Глава 4: Похороны И Прощания

Прошло две недели, и реальность начала набирать обороты. Из зеркала на неё смотрели покрасневшие глаза, тёмные мешки под глазами контрастировали с её Серебристыми Глазами. Она вздохнула, пытаясь прогнать последние остатки своих ночных кошмаров. Она вспомнила страх, который впервые испытала, увидев их лежащими там. Затем страх за Пирру после звонка Жона. Она вспомнила, как обрадовалась, что та осталась жива. Она помнит отсутствующий взгляд второкурсника, которого она не узнала, когда он истёк кровью у неё под руками, белую повязку, которую она нашла, которая стала красной, поскольку никакое давление на рану не могло остановить кровотечение из разорванной полости, которая была частью груди мальчика. Пустые глаза преследовали её. — Нет, нет, нет... — шептала она себе под нос. И всё же она была невредима. Она чувствовала себя виноватой, хотя и знала, что не должна этого делать. Янг потеряла руку, а Блейк получила удар ножом в бок. Пенни была мертва. Или отключена? Она не была уверена, что роботы действительно могут умирать, но она казалась реальным человеком. Нет, она была реальным человеком, а теперь она мертва. Руби едва могла заставить себя посмотреть сестре в глаза. Когда она увидела обрубок, оставшийся от её руки, её чуть не стошнило. Не от отвращения, а от чувства вины и горя за то, что потеряла сестру. Она не могла смотреть в обеспокоенный взгляд отца. Она просто не могла. После того, как они убили Виверну, она обошла Бикон, пытаясь оказать помощь. Без Кресент Роуз она была практически бесполезна в бою, но её Проявление позволяла ей быстро находить людей. Чтобы доставить припасы, оказать первую медицинскую помощь, а также найти и собрать выживших в последующие тёмные изнурительные часы. У неё не было возможности снова увидеть свою сестру или Блейк среди раненых. В последующие часы были установлены палатки для оказания неотложной помощи, а общежития переоборудованы в больничные палаты. Она видела Вайсс всего один раз. Мельком увидела, как она призывает лёд, используя свои Глифы, чтобы попытаться охладить ученика, страдающего от ужасных ожогов. Честно говоря, она мало что помнила, кроме того, что лица были размыты, а в какой-то момент она просто упала в обморок от изнеможения. Вскоре после этого в Бикон приехал её отец с дядей Кроу, и они забрали её и Янг домой. Очевидно, многие студенты, жившие в этом районе, были отправлены домой. Студенты из других Королевств вернулись в свои Королевства. В настоящее время Бикон служил пристанищем для тех, кто не мог этого сделать, а также для многих участников Фестиваля Вайтела, которые остались, отчаянно ожидая или разыскивая хоть какую-то надежду или весточку о члене семьи, который, возможно, пропал без вести. Блейк исчезла вскоре после того, как закончился самый напряжённый период поисков спасения, и приехал отец Вайсс, чтобы, несмотря на её протесты, забрать её обратно в Атлас. Большая часть вооружённых сил Атласа вернулась, оставив лишь небольшое количество солдат-людей. Сказать, что они были не слишком радушно приняты, было бы преувеличением. От пуль автоматов Атласа погибло больше людей, чем от Гримм. В конце концов, они не ожидали, что на них нападут те, кто, как они полагали, будет их защищать. Несмотря на заявления о невиновности и о том, что их взломали, мнение об Атласе в Вейле было в подавляющем большинстве негативным. Генерал Айронвуд остался в Биконе, чтобы руководить спасательными операциями вместе с Директором Озпином. Поговаривали, что по возвращении в Атлас он, скорее всего, предстанет перед трибуналом. Сегодня, спустя две недели после нападения на Бикон-Вайтел, в Королевстве Вейл состоялись похороны. Сегодня те, кто всё ещё числится пропавшим без вести, будут объявлены мёртвыми или погибшими в бою. Это был мрачный день. Она чувствовала, что не готова к встрече с ним. Она посмотрела на свою одежду, чувствуя себя не в своей тарелке из-за странного ансамбля, к которому она не привыкла. Она сменила боевую форму на длинное чёрное платье. Она всё ещё носила свой красный плащ с капюшоном, как и всегда, но она сама выглядела мрачной. Она потёрла глаза и вздохнула, прежде чем выйти из ванной. Её отец ждал в гостиной, одетый в тёмный костюм, с обычно непослушными волосами, зачёсанными назад. — Янг? — С надеждой прошептала она. Её отец покачал головой. Она издала ещё один сокрушённый вздох, прежде чем последовать за отцом к двери, где их ждал Буллхед. Она надеялась, что Янг поправится. Она знала, что её сестру мучили не физические травмы, а душевная травма. Все, кто присутствовал на Фестивале, получили брошюру о посттравматическом стрессовом расстройстве. Руби прочитала её и быстро смогла понять и выразить словами