Глава 5: Раскрытие

— Ответственность за безопасность Фестиваля была возложена на Джеймса. В некотором смысле это оказалось полезным. По крайней мере, Совет Вейла не может винить вас, поскольку именно они дали ему такую власть. В то же время, как Представитель Атласа, они мало что могут сделать, кроме как бросить несколько оскорблений, чтобы попытаться привлечь Джеймса к ответственности. Любые другие действия только усугубили бы напряженность в отношениях с Атласом. — сообщила Глинда. — Несмотря на трагедию, к вам относятся благосклонно. Множество людей видели, как вы с Мисс Роуз уничтожили Виверну, и ваше участие в спасательных работах помогло повысить вашу репутацию. По крайней мере, любые разговоры о вашей замене, которые обсуждались после Инцидента, больше не рассматриваются. Похоронная грусть преследовала его. Он рассеянно слушал отчёт Глинды, глядя на темнеющее небо за окном. Его рука дрожала, когда он крепко сжимал трость, глядя со своей башни на последних участников похорон. Тем не менее, он знал, что многие остались в его замке, раненые и отчаявшиеся люди всё ещё сохраняли некоторую надежду на то, что те, кого они потеряли, могут вернуться, и у него не хватило духу попросить их уйти. — Что касается вопроса о Директоре Лайонхарте, который вас обеспокоил. Он утверждает, что Синдер Фолл, Эмеральд Сустрей и Меркьюри Блэк значились в его списке. Хотя он не встречался с ними лично, он считал их своими учениками. Он выражает сожаление по поводу того, что его оплошность каким-то образом привела к нападению. Он приносит глубокие извинения за то, что не смог присутствовать на похоронах, но опасается возможного нападения на его академию, учитывая активность Белого Клыка в Мистрале. Он закрыл глаза, глубоко вздохнув. Вероятно, было совершено ещё одно нападение, и происхождение Команды, проникшей на Фестиваль Вайтела, говорило о том, что Мистраль может стать следующей целью. Несмотря на её неудачу, он был уверен, что Салем нанесёт новый удар. Неудачи были чем-то, к чему они оба привыкли. Обладание Реликвией Знаний могло бы помочь ей спланировать свои дальнейшие шаги, однако оставался вопрос о Деве Весны, действительно ли Реликвия была её целью. И всё же он не мог избавиться от маленького подозрения, которое росло в нем. Что-то в словах Лайонхарта звучало неправдой. Возможно, это была просто потеря веры из-за неудачи, но доверие было для него сложной вещью. Последним человеком, которому он по-настоящему доверился, который знал всю правду, была Саммер Роуз, и она страдала из-за этого. Он прожил долгую жизнь и понял, что предательство – это часть человеческой натуры. Это могло быть вызвано невежеством, эгоистичным желанием жить, возможно, даже бескорыстным желанием защитить других, находящихся под их опекой. Он тоже предавал других. Предал Салем таким образом, что это привело к началу войны между ними. Предал свои собственные идеалы, когда использовал Реликвию Разрушения для уничтожения армий в горячих песках Вакуо, когда был Королём. Предал людей, которые доверяли ему, когда он предпочёл мир и смерть борьбе, и своими действиями обрёк этих людей на смерть. Так много предательств, так много ошибок. Он понял, что некоторое время молчал. Что он пропустил мимо ушей всё, что Глинда могла сказать или спросить. Он повернулся к ней лицом. Она выглядела так, как всегда. Одежда и фигура делали её лицо суровым, её нахмуренные брови и резкие черты скрывали, насколько сострадательной и заботливой она была на самом деле по отношению к тем, о ком заботилась, и к тем, кто находился под её опекой. Её зелёные глаза были устремлены на него, глаза, полные беспокойства. — Сэр? — Спросила она, её голос стал мягче. — Когда вы в последний раз спали? Когда он спал? Он не был уверен. Он знал, что несколько дней назад чрезвычайно пьяная и отчаянная ворона уронила что-то в его кофе, возможно, она пыталась быть скрытной, но тот факт, что она разлетелась по стеклянным бокам башни, промахнувшись мимо окна на ширину двух пальцев, и её пришлось впустить, поскольку окно было закрыто с самого начала, а затем та криво кружила над башней, каркая, а потом приземлилась (упала) на его стол, прежде чем уронить таблетку в чашку, был довольно очевидной неудачей с её стороны. Бедняга Кроу попытался вылететь в окно и почти мгновенно был поражён молнией. Если бы Ауры не существовало и птица не нырнула, а затем с криком вернулась на место, он мог бы забеспокоиться ещё больше. Но он был уверен, что для бедной несчастной птицы это был обычный день. Однако с его стороны было полным провалом то, что он забыл об этом инциденте уже через час, потягивая из кружки, и вырубился за своим столом на несколько часов. Неужели это было два или три дня назад? — Хм... — тихо хмыкнул он, не зная ответа. По правде говоря, он не хотел спать. Его всегда мучили кошмары, вернее, это были ужасные воспоминания, но в последнее время они стали ещё хуже. Хуже в извращённом смысле, потому что не было ничего. Это должно было быть лучше – холодная пустота сна о забвении, а не испуганные и кричащие лица тех, кого он подвел. Вместо этого было хуже, потому что каждый раз, просыпаясь, Гримм осознавал, что