Часть XV. Воскрешение

And I touched your face

And all life was erased

You smiled like an angel

(falling from grace)

      Жизнь троицы, по скромному мнению Стеллы, теперь напоминала глуповатый ситком со всеми собранными клише вместе. Тут были и «ненадёжный рассказчик» от трёх лиц сразу, и «контраст характеров» с мягким спокойствием Яна, скрежетанием зубов Ви и взрывной прямолинейностью Стеллы. Все трое учились жить вместе, притираясь и терпя друг друга.       Их тихие дни разбавлялись яркими фрагментами склок, почти доходящих до драки между Стеллой и Вивиан. Яна юная мародёрша обходила стороной, кратко бросая ему вслед «инвалидов не трогаю». Все понимали, что она боится его силы.       Морозы крепчали. Некогда тёплые и мягкие зимы пригорода Оксфорда сменились суровым климатом, практически равной стуже на родине Ви. Из щелей в стенах дуло морозной свежестью, единственное окно изрисовал иней. Из-под железного, хрустящего от холода листа на входе намело небольшую кучку снега. Вставал вопрос о постройке отопления, который нужно было решать немедленно.       Ян продолжал ставить уколы. Его собственное бедро выглядело как не очень дорогая ливерная колбаса, сплошь усыпанная мелкими синячками-звёздочками. Верхняя часть ягодицы Вивиан смотрелась не лучше: сама она назвала это «пытками итальянских мафиози, только без утюга». Стелла, мучимая болью в отсутствующем пальце и сломанном носе, всё же сдалась: подставила левое сухое плечо, сняв тёплую измазанную кофту. Мужчина церемониться не стал: откупорил свежую ампулу, быстро набрал мутноватой жидкости. Выгнал воздух и быстрым плавным движением ввёл иглу в мышцу плеча так, что девушка даже не шелохнулась. Проверил, не попал ли в вену, и ровным нажатием ввёл препарат. Стелла нервно ссутулилась, теребя в руках свою чумазую кофту и прикусив губу. Она не боялась уколов, лишь не хотела чужих касаний на своём теле. Ни один человек больше не тронется к ней без её согласия.       По окончанию процедуры на бледной коже плеча с веснушками проступила почти прозрачная капля крови.       Постепенно обитатели укрытия выхаживались, оживляясь. Голова Яна перестала болеть. Стелла могла двигать полуобрубленным суставом пальца без болей. Вивиан понемногу начала разминать закостеневшую руку. Рука…       На правом предплечье и бицепсе женщины всё ещё были швы, что скрепляли давно зажившую рану. Место крепления швов в кожу было красным, раздражённым и раззадоренным постоянным нахождением грубых ниток в плоти. Из туннелей, что образовали нити, вытекало небольшое количество сукровицы, промачивая бинт. Жидкость застывала, из-за чего приходилось отрывать повязку с характерным хрустом и невыносимой болью для Ви.       Предложение снять швы поступило от Яна. Он смотрел на воспалённую, словно сотканную из кусков чужой кожи руку Вивиан, и его захватывали чувства. Она была так спокойна, так расслаблена, глядя на свою изувеченную руку, что в голове мужчины рождался сам собой вопрос: «Разве она не стыдится этого? Не хочет спрятать, убрать?». Но женщина лишь прагматично меняла повязки, морща нос из-за запаха гноя. Она не стеснялась, относясь к ране как к чему-то привычному, вроде родинки с неровными краями или странной складке на сгибе локтя. Невольно Ян задумался: увидев его совсем без защитных бинтов и доспехов из одежды, не испугалась бы его тела? Чужеродной ткани, что стягивала его безответную кожу?

      Синюшные лоскуты зияли на левом плече мужчины, на бицепсах обеих рук, на предплечье и запястье. Грубая шкура с плотными прожилками, на манер телячьей, напоминала туфли отца — тот любил дорогую обувь из натуральной кожи. Яна тошнило от сравнения, но это, по крайней мере, сохраняло остатки рассудка: было проще сравнить покров отродий с туфлями нелюбимого родителя, чем осознавать весь ужас ситуации. Крепились куски плоти на нитях, что мужчине приходилось пришивать к себе самому. А перед этим — убивать отродий, срезать мерзкий эпидермис, отделяя плотную шкуру от серого мяса. Кожа черных рогатых тварей была закостеневшей, будто засохшей на ветру, а после отчленения от плоти — засыхала, словно рыба на солнце. Ян подолгу обрабатывал дерму чудовищ спиртом, отчего те сильнее коченели, застывая и принимая форму. Он хранил свои «аппликации» в мотке бинтов, что лежал на дне собственного рюкзака, доставая, чтобы сменить заплатку. А под лоскутами была едва розовая, ороговевшая кожа самого Яна. Она не двигалась, лишь шевелилась сплошной пластиной, порой расходясь, выставляя на всеобщее обозрение упругие мышцы и жилы. Зрелище явно не для слабонервных, ведь даже самого Яна тошнило и порой рвало.

