Часть VIII. Мир продаётся

What do you mean, I ain't kind?

I'm just not your kind

      Всё вокруг напоминало какой-то дешёвый спектакль.       Мелкая бестия в лице измордованной мародёрки бесновалась, будто проклятая. Она испуганно бегала от мужчины на четвереньках по убежищу, стучала тощими коленками, рыча и скалясь, нечеловеческим голосом стонала так, что у Вивиан закладывало уши.       Спрятавшись под кухонный стол, она почти столкнула с его поверхности масляную лампу. Бандитка загнанно смотрела на охотника, как если бы тот был священником, а она — одержимой. Не удержавшись, Ви процедила, глядя на мужчину: — Тебе только Библии в руке не хватает. Она выглядит как демонёнок.       В ответ мужчина лишь сжал кулаки, нервно дёрнув головой в сторону Вивиан. Он дышал загнанно, явно уставший и раздражённый от беготни. Его терпение было на исходе.       Было непонятно, от чего раненая и ослабленная девчонка начала бегать и кричать белугой. Привлекала ли она внимание остальных мародёров? Или же сошла с ума от потери крови? В любом случае нужно было успокоить бесноватую, пока она не привлекла внимание заражённых и отродий.       Вдоволь наглядевшись на догонялки Яна за девочкой, Вивиан рывком приблизилась, начав неожиданно рьяно: — Слушай сюда, мелкая. — Женщина с силой ударила кулаком по столу, под которым сидела девочка. Лампа на столе звякнула от удара. — Если ты думаешь, что два взрослых человека будут подтирать тебе зад и сюсюкаться с тобой, — Ви с усилием сжала край стола, мелко потрясываясь от гнева, — то ты ошибаешься. — Вот он, — Вивиан показала пальцем на стоящего в стороне Яна, в ярости поджимая губы, — может убить несколько отродий за раз. Думаешь, он с тобой не справится?       Теперь в глазах мародёрши помимо непередаваемого ужаса застыли ярость и злость. Женщина почти физически ощутила, как та набрасывается на неё с кулаками, пытается удушить или перегрызть зубами глотку…       Но пока ничего не происходило. Лишь загнанным зверем смотрела девчонка, отчаянно желая помощи.       Вивиан сама не поняла, отчего так разозлилась. Вроде смотрела, как Ян бегал по комнате, терпеливо пытаясь поймать бандитку, стараясь не навредить ей… Но что-то ёкнуло, взбунтовалась кровь, закипела, ходя по сосудам с бешеной скоростью. Женщине не понравилось, как мародёрша помыкала им, словно собакой на поводке, заставляя нянчиться с собой. По-хорошему, её следовало бы убить или выкинуть подальше, зная, что её исход близок… Но Ви не могла. Напуганные глаза девочки — почти ребенка — были так похожи на вечно распахнутые в испуге глаза самой Вивиан…       Неожиданно сзади материализовался Ян, кладя ладонь на плечо Ви. Слегка сжал его, тут же садясь на корточки перед столом, разглядывая бандитку. Но руку так и не опустил…       Вивиан стояла как каменное изваяние, вцепившись всеми пальцами в край стола. Правое плечо немного тянуло вниз, но мужчина явно контролировал силу нажатия, иначе бы Ви просто врезалась в пол. Широкая ладонь давила на место схождения шеи и плеча, шероховатые бинты неровной поверхностью прижались к коже через футболку. Сама ладонь ощущалась… никак. Лишь давление на кожу, и больше ничего, будто бы Вивиан касался кто-то из нежити. Стало интересно: отчего Ян вдруг стал таким тактильным? Побоялся, что женщина изобьёт девчонку?       Шестерёнки в голове Ви усиленно крутились, додумывая смысл там, где его не было. Мужчина увидел ребёнка, раненого и запуганного, и решил помочь. Слабая девочка была ему явно не оппонентка, проигрывая и физически, и морально. Ещё увидев на ступеньках лестницы мародёрку, первое, что Ян подумал — засада. Но, проверив территорию, убедился, что она одна. «Охотник» мог убивать отродий, но убивать людей ему было незачем, а «Ян» был выучен убивать людей, но делал это лишь по приказу. И теперь, борясь между двумя состояниями, мужчина сам не знал, из-за чего именно решил помочь ребёнку. В нём боролись два довода: рациональный и моральный, как две стороны компаса, они указывали на разные вещи. Одна — «если её не схватить, она приведёт других к убежищу», и — «раненый ребёнок, что требовал помощи». В любом из случаев мужчина помог бы. Не мог иначе.       