Часть XIII. Воронка

Terror inside of me

A mask of silent agony

      Пробуждение ото сна было тяжёлым, словно восстание из мёртвых. Собственная голова на шее ощущалась как инородный предмет, насильно пришитый к телу. Виски пульсировало и сжимало, а рана, что ощущалась чуть выше линии роста волос, — болью разрывала сознание в клочья. Распахнув веки, Ян сперва растерялся, не сообразив, где он находится: чёрная темнота заволокла глаза, вокруг стоял прохладный морозный воздух. Слева тёмно-синим светом из окна выглядывала улица — её невозможно было яснее разглядеть сквозь приколоченные к раме доски. Справа был единственный источник света — едва теплющаяся масляная лампа, оранжевым отсветом играющая на стенах. Под собой мужчина ощущал твёрдо-упругую поверхность, нагретую от тепла его тела. Нечто под икрами было особенно горячим и упругим, согревая своим жаром промёрзшие голени. Ян повернул голову к лампе, и тут же боль прострелила часть его головы, где находилась рана, сильно ударив висок, скулу и исчезнув в нечувствительной мышце щеки. Мужчина, наконец сумев широко раскрыть глаза, увидел престранную картину: тонкая вытянутая фигура лежала около ночника, словно уставший котёнок, гонявшийся за мышами весь день. Длинные, почти белые в свете огня волосы свисали со стола — а значит, это была Стелла. Худые ноги в рваных носках едва касались пола, а сама юная бандитка отвернула лицо от огня, замотанная в тёмный плед. Ян, приподнявшись на локтях, заглянул за спину девушки — рядом с ней Вивиан не было. Перед глазами мужчины вспыхнуло последнее прикосновение к женщине: едва тёплая ладонь Ви лежала приятным грузом на его груди, свернувшись кулаком, мягко давила на место под ключицами. Она, кажется, сидела, пока он не уснул… Или даже позже? Ян отчётливо ощутил ментальную оплеуху, данную самому себе: ведь женщина едва восстановилась от полученных травм, как ей пришлось нести на своих плечах неприподъёмную ношу. Причём не фигурально.       Прислушавшись к потрескиванию фитиля, к трудному сопению Стеллы сквозь заложенный нос, Ян услышал… ещё одно дыхание. Откуда-то дальше его ног раздавался открытый звук вдыхаемого и выдыхаемого воздуха. Продвинувшись ближе к противоположному краю дивана, мужчина разглядел в тени от подвесного ящика бледное лицо в профиль: плоский, почти «греческий» нос, закрытые глаза с чёрными ресницами, густые брови, торчащие вразнобой, и… распахнутый настежь рот. Не слишком пухлые губы женщины — Ян сходу понял, что это Ви, — были раскрыты, едва прикрывая сточенные короткие зубы. Из уголка губ стекала слюна — прямо на подбородок и плечо Вивиан.       Присмотревшись внимательно, мужчина заметил: его голени лежали поверх ляжек женщины, а сама она сидела поперёк дивана, закинув голову на спинку. Явно не самое удачное положение для сна, но, кажется, из всей имеющейся в убежище альтернативы Вивиан выбрала самое безобидное и щадящее: не холодный пол и не узкий для двух людей стол.       Ян попытался плавно убрать ноги с тела Ви, двигался аккуратно — чтоб не разбудить. Но женщина нервно дёрнула несколько раз головой, прикрыла рот, немного прожевав губы, и уставилась абсолютно мёртвым, уставшим взглядом на мужчину: — Ян… Спи давай. Рано ещё.       Скинула ноги охотника со своих, отвернулась спиной к нему, подтянула колени к груди. Стягивая плед с мужских ног на своё правое плечо, устало бросила голову на спинку. Кажется, тут же засопела.       Мужчина был в который раз поражён и растерян способностью Ви сочетать несочетаемое: грубость и заботу, слабость и силу, доверие и подозрительность. В этой бойкой женщине уживалось так много… Об этом ли говорил Дмитрий, объясняя выражение «широта русской души»? Как женщина может быть одновременно ласковой, манящей и такой злой, напористой? Ян помнил прекрасно и «переломный момент» их общения, когда оно как раз и прервалось, и попытку Вивиан сбежать с его территории. А потом… Она неожиданно оказалась рядом в самый разгар сражения: несколько тварей обступили мужчину со всех сторон, не давая продуху. Скорее всего, Ян бы отбился. Скорее всего, даже несмотря на раны. Но… Было что-то удивительно-сказочное в том, что женщина пришла на выручку прямо во время бойни. Как она поняла, что это — он? И что он — тут? А как сама оказалась в том месте? Ещё и девчонку с собой умудрилась притащить. Ну просто небылица.       