      Первоначально они сели почти цивилизованно: Ви восседала на комоде, Ян — как полагается, на стуле. — Я посмотрю. Аккуратно. — мужской голос звучал на удивление мягко, словно воркуя с ребёнком. Ян медленно отогнул рукав свитера, сложил его в несколько раз на локте, приминая. Его пальцы, совсем не ощущавшие текстуры, двигались с нарочитой бережностью, всем своим видом демонстрируя осторожность. Левая рука женщины была вытянута на столе, открывая взору первый этап их работы: снятие швов с запястья, где находилась более тонкая кожа. Предплечье было опухшее и розоватое, а в местах раны кожа была слегка белой и набухшей от сукровицы. Мужчина сжал челюсти, его пальцы застыли над кожей. Голос отозвался нескрываемой досадой и сочувствием: — Нити вросли. Придётся подрезать новую кожу. Будет больно.       Стелла дежурила в стороне, с брезгливостью смотря на перемолотую и собранную заново конечность соседки.       Старт операции был неплох: Вивиан, замирая от ужаса, зажмурила глаза, когда Ян поднёс к её коже маленькое лезвие, что всегда носил на поясе. Обычно служащее орудием убийства отродий и заражённых, маленький ножичек на данный момент спасал жизнь молодой женщины.       А потом началось основное действо.       Шерстяные плотные нити, что были пригодны лишь для сшивания плотного трикотажа, приходилось отгибать от воспалённой кожи, натягивать, чтобы срезать. Ви держалась. Очень хорошо держалась. Потом боль стала нарастать, и женщина начала выдёргивать руку из крепкого захвата мужчины. Ножичек полоснул по нежной поверхности запястья, прошёлся в опасной близости от вены. Вивиан уставилась на Яна взглядом, полным такой боли, что он замер. Она дышала через рот, лоб раскраснелся, а под опущенным кончиком носа блестело прозрачным. От её губ шёл морозный пар, щека нервно дёрнулась несколько раз, а зашитую конечность женщина прижимала к груди как ребёнка.       Ян понимал, что нужно срочно действовать. Ещё один день промедления мог стоить жизни этой нежной женщине с хрустальными глазами.       Ви судорожно выдохнула. Сглотнула, несколько раз проморгалась влажными ресницами и, собравшись мыслями, проговорила непривычно выцветшим, высоким голосом: — С этим нужно что-то делать… Я не смогу молча терпеть. Давайте… — замолчала, точно подбирая слова, вспоминая их перевод. Заканчивать мысль Вивиан не стала.       В голове всплывали и тут же тонули идеи. Позволить Яну вырубить себя? Это могло помочь пережить боль, даже не ощутив её. Как тогда, в первый день нахождения в убежище, когда мозг женщины просто выключился от голода, стресса, холода и… потери крови. Ви до сих пор пребывала в лёгком недоумении после того инцидента, ведь каким-то образом её организм выжил, постепенно регенерировал и набирал силы. Она была уверена, что умрёт в тот день. Была ли вся её последующая жизнь в холоде убежища персональным адом, сотканным ради искупления грешной души?       Пронизывающий кости мороз, что ощущала Вивиан в те последние мгновения около завода, теперь сопровождал её всюду: от ледяной поверхности дивана до мерзлоты зелёных глаз Яна. Лишь в его объятиях женщина нашла каплю тепла, утыкаясь лицом в его твёрдый бок.

Возможно, когда-то раньше, ещё работая на военной базе, Ви заметила высокого черноволосого солдата и всего лишь запомнила его внешность.

Возможно, она когда-то, смотря телевизор, увидела высокую блондинку с чёрными глазами, что играла на гитаре и пела шепелявый пост-панк.

Возможно, Вивиан выдумала их, находясь в глубокой коме, и её умирающий мозг лишь воспроизводил камерные сценки, чтобы ей не было так страшно умирать одной.

