Часть XII. Застрели меня снова

Shoot me again

I ain't dead yet

      В середине дня Вивиан принялась судорожно бегать по помещениям, почти врезаясь в дверные косяки. Шкафы были раскрыты, некоторые ящички были вытащены из тумб, брошены на полу, разграблены взвинченной женщиной. На деревянных половых досках большой комнаты лежал её рюкзак: потёртая местами ткань, вытянутые лямки. Раздутый от напиханных тряпок, бинтов и одежды, он лениво валялся пузатой стороной вверх, почти в шоке следя за мечущейся хозяйкой.       В своём удивлении он был не один: Стелла, усевшись на металлической сидушке стула, подтянув одну ногу к себе и положив на неё подбородок, в изумлении наблюдала за вынужденной соседкой. Та металась по комнатам, швыряла ненужные вещи, почти как заведённая мотылялась вокруг стенки. В один момент зависнув, Вивиан подняла здоровую руку к виску, нервно расчёсывая линию роста волос. Проговорила сдавленно, находясь где-то в собственных мыслях, сдвинув брови на переносице: — Для пути… нам нужны будут тёплые вещи. Оружие тоже обязательно… медикаменты. — Женщина посмотрела прямо на заскучавшую мародёршу: — Я не знаю, где это достать.       Стелла, находясь явно не в восторге от разговора, расслабленно выпятила нижнюю губу, поднимая брови, тут же устремила взгляд в потолок, выдавая лёгкое: — Так в чём проблема? Не пойдём никуда и всё.       Вивиан начинала раздражаться. Сейчас на её глазах разворачивался именно тот хаос, что она ненавидела: девчонка, изначально предложившая поиски Яна, тут же дала заднюю. Ви больше не хотела копаться внутри себя вопросами «Зачем они это делают?», «А почему?», ведь вопросы «в голове» не решили ни один спор, не примирили ни одну из сторон. Сейчас хотелось действовать: хлёстко, ярко, не оглядываясь на полутона и моральное самоедство. Женщине до зубного скрежета захотелось «продавить», убедить Стеллу в своей правоте, заставить её поступать по своим желаниям. Недавняя вспышка агрессии дала пищу для старта, а удавшиеся расчеты продлили эйфорию достижения — хоть и маленькой, но цели. Теперь Вивиан была готова пробираться любыми путями и тропами, но добиться своего. Она оттолкнулась от эфемерного «дна» своего духовного состояния: полного погружения в слепую ярость, обиду на всех и вся, чувства ничтожества. Но эти же переживания дали своеобразный толчок. Ви достанет Яна даже из ада, а потом заглянет в его наглые глаза — те, что смотрели на неё холодно, отталкивающе, — и спросит: «Ну что, охотничек? Скучал?». Пусть его сожрёт совесть, ведь он будет спасён женщиной, которая пришла к нему во спасение после отказа в заботе. Как там говорилось? «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую;»? Отлично, ведь как раз именно это женщина и собиралась сделать. Только зло, агрессивно и с личной выгодой: «Мучайся совестью, падла».       Новая порция злости засела в груди, напрягла грудные мышцы, сделала дыхание глубоким. Сквозь стиснутые челюсти Вивиан проговорила, почти скрипя зубами: — Нет, Стелла. Мы — идём.       И добавила, жутко-ядовитой улыбкой перечерчивая пол-лица: — Расскажи мне о базе твоих братьев.

***

      Из сумбурных и полуматершинных рассказов Стеллы, сопровождаемых непонятным для Вивиан слэнгом мародёров и словесных сокращений, Ви подцепила важную информацию.       Во-первых: банда сосунков, под предводительством Клинта, обчищала близлежащие заводы и военные склады, собирая всю добычу в подвальном помещении бывшей котельной. Основное здание было снесено давно и неровно, оставив пару обрушенных стен и съехавшую крышу. Именно там, в подвале, собирался главный бомонд их свиты: братья Стеллы и несколько парней, приближенных к ним. Там был основной склад, хранивший опасное оружие, — как выразилась Стелла: «Там не просто тупые пукалки, как у твоего кастрированного Бэтмена… Реальное оружие».       Второе по счёту, но не по важности: у группы был второй и третий склады. Они находились в некотором отдалении, существуя лишь из-за своего местоположения, ведь тащить в центральное здание весь хлам могло быть опасно. Два склада находились в противоположных концах пригорода: один в пятнадцати милях от убежища, другой — в восьми, представляя собой магазин и заброшенное здание слесарни восьмидесятых годов соответственно. Вивиан, подсчитав расстояние, направление и место, приняла решение: штурмовать слесарню.       Молодые женщины собрали все медикаменты, что были в убежище. Рулоны бинтов были напиханы во все имеющиеся карманы штанов. Несколько игл было вынуто из стен и дверного косяка, воткнуто в шпульки ниток и упрятано в боковой карман рюкзака Ви. Стелла, особенно сильно медля, собиралась нехотя, всем телом и лицом демонстрируя своё отношение к этой затее. Физиономия искривилась в презрении и брезгливости, жесты стали чересчур манерными и медленными, а сборы постоянно саботировались: бандитка то прятала рюкзак, то вытаскивала всё содержимое и заменяла одеялами, то вовсе отказывалась куда-либо идти. Спустя два часа вредная девчонка, доведённая до состояния готовой вот-вот рвануть бомбы, треснула ладонью по столу, с визгливым криком обратилась к Вивиан: — Никуда я не пойду, ебанутая! Это самоубийство! Са-мо-у-бий-ство! — Стелла едва отдышалась, как тут же продолжила: — Клинт… если схватит нас, то обеих обменяет на жрачку. А тебя, может быть, ещё и трахнут. Все вместе, по кругу.       Ви едва держала себя в спокойном состоянии. У неё был план: неидеальный, но действенный. Она наметила цель, произвела расчеты, и… вот так всё похоронить…? Сидеть и ждать его? Он может и не вернуться, а если возвратится, то просто выгонит Вивиан из убежища. Ведь… зачем ему такая обуза? Мародёрша же выводила на бешенство своими выходками, действуя на нервы всё больше и искуснее, словно играла своими девятью пальцами на арфе. Видимо, единственный раз нащупав болезненность темы изнасилования для женщины, Стелла пыталась по полной отыграться, грязно давила и напоминала, будто в этот раз Ви дрогнет. Но та стояла на своём, нисколько не слушая новоизобретённые оправдания и аргументы бандитки в пользу «не идти».       Нисколько не поменявшись в лице, Ви повторила, кажется, двадцатый раз за день: — Мы идём. Собирайся.       Стелла издала то ли вой, то ли стон, уводя глаза в полосок, тут же принявшись бормотать неразбериху: — Я никуда не пойду! У нас нет курток!       