Глава IX. Талант

– Контракт с Хранителем.       Декорации исчезли, будто холст реальности залили чёрной гуашью. Воздух был под стать краске – вязкий, застревавший в горле. То же ощущение, что при встрече с Хеадоном – чужая, подавляющая сила, низводящая тебя до пустого места.       Коснулась плеча, нащупав ткань, кожу. На месте.       Тьма рассеивалась, уступая, казалось, бесконечному каменному монолиту в тусклом свете. Двинулся.       Или же это пространство дрогнуло под его тяжестью? – Я Хранитель этажа.       Нарастающим раскатом грома голос возник в основании черепа, сдавив затылок пульсирующей болью. Запрокинула голову в поиске «Хранителя».       Глаз. Чудовищный, живой, вставленный в каменную глыбу. Уставился на неё, не мигая.       Сглотнула. Тело покрылось гусиной кожей. – Хочешь заключить контракт? – Я…       Лишь песчинка в этом взгляде, случайно оказавшаяся в глубоких водах. Будь на то его воля, была бы раздавлена этим давлением. Даже не Незаконная, а почему-то удостоена такой пугающей чести. А кто она, кстати, в этом мире? «Полунезаконная»?       Нелепый термин вызвал нервный внутренний смешок, на мгновение подавив подступающий к животу ужас. – Оставь глупости и отвечай! – Да, хочу! – выпалила, сжимаясь. Похоже, Хранитель слышал даже мысли. Неудивительно: она на его территории. –  Отлично, – стена качнулась в её сторону, и глаз приблизился вплотную. Отступить не получилось – в этой невесомости она как субъект не существовала.       Минута. Или вечность? Полное отсутствие жизни и движения утяжеляло секунды. И девушка застыла, окончательно становясь частью статичного макрокосмоса. Странный жар, подступавший изнутри, сдавил лёгкие.       Она ощущала это странное тепло с самого начала. Почему же теперь оно усилилось, будто кто-то подкидывал в печь дров?       Хранитель смотрел прямо в Алису, проникая сквозь барьер из кожи, и костей Греты. Видел ту потерянную, вышвырнутую из своего мира душу. Ту, что теперь барахталась в телесной тине, учась дрейфовать на волнах чужой жизни. –  Нет, – произнёс он спустя «вечность». Громовой голос притих, превратившись в тревожные вспышки туманного неба. –  Ты не можешь напрямую взаимодействовать с Шинсу. Оно не примет тебя.       В этом не было ни презрения, ни жалости. Только вердикт. Но он смог полоснуть по сознанию, и чувство неполноценности словно подстегнуло внутренний жар. Кипящий, готовый прожечь плоть насквозь и вместе с этим – весь авторский мир. – Но тебе нужен контракт.       Стая белых, сияющих рыбок, вынырнув из тьмы, окружила её вихрем. Озарённые светом, они вытягивались, превращаясь в тончайшие нити. Впиваясь в кожу, они стягивали края её инородного присутствия холодными, невидимыми швами. Жар становился всё тише с каждым стежком. –   Запомни, «Полунезаконная», –   взгремел голос. –   Для одних контракт – инструмент. – будто полыхнуло небо. –  Для тех, кого вы зовёте Незаконными, это оковы. Но для тебя… это спасение.       Нити ушли вглубь, оставив после себя колючий холодок, осевший на подушечках пальцев. Ничего не обжигало лёгкие, словно теперь тело покрывал невидимый защитный слой инея. Вязкость пространства пропала, и, казалось, мир перестал быть к ней враждебен.  – То, что позволит существовать в этом мире, не разрушая его порядок.