Ян заговорил тихим, почти ласковым голосом, всё ещё пряча лицо за маской, смотря под стол: — Я обработаю твои раны. Тебе не стоит бояться.       Вивиан захотелось психануть. Или ударить. Или всё вместе. Она лишь раскрыла рот, тут же закрыв его с тихим хлопком. Она не захотела показывать своё недовольство, ведь Ян мог подумать, что она истеричка… Или что она ревнует… Но было обидно практически до слёз, ведь сам Ян заговорил с женщиной лишь тогда, когда ему стало плохо… Ви пыталась защитить Яна от того, как им начала помыкать маленькая мародёрка, а в итоге сама осталась в дураках: мужчина утешал бесноватую девчонку, будто бы Вивиан сделала что-то плохое, накричав на бандитку. Она ощущала себя преданной где-то в глубине души, будто не заслуживала к себе хорошего отношения, словно Ви была намного хуже этой грязной измазанной девчонки. Она чувствовала себя хуже.       Стараясь смотреть прямо, Ви почти не двигалась. Позабыла про холодную руку на её плече, что так хотелось обиженно сбросить, про замершую под столом бешеную мародёршу…       Лишь вспоминала, что выглядела в день побега с базы так же: измазанная в крови, напуганная и затравленная. Боялась каждого шороха, трясясь от страха и потери крови. Тогда она убежала через дыру в ограждении — её было некому остановить, ведь была пересменка. Оставила свои кольца на раковине, что была забрызгана её кровью, рядом с тупым ножом, что пробил её плоть под ребром. Тогда она думала, что отделалась слишком легко.       Позже, через пять часов, её нашёл Виктор — плачущую, замёрзшую и с кровавым боком. Сказал, что начались её поиски, и — Вивиан даже нисколько не удивилась — один из солдат предположил, что Ви бежала, выкрав часть информации с носителей. Её ожидал трибунал.       Виктор принёс ей рюкзак и вещи — собственное пальто, грязный платок и её свитер. Обработал порез, пока женщина билась в истерике: «Он приставил нож…! МНЕ! Он хотел… меня…! О Боже… Я забыла… кольца!»       Тогда Вивиан проплакала почти три часа без перерыва. Виктор не утешал её: лишь спокойно смотрел почти отсутствующим взглядом. Потом поднялся, покопался в карманах и, достав блокнот, набросал от руки карту складов, где можно заночевать. Молча сунул листок в руки Ви и ушёл прыгающей походкой, напевая что-то лёгкое под нос.       С того дня Вивиан поняла, что друзей у неё нет.

***

— …ан? Ты меня слышишь?       Очнувшись от мыслей, женщина сама не поняла, что плачет.       Ян устроился на стуле, разворачивая тряпку, обмотанную вокруг руки девочки, что сидела на полу. Только он видел, что с бледных худых щёк Вивиан катились слёзы.       Подняв взгляд на мужчину, Ви убедилась — его глаза смотрели настороженно и сочувствующе, он остановил свои руки, вопросительно глядя на женщину. Видимо, долгое время не мог дозваться Вивиан из собственных мыслей. Ян не понял её быстрого перехода от ярости к слезам, но интуитивно догадался: здесь кроется какая-то травма. Слишком загнанной она выглядела, большими прозрачными глазами смотря перед собой, прерывисто дышала и тряслась в нервном тике. Ян было поднял руку, чтобы коснуться Вивиан, но тут же опустил — попросту не знал, нужно ли ей его утешение. Она заметила его жест, но поняла по-своему: он свободно касался грязной незнакомой мародёрши, но боялся коснуться Вивиан. Из-за чего? Потому что не хотел сломать её, и так поломанную за жизнь? Брезговал такой «бракованной» женщиной? Или опасался спугнуть…? Женщина надеялась, что хотя бы последнее.       Ви спокойно утёрла слёзы тыльной стороной ладони. Не было смысла строить из себя сильную, если её чувства были задеты, воспоминания — отравлены, а слёзы — уже увидены. Но в голове вновь и вновь крутились те самые слова Яна: «А тебе нравится считать себя «плохой»? Или когда другие считают тебя такой?»       