Женщина, тяжело выдохнув, пробубнила: — Замотаемся в пледы. Украдём куртки у твоих братьев. — Нет, у нас даже еды нормальной нет! — Украдём там же. — У нас даже нет сменной одежды! — Я поделюсь, и возьмём одежду… охотника. — Да я в одних трусах хожу вторую неделю! — Возьми мои.       Стелла в изумлении заткнулась.       Спустя около получаса бесконечного трёпа бандитки и её возмущений на две вещи гардероба Вивиан стало меньше: Стелла приватизировала себе нижнее бельё женщины, попутно бубня о «слишком толстой заднице» и «растянутых от жира трусах». Ви тихо хихикала, поглядывая на мародёршу, что прятала сложенную вдвое хлопковую серо-голубую ткань под майку, ведь рюкзака у неё не было. Нижнее бельё было поношенным, выдержало не менее ста стирок, к тому же… Вивиан от природы имела широкий таз. Поэтому, визуально сравнив ягодицы Стеллы — вытянутые, узкие и почти не выделяющиеся из-под штанов, — и свои — исхудавшие, но с остатками жировой прослойки и расширяющиеся книзу, — Вивиан пришла к выводу: «Будут слетать».       Подготовка к походу шла полным ходом: девушки складывали оставшиеся консервы в рюкзак, Ви накладывала свежие повязки: Стелле — на кисть руки, себе — на всю левую руку от плеча до запястья, стянув потуже — для удобства. Когда сборы были окончены, все вещи собраны, а женщины уже кутались в пледы, Ви неожиданно развернулась к Стелле, долгим взглядом сверля её лицо. Девушка уже было обрадовалась, что «эта чеканушка» передумала, как Вивиан внезапно вытащила из голенища сапога свой нож. Направила его рукоятью к мародёрше, обхватив лезвие, твёрдым тихим голосом заключила: — Если… нападут, то бей. Только не меня.       Стелла, недовольно рассмотрев руку женщины, схватила нож, подбросила его в руке пару раз, ухмыльнулась, спрятав холодное оружие в шлёвку джинс. Толкнула железо, преграждающее выход на улицу, с ироничной улыбкой прошипела: — Видимо, когда охотник сбежал, то твои мозги с собой прихватил. Этой хренью никого не убьёшь.       Ви ничего не ответила. Сперва она лишилась винтовки. Теперь — добровольно отдала свой единственный нож девчонке, что чуть её не убила… Но женщина не могла иначе. Как бы не скалилась эта прокажённая бандитка, Вивиан упорно видела в ней девочку: маленькую и потерянную, будто плачущую одну в торговом центре из-за того, что потеряла маму. Пусть Стелла была выше её на полголовы, пусть вела себя как последняя стерва, но… Женщина смогла разглядеть её надлом: брошенность, как у маленького котёнка, что шипит на блюдце с молоком. Мародёрша была дикаркой, одичавшим зверьком, что пугался собственной тени и ласковой руки. Если так сложились обстоятельства, и им приходится проводить время вместе, то… Ви выберет показать этой маленькой пакостнице то, чему учила её мать: сострадание, любовь даже к самому дикому зверю, ласка. Пусть Стелла кусает её руку, шипит, угрожает и язвит — плевать. А Вивиан будет умнее — проявит терпимость и направит ярость девочки в нужное русло: месть братьям. Заодно и склад обчистят.       Выучив по карте маршрут и используя карандашные пометки, набросанные Виктором от руки, девушки двинулись по длинной широкой улице, загнанно озираясь по сторонам. Тишина этого района была уже привычной, но оттого не менее зловещей. Казалось, что в каждом уголке разрушенных зданий прячется нечто озлобленное и остервенелое, готовое наброситься на одиноких беззащитных женщин в любой момент. В проводах гудел ветер, на крыше поскрипывали металлические конструкции бывших антенн. Ветер выл где-то высоко, задувая мелкие снежинки прямо в лицо, отчего Ви пришлось накинуть плед на голову. Девушки шагали вразнобой: Стелла — чуть приседающей походкой, сильно шаркая ногами, глухо стуча летними кроссовками о заледеневшую корочку снега; Вивиан — подворачивая правую ногу, на которой всё ещё оставалась рана от мародёрши, почти неслышно наступая левой ногой и сильно цыкая гвоздями на набойке правого сапога.       Женщина шла нетвёрдо, опасливо щурясь на каждое движение, замеченное периферийным зрением, — всё её тело было в напряжении. В углу около мусорного контейнера что-то грохнуло, жутко громкий звук прокатился по мёртвой тишине квартала. Ви порывисто огляделась вокруг, приметив железный кусок арматуры, схватила его, направив острый конец в сторону звука. Из-под крышки зелёного бака показалась серая вытянутая мордочка с зажатым в зубах непонятного происхождения кровавым мясом. Зверёк пискнул, завидев замерших женщин, рывком рванул из-под крышки, прячась в остатках мусора. Глядя на эту картину, Вивиан пришла к выводу, что крысы в таких условиях явно процветали: иначе отчего же эта тварь выросла размером чуть ли не в половину самой Ви? Женщина поморщилась, разглядев в темноте толстоватую серую жопку крысы, пробубнила брезгливо, чисто на русском: — Пакость.       Стелла изогнула бледную бровь, пиная грязную пластмассовую бутылку, тут же выражая своё мнение: — Зря не поймали, могли бы сожрать. В таких жира много — сытно.       Ви едва поборола рвотный рефлекс, закрывая рот рукой и дыша через нос. Она будто наяву увидела, как ловит пищащего зверька, как убивает его и стаскивает вонючую шкурку, как впивается зубами в бледное мясо с желтоватым жиром… Не выдержав, женщина сдавленно отрезала: — Какая мерзость. Извини, но я предпочитаю не такие… отвратные блюда.       Юная мародёрша лишь цыкнула, закатывая глаза, укуталась сильнее в плед Яна, продолжая путь. Лишь услышав преследующие её шаги Вивиан, Стелла бросила через плечо: — Что это был за язык? Ты только что сказала какую-то хуйню.       Теперь бандитка вглядывалась в лицо женщины, высматривая хоть каплю лжи в блестящих серых глазах. Но Вивиан нагло выдержала её взгляд — упрямо смотрела в чёрные дыры, ровно и спокойно проговорив очевидную для себя ложь: — Финский. Я — финка.       Стелла усмехнулась, тут же отворачиваясь, накидывая ткань одеяла на светлую голову. Бросила будто между делом: — Финка? Значит, любишь собачий холод и прибухнуть?       Ви усмехнулась в ответ, но промолчала. Стелла даже не догадывалась, насколько была близка своими стереотипами о «холоде» и «алкоголе».       