В его планах не было уколоть Вивиан, напротив, если ей хотелось выговориться, он бы выслушал.       Ви ожидала, что он ей не поверит. Она неверно истолковала его вопрос, подумала, что он насмехается над ней. Её и без того редко слушали всерьёз, а верить вовсе не хотели. Она постоянно чувствовала себя лишней, будто бы зря рассказывала о себе, зря высказывала своё мнение… зря родилась. Будто кто-то свыше, пошутив колко и обидно, подослал её, чтобы она мешала всем. Никому не нужная, неприкаянная, она вечно была отщепенцем не по собственной воле. Единственный раз, когда её хотели слушать, был… имитацией. Суррогатом нарцисса, что оплёл сети вокруг девушки, измываясь морально… и позже — физически. — Ян, иди к себе. — В голосе девушки появились холодные нотки. Решившись доверить крупицу себя, тщательно охраняемую, люди вновь не оправдали её ожиданий. Охотник, как показалось Вивиан, захотел посмеяться над ней. Будто бы она сама не понимала, что покойники не должны сниться в день памяти.       Застыв в дверях, Ян не знал, что ему следует сделать. Молодая женщина сама оттолкнула его, когда он пытался прощупать её чуть глубже… но от этого она казалась ещё несчастнее, будто бы самолично вонзала нож в собственную грудь. Лицо Ви искривилось почти страдальчески, с силой сжимая челюсть. Кажется, она давила слёзы.       Мужчина понимал, что если сейчас послушает её и уйдёт, это навсегда оборвёт и их заинтересованность, и веру девушки в людей. Отчего-то Ян хотел пробить брешь в её плотном панцире, доказать, что не все люди предают доверие. Хотел ли он её безоговорочного доверия или же жаждал довериться сам? В какой-то момент мужчина осознал, что Вивиан — точно такая же, как он. Лишь скрывались они под разными масками: он под физической, пряча свои уродства и лицо, а она — метафорической. То мягкая, то жёсткая — молодая женщина умело прятала собственные нежность и сострадание под маской язвительности. Зацепившись за единственное, что мог сделать, Ян произнёс: — Я нашёл для тебя вещи. Подумал… возможно, тебе пригодятся..       Мужчина вышел, и молодая женщина, услышав, как звякнул вновь открытый рюкзак, покосилась почти испуганно на раскрытую дверь. Там, в темноте другой комнаты, охотник шуршал тканью и пластиковыми упаковками. Вивиан не ожидала, что он не остановится. Она думала, что слишком изломанная и дефектная для чьего-либо интереса к ней, почти физически ощущала свою неправильность. Ненужная со слов других людей, она хотела оставаться такой, лишь бы не почувствовать нужду в человеке… или нужду человека в ней.       Ян вернулся с кривой стопкой одежды. Стоя в метре от Вивиан, он протянул ей руку с зажатыми вещами. Ей пришлось приподняться, встав коленом здоровой ноги на диван, чтобы взять подарок. Слабыми руками приняв одежду, девушка тут же уселась, на коленях разложив вещи: черные длинные носки, вязаный свитер — явно взамен старого — и фиолетовый квадратный платок. Вивиан из всех сил надеялась, что эти вещи не носил какой-нибудь вонючий контрабандист. Не удержав любопытства, приглушенно спросила: — А откуда вещи?       Оставшийся около стены Ян немигающим взглядом смотрел на её движения. Услышав вопрос, тут же поднял глаза на лицо девушки, глядя открыто. Не став скрываться под шутками и отговорками, тут же ответил: — Залез в торговый центр. На верхнем этаже никого не было.       Расслабившись и приглядевшись внимательно к свитеру, девушка поняла, что он мужской. Тёмно-синий глубокий цвет, полосящая текстура по длине. Заметила чуть разорванный рукав, маленькая дырка с зацепкой из ниток. В целом свитер был шерстяной и грубый, на пару размеров больше того, что носила Ви. Ян явно бы в нём не поместился.       Носки решила никак не комментировать, догадываясь, что мужчина заметил её прогулки босиком по холодным половицам. Сама бы она не сказала.       Фиолетовый платок, примерно метр на метр размером, с рисунком красных бутонов по краям, оставил неизгладимое впечатление. Во-первых, хотелось оторвать руки и вырвать глаза создателю за данное цветовое решение. Во-вторых… Молодая женщина и не думала, что охотник вспомнит, в чём она была при первом ранении. Она догадывалась, что её прежние вещи он просто выкинул: свитер и пальто были разорваны, перемазаны в крови. Старый платок был грязный изначально, а позже — в схватке с отродьями — помимо пыли к ней добавилась ещё и зловонная жидкость демонов, стекающая из их пасти. Такое было сложно не выкинуть…       Собственноручно ломая все барьеры и опасения, Вивиан прижала свитер к телу, потеревшись подбородком о ткань, скрыла половину лица в материи. Она в открытую показала свои отношение к подарку и чувства, что испытывала: благодарность и нежность. Она демонстрировала: вот они — только бери. Это был тест для Яна: воспользуется ли он её слабостью? Или же примет её чувствительность как должное, не задевая её, и без того поломанную, психику.       Ян уселся на стол чуть в стороне от женщины, доставая из карманов брюк пачку сигарет и зажигалку. Безымянная упаковка открылась, тонкие пальцы в бинтах сжали фильтр и… застыли. Смотря в пол, мужчина видел явно сквозь него, задумавшись о взаимодействии с девушкой. Он ведь точно так же боялся, хотел зарыться, скрыть собственную личность и лицо. Он не раз «спасал» людей, на которых нападали отродья. И те, лишь завидев его высокую фигуру, успевали убежать… если были в состоянии. Раненые — часто несильно — разбегались, не обращая внимания на свои же повреждения. Впервые увидев Вивиан у завода и принеся её в убежище, он был уверен: как только она очнётся — точно так же сбежит. Но она осталась, чудом положившись на неизвестного мужчину. Его подкупила её святая вера в него, шедшая рука об руку с недоверием и подозрениями. Она доверилась ему так же, как и жаждала признания: остервенело и неистово, то накатывая волнами, то отступая почти ко дну. Недолюбленный ребёнок… Было знакомо.       Щёлкнуло колёсико зажигалки, пару раз искра, вспыхивая, загасала. Наконец, прикурившись, мужчина продолжил: — Ещё принёс мыло и зубную пасту. Даже представить не могу, как без щётки мы будем чистить зубы. Лично мне уже надоело постоянно ощущать этот ужасный привкус во рту.       И, проверяя настроение девушки, спросил: — А тебе?       Сердце Вивиан пропустило удар со слова «мы» в его фразе. В груди застыл воздух, не давая протолкнуть его ни внутрь, ни наружу. По задней части шеи прокатились мурашки, и Ви нервно почесала чувствительный участок. Она вновь ощутила забытое состояние: объединение с кем-то, кто учитывает твои нужды, союз с человеком, в котором вы действуете в тандеме. И — лишь возможно — искреннюю заинтересованность в нуждах другого.       Молодая женщина, оторвав лицо от свитера, проговорила с придыханием, едва слышно: — Надоело…       Оба понимали, что этот диалог — не рассуждение о зубных пастах и щётках. Это ещё не мост, но уже прочные опорные сваи, что строились с двух противоположных берегов навстречу друг другу. Тянулись, чтобы однажды соединить два острова, наладить сообщение между ними и, возможно, помочь друг другу.       А пока лишь тишина застыла в воздухе, разрезаемая дымком сигареты.       И вдруг тишину нарушил стук за окном.