Уставившись взглядом в спину женщины, что уже мирно посапывала, мужчина сам не заметил, как подобрался к ней ближе. Протянул перетянутые бинтами руки, просовывая их под плед. Коснулся ладонями подмышечных впадин, хватая Вивиан под них, совсем как кошку. Согнул локти, подтягивая тело на себя, — тут же закашлялся. Ви встрепенулась от звука, повиснув и резко обернувшись, хватая мужские ладони на себе, пытаясь вырваться — к собственному стыду, подмышки оказались мокрыми. Огромными глазами цепляла силуэт мужского лица в темноте, сбивчиво шепча: «Эй! Куда?! Ян, ты чего?!» А Ян лишь притянул её выше по дивану, устраивая под своим боком, вытаскивая зажатые ладони из-под плеч женщины. Укрыл пледом ничего не понимающую Вивиан, отвернулся к ней спиной, давая пространство, бросив перед этим тихое: «Ложись удобнее. Надеюсь, ты не против спать как человек». Ви так и осталась лежать на спине, головой где-то в районе локтей Яна. Глаза широко раскрыты, неверящие, она даже не до конца проснулась, когда её потащили. Так и подмывало взбунтоваться и сесть обратно, и женщина бы так и сделала, если бы не последняя фраза Яна. Почему-то она задела за живое, будто бы сама Ви сказала это себе. Наверное, это было проявление своеобразной заботы мужчины по отношению к ней, и обижаться на такой резкий жест глупо: днём Вивиан вела себя так же — грубо затолкала Яна сначала в комнату, а потом и на диван. Но её жёсткость была хотя бы понятна: мужчина оскорбил её искреннее заступничество перед мародёршей, а он отвернулся. Ещё и испугал Ви своим предсмертным видом. Идиот.       Повернувшись лицом к спинке дивана, упираясь в неё самым кончиком носа, женщина попыталась вновь уснуть. От Яна шло приятное тепло, тем более… Близость его тела неосознанно вызывала желание поскорее провалиться в безмятежный сон, ведь рядом с таким защитником не страшна ни одна мерзость: его съедят первым.       Вивиан, пребывая на задворках сознания, даже в какой-то момент задумалась: «Он спит со мной рядом. Практически спина к спине, как солдаты в окопе. Доверяет? Думает, что я не воткну нож ему между лопаток? Или пониже поясницы… А может, он так выражает благодарность: мол, «вот моя спина, прости, что нахамил». Нет. Буду заниматься анализом завтра, после его объяснений и заявлений, а не изобретая заново велосипед.»       Ви, чувствуя себя как минимум безопасно и расслабленно от близости с Яном, движимая взявшими верх чувствами, придвинулась совсем чуть-чуть, выступающим позвонком прижимаясь к спине мужчины. Его кожа была мягко-тёплая, сквозь рубашку его тело ощущалось как парное молоко. Женщина легко двинула плечами вправо-влево, потеревшись спиной о спину Яна. Мелкая шалость, что обернулась тихим сдавленным шёпотом охотника, поймавшим добычу: — Ты замёрзла? Или проверяешь, жив ли я ещё?       От ровного и слегка прибитого шелеста голоса всё внутри женщины замерло: её обнаружили. Пользуясь тем, что её лицо не видно, Ви придвинулась ещё ближе к Яну, лопатками вжимаясь в его кожу, а поясницей — в ягодицы. Стало совсем тепло: от чужого тела, от сонного голоса мужчины, от его заботы. Пытаясь в шутливой форме перевести внимание от своих действий на слова, Ви протянула слабым шёпотом: — Проверяла, не прорезались ли у тебя крылья, как у отродий на спине.       Ян фыркнул хрипло из-за мокроты, переворачиваясь на другой бок, едва шевеля раненой ногой. Его слегка подташнивало, но привычный юмор Вивиан помогал отвлечься. Мужчина теперь лежал лицом к затылку женщины, съехав с импровизированной подушки вниз, из-за чего его ноги теперь торчали над полом. В его голове даже промелькнула мысль: «Стул что ли подставить…?».       Закрыв глаза и сосредоточась на дыхании Ви, Ян пророкотал, пребывая наполовину во сне: — Надеюсь, хвост проверять не будешь?...       