Существуют ли они на самом деле, или же это агония одного сознания, запертая в вечном промёрзлом аду?

      Но женщина чувствовала патологическую теплоту от этих людей, будто изначально они были слеплены из одного теста. Они были своими, принадлежали к одному племени. Несмотря на пересуды и ссоры, их конфликты казались единственной правдой, что осталась в этом мире.       Ви дёрнулась, когда заметила движение краем глаза. Стелла подошла рывком, грубо потянула сидящую женщину за руку и недовольным тоном прошипела: — Вали на диван. Каланча пусть снимает швы и держит ноги. Я — правую руку.       Неожиданная смелость и командование девчонки подействовали на Яна и Вивиан отрезвляюще. Они переглянулись, молча кивнули друг другу. Закрепили план.       Ви легла на разложенный диван, предварительно сняв любимые сапоги и синий свитер, оставшись в одном чёрном спортивном топе. Её больная левая рука свисала к полу, ожидая своего часа. Стелла залезла ногами на диван, села к стене, двумя узкими, вытянутыми ладонями прихватив плечо и запястье женщины. Ян уселся на свою правую ногу, слегка скривившись от боли в незажившей до конца ране. Прижал коленом бёдра Вивиан поперёк, не решаясь надавить сильнее. Пробормотал тихое «извини» из-за слишком близкого контакта. И поднёс маленькое лезвие к чёрным пучкам ниточек.       Ви не могла просто лежать. Боль была нестерпимой, Яну приходилось слегка подрезать новую кожицу, что наросла на нити. Боль нарастала, ощущаясь белым огнём, раскалённой добела вольфрамовой нитью в лампочке. Мужчина потянул первую нить, и Вивиан закинула голову, горло выгнулось, хрящ нервно забегал. Вторая — и её пятки начали шаркать по обивке дивана, будто пытаясь сбежать из этой пыточной комнаты. Когда он потянулся к третьему, её рука вырвалась из хватки Стеллы и впилась в его предплечье, поломанные ногти скребли его нечувствительную кожу. Ви дёрнулась, рваным движением сбросила бёдра Яна с себя, и тогда он — приняв весь абсурд ситуации — по-военному, грубо уселся на широкий женский таз, придавливая к дивану.       Ви опешила, огромными глазами смотря на мощные, мясистые бёдра охотника, что горой уселся практически на её пах. Клёпки на женских брюках, расположенные на передних карманах и прижатые ягодицами мужчины, больно впивались в подвздошные кости. Вивиан как заколдованная смотрела на крупные ляжки Яна, на линии складок денима, на бегающую под тканью упругую мышцу бедра. Повернув голову прямо, женщина против воли сглотнула. Из-за неудобной позы и боли в ноге, ляжки мужчины разъехались, а джинсы натянулись на самом интересном месте. Там не было отчётливого контура или чего-то слишком огромного — лишь небольшой, как показалось Ви, мягкий бугорок и изогнутая молния ширинки. Но оттого в каком-то отчаянном нежном жесте захотелось коснуться губами этой мягкости, ощутив тепло под плотным денимом. Женщина снова сглотнула, ощутив, вопреки боли в руке, как что-то дёрнулось внизу живота, словно оживая. Стелла, увидев заминку Вивиан, тут же зажала ей рот, прижав тощими коленками её руку.       Ви прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях: тяжёлый вес Яна на ней, острая, почти раскалённая боль в руке, что кричала, перебивая все остальные чувства. И… слабый росток желания. Хотелось прижаться ближе, чувствовать не эту нестерпимую боль и мёрзлость, а удовольствие и тепло.       Мягкими движениями рук Ян дошёл до крайнего шва на предплечье. Далее рана прерывалась у локтя и продолжалась на плече, пересекала бицепс поперёк. Завершающий пучок ниток был у ключицы.