Спустя около трёх часов беспрерывного пути и пройденных семи километров Ви и Стелла полностью выдохлись: раны болели, ноги гудели, а желудки урчали голодом. Вивиан едва стояла на трясущихся ногах, пытаясь высмотреть какой-нибудь близлежащий военный склад, что мог быть отмечен на карте Виктора. Такая точка имелась, но находилась в полукилометре от места остановки девушек. Ви упрямо думала: изменить ли направление для более безопасного отдыха, но потратив оставшиеся силы? Или найти поблизости небольшую каморку, где можно было бы остановиться, но риск появления заражённых, отродий, мародёров — тех же самых братьев Стеллы… Женщина, нисколько не советуясь с молодой девушкой, — ей казалось, что это просто бестолку, — сложила небольшую карту в несколько раз, начала рассуждать полуживым голосом: — Поблизости… есть склад. В… пятистах метрах, получается… меньше одной мили? Вполовину… где-то.       И вдруг вытянулась во весь рост, придавая голосу твёрдое звучание: — Мы идём туда. Там безопасно.       Следующие полкилометра Вивиан и Стелла двигались как в бреду: качались, будто пьяные, их трясло с удвоенной силой, прибавилась тошнота. Всё ближе и ближе виделось здание в зелёном железе, в закатных сумерках оно казалось почти серым. Металлическая дверь с кодовым замком вмиг придвинулась прямо к носу, и Ви выдохнула, счастливо расслабляясь: — Дош-ш-ли…       Стелла молчала весь путь до склада, по всей видимости, экономя остатки сил. Лишь звонко брякнулась лбом в дверь с тихим стоном «Бля-я-а…». Вивиан же, усмехнувшись, через силу ввела простой числовой пароль: 1-2-1-2-3. Мысли не покидали голову Ви: откуда Виктор мог знать пароль от военных складов, если доступа у него не было? Почему настолько простой пароль — работал уже не первый раз? Был ли это «запасной», альтернативный пароль для доступа к инвентарю? Ни на один из вопросов Виктор, скорее всего, уже не ответит — он, вероятно, считает бывшую подругу предательницей.       За спиной послышался хриплый смешок Стеллы, а далее — её прерывистая речь: — Пфха-а… И какой идиот этот пароль поставил? Хотя… Придурки вроде моих братьев ломали стены ломом. Куда уж им до такой гениальности…       Вивиан тихо фыркнула: речь Стеллы впервые была и правда смешной, хоть и оскорбительной для её братьев. Но они заслужили — как минимум унижения, а по справедливости — смерть.       Женщина потянула бронированную дверь склада, раскрывая её на максимальную ширину, всматриваясь в темные очертания… Ничего. Пустые полки шкафов, застеленные многомесячной пылью, лежащий на полу стул на трёх ножках (четвёртая лежала рядом, сломанная), разбитая лампа под потолком. Ни-че-го.       Стелла, тут же влетая в помещение, улеглась на одну из низких тумбочек для обуви, раскидывая конечности в разные стороны. Вивиан вошла, прикрыв за собой дверь: замок щёлкнул, захлопываясь. Бросила металлическую арматуру на пол — та прогремела в полной тишине оружейным выстрелом. В эту ночь девушки были в относительной безопасности.       Немного помедлив и выдохнув, они сели на тумбу, жадно принялись вскрывать принесённые с собой консервы: Стелла — ножом Вивиан, Ви — за колечко, руками. Вновь запахло сардинами в томатной заливке, вновь мародёрша скривилась от запаха… Но в этот раз её реакция была терпимее: действовал голод, холод и… Нечто едва уловимое, плавающее в пыльном воздухе склада. Стелла чувствовала, будто её насильно привязали к отрешённой «финке», но эта принадлежность… Не пугала. Они были как одна команда: капитан и юнга, генерал и лейтенант, девочка и… Сестра? Мать?... Бандитка скривилась от собственной мысли: «Ага, если она — моя мать, то я — ребёнок, которого она пытается утопить в тазу». Стелла качнула головой, сбрасывая мысли, как вдруг в поток её мыслей вклинилась Вивиан: — Этот склад… Совсем пустой. Прошлые были… Ну, с оружием хотя бы. С одеждой. На одном из складов я взяла винтовку.       Стелла приподняла бровь в недоумении, мол: «Ты дура? Подумай головой!», но мимики и мысленных оскорблений ей показалось мало, поэтому, закатив глаза и сделав вид «я тут самая умная», бандитка озвучила свои мысли: — Эта развалюха близко к одному из складов моих братьев. Ты реально не допёрла, что они тут уже всё обчистили?       Ви молчала. Потому что реально не додумалась, не предугадала такой сценарий, но… Её это не расстроило. Женщина знала саму себя хорошо: она была невнимательной и не очень осторожной, зачастую делая гиперфокус на одном — теряла другое из виду. Это было особенностью её психики, а уж обижаться на собственный мозг — это маразм.       Когда Вивиан подняла глаза — юная мародёрша уже деловито устроилась на тумбе, раскинув ноги на манер мужчин, будто придавая себе уверенности и смелости. Склонила голову набок, злобно улыбнулась с прищуренными глазами, выдала: — Я тебя — ебанушку — понять не могу. Зачем бежать за этим мудилой, если он нас бросил? Ну… То есть тебя. Типа тебе на него не похуй?       Ви и сама не знала, зачем идёт. Доказать, что на что-то способна? Что она — не пустое место? Было странно доказывать собственную значимость едва знакомому человеку, что так грубо покинул их. Из-за чего Ян ушёл? Из-за продуктов? Разведка территории? А может… он и вовсе их оставил? Вивиан понимала, что даже если и так, то ей должно быть и правда «на него похуй», но… Внутри клокотало. Рвало и металось сердце, лёгкая паника и ярость подступали к груди при мыслях о нём.       Чуть помедлив и вынырнув из своих мыслей, женщина ответила: — Он может быть ранен. Такая задержка неспроста. — Да, «неспроста». Он нас тупо кинул из-за твоих выебонов и моего припадка. А ещё, видимо, надоело тебя трахать.       Ви резко закатила глаза, почти завывая, сразу же громко и отчётливо прерывая все дальнейшие расспросы Стеллы: — Мы никогда не трахались. Ни единого раза. Не было даже намёка. Прекрати свои извращённые мысли!       Бандитка угрюмо отвернулась, видимо обидевшись на грубый тон женщины, как её лицо за мгновение просияло, она выдала быстрое: — Значит, задело. Значит… что-то было.       Вивиан молчала. Стелла была права: «что-то» действительно было, но не секс, а… нечто интимнее, глубже, чувствительнее. Внутреннее чувство принятия, связи, даже при таких условиях взаимодействия. Ощущение родства.       