Вивиан не хотела быть плохой. Она хотела, чтобы её утешили: прижаться к кому-нибудь тёплому и нежному, заплакать от того, что — ого! Вот это да! — в такое ужасное время она умеет плакать. А кто-то — может её успокоить. Но сейчас она жила в логове охотника, рядом с ней сидела мародёрша, что чуть не убила саму Ви. Здесь никто её не утешит.       Женщина отошла от стола с лёгкой вялостью, будто вселенская тяжесть навалилась на её плечи. Тошнотный ком встал в горле, но не от еды, а от чувств — хотелось блевать отчаяньем.       Неожиданно дёрнувшись, девчонка затараторила, обращаясь к охотнику: — Она у тебя бешеная, — сидящая на полу оскалилась, демонстрируя жёлтые зубы, — держи её на поводке! Чуть не убила меня ДВАЖДЫ!       Ви отрешённо смотрела на разворачивающееся действо. Ян сидел молча, склонив голову над обрубком пальца девчонки, за его маской невозможно было угадать, что он чувствует. Он лишь сильнее стиснул зажатое в ладони девичье запястье, как бы прося замолчать.       Пик эмоций Вивиан сошёл, и теперь она не чувствовала ни-че-го. Смотрела пустыми глазами в заговорчески суженые глаза бандитки. Глаза у неё были чёрные, как дыры, расширенные зрачки блестели в свете лампы.       Не выдержав наглого лица мародёрши, Вивиан вяло парировала: — Нравится мужское внимание?       Девочка радостно улыбнулась, почти закидывая голову назад, счастливая, что кто-то попался в её манипуляцию. Вивиан закатила глаза, мысленно сделав пометку: «Больше не доставлять такого удовольствия этой твари, не реагировать». Бандитка резко дёрнулась, когда Ян снимал забинтованными пальцами последний оборот тряпки с её руки. С громким шиком процедила, здоровой рукой стукнув охотника по плечу: — Осторожнее, громила! Совсем не разбираешь, что трогаешь своими граблями!       Ви наблюдала со стороны, как постепенно «слабая и вялая» девочка становится всё более весёлой и развязной. Чуть меньше десяти минут назад она едва ползла по лестнице, с усилием передвигая ногами. А сейчас сидела, вовсю дёргаясь, как заведённая, и пытаясь спровоцировать на конфликт. Это было забавно. Заметил ли Ян её быстрое восстановление, или же предпочитал игнорировать?       Мародёрша неестественно дёрнулась, оборачиваясь на Вивиан, хитро прищуриваясь, протянула: — А почему-у-у ты живёшь зде-е-есь?       Выглядела она странно, даже для фильма ужасов: растрёпанные длинные волосы, собравшиеся в светлые колтуны на затылке, короткий нос, точно вбитый в череп. Нижняя часть лица бандитки была перемазана в крови, слюна стекала по подбородку, создавая ещё более дикий образ. Тёмные глаза с неестественно расширенными зрачками казались чёрными, лихорадочно блестя и дёргаясь на белках. Присмотревшись, Ви констатировала: — Она под чем-то.       Ян слабо кивнул.       Переведя взгляд с женщины на охотника, девочка неожиданно расхохоталась, запрокинув голову, повисла на руке, что удерживал мужчина. Начала загнанно дышать, как при панике, периодически срываясь на хохот: — Бля! Вы прикиньте… А-ха-ха… вообще ничего не чувствую! — бандитка рассматривала собственную правую руку, где отсутствовал указательный палец по самую костяшку. — Будто не палец отрезали, а ноготь постригли! А-ха-х…!       Тут же мародёрша затихла, когда Ян зажал её запястье коленками, моментально выдёргивая иглу с поверхности стены. Действия мужчины были быстрыми, отточенные за годы службы. Ви решила помочь — достала из ящика катушку ниток, пытаясь продеть нить в ушко иголки. Вивиан передала иглу с нитью Яну, и тот шустро сделал первый шов. Чёрная шерстяная нить затянулась на коже с мокрым хлюпаньем от крови, объявляя о начале процедуры.       Чумазая девочка на полу смотрела слишком спокойно для истекающей кровью жертвы. Бордовая жидкость окрасила её запястья, капая на деревянный пол с тихим стуком. Бандитка наклонила голову, спрашивая: — Вау, ты ещё и шить умеешь? — и, уперев локоть здоровой руки в колено охотника, заглянула в отверстия глаз маски, продолжив: — Ты… такой сильный…       Она огладила бедро Яна, несколько секунд смотря в глазницы его маски, и, видя, как зависла в воздухе его рука с иглой, засмеялась, дёргаясь в разных направлениях. Задыхаясь и трясясь, она урывками проговорила: — Ты… вообще живой? Пф-ф-ф… как маньяк какой-то! Тебя женщины-то трогали когда-нибудь?       