***

      Когда последняя окровавленная нить была вытащена, тело Вивиан представляло собой заново слепленный в человека фарш. Лицо было пунцовое, опухшее от слёз и истерик. Нос раздулся, покраснел, прямая переносица казалась слишком массивной. Глаза заплыли, из носа и рта не прекращаясь текли сопли и слюни, а под кожей щеки словно кто-то бегал. Рука была красная и опухшая, цвета свежей говядины. Из мелких надрезов нарывала кровь, быстро свёртываясь.       Стелла смотрела на эту процедуру с каким-то внутренним ликованием. Вот она — женщина, что избила её и ранила, из-за которой саму девчушку ни за что лишили пальца собственные братья. Эта носатая грымза теперь лежит и ревёт, ведь охотник практически собрал её руку по кускам. Стелле нравилась эта власть — «сильная и неуязвимая Ви» лежала в соплях, в то время как мародёрша держала её руки и затыкала рот. И женщина послушно молчала, терпя всё действо. Молчала ли она так и дальше, если бы этот киборг не ласково пеленал руку, а, скажем… вырывал ей ногти плоскогубцами? Или стащил с неё штаны и нагнул прямо тут? Стелле… захотелось на это посмотреть. Не на сам процесс — это было слишком противно для её измордованной психики, — а на то, как Вивиан отбивалась. Как верещала, вырывалась, била. Она, должно быть, кидалась бы на этого придурка с той же прытью, что и на Стеллу в их первую встречу… В этой предполагаемой сцене девушка почувствовала что-то… родное. Похожее. Будто, случись это, Вивиан бы поняла Стеллу. А Стелла — Ви.       Мужчина быстро зафиксировал руку свежей повязкой, смочив рану антисептиком. Он тут же слез с Ви, и она медленно повернулась на бок. Подтянула колени к груди, закрыла обеими руками голову и тихо завыла.       Никто не решился к ней притронуться.