***

      Холод остался на кончиках пальцев. До сих пор, пытаясь «собрать весь мир в одной точке», она ощущала лишь покалывание подушечек, как от кусочка льда, зажатого в ладони. Повсюду она чувствовала вибрации Шинсу, но само оно лишь обволакивало её, не проникая под кожу – словно на ней был невидимый гидрокостюм, отсекавший саму суть этого мира.       Для практики она выбрала просторную веранду. Вечерний воздух здесь до странного напоминал берег Чёрного моря. Закрыв глаза, она вдыхала этот солоноватый бриз, словно принесённый настоящими волнами, и на время это позволило расслабиться, снимая бремя беспокойных мыслей. В этом нарисованном мире вдыхаемый запах был на удивление… настоящим.       Грета попробовала ещё раз. Сосредоточилась на разлитом вокруг шинсу. Махнула рукой, будто была под водой и толкала волны, создавая небольшие фонтанчики. Среда реагировала на её движения, колыхалась вслед за жестами, но отдача не ощущалась – энергия жизни этого мира проходила сквозь пальцы, не соприкасаясь с ней. Будто Греты и не существовало.  Что-то я в этой жизни точно делаю не так… – Соберись.       Оставшиеся в ней всполохи упорства угасли, стоило раздаться спокойному голосу Хатсу. Грета оглянулась: мечник, возвышаясь над согнувшимся Ли Су, пытался привести того в чувство. – Если продолжишь ныть и отвлекаться, так ничему и не научишься.       В этом, видимо, было её с Ли Су своеобразное родство – оба находились примерно на одном уровне отчаяния, пускай и в разных сферах. – По…щади, Ха…– горе-ученик, жадно глотая воздух, судорожно хрипел, пока тело магнитом тянуло к земле. –  Ха… тсу-у. – Ты сам просил о тренировках. Где твой энтузиазм?       Грета хмыкнула – действительно, ещё два дня назад, опустошив несколько банок пива, Ли Су у всех на глазах молил мечника о помощи. Он буквально удерживал Хатсу за ногу, размазывая сопли и слюни, пока тот не сдался. Но, будучи всё же стратегом (и немного отаку), Ли Су предпочитал планировать, а не воплощать. Не учёл он лишь то, что Хатсу, напротив, дав слово, решил взяться за дело со всей воинской ответственностью. – Да как я… как я… – горло Ли Су, похоже, горело от неправильного дыхания. – Как я вообще способен достать тебя? Ты же, – голос то срывался на крик, то переходил на шёпот. – Ты же настоящий монстр! – Вспомни, чему я тебя учил. – А чему ты меня… учил? – Ли Су выпрямился, запрокинув голову, и продолжил, уже хныча. – Там… падать правильно?       Хатсу презрительно скривился. Ли Су ненароком метко бил по всему кодексу воина. – Подожди. Сейчас я… – речь прервал сухой кашель. – Как же жжёт горло, уф. – А ты не дыши отрывисто, – крикнула Грета, поймав на себе сосредоточенный взгляд Хатсу. – Глубокие, медленные вдохи через нос, выдохи – через рот. – Ой, Грета… – И не разговаривай!       Ли Су послушно умолк. Хатсу одобрительно кивнул – наверняка уже говорил это десятки раз, но Ли Су, видно, воспринимал советы друга, пускай и не специально, как привычный фоновый шум. Нервозность, увеличивавшаяся при приближении нового испытания, требовала сверхусилий, однако измотанному организму Ли Су хватало лишь на их бледную имитацию. – А ты, Грета, – внезапно обратился к ней Хатсу, заставляя внутренне собраться. Однако мечник смотрел на неё с несвойственным ему любопытством, без тени привычной подозрительности. – Не хочешь присоединиться?       Это скупое приглашение как маленькая, но важная победа. Торжествующую улыбку было трудно сдержать. – О нет, – при ответе пыталась сохранить иронию в голосе. – Как я могу забрать у Ли Су драгоценное время тренировок?       Ли Су, всё ещё сосредоточенно втягивающий воздух через нос, вздрогнул. Направленный на неё взгляд был полон тихой мольбы разделить эту участь. – Вы можете нападать вдвоём, – равнодушно пожал плечами мечник. – Это ничего не изменит. – Да давай! – с бодростью, которая комично контрастировала с его дрожащими коленями, воскликнул Ли Су. Улыбка снова осветила его лицо, вернув ему облик героя сёнена. – Вместе мы этого монстра точно сцапаем. – Используешь свои секретные навыки убийцы? – О, этот козырь я приберегу для последнего испытания.       С другой стороны, послышался звук. Тихий, смазанный, похожий на шелест сухой травы – чьё-то невнятное бормотание. До парней он вряд ли долетел, оставив в неведении о появившемся тревожном аккорде.       У невысокой ограды стоял Хо. Замерев статуей, он молча глядел на небо – на потухший потолок с россыпью крохотных лампочек, имитирующих звёзды. Когда человек теряет опору, он нередко обращается к Богу. Среди же этих декораций, возведённых фантазией… слышны ли молитвы? Или же они так и остаются – обрамлёнными в диалоговые окна и неспособные пробиться через глянец кадра? – И всё же откажусь, – улыбнулась, беря книгу со стола и показывая её им. – Мне надо сосредоточиться на другом.       