хотя бы часть того, что чувствовала она сама и как вела себя Янг. Поездка прошла как в тумане, а затем они прибыли в Бикон. Башня всё ещё светилась своим слабым светом, а похожая на замок Академия мягко мерцала в утреннем свете. Тысячи людей торжественно пересекали территорию Кампуса, одетые в различные оттенки чёрного и серого. На похороны были приглашены те, кто был вовлечён в трагедию или потерял людей в результате неё. Мероприятие также будет транслироваться по телевидению во всех Королевствах и Городах Ремнанта. Руби оглядела толпу. В глубине души она надеялась увидеть длинные чёрные как смоль или белоснежные волосы. Но, почувствовав лёгкий укол боли, она не смогла разглядеть в толпе никого из своих бывших Товарищей по Команде. Вместо этого она заметила что-то ярко-розовое, и её взгляд сосредоточился на Рене. Рядом с ним, всегда вместе, стояла Нора. Вместе, но не «вместе-вместе». Этого нельзя было сказать о Жоне и Пирре, поскольку они определённо были вместе-вместе. Вплетая пальцы, они стояли плечом к плечу. Она подошла к ним с тихим «Привет», папа последовал за ней на некотором расстоянии, давая ей возможность пообщаться с друзьями, не вмешиваясь. Приветствия JNPR были такими же приглушенными, как и её собственные. Все они с серьёзным видом смотрели на поля перед собой. На некотором расстоянии от школы была установлена большая трибуна, с которой должны были выступать ключевые спикеры. Вокруг них на поросших травой полях, окружающих Академию, где они когда-то играли и учились, стояли многочисленные гробы. Многие из павших будут похоронены в память о них на Бикон-граунд. Имена всех павших будут выгравированы на каменной плите вокруг огромной статуи Охотника и Охотницы, которая стояла во внутреннем дворе. Это напоминание всем, кто придет позже, о тех, кто пал. Потребовалось некоторое время, чтобы все собрались. Чтобы выстроиться в ровные ряды и дать возможность Совету, высокопоставленным лицам, Генералу Айронвуду и Директору Озпину подняться на трибуну. Прошло две недели с тех пор, как она видела Профессора в последний раз. Они вместе сражались с Виверной. Какой бы странной и волнующей ни была эта мысль, она не могла отделаться от мысли, что сейчас мужчина выглядит хуже, чем тогда. Хотя его одежда вернулась к своему обычному безупречному состоянию, и он больше не был похож на привидение-подражателя, которое валялось в мелу и пыли, круги вокруг его глаз казались темнее, чем у неё. Его мешки были тёмно-фиолетового цвета, из-за чего он выглядел так, словно его ударили по лицу. Он выглядел измождённым и тяжело опирался на трость, когда давал показания. Мужчина глубоко вздохнул и посмотрел на людей, стоявших перед ним. Руби почувствовала, как по телу пробежал холодок, когда её взгляд остановился на пустых глазах. — Люди умирают. — Директор Озпин сделал паузу. — Это неоспоримый факт жизни. — В его тоне Руби услышала горечь. — Однако смерть этих людей, которых мы оплакиваем сегодня, является большой трагедией. Как и каждая потерянная жизнь. Сказать, что они ушли раньше времени, значит не отдать должное страху, с которым они столкнулись в свои последние минуты, и бессмысленной жестокости их смерти. Мы, Охотники и Охотницы, обучены сражаться с Существами Гримм и противостоять несправедливости, защищать людей от монстров. Две недели назад мы потерпели горькое поражение в борьбе за это дело. Мы потерпели неудачу. Гибель 417 гражданских лиц, 73 солдат и 12 Охотников и Охотниц-Стажёров является свидетельством нашего провала. Однако мы должны помнить не количество умерших или момент их смерти, а их истории и то, как они жили. Жизнь человека никогда не должна определяться чем-то таким простым, как число. У всех этих людей были мечты, любимые и истории. Если мы будем определять трагедию с помощью чего-то такого простого, как число, то позже это станет всего лишь статистикой. Ни один из погибших людей не является статистикой. Каждая история уникальна, и у каждого человека есть свои достижения. Один из погибших был директором детского дома в Вейле, другой – студентом третьего курса этого учебного заведения, который сразился с тремя Урсами только для того, чтобы мать и её ребенок могли спастись, одна была двухлетней девочкой, которая любила рисовать цветы, другая была просто маленькой девочкой, которая, возможно, была создана разные, но не желавшие ничего, кроме друга, один был стариком, который любил каждый день приносить своей жене разные букеты цветов, а другая была молодой женщиной, которая просто хотела поделиться с миром частичкой волшебства. Каждая история должна быть рассказана. Каждая история достойна того, чтобы ее запомнили. Сегодня мы вспоминаем эти истории. Его речь показалась странной. Но