***

      Она уснула, как засыпала каждый раз от эмоционального истощения. Проснулась от суетливого бега где-то рядом, затем на её тело набросили ледяную, но мягкую ткань и погладили волосы. Подоткнули покрывало под самую голову, совсем как в детстве. Дверь вновь закрылась.       После она долго лежала, прислушиваясь к звукам вокруг. За деревянной дверью кто-то стучал железом, тут же тихо цыкая. А потом громыхнуло так, что Ви пришлось резко раскрыть глаза.       Она тяжело поднялась, шаркая ногами в одних носках. Сил и желания наклоняться, надевать сапоги не было.       Дверь поддалась тяжело. Плед, который едва барахтался на плечах, совсем рухнул на пол, не придержанный ни одной рукой. Вивиан была будто мертва внутри. По крайней мере, она так себя ощущала.       Ян и Стелла вновь были на кухне. В этот раз они, кажется, не поделили металлический кусок какого-то оборудования, ссорясь шёпотом, чтобы не разбудить ослабленную женщину за дверью. Не получилось. Глядя на них со стороны, Ви вспомнила о картинке, которую когда-то давно видела в интернете. На ней изображались две крысы: одна душила другую, и подписи: «Ты крыса», «Да, я крыса». Забавно, что именно сейчас Вивиан вспомнила об интернет-общении, когда самого интернета и мобильной связи не существовало уже несколько лет… — Как самочувствие?       Ян опустил руки, отдав железный обрезок трубы на растерзание Стелле. Он смотрел прямо на Ви погасшим взглядом, сочувствуя и переживая за неё. Он осознавал, каково это: перенести такой ужас вживую, без анестезии и в полном сознании. Ви слабо приподняла здоровую руку и тут же опустила в красноречивом жесте. Хрипящим голосом промямлила: — Жива. Уже достижение.       Стелла лишь весело фыркнула, в нелепом жесте прикладывая кусок трубы к стене. Пробубнила будто между делом: — Пока ты там отсыхала, твой исполинский Никола Тесла выдумал новую хуйню.       Вивиан приподняла бровь в немом вопросе. Разговаривать совсем не хотелось.       Нарушил тишину ровный, медленный голос Яна. Он облокотился на стену спиной, не глядя ни на кого: — Если мы решим здесь задержаться, нужно соорудить систему отопления. Есть вариант проще… Уйдём в местный метрополитен? Там скрываются беженцы.       Вивиан слабо покачала головой: — Я в розыске. Попадусь — сразу расстрел. Наверное…       Послышался мерзкий лязг железа, маленькая деталь бухнулась на пол. А затем — Стелла порывисто развернулась, её волосы разлетелись веером вокруг головы. Она вытянула бледное сероватое лицо, бесцветные брови взлетели под чёлку. Присвистнула сквозь щербинку, голос выдал удивлённое восхищение: — Охренеть. Даже не… Охуеть! Что ты вытворила, чтобы так засветиться? Убийство Кеннеди твоих рук дело?       Воспоминания прошлого и вопросы Стеллы вгоняли в тоску ещё больше. Если до этого совсем не хотелось говорить, то сейчас единственным желанием было лечь на пол и не двигаться. Желательно, несколько лет подряд. Ви сползла по стене рядом с Яном, уселась на грязный пол, прижалась виском к колену мужчины. Закрыла глаза и практически сразу ощутила крепкую ладонь в маслянистых волосах. Пальцы массировали кожу головы круговыми движениями, расслабляя. Голос Вивиан звучал слабо, надтреснуто и безжизненно: — Я работала на военной базе. Официально — оператор ЭВМ. На деле я разбирала документацию, следила за состоянием оборудования, заполняла журналы… — женщина замолчала. Устало выдохнув, продолжила: — Жила в казарме. Солдафоны лет под тридцать, с вонючими ногами и постоянным геморроем. Кто-то был вдовцом, кто-то — женат. Как и один человек, возомнивший себя Богом.       Девушка слушала неожиданно внимательно, словно прилежная внучка, сидящая подле бабушки, что рассказывала о своей молодости. Ви продолжила: — Он пытался… взять меня силой. Я не была единственной женщиной на базе. У него и вовсе была жена… И ребёнок… — Вивиан прервалась, больно закусывая губу. Продолжила: — Девочка пяти лет. Маленькая, с густыми волосами. Я её видела несколько раз у ворот. И жена у этого мужчины была на удивление красивой… ухоженной, даже в такое время.       Ян присел рядом, кладя ладонь на плечо Ви. Надавил, заставляя прижаться плотнее. Женщина потёрлась о его плечо носом, совсем как кошка. И закончила мысль: — Он решил окончательно меня унизить таким образом. Доказать и себе, и мне, что я — никто. И ничто. Мне помогли, его оттащили, а я убежала. Не смогла там больше находиться. А потом… оказалось, что на меня повесили утечку некоторых данных. Я же с ними работала.       Ян сосредоточенно слушал монолог, цепляя новые фрагменты из жизни женщины. Что-то он уже знал. Что-то — слышал впервые. Вивиан говорила слабо, собирательно, без углубления в тему. Возможно, ей не хотелось переживать те моменты вновь. Возможно — касаться прошлого, ведь её состояние сейчас было и без того удручающим. Мужчина гладил поверхность голого плеча женщины, размышляя о её дальнейшей судьбе: вечно прятаться не выйдет. Когда-нибудь её найдут военные или мародёры, которым она задолжала. Это лишь вопрос времени. Единственным выходом для неё Ян видел лишь очередной побег: как можно дальше, как можно быстрее.       Когда тишина стала долгой и вымученной, Ян прочистил горло, заговорил мягким, но отстранённым голосом: — Тот, кто пытался… — мужчина сглотнул, — Ты думаешь, что информацию слил он.       Вивиан утвердительно кивнула.       Стелла вновь подняла металлический каркас, повертела его в руках и едко усмехнулась, приподняв бровь: — Да? А откуда нам знать, что она реально не спёрла какую-то супер-пупер-важную инфу, а сама ссыт нам в уши?       Ви откровенно стало смешно. Ей было незачем делать это — её не волновали деньги или нечто иное, что можно было купить за продажу информации. Но ей вновь не верили. Вновь приняли за мелочного человека, который будто бы жил ради предательства и наживы. Вивиан же хотела просто жить: есть каждый день сытно и вкусно, пить чистую воду, спать в тёплом, своём месте. Ходить на работу за деньги, а не за мнимую безопасность и сухой паёк. Покупать мелкие безделушки: металлические заколочки клик-клак, сияющие палетки теней, тёмные бордовые помады. И тяжёлые сладко-горькие зимние духи. — Хорошо, по-твоему, я украла данные. И куда я её, извини, засунула? В какое из отверстий?       Ян упёрся взглядом сначала в Вивиан, следом — в Стеллу. Губы искривились, взгляд стал острым. Ему надоели постоянные ссоры между женщинами, искры летели почти после каждой фразы. Но в этот раз всё было серьёзнее. Ощущались подозрение мародёрши и ответная обида Ви. Хотелось прекратить всю эту возню, пока конфликт не перерос в драку. — Мы выживаем вместе, а ваши подозрения отравляют доверие… — Ян намеренно повысил голос, пытаясь заранее предотвратить ссору. Не подействовало. Его перебила Стелла: — Откуда я знаю, куда ты могла сунуть? Твоему охотнику виднее.       Женщина уткнулась лбом в плечо мужчины, взревела, сжимая от злости бедро Яна. Тот вздрогнул от неожиданности и услышал гневный шёпот на знакомом, но неизвестном ему языке: — Давай ты её убьёшь, мы расчленим тело, сделаем колбасу и съедим? На кой хрен она нужна нам?!       Стелла склонилась над парочкой, заглядывая в гневное лицо Ви, недовольно пробубнила: — Опять твой финский!       Ян, сидевший рядом, напрягся, услышав фразу девчушки. Он прекрасно знал, на каком языке говорила Вивиан — несколько лет наслушанности в компании двух русских мужчин давали о себе знать. Вот только… Ви врала Стелле? Вновь её личность строилась на лжи, границы правды и фальши стирались. Ян не знал, где начинается настоящая Вивиан, а где — лишь образ. Насколько глубока была пропасть её личности, и что было в кратере?