Вернув книгу на стол, Грета буравила строчки взглядом. Пыталась вникнуть в структуру клеток, удержать расплывающиеся в сознание буквы. Потянулась пальцами к углу страницы, сминая плотную бумагу, но беспокойство за чужой дискомфорт всё сильнее завладевал её мыслями. Надо ли что-то сказать? Мы же не планируем менять сюжет, верно?       Дискомфорт коснулся желудка, скручивая нутро узлом. Это нормально, что с приближением испытания все превращались в сплошные натянутые струны. Ну… почти все, если не считать конкретных выходцев из Великих Семей, принцесс, Незаконных и просто одарённых силой. Для них это была лишь пустяковая игра. Остальные же… Грета замечала, как их движения становились резкими, лица приобретали землистый оттенок, расширялись зрачки, стоило только зацепиться за жуткую мысль о провале. Вчерашние друзья расходились по углам, превращаясь в соперников. Испытания разъединяют.       Алисе был знаком этот запах, тянувшийся за неё из другой жизни – школьных коридоров, душных аудиторий ЕГЭ и бесконечных списков о поступлении. Тот же запах страха и стресса. Когда те, у кого были общие шпоры, внезапно становились конкурентами за «твоё» бюджетное место. Когда тихие молитвы об «удачном варианте» незаметно перерастали в надежду, что кому-то попадётся вариант хуже. А потом – ещё постыднее – замирание перед монитором и желание, чтобы те, кто стоит выше тебя, просто передумали. Исчезли, прихватив с собой документы.       И что она могла бы сказать Хо? Что это «одно из испытаний в его жизни»? Лучше сосредоточиться на себе. На своих жалких потугах повелевать шинсу. Если наделять их всех значимостью, если видеть в них людей, а не часть авторского замысла, можно сойти с ума. Всё уже предрешено… не так ли? Так что же там с организмами… «…шинсу способно беспрепятственно проникать в биологические ткани, позволяя выявлять скрытые глазу деструктивные изменения». МРТ, понятно…       Вновь вытянула ладонь. Ещё попытка. Ощутила знакомую изморозь в венах и покалывающий холод на кончиках пальцев. Но шинсу не собиралось в дом, а продолжало «вредничать». Не проводник… наверное, здесь и крылась разгадка этого диагноза: она не была способна управлять шинсу так, как это делали другие. Ей не было подвластно «собрать мир в одну точку», потому что Алисе, как чужаку, этот мир не мог принадлежать по определению. Она здесь не сёрфер, покоряющий волну, а камень, пробивающий её ударом.       Но для чего-то она же заключила контракт… А если… Перестала толкать волны, просить о подчинении. Вместо этого потребовала впустить себя, вытянуть собственную инородную энергию, вынуждая пространство измениться под её тяжестью. Воздух вокруг стал мгновенно колючим. Температура упала, и впервые среда – хоть и болезненно – как-то отреагировала на её присутствие. Вышло?       Медленно открыла глаза, боясь увидеть лишь пустоту. Никаких сияющих сфер и никаких каноничных домов. Лишь тонкий слой инея, покрывший её ладони. – Было, – вялый, вычурно мягкий голос со стороны ограждения. – Хотя и не похоже на привычный дом.       Руки Хо были сложены на уровне живота, в смиренном жесте. Улыбка казалась вымученной, напоминая сухую, отшелушенную кожицу, готовую вот-вот опасть и обнажить всю боль. Под глазами залегли тяжелые тени, пряди волос топорщились – Хо попытался их пригладить под её взглядом, но пальцы заметно дрожали. Апатия из-за затяжного стресса. Так недалеко и до депрессии. – Чувствую себя глупой… – провела рукой по странице учебника, натянуто улыбнувшись в ответ. – Не думала, что медицина так тесно связана с шинсу. – Разве можно по-другому? – Конечно, нет, – поспешила исправиться. – Просто эм… в моей семье ценятся более традиционные методы. Там… уколы, швы.       Загнула уголок бумаги, унимая нарастающую нервозность. В мире, где существовала магия, её методы были наверняка устаревшими. – Но этого вряд ли хватит, чтобы продолжить покорение. А с домами… всё слишком запутано, – закрыла учебник, тяжело выдыхая. – Сначала создаёшь дом, потом наполняешь плотностью… А откуда её брать? И как плотность зависит от размера? – Вы, мисс Грета, совсем не дружите с физикой, верно? – заключил Хо, горько усмехнувшись. – Ещё хуже, чем можно представить, – протянула она, а затем добавила мечтательно. – Вот если б увидеть вживую…       Хо вытянул ладонь, заметно напрягаясь. В центре руки вспыхнул небольшой, неровно мерцающий шарик света. Грета подалась вперёд, рассматривая это маленькое чудо. Конечно, она видела манипулирование шинсу и ранее, включая ту злополучную стену. Но так близко от себя… Настоящая магия. – Это и есть дом? – Он, – кивнул Хо. – Его плотность – это его наполненность силой, а объём – это просто… границы.       