За окнами стремительно темнело, остатки солнечного света исчезали с каждой минутой. Где-то в вышине остервенело плакал ветер, ударяя ледяными снежинками в окна. Девушки притаились во тьме, как мыши: Стелла не слезала с тумбочки, кажется, уже посапывая. Вивиан с усилием залезла на верхнюю полку шкафа, прислонилась виском к стенке. Сейчас вся обстановка казалась обманчиво спокойной: ветер за окном, ночь, тишина вокруг. Женщина прикрыла глаза, чувствуя, как пульсируют виски от головной боли и вечного напряжения. Хотелось спать.       Ви смотрела на свои повисшие в воздухе ноги, на коричневые сапоги — ужасно удобные, подходящие к сегодняшней погоде, на… криво прибитую резиновую набойку и гвозди. Выдохнула.       Она совсем запуталась, не осознавая ни мотивации в уходе Яна, ни своей в его поисках. Зачем он ей нужен? Из мести? Месть глупа и горяча, Ви часто жалела о горьком слове, брошенном нечаянно, или о затрещине, что могла дать другу. Может быть и правда, Ви была слишком спонтанна в своей заботе, напугала его? От чего тогда его взгляд был таким холодным, а не испуганным? Женщина устало прикрыла глаза: Ян… стоял перед глазами как мыльный образ: четкая линия плеч, увесистый подбородок, пухлые губы в ироничной улыбке. При всём своём росте и крупном телосложении он казался… маленьким. Это слово пришло неожиданно, поразило Вивиан как током — ведь именно это она и ощущала от Охотника на демонов: неприкрытость, уязвимость… чувственность. Хотелось прижать его лицо к груди крепко-крепко, гладить спутанные волосы, держать ладонь на горячем затылке. А ещё этот высокий мужчина вызывал чувство защищённости, протекции, что для Вивиан было в новинку. Вечно чувствуя метафорически оголённую спину, незащищённый затылок, Ви смогла в какой-то степени расслабиться в убежище чувственного Голиафа. Ведь там не нужно было притворяться, что она была в восторге от должности техника, что ей нравилось спать в окружении солдат, что всё это — её мечта, а не бегство от прошлого? Вивиан наконец задумалась: почему Ян вызывал такие эмоции и чувства, а Виктор — нет? С Шарпом женщина была знакома уж точно больше двадцати дней, но он не вызывал ни влечения, ни желания утешить его. Лишь смутное ощущение приговорённости к общему делу — работа на военной базе — да солидарность как военному. А этот… двухметровый истукан вызывал. Вызвал такое, что Ви даже вспоминать боялась: как кипела кровь от одних только фантазий, как накапливалась слюна во рту от одного взгляда на его губы. Он не выяснял её прошлое, не расспрашивал об её происхождении… Было ли ему на самом деле плевать, или же он был похож на Вивиан — не лез в чужие дела, когда они его не касались? Женщина не знала. Догадывалась лишь о том, что под всей этой маской — не Охотника, а Яна — прячется очень чувствительный человек, способный на эмоции. Не такой, как остальные. Не от мира сего. «Ненормальный».       В прочем… как и она сама.       Ближе к утру Вивиан, дёргаясь, проснулась. Едва разглядев цифры на наручных часах, поняла: пора идти. Рывком спрыгнула с грязной полки, отряхивая затёкшие мышцы бёдер и ягодиц от пыли. Подняла с пола брошенную вечером арматуру, громким голосом начиная утро: — Стелла! Почти три часа утра! Вставай, идти надо.       Под сонный бубнёж мародёрши и молчаливое шествие Вивиан они вновь выдвинулись.       Дорога в этом отрезке была короче, но из-за близости к складу — намного опаснее. Любое замеченное движение — Ви сразу замирала, пригвождая Стеллу к ближайшей поверхности, прикрывая девчонку рукой. Шли упорно и муторно, но ставя чёткую цель — разграбление нажитого богатства небольшой банды. В один момент лицо Стеллы сделалось бледным донельзя, чёрные глаза широко раскрылись, а сама она — с силой прижалась к впереди идущей женщине. Скрипнула стиснутыми зубами, через силу проговорив: «Здесь».       «Здесь» оказалось серым каменным зданием, потрескавшимся до самого фундамента. Железные решётки на окнах, деревянные облезлые отливы, металлическая ржавая крыша. Постройка синела в темноте, стоя одиноко около раскидистого деревца — кажется, это был дуб.       Стелла как сомнамбула двинулась по боковой стене, сильно пригибаясь под окнами, неожиданно тихо передвигая ногами. За ней последовала Вивиан: на полусогнутых деревянных от нервов ногах, с подрагивающей головой и арматурой в руке. Бывшая мародёрша остановилась под высоким окном — единственным без решёток. Лишь взглядом указала на него, молча. Ви передёрнула плечами от нервов: голова всё ещё мелко тряслась, щёку дёргало, как невидимой ниткой. Тяжело выдохнула, понимая: сейчас, возможно, придёт её конец. Конец и Вивиан, просуществовавшей недолго, — всего-то около четырёх лет; конец *****, что покинула родину и растворилась в толпе эмигрантов навсегда. Смерть придёт за дочерью Владимира и Людмилы, за подругой Жени, за «горгульей» для Стеллы, за… случайно подвернувшейся незнакомкой для Яна.       Боже, пусть только смерть будет быстрой.       Ви порывисто обернулась, будто насильно прибивая себя к реальности: всё та же Стелла, всё тот же дуб. Начала говорить тихо, но чеканя каждое слово, с двойным усердием прожёвывая слова, которые могли быть непонятны и глухи из-за нервного тика, искажающего рот: — Пов-ф-торим. Если меня лов-ф-вят, то ты беж-ш-жишь. Рюкз-с-зак полностью тв-ф-вой. В-встречаемся в наз-ф-значенном мес-ш-сте.       Юная бандитка лишь кивнула — как болванчик. Тогда Вивиан сбросила рюкзак к ногам Стеллы, коснулась её плеча — почти в материнском жесте. Жёстко посмотрела в чёрные пустые глаза девочки, уверенным голосом добавляя: — Они теб-ф-бя не тронут. Ты убеж-ш-жишь. И… Подс-ш-сади меня. Сама до окна не дос-ф-стану.       Стелла с силой вылезла из своего кокона травмированных воспоминаний и ощущений. Обычно говорили, что в таких случаях на месте происшествия начинали болеть раны — типичное клише для мелодрам, пытающихся выжать из обывателя остатки слёз, — такие обычно любила смотреть мать Стеллы. Сама девочка вскользь улавливала какой-то очередной сюжетный поворот, но с изумлением наблюдала за неожиданно утихомиренной матерью. В реальность мародёрша возвратилась, чтобы прислушаться к своим ощущениям и… не обнаружить ничего. Ни боли в обрубке пальца — ещё на военном складе Стелла закинулась обезболивающим, — ни фантомных проекций присутствия пальца. Лишь озноб от страха из-за близости к своим мучителям, холод онемевших пальцев ног в летних кроссовках, тошнота.       