Теперь уже Вивиан фыркнула, её плечи сотрясались в смехе. Она порывисто обернулась, тут же переворачиваясь на другой бок — лицом к мужчине. Отчаянно захотелось коснуться его: желание странное, совсем чуждое для недавних незнакомцев — прижать голову к груди, гладить волосы, целовать затылок. Ви боялась делать столь отчаянный шаг, но решилась на маленькую шалость.       Левая рука женщины, до этого прижатая крепко к собственной груди, осторожно высвободилась из-под ткани пледа. Протянулась над телом Яна, отчего тот приоткрыл глаза, следя за происходящим. Ви почти невесомо дотронулась до пучка волос, что торчал из-под плотного бинта на голове и постоянно скрывал ухо мужчины. Закруглённая прядь волнистых чёрных волос легко соскользнула за ухо, стоило Вивиан заправить её указательным пальцем. Коснулась коротких завитков чуть ниже виска — совсем мягкие, пушистые и… грязные. Слипшиеся от крови. Ви зажала прядь между указательным и средним пальцами, ногтем большого принявшись счищать бордовую корочку с волос. Выходило неплохо.       Совсем осмелев, Вивиан запустила всю ладонь в волосы Яна, мелко поскрябывая кожу головы на затылке, далеко от раны. Мужчина встрепенулся, вжался носом в кофту под головой, тихо застонал. Ви продолжила движения, замечая, как расслабляются плечи охотника, как его губы и нос смяло о подушку. Его рука легла на талию женщины — совсем как родная, будто она всегда там была. Своя. Мужская ладонь огладила спину, совсем не чувствуя рельефа, лишь слепо прижимаясь. Вивиан растаяла под этой лаской, расслабила руку, положив её под челюстью Яна, продолжая почёсывать затылок. Проговорила нежно: — Спи, Ян. Я буду тебя охранять.       Мужчина простонал что-то невнятное, потёрся щекой об импровизированную подушку, засопел. Его дыхание прокатывалось по пледу, и Ви вдыхала его: отчего-то оно казалось раскалённым, оседая на носоглотке лёгким морозцем. Совсем как солнце по осени.

***

      Вивиан в эту ночь пришлось спать с кем-то в обнимку впервые за последние четыре с половиной года. Лежащая рядом голова Яна периодически наводила страха из-за своей близости, но Ви тут же успокаивалась: едва ли этот раненый вояка ей что-то сделает. Просыпалась женщина в час ночи, в полтретьего и в три. Каждый раз смотрела на наручные часы, мечтая проспать ещё хотя бы часика два. Без двенадцати минут четыре утра мужчина, возможно, окончательно замёрзнув, придвинулся ближе: нос неуклюже ткнулся в подбородок Вивиан, руки притянули к себе ближе. Та даже не планировала ничего предпринимать: закрыла глаза, обнимая Яна за голову. Пользуясь случаем — ведь она единственная бодрствует, — женщина вытянула шею и оставила мимолётный сухой поцелуй на лбу мужчины. Всё равно он ничего не узнает.

***

      Окончательное пробуждение Вивиан вышло скверным… и холодным. Вся продрогшая, она укуталась в плед, пытаясь найти хоть крупицу тепла. В отчаянии вспомнила, что ложилась спать с Яном, раздражённая мысль прокатилась по сознанию: «Ну и где он, когда так нужен? Дай мне только нащупать тебя, охотник!» — и принялась шарить правой рукой по поверхности дивана. Вместо вчерашней персональной двухметровой печки-буржуйки обнаружилось целое… ничего. Лишь холодная ткань мебели и пустота.       Наконец раскрыв глаза, Ви сразу поднесла вытянутую левую руку к лицу — кажется, она проверяла время на часах раз пятый за день, — увидела: 11:38. Со стоном, сопровождаемым скрипом дивана и собственной спины, женщина поднялась и села. Долго всасывала произошедшее: вылазка за пределы привычного района, побег из слесарни, куча отродий вокруг охотника… Ян… Дома. Тряхнула головой: шея болела больше обычного — к привычке постоянно сутулиться добавилась ещё и боль от ношения тяжести. Позвоночник хрустел, будто разбитый хрусталь под ногой, стоило сделать круговое движение плечами. Замёрзшая, она накинула на себя плед, укуталась и, чуть пошатываясь, поднялась, рывком раскрыла дверь настежь.       Ян и Стелла обернулись как по команде, застывшие, словно на месте преступления: девчонка — на комоде, мужчина — на стуле. На поверхности стола было набросано слишком много всего, что Ви едва ли могла разглядеть сонным взглядом. Комод, на котором восседала мародёрша, также был заставлен — женщине пришлось проморгаться, чтобы увидеть: продолговатую картошку в рваной сетке, шприцы, стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью.       