Цинизм и оптимизм

      Светлая новость посетила и короля: Келюс пошёл на поправку. Его раны почти затянулись, он уже мог, хоть и слегка шатаясь, ходить. Это заставляло короля так радоваться, что он забыл и про Бюсси с Дианой, и про Сен-Люка, и про пропавшего д'Эпернона, и про сбежавшего Антрагэ. Он всё время проводил с обожаемым миньоном, чем немного утомлял его.       - Мой милый, - ласково обращался Генрих. – я безумно рад, что Бог оставил тебя со мной. Да продляться твои дни. Ведь правда, однако, - когда моя душа пришла к смиренной мысли простить всех, когда она дошла до кульминации в своём всепрощении, ты открыл глаза. Это невероятно!       - Государь, - удивлённо бормотал Келюс. – Позвольте узнать, о каком прощении идёт речь?       - Как же? – Генрих оторопел, забыв, что всю предыдущую историю Келюс пребывал между жизнью и смертью. – Я простил господина де Бюсси…       - Да упокоит Господь его душу! – добавил Келюс с примесью необъяснимой скорби и очевидной досады.       - О чём ты? – спросил Генрих с улыбкой от нелепой фразы миньона. – Ах, да, ты не знаешь! Господин де Бюсси пребывал в лихорадке от… одного инцидента.       - Я думал, он умер, - тихо пробормотал Келюс.       - Почти, - отвечал Генрих.       - Наглец, - прошипел Келюс. – Если это всё ради того, чтобы убить моих друзей…       - О чём ты? – оторопел Генрих.       - Государь, - отвечал Келюс. – Перед дуэлью анжуйцы обвинили нас в том, что мы убили Бюсси… Что мы замешаны в этом.       Генрих прикрыл рот ладонью.       - Кто мог обвинить вас в таком низком поступке?!       - Антрагэ, - гневно отвечал Келюс. – Но речь не о нём, он честно ответил за свои слова. Как, впрочем, и Рибейрак с Ливаро. Но если это интрига Бюсси, то я…       Он схватился за эфес шпаги, но Генрих, покачивая головой, взял его нежно за руку.       - Нет, это не в духе Бюсси.       Келюс, как бы не досадно ему это делать, в душе согласился: такая игра была не в его стиле. И всё же его рука крепко держала эфес.       - Однако наш с Бюсси долг остался незакрыт. Я полагаю, - размышлял Келюс.       Но Генрих до боли крепко сжал его руку.       - Нет, - приказывал с гневом он. – Теперь я запрещаю! С риском ссылки, эшафота, анафемы! С риском всего! Если ты, Келюс, решишься, я… я…       Его голос хрипел от страха потерять ещё одного друга. Келюс, смотря на король, молча кивнул, хотя в душе понимал, что не готов будет простить Бюсси и решительно настроен свести с ним счёты.       - Как ты говорил мне в бреду, уже и так погибли Ливаро и Рибейрак, Можирон и Шомберг. Достаточно. Хватит крови. Давай праздновать жизнь!       - Жизнь… - повторил Келюс с недоверием скептика.