Охотник отдёрнул ногу почти обиженно, отодвигая бедро, левой рукой сильнее стискивая руку девчонки. Его ладонь тряслась от напряжения.       Вивиан молча смотрела на обнаглевшую девчонку, мечтая прожечь ей голову взглядом. Она постоянно возвращалась глазами на то место, где рука мародёрки касалась Яна — внешняя сторона бедра, почти середина. Ви никогда не касалась этого мужчины без повода, ведь иначе она могла задеть его границы или спровоцировать на гнев… Но сейчас она жалела. Хотелось дотронуться там же, только коснуться едва-едва, кончиками пальцев пробегаясь по коже через ткань. Как отреагировал бы Ян? Так же замер, отодвигаясь, или оттолкнул бы её руку? Или прижал сильнее?..       Ви оправдывала свои мысли вынужденным сожительством с симпатичным мужчиной и голодом до прикосновений. Только почему-то при воспоминаниях о его касаниях дышать становилось трудно, хотелось вдохнуть глубже, заставить воздух хоть на немного задержаться в лёгких… Так не бывало при обычном влечении, она знала это слишком хорошо.       Пытаясь отвлечься от ненужных мыслей, женщина искала глазами, за что можно зацепиться: вот стол с разобранной винтовкой на нём, вот Ян делает первые стежки на коже пострадавшей, вот бандитка с черными глазами смотрит прямо на Вивиан…       Неожиданно притихнув, девочка проговорила отрешённым голосом: — А что потом?       Вивиан перевела взгляд на Яна. Тот сидел, низко склонив голову над рукой девчонки, вновь пытаясь спрятаться за маской. Ви тяжело выдохнула, садясь прямо на пол, упираясь лбом в край стола. Обхватила здоровой рукой ножку, прижалась с усилием, почти как к человеку. Приглушённо прозвучали её слова: — Не знаю.       Никто не знал.

***

      Ян и Вивиан приняли совместное решение оставить юную наркоманку в малой комнате, где до этого спала Ви. Мужчина аргументировал это безопасностью для обоих — и для Вивиан, и для Яна, а женщина смотрела на закрытую дверь, за которой спала девчушка, тихо шипя: «Я с этой сукой спать не лягу».       Когда свет луны начал проглядывать через приоткрытый лист железа, женщина окончательно сдалась: надо было ложиться спать.       Некоторая слабость присутствовала после кровопотери, поэтому Вивиан, к своему сожалению, чисто физически не смогла бы просидеть всю ночь, не засыпая. Она взглянула на часы — время было почти двенадцать.       В который раз зевнув, Ви стёрла выступившие слёзы, посмотрев на сидящего рядом мужчину.       Вивиан и Ян расположились практически рядом, сидя на разных поверхностях мебели: Ян — на стуле, Ви — на комоде. Длинные ноги мужчина закинул на стол — совсем рядом с догорающей лампой. Он наконец сбросил маску, устало потирая лицо.       Между мужчиной и женщиной появилось напряжение, которого раньше не было. Будто каждый не знал, как подступиться, что сказать, продолжая кидаться косыми взглядами, пытаясь уловить хоть намёк на начало беседы.       Первой не выдержала Вивиан. Она запрокинула голову, прикрыла глаза и подавленным голосом выдала: — Если ты хочешь что-то сказать, то говори сейчас. Но… жалеть меня не надо.       Ян рвано выдохнул, послышался лёгкий смешок со скрежетом железа. Опять скобы зацепились за зуб. Мужчина наклонился, утыкаясь лицом в ладони, устало массируя чуть выше надбровных дуг. Кажется, у него разыгралась мигрень.       Прикрыл глаза и, говоря совсем тихим голосом, почти прошептал: — Я очень… устал за сегодня, Вивиан… Морально устал… Если хочешь, мы поговорим, — Ян уже смотрел на женщину почти слипающимися глазами. — Но играть в игры я сейчас не хочу. Извини.       