Переводя взгляд обратно на замерших подельников, Вивиан состряпала карикатурно-недовольное лицо, едва шевеля языком ото сна, пролепетала: — Ну что за семейная идиллия. Злую мамку ждали?       Ян улыбнулся, тут же отворачивая лицо обратно к столу. Стелла же, видимо, нисколько не растерявшись, скривила недовольно губы, сходу заявляя: — Ну уж нет! Ты мне не мать. Я таких матерей знаешь где видала?       Ви пропустила эту душещипательную речь мимо ушей, уже приблизившись к столу. Разглядела на нём уже по-привычному вновь разобранную винтовку, наставленные друг на друга четыре ряда консерв, по пять штук каждый ряд, — ещё две валялись рядом, — какие-то батончики и несколько упаковок риса. Завершал весь этот шедевр гастрономии он — полугнилой треснутый лук, выставленный на самый центр стола, зеленью кверху. Как свечка на торте.       Женщина хмыкнула, глядя на эту картину довольно: теперь эта лачуга была почти похожа на обычный человеческий дом.       Неловкая тишина раскинулась над троицей, никто не знал, что делать дальше: как себя вести? Что говорить? Решив взять всё в свои руки и не терпя более ни минуты, по мнению Вивиан, «абсолютно тупого молчания», начала: — И-и-и… Так. С этих пор говорим всё словами. Через рот. Если у кого не хватает мозгов — разрешаю говорить другими отверстиями.       Вновь повисло молчание. Тяжело вздохнув, Ян совсем не аристократично упёр локти в стол, зарываясь ладонями в лицо. Оттуда прозвучало глухое: — Хорошо.       Опустив ладони, мужчина переплёл пальцы, подставляя на сцепленный замок рук подбородок. Начал рассуждать спокойным глубоким голосом: — Я пошёл за провизией. Ближайшие склады и магазины уже успели занять мародёры, поэтому идти пришлось далеко – не хотелось бы, чтоб из меня сделали решето. Планировал вернуться через три дня, но… не вышло.       Стелла, явно чувствуя себя неполноценным участником разговора, вклинилась в промежуток речи охотника: — Не-не-не! Давай сначала: у тебя имя-то есть?       Опустив уголки губ вниз и придав лицу максимально уставший вид, охотник ответил со вздохом: — Ян.       Мародёрша совсем без стеснения уставилась на только-только представившегося мужчину, опёрлась локтями о стол, сужая глаза, едко комментируя: — Ян… Отлично, теперь я знаю, чем тебя шантажировать. А с рожей что?       Вивиан неловко кашлянула, привлекая внимание к себе, пытаясь незаметно пнуть ногу бандитки. Весь вид женщины буквально кричал: «Не лезь, убогая!».       Ян молчал. Стелла до некоторого времени тоже, пока не вытянула правую руку с оттопыренным средним пальцем в сторону охотника, прошепелявила: — Нет, ну ты, если не в курсе, то у тебя там скобки. Со степлером целовался? Неудачно, видимо.       Ви изо всех сил старалась держать лицо: сначала закусывала губы, потом смотрела в потолок, а в конце — закрывала лицо ладонью, почти трясясь от смеха. И надо же было Стелле так удачно и смешно пошутить именно сейчас и именно о нём! Прошептав тихое «Ян, прости!» сквозь смех, женщина с трудом откашлялась, продолжая хихикать. Мельком подумала: «Он после такого, наверное, злой как чёрт будет. Или обиженный… Но как же хороша шутка!».       Мужчина лениво перевёл взгляд с румяной женщины на самоуверенную девчонку, натягивая уголок губы в почти самоуверенной улыбке. Пододвинул к себе ближе консервы, с увлечённым видом разглядывая дату изготовления. Произнёс, не глядя на Стеллу, но всё так же улыбаясь: — Думаю, тогда я хорошо бы вписался в отдел с канцтоварами.       Вивиан тихо хмыкнула, радуясь способности Яна посмеяться над собой. Мысленно сделала пометку: «С чувством юмора у него неплохо всё… Даже очень. Правда, будь я на его месте, в морду бы дала этой соплячке. А он… изящнее слил тему. Молодец».       Стелла исказила в недовольстве рот, не увидев ожидаемой реакции: агрессии или рукоприкладства. Девчонка уже собиралась начать очередную пулемётную очередь из заковыристых оскорблений, как Ви усиленно перехватила управление кораблём под названием «Интеллектуальные беседы младенца и старика», почти влетая в разговор своей фразой: — Ян, ты задержался на шесть дней. А то и больше. Что произошло в дороге?       