Стелла согнулась прямым углом, уперевшись темечком в стену, держа руки крепко на каменной поверхности. Вивиан, нисколько не церемонясь, закинула правую ногу в сапоге на спину девушки, с силой оттолкнулась левой, сразу же хватаясь рукой за отлив окна. Повисла в неловком положении, рывком перемещая свободную руку на деревяшку крыши — цепко и крепко. Снизу закряхтела мародёрша: «Дура! Я тебя не выдержу, корова!», из-за чего Ви аварийно закинула сначала одну ногу на внешний подоконник, потом — другую. Присела на корточки, всё ещё вися на левой руке, правой кое-как дёргая стекло окна вверх — для открытия. Швы на руке натянулись, но это было уже не слишком опасно — рука зажила, и смысла в швах уже не было. Если бы не эта вылазка, то Ви сняла швы, почистила рану, замотала свежими бинтами. Но приходилось вытворять чудеса акробатики, зависнув в позорной позе «лягушки» — с полностью раздвинутыми ногами, согнутыми в коленях и поднятой рукой. Женщина даже подумала мельком: «Если там и были мародёры, то они уже умерли. Со смеха». Окно поддалось, с шарканьем и скрипом приоткрывшись на полный размер. Вивиан ухватилась за верхнюю отделку окна, сразу да просовывая голову в помещение. В темноте едва угадывались очертания предметов, пыль переливалась блёстками в приглушённом свете из окон. Женщина огляделась скорее для галочки, молниеносно спрыгивая на деревянный старый стол. Мокрые отпечатки её сапог с неровной правой набойкой остались на пыльной поверхности. Глаза Ви разбегались: в первую очередь ей нужно было найти тёплую одежду. Быстро и чётко простучав каблуками по полу, женщина принялась ковыряться в куче бесполезных тряпок: женские тонкие блузки (вместо бинтов?), простыни, рваные напополам свитера, окроплённые кровью. На дне нашлась зимняя одежда: огромных размеров мужская дублёнка и военное шерстяное пальто. Вивиан схватила в охапку куртку и шинель, едва заталкивая в узкое окно под потолком, выкидывая их на улицу — к Стелле. Взглядом пошарила по столу, обнаружила брошенный пистолет с охапкой патронов: для пистолета и крупные — для винтовки. Ви напихала патроны в оставшееся свободное место карманов, в голенища сапогов. Пистолет со специально опущенным затвором сунула в пояс брюк — дуло холодило голую кожу у подвздошной кости. Выцепила взглядом жёлтый чемоданчик с красным крестом — схватила, обнаружив: пластины обезболивающего, несколько пакетиков — видимо, от отравления, — и непонятного происхождения несколько упаковок. Всё было вынуто из чемодана и положено в спортивный топ — карманы уже были забиты. Уже собираясь уходить, Вивиан заметила кожаные мужские перчатки. Промелькнула мысль: «Ему должны подойти...», и только успев схватить их, женщина услышала чёткие удаляющиеся шаги Стеллы: быстрые и яростные. Послышался грохот в нескольких десятках метров с левой стороны: мат, металлический лязг и мужской хохот. Ви почти влетела в окно, сильно ударяясь плечами и лбом, вываливаясь вперёд руками, падая на колени и ладони. На боль времени не было: в следующее мгновение женщина, спотыкаясь, хватая слетевший плед и прижимая перчатки к груди, бегом помчалась дальше от приближающихся голосов.       Ви не чувствовала ничего, кроме всепоглощающего страха: ни усталости, ни ощущения того, сколько она бежала, ни боли. Вдалеке чёрным пятном на снеге виднелся длинный силуэт, и впервые женщина обрадовалась: это была Стелла. Та стояла около такого же бледного здания, как и она сама, почти сливаясь с ним, если бы не тёмно-синий плед Яна на ней. Вивиан, задыхаясь, рухнула на колени перед девушкой, пытаясь удержать себя в сознании: глаза слезились, лёгкие и трахея горели адским огнем, ноги свело. Тошнота подкралась к горлу, Ви попыталась сглотнуть, но рот высох, получалось лишь сдавленно и громко дышать, находясь где-то не здесь. Стелла — видимо, чуть менее уставшая, чем Вивиан, — схватила лежащую на снегу коричневую мужскую дублёнку, сразу же накидывая её на плечи, заматывая плед на манер платка. Ви, едва придя в себя, всё ещё упираясь ладонями в снег, пробормотала: — Ст… Стелла… ты… ты…!       Бандитка, замерев, уставилась на сидящую перед ней на коленях женщину, зло и нервно спрашивая: — Что «ты»? «Ты — сука»? — Стелла, ты умница…! Спасибо тебе…       Девочка замерла, недоверчиво сощурившись, приоткрыв в изумлении рот. Сдвинула брови домиком, прожигая взглядом «горгулью»: — Чё… тебя там по голове огрели? С хуя ли?       Ви утёрла слюну с подбородка, отряхнула покоцанные ладони, подхватила брошенные мужские перчатки и, заваливаясь набок, кое-как поднялась. Облокотилась спиной к холодному зданию, трясущимися руками прижимая пальто к груди. Просидела так несколько минут, пока не потянулась к рюкзаку, дёргающимися пальцами раскрывая молнию в поисках воды. Залпом проглотила почти половину тары, только после этого ответив на вопрос: — Ты… молодец, потому что взяла рюкзак и… одежду. Теперь мы не замёрзнем.       Стелла молчала. Уткнулась взглядом в мёрзлую корочку снега, всасывая полученную информацию. Теперь эта бледная «финская» женщина вызывала намного меньше злости, но больше непринятия. Она раздражала, казалось, пыталась влезть под кожу своими жестами заботы и похвалой. Стелла не нуждалась в этом, ну, или, по крайней мере, так считала. Пусть эта дёрганная истеричка направит свои потуги в сторону бросившего её — и их — исполинского придурка, а не колупает мозг самой мародёрше. Так будет проще и правильнее. Для всех.       Их место встречи было в двадцати минутах ходьбы от слесарни и десяти минутах быстрым бегом. Они удалились от заброшенного здания на несколько кварталов, сильно сдвинувшись влево, в сторону убежища. Теперь путь предстояло пройти через опасный район, который на карте Виктора был отмечен карандашным наброском треугольника и восклицательного знака внутри, ведь пути назад не было. Громоздкие здания в несколько десятков этажей в высоту растворялись макушками в белом смоге снега. Ледяные снежинки задувало в лицо, кожу покалывало будто мелкими иглами. Путь назад — к убежищу — сложился сам собой: девушки, не сговариваясь, двинулись обратно, ведь… никто из них не знал наверняка, что Охотник пошёл именно в торговый центр. Возможно ли, что он бросил их? Хотя понятие «бросил» было слабо применимо к двум разношёрстным женщинам, не имевшим к Яну абсолютно никакого отношения. Шли понурые, глупо глядя себе под ноги. Вивиан почти забыла про усталость, погрузившись в переваривание сегодняшней кражи: кто гремел, хохотал и матерился вблизи слесарни? Это же явно были мужчины… насколько удачлива была Ви, что не попалась? Или вовсе — неудачлива, раз мимо проходили люди как раз в тот момент, когда в здании была Вивиан? Не выдержав мысленного террора своей же головы, женщина спросила: — Голоса около слесарни… Были мужскими. Твои братья?       