В Ви его фраза вызвала странное чувство… восхищения. Он прямо признал свою слабость, сказал, что готов к диалогу, но только к прямому — без загадок. Это… в приятном смысле удивило Вивиан. Ей понравилась его прямота, ведь когда-то раньше женщина и сама была такой же: прямо заявляла о своих желаниях и чувствах, старалась быть внимательной к чужим чувствам и эмоциям. Она была почти здоровой психически.       Немного помолчав, женщина задумалась: о чем именно она хочет с ним поговорить? О её слезах? Ему нет никакого дела до них, но от этого было только обиднее. О новой гостье Яна? Своим поведением она и так довела его за сегодня. Нужно было что-то… особое.       Нащупав примерную тему, Ви начала: — Несколько дней назад ты сказал, что меня ищут… Точнее… Кивнул. Откуда?       Мужчина задумался лишь на мгновение, тут же начав говорить тихим, чуть рокочущим голосом: — Я залез на территорию контрабандистов, — Ян смотрел куда-то в угол комнаты, чуть сжимая угол стола, явно припоминая события тех дней, — Там на задней площадке здания стояли два огородных пугала…       Вивиан тут же влетела в мужчину вопросом, вопросительно приподнимая бровь: — Зачем они там? Обычно же в полях ставят..?       Ян, было протянувшийся в карман джинсов за сигаретами, тут же застыл с растерянным лицом. Моргнув пару раз, пояснил: — Я хотел пошутить… Имел в виду двух контрабандистов.       Теперь уже Ви сидела с растерянным видом, прикусывая губу в попытке не засмеяться от неловкости ситуации. Смотрела на мужчину большими глазами, поджимая губы в улыбке. Ян улыбался одним уголком губ, смотря на Вивиан мягким взглядом. Прикрыв рот тыльной стороной ладони, женщина пару раз хихикнула через нос. Ей было немного стыдно за свою оплошность и за то, что перебила мужчину с глупым вопросом… Но глядя на то, как Ян улыбался ей, Ви мысленно себя простила.       Возвращая себе серьёзность, упёрла взгляд в пол, вновь спрашивая: — Ну так… А что дальше?...       Собеседник женщины прикрыл глаза, опуская голову, явно борясь с попыткой уснуть. Ей было жалко его мучить, но Ви хотела точно знать, кто и зачем её ищет. — А дальше… Я подслушал их разговор. Говорили о капрале, что ищет пропавшую женщину, — Ян посмотрел прямо в глаза Вивиан. Не ожидав прямого зрительного контакта, женщина перевела взгляд на стол, где всё ещё красовались ноги мужчины. Ви молча ждала продолжения. — Сказали, что ей доверили контрабанду в рекордные десять ампул, а она с ними пропала… Сразу подумал про тебя.       Женщина затравленно сглотнула. Прожив несколько спокойных дней в убежище охотника, она и забыла, что за стенами ожидает реальная опасность: мародёры, готовые растерзать её за пропажу товара, Виктор, доверие которого она подвела, и возглавлял эту цепочку он — три-бу-нал. Было проще и правда сгинуть под когтями отродий, чем разгребать последствия всего, что она натворила…       Мышцы на щеке женщины стали слегка подёргиваться, голова мелко затряслась. Вивиан нервно потирала красные вдавленные следы от колец на среднем пальце левой руки. Старая привычка крутить кольца при панике никуда не делась, в отличие от самих колец.       Она отогнала внезапный ступор, вызванный страхом, заставив себя спросить: — Больше ничего не говорили?       Голос больше походил на мышиный писк. Тот самый писк, когда мышеловка, сработав, со всей силы пружины ударила по голове мышки, зажав шею, с громким щелчком распоров кожу так, что кровь стекала прямо на пол. А животинка билась, пытаясь вытащить зажатую голову из механизма, своим предсмертным писком привлекая к себе внимание. Ви чувствовала себя этой мышью.       Ян порывисто подошёл, но застыл, растерявшись, будто сам не зная, что делает. Его правая рука потянулась к плечу Ви, медленно подкрадываясь к коже, будто боясь спугнуть. Он хотел коснуться её, успокоить не словами, а прикосновением — огладить плечо, лишь слегка коснувшись кожи. Боялся напугать её своими действиями, предполагая, что она боится и трясётся не без причины. Вот только… позволит ли она себя коснуться? Или, испугавшись, примет его за такого же изверга, что явно когда-то издевался над ней? Почему она так яростно отвечала мародёрке, но стоило мужчине проявить сдержанную заботу к беснующейся девчонке, как Вивиан заплакала? Почувствовала себя ненужной?       