***

      Заметно уставшая Ви не продолжала спор, хоть и руки очень чесались. Стелла, глядя на малиновое и опухшее от слёз лицо женщины, лишь фыркнула, но продолжать напирать не стала. Ян, мечась меж двух огней, пытался быть суперклеем для разобщённой команды — на практике просто старался смягчить конфликт или заткнуть рот Стелле.       Долго мучаясь и думая, они решили делать отопление. Несколько дней назад брошенная Яном фраза была не пустой — он правда собирался отлучиться. И лишь с утверждением плана по постройке печки и выводящей трубы дополнил: — Там, где я скрывался от рогатых, была небольшая печь. Старая, но, кажется, рабочая… Я её взял.       Лицо Вивиан вытянулось от неверия, она моргнула несколько раз: — …Как взял? Просто взял?       Ян, казалось бы, смутился, вперился взглядом в потолочный плинтус, уточнил: — Она стояла на каменном приступке. Была соединена с трубой, но хомут я вырвал. И печь около полукилометра с собой пронёс.       Застыла тишина. За железным листом слышалось завывание ветра и мелкий ритмичный стук чего-то металлического. Затем — спёртый фырк из-под носа Стеллы. Она не выдержала, засмеялась в голос. Громко хохоча и со свистом втягивая воздух, она била себя ладонью по ноге, брызгая слюной и тут же вытираясь. Из-за смеха не могла сказать ни слова.       Губы Ви изогнулись, но она некоторое время держалась, пока мародёрша не хрюкнула. Тогда и Вивиан разразилась маниакальным смехом, больше похожим на истерику. Женщина и девушка сидели рядом, держались друг за друга, пытаясь не рухнуть от хохота. Сила Яна, подобная танку, свалила их наповал. Они переговаривались осипшими голосами, вытирая слёзы с глаз: — Бля… Ты только представь… Раненый, здорову-у-щий мужик, за ним толпа чёртов, а в руках — ёбанная печка!       Девушки разразились новым хохотом, Ви шутливо отпихнула Стеллу, прикрывая ладонью рот: — Ой, заткнись!.. Молчи, я больше не могу!       Ян, глядя на них, слабо улыбался. Затем скрестил руки на груди, выдал сдержанное: — Рад, что смог вас развеселить.       Вивиан, вопреки истерике и боли в руке, поднялась, всё ещё хихикая. Приобняла Яна одной рукой, поверх его скрещенных предплечий, неловко прижалась к его торсу. Голос всё ещё звенел весельем: — Не обижайся, мы не со зла. Ну я — точно нет.       Стелла всё ещё хохотала на фоне, а Ян, расцепив руки, осторожно приобнял Ви. И мародёрша, смотря на заключённую в объятиях друг друга парочку, не чувствовала себя лишней. Она пыталась внутренне протестовать, с циничной прямотой рассуждая: «Хах, они воняют. И ещё обниматься лезут. Придурки». Но странный, абсолютно неприличный в понимании Стеллы тёплый комок засел в груди, отчего хотелось блевать и вытворить что-то странное.       Ян, обнимая Ви, встретился взглядом со Стеллой поверх чёрной макушки. Уголок губы дёрнулся, шрам на лице мужчины натянулся, пошёл сборками, скобы звякнули. И Стелла — та самая Стелла! — хитро улыбнулась, растягивая губы, смешно скосила глаза в кучу. Ян фыркнул, зарывшись лицом в волосы Вивиан.