Стелла лишь больше укуталась в куртку, натянув ту по самые бёдра. Проговорила высоким громким голосом, пытаясь перекричать начинающуюся пургу: — Нет! Но… некоторые из их жополизов! Придурки, блять.       Ещё с полкилометра двигались в абсолютной тишине, перебиваемой лишь гулом ветра. В одном из кварталов послышалось эхо, отзвуком отразившееся от высоких стен многоэтажек. В звуке смешались отчётливые визги отродий и… мужской озлобленный рык. Ви прошибло от этого звука: замерев, она не могла ни двигаться, ни дышать. Голос показался знакомым, не слишком низким, но громким. Спустя пару мгновений и вовсе казалось, что звука не существовало, а Вивиан всё это выдумала. Терзаясь сомнениями в чистоте своего слуха, — всё-таки кругом гудел ветер, — и ещё не совсем помутнённого рассудка, женщина обернулась назад, глядя на Стеллу огромными глазами, трескучим голосом спрашивая: — Т-ты… слышала?! Этот голос!       Девушка отозвалась флегматично, искривив губы в презрении: — Ну да. Рогатые твари мужика рвут.       Ви распахнула глаза ещё шире, в шоке приоткрыв рот, тут же хватая Стеллу под локоть, почти волоком таща за собой: — Это он! Я узнала! Это он!!       Мародёрша лишь фыркнула, выдёргивая руку из твёрдой хватки, останавливая женщину за плечо: — Ты тупая влюблённая дура. Этот мудак сбежал от нас, алло! Может, это прихвостней Клинта жрут, а ты их защищать полезла!       Вивиан потупила взгляд, понимая, что могла сгоряча натворить дел. Но этот голос… Женщина выдохнула, собираясь мыслями, затравленно прожёвывая каждое слово: — Да, ты права… Но… давай хотя бы проверим?       Стелла долго смотрела в блестящие глаза Ви, пока пурга не попала в глаза. Бандитка рыкнула сквозь зубы, переходя на жёсткий, неожиданно низкий для неё голос: — Сука. Ты больная сука.       И, сильно боднув плечом замершую женщину, прошла в сторону разворачивающейся битвы.       Минут пять они двигали вдоль стены, стараясь выдавать минимум звуков своего присутствия — хотя бешеный ветер заглушал любой шорох. Когда бойня послышалась совсем близко, обе выглянули из-за угла кирпичной многоэтажки и обомлели:       Знакомая высокая мужская фигура в чёрном пальто двигалась, будто под током: дёрганные движения, корпус тела был пластичен, при этом замечалось полное отсутствие атак ногами, даже лёгкое прихрамывание. Фигуру обступили несколько отродий — остальные лежали кучками вокруг, нагромождённые друг на друга. Силуэт в атакующем движении повернулся лицом к девушкам, и они увидели… Нет, не привычную белую маску охотника на демонов, а бордовое, залитое кровью лицо, настолько насыщенное, что чёрные волосы сливались с ним, лишь белки глаз выделялись контрастом. Ви в миг узнала его, вылезла рывком из укрытия, на ходу сбрасывая рюкзак и снимая предохранитель пистолета, крича: — Ян, ложись!       Ни секунды не думая, мужчина присел на корточки, прикрывая голову руками, тяжело перекатываясь на спину. Вивиан бегом придвинулась на максимально близкую дистанцию к заметившим её демонам, выстрелила пять раз: первый и второй раз мимо, третий — в глазницу, тварь взвыла от боли, четвёртый раз — в лоб, ближе к рогам, и пятый — в грудь второй нечисти, что оказалась опасно рядом. Трупы рухнули на снег, окрашивая его в чёрный цвет своей крови. Из дула пистолета шёл слабый дымок, задуваемый промозглым ветром. Ви боялась отвести глаза от своих вытянутых в стойке рук, от пистолета; боялась увидеть злость и разочарование в зелёно-ореховых глазах. Или даже… полное безразличие? Раздражение от того, что они его всё-таки нашли? Сзади послышался приглушённый шепелявый голос: — Нихуя… А вы жжёте.       Стелла, прихватив с собой тяжёлый рюкзак и волоча его по снегу за лямку, подошла к всё ещё лежащему на спине мужчине. Нависла над ним, заглядывая в липкое от свернувшейся крови лицо, обращаясь одновременно и к охотнику, и к женщине: — Чего зависли?! Двигаем отсюда!       Вивиан наконец перевела взгляд на Яна: тот тяжело дышал, прижав правую руку к кровавому бедру. Его грудная клетка дико двигалась, мокрый хрип ритмично издавался из горла. Мужчина приподнялся на локтях, садясь ровно, застёгивая пуговицы пальто. Попытался встать, но замер, согнувшись пополам, стоя на левой ноге, тут же садясь обратно, сильнее прижимая рану на правой ноге.       Ви приблизилась осторожно, нацепив на лицо вселенскую отстранённость. Достала со дна кармана свежий моток бинта, села на голени перед разведёнными ногами Яна. Без церемоний задрала его пальто — ей было всё равно, что он о ней подумает, если сам истекал кровью. Вивиан ужаснулась: глубокая двойная рана пересекала внутреннюю сторону его правого бедра, переходя на коленную чашечку. Чёрные мужские джинсы насквозь пропитались кровью, поэтому, глянув на лицо Яна с неприкрытым испугом, Ви покопалась по дну рюкзака, выискивая спиртовой раствор. Не жалея, брызнула на открытую рану, втайне злорадствуя шипению охотника: «Ничего. Я страдала — и ты будешь. Око за око». Женщина немедленно согнула в колене его ногу, принялась накладывать плотную повязку. Охотник стоически терпел, кусая бледные кровавые губы, дёргаясь от касаний к самому крупному участку раны. Лишь закончив с ногой, Ви робко подняла взгляд на его голову, встретившись взглядом с Яном. Дёрнулась — не от чувств или «химии» меж ними, а от испуга: ей чудилось, что он вот-вот оттолкнёт её руки. Но мужчина молча смотрел, прикрывая глаза — от слабости и того, что кровь из пробитой головы капала в глаза. Женщина собралась, одним движением приблизилась вплотную к телу Яна, возвышаясь над ним, стоя на коленях. Крепко обхватила его голову обеими руками, ощущая ледяные оголённые уши и щёки, ища рану в тёмных густых волосах. Справа, в трёх сантиметрах от линии роста волос, наблюдалась глубокая зияющая рана, из которой бурным потоком струилась кровь. Вивиан отмотала кусок бинта длиной в собственную руку, сложила его в несколько раз: получился пухлый квадрат. Налила на него небольшое количество раствора: понимала, что сильная боль сведёт Яна с ума. Быстро прижала к ране, сразу же начиная заматывать голову мужчины, прислушиваясь к тихому скрипу зубов и рваному дыханию.       