Мужчина осторожно коснулся здоровой руки Вивиан — медленно, едва дотрагиваясь до оголённого участка кожи на предплечье. Ви тяжело задышала — не от нахлынувшего возбуждения или от неприязни, — от ярого и жгучего желания прижаться к мужчине сильнее, сжать в кулаках ткань его кофты, со всей силы вдавливая собственное тело в его — тёплое и крепкое.       Женщина просто не могла поверить, что Ян, до этого лишь позволяющий себя касаться, сам инициировал контакт. Для неё это было практически победой, доказательством того, что она — ещё человек. Не нуждающаяся мразь, что постоянно лезет к другим за вниманием, не навязчивая прилипала… Кто-то тоже нуждался в ней. Эта мысль ударила в голову взрывом адреналина, одновременно пугая и радуя: теперь её хотели касаться, потому что она личность, но также она могла в дальнейшем разочаровать Яна своим характером и травмами. Она не хотела ему мешать, ведь чувствовала себя и без того ненужной.       Всё ещё нависая над Вивиан, как уличный фонарь, Ян едва различимо прошептал: — Не знаю, что с тобой случилось… Но мне жаль, что тебя так сломали.       Какой-то внутренний тормоз в голове женщины отказал окончательно, в голове послышался фантомный скрип шин по дороге, и Вивиан, руководствуясь отказавшими тормозами, в секунду приняла решение. Она решила, что лучше сделать и пожалеть, чем, жалея, всю жизнь мучиться в неведении от осознания того, что могло произойти. Спрыгнув с комода, она рывком подалась к Яну, вдавливая собственную голову в его грудь, обхватывая неожиданно тонкую талию мужчины. С силой прижалась к нему, будто к единственному источнику тепла, сжимая правой рукой ворот безрукавки на задней части шеи, а другой обхватывая тело поперёк. Даже если он оттолкнёт её, даже если ему противны прикосновения женщины, Вивиан будет знать — где-то в глубине души она всё та же, что и четыре года назад... Такая же отчаянно-нежная, готовая на авантюру, показывающая свои чувства к людям прямо и без прикрас, будто в самой сути Ви было это чувство: безусловная любовь, жажда чувствовать, голод до любви.       Мужчина замер, несколько раз болезненно выдохнув от неожиданных и сильных объятий, покачнулся на одной ноге, но устоял. Раскинул руки, явно не ожидавший такой реакции на свои слова, замер, но тут же осторожно обнял худую фигуру, слегка обхватив женские плечи.       Они стояли так уже несколько минут, каждый думая о своём. Вивиан чувствовала тепло мужского тела — крепкого, но неожиданно мягкого, упругого. Она упёрлась лбом прямо в место под схождением ключиц. Не слышала ни стук своего сердца, ни его… Лишь спокойное дыхание мужчины, что грело затылок, расширяло его рёбра, которые плотно обхватывали руки женщины. Ви мышцами руки ощущала выступающие кости на теле Яна, его ледяные руки, что осторожно лежали на сутулых плечах Вивиан.       Хрупкие на первый взгляд женские руки сильно стискивали Яна под грудью, мешая совершить вдох, но мужчина был даже не против такой боли. Он хотел почувствовать, как её обманчиво тонкие руки обхватывают его тело в попытке прижаться посильнее. Ян надеялся, что сможет хотя бы телом ощутить её напор, силу мышц, что скрыты под бледно-жёлтой кожей.       Ви могла стоять так с ним сутками, пока не начнут гудеть ноги, пока руки не устанут держать его в объятьях. Ей отчаянно хотелось впитать всё тепло его тела, найти подтверждения тому, что не одна она чувствует то странное притяжение, которое ударяет то в грудь, то в голову. Она хотела знать, что не одна.       Чуть отстранившись, но не расцепив рук, — будто поймав Яна в капкан, — Ви переспросила: — Что ты ещё слышал? О… контрабанде.       Мужчина сделал недовольное лицо, явно не обрадовавшись допросу, тем более в его положении, когда всё, что он испытывал, сразу видела женщина. Переложил свои руки на рёбра Вивиан, чуть поглаживая выступающие косточки, поднял глаза к потолку, припоминая: — Сказали, что «Имбирь» разбил голову какому-то… На «Ф» имя было… Будто бы из-за тебя.       