Мужчина устремил такой тяжёлый взгляд в глаза Вивиан, что той пришлось смотреть в сторону от интенсивности. Медленно кивнул: то ли благодаря за перевод темы, то ли показывая, что обработал запрос. Слегка поморщился от боли в виске, вызванной движением головы, прокашлялся от хрипоты в голосе, начиная рассказ: — Кха-х-м-м! Когда возвращался назад, за мной увилась небольшая стайка рогатых… Позже они позвали друзей. Гнали меня до спального района, пришлось отсидеться… — Ян замолчал, потянулся рукой к оставленной на краю стола пачке сигарет. Трясущимися руками достал одну, зажал фильтр губами, похлопав себя по груди в поиске спичек — явно привычка. Лицо его сделалось задумчивым, он явно вспоминал, где мог оставить коробок. Продолжил говорить, сквозя иронией: — Забавно вышло, но голову я пробил по собственной глупости… — Мужчина ухмыльнулся: — Вписался головой в пожарную лестницу.       Ви улыбнулась, Стелла хохотнула. Их ментальные границы, очерченные мелом на полу, будто не пускающие нечисть в свой круг, таяли с непривычной скоростью, позволяя приблизиться другим к себе. Все трое чувствовали себя чуждыми, ненужными для внешнего мира, что до апокалипсиса, что после. Стелла казалась сама для себя слишком нежной, контрастной на фоне жестокости братьев. Вивиан — беглянка, чувство ненужности и ошибки её появления на свет преследовало с детства. Ян… Его рождение повлекло смерть единственного человека, способного дать хоть кроху тепла ребенку. Неприкаянность в обществе, общая отчуждённость не давала налаживать контакты: Ян просто сторонился всех, Вивиан была слишком зажатой и испуганной, а Стелла отпугивала всех своим поведением.       Их странный механизм взаимодействия оказался поразительно подходящим в данных условиях — ирония и практически нестираемая улыбка Яна, не сопливая забота и аналитика Ви, знание складов и будоражащие своей прямотой провокации Стеллы. Они мягко ломали защитные шипы и острые грани друг друга, оставляя основу — характер, привычки, поведение, стёсывая нарощенные годами барьеры. Их симбиоз в один момент показался до боли эффективным при разрушающихся правилах мира.       Вивиан, от усталости шаркая по полу ногами, дошла до мебельной стенки, нашла глазами зажигалку. Попробовала зажечь её: несколько раз зацепила ногтем ребристое колёсико, слабая искра тут же гасла. На третье нажатие огонь вспыхнул, сопровождаясь слабым треском — под усилием отросший ноготь на большом пальце женщины треснул. С тихим недовольным стоном она развернулась, протягивая Яну работающую зажигалку. Тот лишь слабо кивнул с закрытыми глазами, поджигая сигарету. Мужчина затянулся, выпуская дым через нос, отчего поморщился — и без того раздражённую слизистую обожгло. Заговорил, начиная с неожиданно глубокого голоса — из-за дыма в горле — переходя на свой привычный тембр: — А вы что забыли в том месте? — глаза Яна сделались хитрыми, прищуренными. — Уйти надумали?       Задав этот вопрос, охотник непреднамеренно всколыхнул в Вивиан волну стыда. Как сказать ему о том, что ей хотелось блевать от потери общения с ним? Что её выворачивало наизнанку от неизвестности его судьбы? Что её воображение создавало такие тошнотворные картины с его участием… В резонанс с этими мыслями Ян сидел неожиданно свежий и относительно здоровый, озорно улыбаясь и ожидая ответа. Что Ви было ему ответить? «Прости, но я слишком быстро привязываюсь к людям»? Или «меня возбуждают твоё тело и интеллектуальные выпады»? Женщина молчала, стыдливо устремив взгляд в пол: «Ничего не могу придумать… В голове пусто». Приняв молчание на свой счёт, Стелла неожиданно ожила, встрепенулась, как воробышек, без тени смущения выпаливая: — Пф, да она чокнулась. Столами бросалась, как умалишённая. Боялась, что ты сдох где-то под забором, поэтому и пошли искать.       Ян, пропустив половину слов девчонки мимо ушей, уловил суть: женщина в его отсутствие переживала и, возможно, именно поэтому решилась идти. Остаточное сомнение насчёт Вивиан исчезло — теперь мужчина был точно уверен в её бескорыстном поведении, а его собственные выходки стыдили. Неожиданная тишина со стороны Ви заставила взглянуть на неё — румяные щёки, стыдливый взгляд в пол. Ян задумался: «Её смутила фраза Стеллы? Значит… правда. Значит, боялась». Мужчина вновь впустил сигаретный дым в лёгкие, начав неожиданно нежно, объясняя как детям: — Вам не стоило. Я вернулся бы при любых условиях. Просто или раньше, или позже. Вышло… вот так.       