***

      Ближе к вечеру вся небольшая коалиция восседала на диване, тихо обсуждая насущный план. А он был таков: А) Отыскать припрятанную Яном мини-печку; Б) Транспортировать её до убежища.       Всплывало сразу несколько вопросов: кто именно идёт? Как нести? Осталась ли печь на прежнем месте?       По неловким рассказам охотника, печь он старательно скрывал, но порой мародёры бывают удивительно везучи — и скосился на Стеллу очень нехорошо. Девчушка нагло смотрела в ответ, демонстративно ковыряя грязь из-под ногтей. Вивиан, улавливая детали и намётывая будущий план, без стеснения потянулась к пачке сигарет Яна, лежавшей на столе, пропитанном полиролью. Нависла над масляной лампой, засовывая сигарету в узкое стеклянное горлышко. Сразу вытащила, быстро втянула дым, и… закашлялась. Ян, наблюдавший за этим ритуалом, расслабленно улыбнулся, вынув сигарету из рук женщины, приложил к собственным губам, затянувшись до впалых щёк. Улыбка на его лице стала шире, он прикрыл глаза, качая головой в наигранно-осуждающем жесте: — Не знала, что от лампы не подкуривают? Вкус жжёного масла во рту будет.       Ви, едва откашлявшись, пихнула его в плечо — жест совсем дружеский, даже игривый. Вновь перехватила сигарету, когда Ян стряхнул приличный слой пепла. Весь привкус прогара Ян взял на себя.       Вивиан вновь затянулась, дым осел на лёгких, сладковатый фильтр сластил губы. Постаралась выдохнуть дымок ровно, но горло вновь разодрал кашель — курить у неё никогда не выходило. Стелла тут же встрепенулась с угла дивана, подошла к женщине, отняв злополучную сигарету, и махом сожгла до бычка. Фыркнула носом, из ноздрей повалил пар, а мародёрша лишь слабо ухмыльнулась. Ви склонилась над ухом Яна, шепча тихое: — Сделай вид, что ты в шоке. Пусть порадуется. — Я так же в шестнадцать лет делал перед старшекурсниками. Думал, что я крутой.       Женщина крякнула, спрятав смех в твёрдом плече мужчины.