Ян сидел на снегу, не шевелясь, кажется, около десятка минут. За это время Ви отыскала среди трупов отродий свою родную винтовку, но тут же разочаровалась: патроны кончились, а затвор и магазин были сломаны. Даже украденный из слесарни калибр для винтовки не пригодился — магазин тупо не открывался. Делать было нечего: перебросив через плечо ремень оружия, женщина оставила его болтаться за спиной. Рядом с сушёным кустом непонятно чего Ви отыскала брошенный рюкзак, с которым уходил охотник. Подняла его, покачав на руке — он был не слишком тяжёлый, но увесистый. Спустя ещё несколько минут Ян было попытался встать, но его качало так сильно, что без опоры он не мог простоять и минуты. Вивиан окончательно плюнула на свою гордость, видя страдания этого мужчины: подлезла под его левый бок, закидывая тяжёлое мужское плечо на свои плечи, свободной рукой хватая Яна под ребра — для корректировки. Вручила в его правую руку винтовку дулом вверх: — Опирайся на меня. Винтовка — как костыль. Идём шаг в шаг.       Охотник, переводя весь вес своего тела на винтовку, аккуратно попытался оттащить руку с плеча Ви, глухо бросив: — Вивиан… Я тяжёлый. Раздавлю.       Но та осталась непоколебима, сильнее перехватив левую мужскую руку, прижимая свой бок вплотную к боку Яна, бросила: — Идём. Стелла! Возьми, пожалуйста, карту в кармане моего пальто. Подсказывай нам путь.       Юная мародёрша копалась в кармане одежды Вивиан, бросая любопытные взгляды на Яна, но молчала. Пока что. Выдвинулись от этой точки уже трое: два человека — будто слепленные в одного, и Стелла — с картой и двумя рюкзаками. Как полководец инвалидного отряда.       Дальнейший путь, благодаря карте Виктора и комментариям охотника, — брошенных в полубреду, — прошёл успешно: они сделали небольшой срез через внутренний двор одного из заводов, из-за чего сэкономили полтора часа. Идти в обнимку с Яном для Ви казалось той ещё пыткой: огромные, просто непропорциональные для её роста шаги мужчины приходилось повторять, идя с ним одновременно, из-за чего Вивиан периодически сильно уменьшалась и Яну становилось неудобно. Охотника заносило на снегу, несколько раз подступала тошнота из-за кровопотери, но остановки были минимальные: мужчина сам не давал себе расслабляться. Ещё около трёх раз приходилось делать перерыв из-за большой нагрузки на плечи и срединную часть позвоночника Ви — на неё давили как минимум пятьдесят килограмм чистой массы, что было, кажется, больше её собственного веса. Спустя выстраданных пять часов пути показалось здание в несколько этажей, а на третьем — приколоченный железный лист, сливающийся с остальной обшивкой дома. Стелла выдохнула, складывая карту в несколько раз, пряча в кармане дублёнки: — Фух… Мы снова в свинарнике. Добро пожаловать!       Вивиан уже едва держалась на ногах, тяжесть на плечах придавливала к земле, коленки тряслись так, будто женщина выплясывала Чарльстон. Яну было и того хуже: бледный, весь измазанный кровью, слабый от глубоких ран и, — что было выяснено в пути, — простуды. Мужчина отчаянно шмыгал носом, мокро кашлял и чихал. Единственным плюсом было то, что чихал он всегда в сгиб правого локтя, отвернувшись от женщин; кашлял так же, кажется, осознавая, что может заразить своих спутниц.       По лестнице Ян двигался уже сам, с поддержкой Вивиан сзади: мужчина держался за перила, с другой стороны опираясь на винтовку. Женщина держала его за живот, положив руку поперёк туловища, готовая поймать в любой момент. Стелла отогнула металлический волновой лист, пропуская Яна вперёд. Тот было шагнул в сторону нар — своего «законного места», но Ви схватила его за воротник пальто, рывком разворачивая в сторону двери в другую комнату, глухо прорычав: — Какие нары, блять? Живо на диван!       И толкнула для пущей уверенности, телом Яна открывая дверь.       Уложила на диван полумёртвого мужчину, предварительно стянув с него пальто и сапоги, подстелив скомканный плед под его голову. С тихим кряхтением Ян улёгся, сразу же расслабляясь и то ли окончательно теряя сознание, то ли засыпая. Но Ви это не устроило: она без зазрения совести постучала ладонью по его щеке — раз-два-три. Пророкотала тихим, ровным голосом: — Ян, вставай. Не спи.       Тот вырвался из сонного забвения, резко раскрыл глаза. Сел, поднимаясь, держась рукой за голову и опираясь о спинку дивана, опуская вниз голову. Вивиан двигалась вокруг мужчины суетливо, быстро и технично раздавая указания, словно медсестра: — Руки подними. Так, выше. Выше! Стелла, не заходи! Да не делаем мы тут никакого мини-охотника, отстань!       С горем пополам вышло стянуть с тела Яна окровавленную безрукавку — та хрустела от количества засохшей крови на ней. Ви попыталась снять и бинты на предплечьях, но мужчина в отказную брыкался, уверяя, что сам сменит повязки. Вивиан забрала одно из лезвий, что было прикреплено к ремню охотника, разрезала уже бордовую повязку на бедре. Оторвала взгляд от раны, подняв лицо, быстро изучив оголённые участки торса — тело Яна было почти полностью замотано бинтами. Повязка тянулась от левого плеча, полностью обнимая его, продолжалась под мощной грудью, фиксируясь на рёбрах, оканчиваясь чуть ниже впалого пупка. Бледная ровная кожа с почти незаметным персиковым подтоном, развитые мышцы груди и плеч, розовато-коричневые соски — это лишь неполный список того, что Ви разглядела под бурыми разводами пристывшей крови. Сглотнула загнанно, взгляд стал бегающим, в голове набатом гремели предостережения: «Только не смотри. Не смотри. Он ранен. Он почти помер, а ты разглядываешь его, извращенка!... Господи, я хочу укусить его за грудь…». Рвано выдохнув и стараясь не смотреть в глаза Яну, женщина проговорила чуть смущённо: — Снимай штаны, только аккуратно. Я смотреть не буду. Сейчас обработаешь рану, затем надо вытереть всю кровь с тела. А я пока принесу сменную одежду.       