Вторая волна стыда и паники накрыла Вивиан: её поход и геройство были напрасными, а риск жизнью — глупым и бездумным. Женщина медленно согнулась пополам, упирая локти в стол, сначала пряча раскалённое лицо в ладонях, а позже — с тихим, чисто русским стоном «Бля-а-а-ть…» запустила пальцы в волосы выше висков, огромными неверящими глазами смотря в никуда.       Ян, видя реакцию Ви, поспешил успокоить, впрочем, в собственной манере: — Раны не были настолько серьёзными, чтобы я не смог вернуться. Переждал бы где-нибудь, а потом отправился в путь… — мужчина в очередной раз затянулся сигаретой, широко растягивая губы в плутоватой улыбке: — Хотя такое внимание мне лестно. Приятно, что вы меня искали.       Стелла, до этого лишь молча усваивая новую информацию, теперь широко раскрыла рот, громко стуча по столу кулаком, визгливо обращаясь к женщине: — …Т-ты! Да, блять!! Из-за тебя нас чуть не сцапали, сука! Ты меня же угрозами тащила! А если бы я сдохла там?! Похуй, да?! Не подходи ко мне больше, больная! Тебе, блять, лечиться надо!...       В общем, со стороны сцена выглядела довольно комично: слева на стуле расположился Ян — довольный донельзя, он вальяжно держал сигарету, явно довольный и даже немного смущённый геройством по отношению к своей персоне. Посередине, стоя и опираясь локтями о стол, склонилась Вивиан — её сутулая фигура была гротескным образом полного разгрома достоинства и уверенности с дёргающейся от нервов щекой. Стелла склонилась над столом справа, гневно размахивала руками, продолжая свою пламенную речь. Каждый понял для себя кое-что важное: Ви — что не стоит кидаться в омут с головой, а следует ею думать, не мчась за призраком (в прямом или переносном смысле). Ян — что эта низенькая женщина рисковала жизнью, пытаясь найти его. И хоть попытка была немного безобразной и пустой, она засчитана и даже… по-странному приятна. Мужчина даже не думал, что ради него кто-то может отважиться на такое. Стелла… По собственному мнению, её гнев вполне обоснован, злость — справедлива, но как только она вспоминает собственные фразы о поиске охотника… чувство тупости и ограниченности своего ума всплывает бензиновым разводом на поверхности. Что ж… эта революционерка позже получит от мародёрши порцию унижений персонально.       Ян, заметив, что ситуация вот-вот перейдёт в прямое и совсем никому не нужное столкновение, поспешил заверить: — Вы ходили не зря — достали таблетки. Я посмотрел, там срок годности ещё не вышел. Пистолет тоже неплох.       Девушки не реагировали. Вивиан, казалось, опустилась вновь на самое дно своего самобичевания — её поступки в очередной раз доказывали её невнимательность, неумение жить не торопясь, принимать трезвые решения. По её мнению, она была неспособна быть командиром. Стелла же, так и замерев с перекошенным лицом цвета медного таза, уже не пыталась влезть в диалог. Юношеский максимализм кричал о неправильности собственного поступка, о том, что нужно было решать самой, а не «быть как все», слушая тупое стадо — пусть и в лице одной-единственной женщины. Каждой девушке за столом хотелось исчезнуть, вернуться в спокойные времена, когда притяное решение не било так сильно по собственной судьбе и самооценке.       Тихо выдохнув и затушив сигарету об угол стола, Ян произнёс: — Правда, патроны для винтовки этого типа не подходят. Пули — нового образца, делали явно для военных. Винтовка — старая. Подняв совершенно круглые глаза к Яну, Ви заговорила неожиданно высоким голосом: — И ради этого мы залезали на склад братьев Стеллы?!       Тишина продержалась лишь несколько секунд, разрываемая приступом шокированного кашля мужчины. Тот смотрел такими же огромными глазами на женщину, продолжая кашлять в сгиб локтя. Отдышавшись, Ян перевёл взгляд на Стеллу, не увидев возражений к формулировке, уставился обратно на Вивиан. Его лицо, казалось, отражало крайнюю степень шока, а голос — чуть хрипловатый — звучал испуганно-высоко: — Куда вы залезли?       