***

      Солнце заходило за тучу, когда все трое вышли на улицу. Снег хрустел под непохожей друг на друга обувью: летние кроссовки с серой сеткой, коричневые итальянские сапоги, чёрные берцы на разных шнурках. Двигались равно, будто бежали от самих себя, боясь попасться.       Чёрные полы пальто Яна развевались на ветру, он шёл быстро, несмотря на недавнее ранение в ногу. Оглядывался по сторонам, но больше — назад, где за ним едва поспевали две женщины. Вивиан и Стелла шли наравне: Ви не решилась оставить мародёршу позади, побоявшись нападения на девчушку сзади. Сама женщина держала в здоровой руке пистолет, крепко сжимая металлическую рукоять. Ви, помня прошлые обиды и недоверие Яна, не отдала ему своё новообретённое оружие.       Они двигались около сорока минут странными зигзагами и завихрениями, словно плутая по лабиринту в поисках выхода. Вивиан тактично молчала, решив довериться Яну и в этот раз: он уже не раз доказывал, что на него можно рассчитывать. Но палец на спусковом крючке пистолета женщины слабо шевелился.       Стелла, в отличие от Ви, не была отравлена тактом и вежливостью, прямо и чересчур громко в тишине заявила: — Эй, охотник! Ты водишь нас какими-то ебенями. Или признай, что у тебя деменция и ты забыл, где печь, или объясняйся.       Ян лишь приложил указательный палец к губам, отодвинув фанеру из прессованных опилок.       Тьма разошлась, явив на свет чудо инженерной мысли — небольшую красную бочку высотой чуть выше колена мужчины. Сбоку виднелась разинутая дверца на петлях, а сверху — отверстие под трубу. Маленькая прелесть стояла боком, прислонившись к грязной стене.       Вивиан, наконец увидев печь своими глазами, забыла обо всех препираниях, подозрениях и ссорах. Скоро у них будет тепло и горячая вода. Ви счастливо улыбнулась.       Стелла тоже, не скрывая собственной радости, вприпрыжку подбежала к печи, наклоняясь, чтобы рассмотреть. Щупала её девятью пальцами, приговаривая: — Ох, не наебал, охотник! Вау-у! Теперь можно будет чай, что ли, пить? Так у британцев тут принято?       Женщина сделала шаг вперёд, смотря на Стеллу вопросительно. Брови нахмурились, она была озадачена: — У британцев? Разве ты не отсюда?       Мародёрша, уже соскрёбывая с печи слой копоти и пытаясь вытереть палец об штаны Яна, усмехнулась: — Ага, от меня же прёт аристократией и воспитанием. Пф-ф-ф, нет. Я из Дублина.       Мысленно прокручивая контурную карту по географии, которую когда-то заполняла, Ви с сомнением выдала: — Это… Ты ирландка, что ли? — Вполовину. Мать — ирландка, отец — гандон. Вот такая родословная.       Ян неожиданно захохотал, согнувшись пополам, опёрся ладонями о печь: — Вот уж интернациональная команда. У нас больше общего, чем я думал.       Стелла изогнула бледную бровь, выдав недовольное «М-м?». Мужчина, покачивая бочку, дополнил с усмешкой: — Мой отец был той же национальности. Хоть в документах и писалось «британец».       Мародёрша в изумлении вытянула лицо, но ничего не сказала. Как и Вивиан. В брошенной так нарочито небрежно фразе Яна сквозила такая боль, что никто не находил ни слова, ни шутки после этого. Было… тяжело от информации, что мужчина вывалил на них.       Ян прихватил бочку со дна, засовывая омертвевшие пальцы в вогнутое дно печи. За верхнюю часть схватилась Стелла, как единственная после охотника, у кого функционировало обе руки. Её вялые мышцы не могли нести печь. Металлическая конструкция постоянно выпадала из её рук, гремя на всю округу противным звоном. На третий раз такой аварии Ян злобно запыхтел, но сдержался, молча глядя на Ви. Это была не просьба, а нужда.       Вивиан сунула в руки мародёрше собственный пистолет. Смотрела прямо в глаза, для надёжности добавив: «Защищай и защищайся». Стелла шла намного впереди, исследуя и командуя. Ви сунула правую, единственную работающую руку в дыру под трубу, приподнимая её, помогая Яну нести. Теперь дело пошло быстрее, хоть они и останавливались каждые десять минут, чтобы ладонь женщины отдохнула.       До убежища оставалось лишь несколько минут ходьбы, как мародёрша резко остановилась. Ян, идущий задом наперёд, не сразу заметил её остановку. Вивиан же, обратив внимание на застывшую сухую фигуру, насторожилась.       Стелла медленно повернулась, её лицо впервые отражало такое замешательство. Она поднесла ладонь под волосы, тронула ухо и тут же ужаснулась: — Блин… Это что?       На ладони была кровь. Теперь, когда ветер трепал светлые волосы девушки, можно было отчётливо увидеть, как из ушной раковины вытекает узкая струйка крови.       Вивиан действовала на автомате: подбежала, встала на носочки, разглядывая ухо совсем напуганной, похожей на ребёнка, Стеллы. Ян стоял сразу за ними, нервно оглядывался, но больше — бросал взгляды на шею девушки, в утёртых разводах крови.       А затем послышался гул.       Будто что-то невообразимо тяжёлое по энергетике двигалось в их направлении. Всех троих охватил животный ужас, хотелось спрятаться где-то, и поскорее.       Мелкое жужжание, словно писк комара, послышалось в ухе Ви. Упало давление. Затем Ян, схватившись за недавно пробитую голову, сцепил зубы. Мигрень.       А затем показалось оно:       Молодая женщина в светлых, чересчур лёгких одеждах. Рыжие кудри извивались до округлых бёдер. А за спиной — два будто бы слепящих, переливающихся солнцами крыла.       Трое застыли. Было так страшно и непривычно видеть что-то настолько чистое и светлое в этой грязи, что вмиг все подумали об одном: они умерли. Стелла заткнула уши, ведь шум крови стал невыносим. Капилляры в глазу Вивиан лопнули, белок жгло. Ян не мог вымолвить ни слова, боль в голове была агонией.       Небесная женщина стояла, глядя на оборванцев с холодным безразличием. На лице читалась вселенская отрешённость и усталость от мира. Она подобрала полы былого струящегося платья, размяла крылья и растворилась за поворотом.       Мир погас, потеряв интенсивный свет и напряжение, словно кто-то дёрнул рубильник. Ян согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Стелла упала наземь, уткнулась лбом в лёд и захныкала. Вивиан, не видя дороги, рванула вбок на несколько метров, и её вырвало желчью. Глаза слезились от рвотного рефлекса, а от слёз — болели. Щека ни на минуту не прекращала дёргаться, натягивая уголок губы.       Кажется, они встретили кого-то, кто был страшнее целой толпы заражённых.