такой же была и вступительная речь, когда она впервые присоединилась к БИкону, что, казалось, было столетия назад. Руби увидела, как Профессор Гудвич протянула руку и мягко положила её на плечо Директора, уводя его с подиума. Руби стояла и слушала, как говорит следующий участник, Член Совета. Его голос проникал в одно ухо и вылетал из другого низким гулом, слов она не разобрала, но поняла, что он говорит о том, какой ужасной трагедией всё это было. Затем следующий и следующий. Хотя Генерал Айронвуд стоял на сцене, выражение его лица оставалось бесстрастным, и он ничего не говорил. Наконец, выступил ещё один человек, в котором Руби смутно узнала мэра города по телевизору. Ещё одна длинная нудная речь, в которой было очень много слов, которые можно было бы свести к «какой позор» и «это вина Атласа». После окончания речи начались настоящие похороны, когда большая толпа разделилась, и люди столпились у гробов тех, кого они знали. Руби развернула карту мероприятия на своём Свитке и с ужасом обнаружила, что там не было ни гроба, ни памятника Пенни. Она печально опустила голову и вместо этого обнаружила, что бродит среди гробов, читая имена умерших, наблюдая за слезами и причитаниями других людей. JNPR молча следовал за ней по пятам, и она увидела, как её отец уходит. Шаги донесли его до гроба отставного Охотника, который был его другом, когда он учился в Биконе, но которого Руби никогда не встречала и чьё имя она не могла вспомнить. Тихий стук шагов по камню заставил её в свою очередь наблюдать, как Директор медленно приближается. Также, как JNPR следила за ней, так и Профессор Гудвич следил за Директором. — Ты, кажется, что-то ищешь. — Мягко сказал он. И тут что-то в ней сломалось. Слова сорвались с ее губ. — Почему здесь нет места для Пенни? — вскрикнула Руби. — Один мой довольно влиятельный и порой упрямый друг из Атласа недавно сообщил мне, что смерть Мисс Пенни, возможно, не столь необратима, как может показаться. — Озпин невесело улыбнулся, глядя на гробы тех, чья смерть была необратимой. Многие гробы были запечатаны, а тела обезображены до неузнаваемости ещё до того, как на них обрушился гнев Гримм. К сожалению, гробы Охотниов или Охотниц часто закрывали, если вообще оставалось что-то, что можно было похоронить. Для её мамы ничего не было сделано. Для Пенни ничего не нашлось. При этих словах её сердце затрепетало от надежды. Может, она и не умерла? Но она видела, как умирала Пенни. Но Пенни была роботом, значит ли это, что её можно починить и перезагрузить? Директор внимательно посмотрел на неё. — Я надеюсь, Мисс Шао Лонг поправляется. — Директор взглянул в сторону её отца. Затем мужчина тяжело вздохнул. — Я полагаю, вы не видели своего дядю? — спросил он. — Дядя Кроу? — Спросила Руби. Растерянно моргая, она ответила: — Нет. — Ага... — печально сказал директор. — Я подозреваю, что в таком случае я мог бы знать, где он. У Руби был ужасный момент осознания, когда она тоже поняла, что знает, где он, скорее всего, находится. В баре или ещё где-нибудь, где он мог бы утопить себя и все свои чувства в дешёвой выпивке. Она была уверена, что позже папе придётся разыскать его, чтобы притащить домой и спасти то, что осталось от печени её дяди. Профессор Озпин посмотрел мимо неё, остановив взгляд на Пирре. — Мисс Никос. Я подумал, не могли бы мы поговорить как-нибудь. Не в данный момент, но, возможно, через неделю? Если предположить, что Команда JNPR намерена пока остаться в Биконе? Жон, Нора, Рен и Пирра обменялись быстрыми взглядами, прежде чем Пирра кивнула. — Отлично. В таком случае... — Слова Директора были прерваны пронзительным обвинением женщины с взъерошенными волосами и покрасневшими глазами. — Это вы виноваты! — Закричала женщина, бросаясь к Директору. Крича, она вцепилась в тёмную куртку Директора, всхлипывая. — Я доверила вам своего сына! Мой сын! Мой мальчик! Мужчина оставался невозмутимым, лицо его было мягким, но в глазах не было ни капли света. Его Зелёная Аура не активизировалась, даже когда женщина забарабанила слабыми кулаками по его груди. Руби поняла, что не может вынести этого зрелища, и ускользнула. Бросившись к отцу. Она хотела уйти. Вернуться домой и побыть с Янг. Даже если, глядя на неё, она чувствовала, что в чём-то подвела себя и свою Команду. Ей пришла в голову мысль, что если она чувствует такую вину за свою неспособность защитить сестру и Команду, то насколько же плохо должен чувствовать себя Директор или Генерал? Кто-то, кто действительно обладал властью и чьё единственное решение могло спасти жизни. Тяжесть вины терзала её, но, оглянувшись назад и увидев сломленную женщину, плачущую перед таким же сломленным Директором, она подумала, что это, похоже, пожирает Озпина.