Вивиан рванула к тумбе, стараясь и правда не оглядываться — обещала же. Но никто свыше не удосужился выключить слух бедной женщины, поэтому, когда послышался тихий звон пуговицы джинсов и «вжик» бегущей собачки по молнии, та замерла, как изваяние. Бесконечные глубины фантазии рисовали самые красочные иллюстрации: мощные мужские бледные ляжки с заметным рельефом; острые квадратные коленки — чуть темнее, чем остальная кожа; тонкая ткань чёрного нижнего белья, обрамляющая подтянутые мышцы бёдер… Какой ужас.       Ви схватила тёмные брюки, лежавшие в шкафу ещё с первого обыска женщиной убежища. Не глядя протянула прямую руку с одеждой в сторону Яна, показательно отвернув голову к стене. Рука освободилась, послышался звук откупоренной бутылки со спиртовым раствором, шорох бинтов. Затем в обратном порядке: шуршание, застёгивание ширинки, пуговица.       Вернув себе рассудок, Вивиан взяла из ящичка ещё и рубашку — ту самую, на которой рассматривала размер несколько недель назад. Вновь протянула мужчине, что пытался прикрыть голый торс пальто. Застегнул рубаху быстро, сильно опуская лицо вниз, из-за чего его подбородок смешно приплюснуло, а губы искривились уголками вниз. Лицо Яна уже было чистым, вокруг него витала смесь запахов: спирт, кровь и… мужской пот. Запах вспотевшего мужчины Ви не раздражал — казался естественным и не сильным, едва уловимым. Охотник снова улёгся на диван, наконец закрывая глаза, ровно задышал. Женщина тихо вышла из комнаты, подобрала брошенный Стеллой плед, вернулась в помещение и укрыла Яна. На сегодня с него достаточно страданий.       Ян спал слишком долго, это беспокоило вечно паникующую Вивиан: сначала она нервно мотала ногой, сидя на стуле. Потом принялась грызть сухие плёнки на собственных губах, отрывая те с кровью. Позже начался нервный тик, и Ви, движимая паникой, схватила единственный стул на металлических ножках и поставила перед диваном, где спал мужчина. Долго следила за его дыханием, в итоге… начиная изучать спящего нефилима. Ви разглядывала его руки: квадратные широкие ладони, хоть они и выглядели хрупкими; розовая кожа подушечек с небольшими «конусами» на концах; не слишком длинные пальцы с плоскими суставами; на ладони проглядывался рельеф вен и сухожилий, тёмная, свернувшаяся кровь под ногтями. Рука лежала мягкой внутренней стороной вверх, перемотанная на пальцах серыми потёртыми бинтами. Вивиан внимательно посмотрела на лицо Яна — виднелся лишь профиль, но выражение было умиротворённым, расслабленным. Грудная клетка глубоко двигалась, дыханием расширяя и без того широкий корпус рёбер, но живот был обездвижен — что обычно мужчинам не свойственно. Женщина легко растянула уголки губ: улыбка вышла печальная и выстраданная, но в мыслях прокатилось почти заботливое: «Гордец, значит».       Убедившись, что Ян спит, Ви аккуратно подняла руку, протянув её к ладони мужчины. Мягко коснулась подушечек пальцев — сухих, с крупными папиллярными узорами, холодных. Провела большим пальцем по короткой отводящей мышце — мягкой, упругой, с большой синей венкой посередине. Погладила поперечные складки ладони, подумав: «Должно быть, щекотно. Сейчас проснётся». Но Ян не проснулся: всё так же вздымалась грудь, плоский живот почти не двигался, а лицо было по-детски уязвимым. Тогда Вивиан, осмелев, на пробу зажала пальцы мужчины своими — крепко, с чувством. Внимательно всмотрелась в его лицо — нисколько не дрогнувшее, бледное от потери крови, сонное. Ви положила свою ладонь плашмя на ладонь Яна, с силой сжала его большой палец, в мыслях молясь и каясь: «Господи, только бы выжил. Прошу, пусть выживет. Я больше и слова ему не скажу против, Господи! Только не убивай его». Лицо молодой женщины исказило рыдание, но слёз не было: лишь красные точки на лице, плотно сжатые губы, пунцовые щёки. Она страдала больше не из-за травм мужчины, а от того, что он вдруг стал ей небезразличен. Рука Ви мелко затряслась, качнулась с зажатой в ней ладонью, мизинцем она задела бедро Яна. Тот дёрнулся, выныривая из забытья, вынимая руку из хватки Вивиан, пытаясь протереть глаза ото сна. Ви замерла. В её мыслях вновь и вновь прокручивался эпизод с отвержением, в котором охотник так холодно отшвырнул руку женщины. Вновь… Вновь это случилось. Опять повторилось то же самое: касание, ненужность в глазах ставшего важным человека. Брезгливость.       Ян сонно обернулся на сидящую рядом испуганную Вивиан, на её замершее в рыдании лицо, на… лежащую на диване ладонь женщины, что была слишком близко к его телу. Держала за руку? Мужчина устало потянулся: спина затекла, шея похрустывала. Аккуратно взял руку Ви в свою — медленным движением, боясь спугнуть. Прижал ладонями к своей груди — прямо к солнечному сплетению, где пышил огненный жар от сердца. Устало прикрыл глаза, вновь борясь с головокружением, ровно и тихо начав: — Мне жаль, что я тебя оттолкнул. Не хотел… вновь стать чьей-то марионеткой. Мне правда жаль.       Потянул женскую руку к своему лицу, мимолётно поцеловал внутреннюю сторону ладони, сложив в кулак на своей груди. Хитро улыбнулся, приоткрывая один глаз, смотря с чертовщинкой на Вивиан: — Расстроилась, что вывернулся из твоего захвата? Я не чувствую рук по плечи… и левую щеку. Не понял, что ты касалась меня сейчас.       Ви смотрела на Яна широко распахнутыми глазами со смесью благоговейного трепета и шока. Он… В голове женщины коротнуло током, связь с серверами потерялась, а оборудование — сгорело. Немыслимая для прошлого ситуация стала реальностью, и Вивиан не знала, что делать: она одновременно боялась такого резкого скачка в их отношениях и… ждала. Возможно ли, что Ян испытывал то же самое: влечение, отчаянное желание принятия, жажда интеллектуального спарринга и… нежности? Ведь его «извинения» были слишком конкретны в своём смысле, вряд ли он целует ручку каждой встречной… Ви опустила голову, устало закрывая глаза: «Боже... какой сложный мужчина».       Они сидели так, пока Ян вновь не засопел. Вибрацию от хриплого звука, что издавал мужчина, Вивиан ощущала расслабленным кулаком на его груди, прижатым сверху ладонями. За окном продолжалась пурга, а небо заволокли тучи. В комнатке стало совсем темно. И лишь бледное лицо мужчины белело во тьме. Выделялось для взгляда женщины, запоминалось, записывалось в подкорку. Ведь дальше всё может измениться: вновь побег, вновь опасность и возможная смерть. А пока Ян… побудет тут. Хотя бы на время став «её Яном».