этот покой никогда по-настоящему не будет его. Вместо этого это была его жизнь, моменты бодрствования, когда люди умирали, а он не мог. Это был его ночной кошмар. — Что, если в этой битве нам не победить? — Тихо прошептал Озпин. Глинда повернулась к нему. — Ты не можешь терять надежду. — Дело никогда не было в надежде. — хрипло рассмеялся Озпин. — Я с самого начала знал, что её нет. Я веду проигранную войну. Моя единственная победа зависит от того, как долго я смогу предотвращать поражение. Глинда нахмурилась. Не понимая слов, которые он говорил, из-за секретов, которые он хранил. Конечно, она знала часть его прошлого. Что он был древним воином, сражавшимся в бесконечной битве с Королевой Гримм. Однако она не знала, что он когда-то любил Королеву Гримм. Она не знала, что упомянутую Королеву Гримм нельзя убить. Что он знает это лучше, чем кто-либо другой, потому что он пытался. Боги, он пытался. Он превратил Салем в пыль, когда его магия всё ещё брала верх над её магией, он использовал ужасную Реликвию Разрушения, чтобы уничтожать её снова и снова, когда ослабевал, посылал Серебряноглазых Воинов на смерть в тщетных миссиях, чтобы очистить её от тьмы, только для того, чтобы тьма вернулась. Наконец, в отчаянии он обратился к Реликвии Знаний, надеясь получить руководство от Богов, которые давно покинули его. Ты не можешь. Это не оставило ему ничего, кроме бесконечной борьбы и, в конечном счете, поражения. Нет. Есть другой вариант. Вот что шептали его мысли, когда он был на самом дне. Он знал, что это не было настоящим решением, не было настоящей победой, это означало бы разрушение всего. Просто собери все четыре Реликвии вместе. Как долго его мучила эта мысль? Вероятно, с тех пор, как он во второй раз проснулся и увидел мир. Зная, что его дети мертвы, а его жена, женщина, которую он любил, хотела всё разрушить. Он не поддался искушению. Да. Он, в конце концов, умрёт, если соберёт все Реликвии вместе. Салем, скорее всего, в конце концов встретит свой конец, или, возможно, Боги будут жестоки и заставят её прожить вечность в одиночестве. По крайней мере, это положит конец его страданиям. Однако Человечество будет осуждено. Все те люди, за спасение которых он так упорно боролся, скорее всего, погибнут. Он не питал иллюзий. Человечество было разделено и останется разделённым. По его мнению, в этом не было ничего плохого. Разделение идей, мнений, ценностей было важным. Это было частью Человечества. Конечно, он хотел искоренить расизм, рабство и другие ужасные пороки или деяния, которые может совершить Человечество. Однако между ними и идеями была разница. Великая Война научила его этому. Если бы он действительно пытался навязать одну идею, разрушить индивидуальность, создать единую нацию, то он был бы просто диктатором. Он был бы ничем не лучше Салем, настолько она была уверена в своей правоте. Когда-то он поклонялся Богам также горячо, как и любой другой человек. Время избавило его от этих верований. В них было много пороков, и они были невероятно жестоки. Бог Тьмы, который однажды уничтожил всё Человечество из-за пренебрежения тех немногих, кто восстал против него, и Бог Света, который намеренно спас его от смерти, обманом заставив встретиться лицом к лицу с женщиной, которую он когда-то любил, и навязав ему вечность. Вечность, зная, что каждое новое продолжение его жизни в некотором смысле было концом жизни другого. Бог Света сделал его паразитом и приукрасил свои слова словами о том, что он никогда не будет одинок. Глинда всё ещё была перед ним. Позволила ему вернуться к своему горькому самоанализу в свое время. Терпеливая и заботливая. Заставляла его идти прямым и узким путём, когда иногда ему хотелось просто броситься с часовой башни. Такие дни были тяжёлыми. Столкнувшись со своим собственным бессмертием, он наблюдал за смертностью других. У него не было порока, который был у него когда-то. Соблазн употребления алкоголя в той или иной форме был велик. Способность просто забыться на несколько часов. Он едва ли мог винить Кроу за то, что тот попался на эту удочку, он тоже попадался, много раз и много жизней назад. Теперь всё, что он мог делать – это полагаться на других. Возможно, его вынудило признаться чувство вины. Возможно, это была минутная апатия. Возможно, она просто ждала, когда он заговорит, и единственное, что он мог придумать – это сказать правду. И он рассказал ей историю. Не о четырёх сёстрах, которые уже однажды помогли ему подняться, а о безнадёжном человеке, застрявшем в вечности. Историю, у которой не было счастливого конца. Историю о глупце, отчаянно борющемся за каждый день, чтобы хоть один ребёнок мог улыбнуться, из-за мёртвых глаз четырёх детей, которые преследовали его на протяжении всей жизни. Когда он закончил, женщина, стоявшая перед ним, уставилась на него изумрудными глазами. Он ждал её решения. Вместо этого она обняла его. — Ты сделал это. — прошептала она с невероятной теплотой в голосе. — Каждый день ты осуществляешь свою мечту. Всего один ребёнок? Бедный ты человек. Только в этой жизни ты спас сотни, и в этой школе ты учишь каждого ребёнка и даёшь им знания, которые помогут спасти ещё тысячи.