На лице Ви отобразилась странная гримаса из смеси страха и шока: брови изогнулись дугой, рот приоткрылся. Она максимально раскрытыми глазами смотрела на недовольного Яна, точно пожалевшего, что решил поболтать с ней.       «Имбирь» было дурацким прозвищем Виктора среди контрабандистов, что неожиданно быстро прижилось, но называли они его так только «за глаза». Из-за ярко-рыжего цвета волос и веснушек Виктора как только не звали: «морковная голова», «веснушчатая морда» и даже «бракованный Эд Ширан». Вивиан же предпочитала с нежностью рассматривать его веснушки, приговаривая на русском: «как тараканы обосрали». Виктору, похоже, нравилось, хоть он и не знал перевода.       А солдат с именем на «Ф» действительно существовал. Это был двадцатисемилетний мужчина по имени Фабиан, который был простым рядовым в составе отряда капрала Виктора Шарпа. У него были тёмные волнистые волосы, разделённые пробором, и чёрный зубной камень. Он постоянно держался в стороне от начальства, почти не общался с сослуживцами и лишь изредка говорил с начальником Вивиан. Имел скверный характер — ещё хуже, чем у капрала, — постоянно тихо брюзжал и был всем недоволен. И лишь когда Виктор покидал базу, а рядом не оставалось сослуживцев, Фабиан менялся. Его взгляд, до этого направленный себе в ноги, сразу переключался на Вивиан, вспыхивая огнём азарта. Ему нравилось подкалывать её, издеваться, искать недостатки в работе, в лице, в фигуре… Он вновь и вновь культивировал её оплошности, взращивая из них болезненный плод комплексов и низкой самооценки. Он сам внушал ей комплексы.       И в день побега именно он приставил ей нож под ребро, склонив её над раковиной, шепча спокойно и тихо:

«Дёрнешься — убью».

      И левой рукой полез под свободную футболку Вивиан, бёдрами вдавливая женщину в край раковины.       С силой зажмурившись и замотав головой, Ви сбросила воспоминания о том дне. Сейчас в её руках — в прямом смысле — был мужчина, что пытался помочь ей, по-своему проявляя к ней заботу. Она одновременно боялась и тянулась к нему, осторожно проверяя каждый шаг, будто ступая по минному полю. Она, часто проявляя свой интерес к людям, чувствовала себя подобно человеку, решившему прыгнуть с утёса: вот она отворачивается, но в следующую секунду, руководствуясь собственным отчаянием, разворачивается и, разбегаясь, прыгает с высокого края. Она постоянно хотела лишь одного — чтобы её поймали, подхватили, как бы показывая: «Я здесь. Я тебя не брошу. Можешь мне доверять».       И, кажется, Ян поймал её.       Посмотрев в угол комнаты, Вивиан начала чуть сдавленно, лишь поверхностно объясняя свою реакцию: — «Имбирь» — это мой друг… Во всяком случае, я так думала. Другого солдата звали Фабиан. Он… — она коснулась шрама на правом подреберье, погладив кожу через футболку, — оставил мне этот шрам.       Ви не знала, что именно мужчина подумал, какие сценарии у него были в голове, но то, что он сделал дальше, выбило все мысли из головы.       Ян склонился сильнее, тёплой кожей шеи потираясь о шею Вивиан, склоняя голову за её плечо, упираясь подбородком в начало лопатки женщины. Его руки, до этого слегка обхватывающие рёбра Ви, теперь сильнее сомкнулись вокруг женской талии, почти с усилием сжимая кожу. Вивиан внутренне ликовала.       Она усиленно задышала, стискивая руки на шее мужчины, от переизбытка чувств потираясь щекой о кожу. Впервые за долгое время она оказалась в объятьях мужчины, что принимал её, кажется, даже такую: злую, ироничную, сломанную, слабую, и не пытался переделать. Лишь жалел и терпел, подыгрывая ей в маленьких шалостях.       Осторожно погладив выступающий позвонок на спине женщины, Ян прошептал: — Всё хорошо… Они далеко.       Вивиан понимала: мужчина не питает иллюзий насчёт военных и мародёров, говоря почти прямо: да, тебя будут искать; да, они опасны. Но так же Ян утверждал и другое: пока ты здесь, тебе никто не причинит вреда. И на этом всё.