Брови мужчины изогнулись в шоке, глаза круглые, неверящие. Молчание уже было ответом: девушки едва ли могли найти оправдание своему безрассудству, хоть их вылазка и обвенчалась успехом, а добыча была ценна. Ян вновь заговорил, отстранённый голос звучал всё ещё шокированно, но уже больше воткнутым в ситуацию: — Это для вас нормально? Сбегать в логово бандитов?       В помещении вновь повисла тишина. Лишь Стелла, явно прожёвывая ментально события минувших дней, выдала спустя минут десять размышлений: — Обвиняй вон ту дуру. Меня она заставила.       «Вон та дура» сидела с лицом человека, явно отправленного на казнь через гильотину. Она уже мысленно просчитывала все возможные «…а если бы…», понимая, насколько им повезло не попасться. Единственный выход тогда — идти искать Яна — теперь казался до безобразия тупым и инвалидным, а собственная голова — лишь воронкой для закидывания еды, без наличия в ней мозгов.       Позже они разбрелись по разным углам, пытаясь осмыслить произошедшее. Ян лежал на диване — голова ещё кружилась из-за травмы, долго находиться в вертикальном положении он не мог. Вивиан сидела на столе рядом с ним, смотря не в пол, а внутрь себя: на глупость, что она сотворила, на то, как подставила Стеллу под удар (которого не произошло), на собственную поспешность. Мародёрша сидела всё так же на комоде в главной комнате, ковыряясь левой рукой в банке с кукурузой.       Ян чувствовал себя странно: с одной стороны, две почти незнакомки пошли на верную смерть… за ним? Мужчина понимал, что в какой-то степени ими руководила логика — нужны были продукты, которые почти кончились, тёплая одежда, медикаменты… Но отчего реакция Вивиан на слова Стеллы о страхе его смерти была такой бурной? Она смутилась — собственного ли поведения, или самой формулировки? Что испытывала эта странная женщина к нему, то лежа с ним в обнимку ночью, то смущаясь слов?       Ян чувствовал лёгкую симпатию, вызванную неожиданной силой этой странной русской иностранки, её гадким юмором — она была хороша в иронии и сарказме, что поднимало где-то в груди мужчины внутреннее одобрение и принятие. На каждое её замечание хотелось иронично улыбнуться, бросить такую же колкость, ожидая её ответа: это был не бой, а будто бы нежная перепалка между… друзьями? Ян сам не знал, как относиться к своим соседкам: одна — дегустаторша конфеток брата, с острым, но, к сожалению, корявым языком, который она не контролировала. Её неподдельная наглость и хамство вызывали болезненные воспоминания о таком же бесцеремонном человеке, что слишком рано покинул мужчину. Стелла казалась будто бы младшей сестрой Павла — сующая свой нос куда надо и не надо, уверенная в своей бестактности. У Яна не было опыта общения с детьми — тем более такими сложными. Его лишь в раннем детстве окружали подростки, но он сам тогда был едва ли сформированной личностью. Вивиан же… Ох, как много намешано было на сердце мужчины от одного этого имени: эта женщина взболомутила и вывернула всю душу наизнанку за тридцать дней. Изначально Ян испытывал интерес — она не боялась его, хотя, казалось, должна. Правда, узнав Ви чуть лучше, мужчина сразу понял: не боялась она скорее не из высоких чувств к «охотнику», а от отчаяния — бежать ей было больше некуда. Следом Ян почувствовал симпатию: только-только зарождающуюся, едва тлеющую в огромной и холодной груди. Женщина оказалась с характером, но не таким, которым обычно описывают это выражение — она была заботливой… местами. Иногда злой, швырялась вещами. Иногда игривой — не от натуги или нужды, а от собственной сути: демонстрировала своё тело без прикрас, шутила так, как сам Ян не пошутил бы. Смеялась на вдохе — звук надломленный, но искренний. А тело… Тело было концентрацией силы: приземистая, с широким тазом (а значит, устойчивая!), сильными руками, что помогли Яну вернуться… Её кожа была практически прозрачной, просвечивая синие ветви вен и контуры мышц. Лёжа рядом с ней, мужчина впервые вдохнул её запах: не цветы или что-то, чем обычно пахнут женщины, нет. От волос шёл густоватый, чуть мускусный аромат старой пыльной плюшевой игрушки. Так пахли платья матери, спрятанные в шкафу в доме отца. Так пах плюшевый кот, с которым Ян спал в обнимку до шести лет — позже отец отправил Яна в интернат, и кота он больше не видел. Так пахли простыни в военной академии — забытьём и ненужностью. Так пахло… от Вивиан.       Размышления и анализ собственных чувств к Ви прервались её же голосом: — …Считаешь меня глупой, Ян?       Мужчина медленно обернулся к женщине — быстрее это сделать не давало сотрясение лёгкой степени тяжести. Вивиан сидела на столе, её ноги в коричневых сапогах не касались пола, руки до побеления костяшек сжимали деревянный край. Глаза у Ви были пустые и грустные, светились такой уязвимостью, что Яну стало тошно. Он заговорил ровным тихим голосом, вплетая в тон иронию: — Нет, только немного безрассудной.       Ви хмыкнула, вытирая отчего-то начавшие слезиться глаза. Грустная улыбка замерла на её губах, она вновь смотрела в пол, не смея поднять смущённого взгляда. Мужчине вдруг показалась она совершенно неприкрытой — не телом, а будто вывернутой наизнанку душой. Такой прозрачной и хрустальной, пропускающей сквозь себя свет из заколоченного окна.       Просто лежать Ян уже не мог. Поднялся, опираясь локтем на подлокотник дивана, сделал шаг по направлению к столу под аккомпанемент испуганного лица Вивиан, возмущений «Ян, придурок! Куда пошёл?! У тебя сотрясение!» и её попыток усадить его обратно. Мужчина сделал лишь пару шагов на трясущихся ногах, полууселся на стол рядом с женщиной, выдыхая от натуги. Голова вновь пошла кругом, слегка затошнило. Ви уже вскочила, стоя напротив Яна, таща его за руки к дивану: — Тебе лежать надо! Я тебя на себе несла, чтоб ты умер, захлебнувшись рвотой из-за пробитой головы?!       Мужчина улыбнулся, прихватил своими ладонями женские. Слегка сжал, не чувствуя, лишь стараясь мозгом послать слабый импульс в руки — не хотел сделать больно. Пронзительно посмотрел прямо в глаза Вивиан — она сразу направила взгляд в его плечо, не выдерживая. Ян играючи подбросил девичьи ладони, его ровный голос отразился от стен: — Для меня никто подобного не делал. Для… «Яна», а не «охотника».       Ви улыбнулась кривоватой улыбкой — смутилась, его благодарность без слова «спасибо» звучала громче, чем привычные бравады. Женщина сжала мужские ладони в ответ — сухие и холодные, мертвецки безответные. Следом — вынула руки из его хватки, положила на его плечи. И, пользуясь минутной растерянностью травмированного мужчины, приобняла его за шею — слишком резко, слишком близко, горячо.       На худую спину Вивиан легли крепкие ладони, давя в двух местах: чуть ниже шеи и выше поясницы. Ляжки женщины вклинись меж мужских, и жар от внутренней стороны бедра Яна почти шокировал контрастом с холодными руками. Они так и застыли: в странной, неловкой позе, впитывая тепло друг друга промёрзшими костями.       Дверь распахнулась, на пороге заявилась Стелла: злая от собственных мыслей и двух людей, которых она застала в неприличной в её понимании позе. Губы девушки изогнулись в пренебрежении, она ткнула средним пальцем правой руки в пару, язвительно комментируя: — Только при мне этой хуйнёй не занимайтесь, ок? Мне ещё нужны глаза.       Ви медленно отстранилась, напоследок проводя ладонями по грудным мышцам Яна. Обошла вытянутые ноги мужчины, присев на противоположный край. Обхватила руками собственные локти — закрылась.       Стелла, смотря на эту картину с приподнятой бровью, прошаркала кроссовками по полу до дивана, плюхнулась на него со всего маху. Закинула руки на спинку, а правую ногу — щиколоткой на собственное колено. Явно чувствовала себя хозяйкой положения.       Ян, долго и муторно молчавший, наконец подал голос: — Мне нужно будет снова уйти.       Едва передвигающий ногами и с усилием хлопающий ресницами мужчина своей фразой вызвал единственно верную реакцию женщин: — Ты ебанутый? — Только попробуй.       Ян тихо и довольно хмыкнул, по его лицу расползалась довольная, но короткая улыбка.       Теперь едва ли девушки отпустят Яна в таком состоянии куда-либо, после их глуповатого подвига в попытке спасти его.