Хо свёл брови, на лбу выступила испарина. Шар, подчиняясь ему, стал медленно расти, однако, чем больше он становился, тем бледнее был его свет. – Чем больше дом, тем больше можно впустить шинсу, – продолжил объяснять, продолжая тяжело дышать. – То есть увеличить плотность. Тогда удар будет сильнее. – Можно ли это сравнить с сахаром, растворяющимся в воде? – задумчиво протянула. – Чем больше воды, тем больше нужно сахара. – Странная аналогия, но, думаю, можно, – через силу улыбнулся, и в этот момент шар просто лопнул, рассыпавшись искрами. Он удручённо вздохнул, не теряя своей защитной улыбки. – Только вот если сахара нет, то ничего не получится. – А если докупить? Ну то есть… – ощущая стыд за неуместную метафору. – Тренируясь, накопить со временем? – Пустая трата времени, – взгляд помрачнел. Губы искривились, и кожица опала. – Если, как другие, не можешь заполнить дом без усилий, то ты уже достиг предела. – Ну а если распределить силы? – что-то внутри побуждало отчаянно искать решение этой задачки. – Создать несколько малых домов с высокой плотностью и… – Возможно, это и облегчит ношу, – брезгливо отмахнулся как от совета, предложенного неразумным ребёнком. – Только вот не наполнит твои дома. Для этого нужен как минимум талант.       «Как минимум» было произнесено с горькой усмешкой – так обычно ковыряют незажившие раны в стремлении убедить себя, что они давно оставлены в прошлом. – Ты можешь, конечно, попробовать создать хоть десятки домов, но если они пусты… то это лишь иллюзия силы, лишь подсвечивающая твою никчёмность.       Он перевёл взгляд на Ли Су – тот, вновь промахнувшись, повалился мешком на пол. – Не всем дано повелевать океаном, – Хо почти прошептал это, сжимая край стола так, что побелели костяшки. – Почему же г-н Ли Су так отчаянно пытается, даже когда вода продолжает просачиваться сквозь пальцы? – Не знаю.       Скрестила руки, направляя взгляд на тренирующихся парней. Живот скручивало всё сильнее: довольно откровенный, перетёкший в личное разговор давил на неё, путая мысли.       Она не может влиять на канон. Не может.       В этот момент Ли Су, извернувшись, даже почти задел плечо мечника и тут же с грохотом рухнул от радости за малый успех. «Всё ещё не сосредоточен» – отчеканил Хатсу, уже ощущая, явно, раздражение. – Наверное, талант Ли Су, – продолжила Грета, противореча собственным мыслям. – В отчаянной вере, что когда-нибудь заклеить свои пальцы и не дать воде просочиться.       Хо снова глянул на свою ладонь. Попробовал создать дом. Кисть задрожала, и вспыхнувший на мгновение шар снова рассыпался искрами. – Вера… – он обнял себя руками, и сдерживаемый надлом обнажился. Улыбка спала, уступив место подрагивающим губам. Сердце Греты сжалось под натиском этой боли. Просто герой. Герой трагической пьесы. – И откуда её взять, когда всё против тебя? Когда то, в чём ты должен был преуспеть, ускользает и уходит к другим? – Может… – сглотнула, подбирая нужное слово. – Ты просто встал не на свою тропу? Может, есть что-то, в чём ты мог бы стать лучшим?       Хо поднял голову к небу. Вытянул руки вперёд. – А какая польза от того, что ты можешь быть лучшим в чём-то ещё, если всё это время ты делал ставку на другое? – накрыл ладонью лицо. – Хотел защитить каждого. И в итоге ничего не смог… потому что одного желания оказалось недостаточно.       Будто ощутив тяжесть сказанного, он нервно посмеялся, вновь натягивая привычную маску. – Прошу прощения, мисс Грета, – Хо спрятался за той же лицемерной улыбкой Арлекина. – Не стоило вас грузить своим бредом. Столько нервов из-за послезавтра. Нам же надо отвернуться… перевести всё в шутку, уйти от разговора и не создавать эффекта бабочки. Хо ведь… уже почти стёртая линия этого сюжета. Просто его двигатель.       Тошнота подкатила к горлу. Мерзко… – Всё в порядке, – слова выходили изо рта сами. Как и тогда, когда она себе сама не позволила умереть. Грета решительно взяла его за руку, ощущая тёплую, живую плоть. Циркулирующую кровь. Отчётливый и быстрый пульс. – Я понимаю, о чём ты. Это бессилие…       Судорога, утянувшая на дно моря. Любой гребок как бесполезный акт, пустая трата кислорода. Предел сил.       Даже вспомнились разрушенные с приходом её смерти планы матери на продолжение династии врачей. Ощутила разочарование близких и своё собственное поражение.       Она и он… так похожи. Одинаково реальны. И сейчас одинаково живы. Как мерзко от собственного цинизма. – …оно уничтожает, – сглотнула, ощутив, как по её телу пробежала дрожь. – И иногда кажется, что чем больше пытаешься, тем большим дураком себя ощущаешь в чужих глазах.       Слова как призыв о помощи. Нужда в надежде, которую вложить бы в его пустые ладони.       Бог-автор глух. И ей, знающей больше, стоит. Даже на пороге его смерти будешь оправдываться каноном? – Но если мы не будем пытаться…       Требовалось ей молчать. Не поддаваться вперёд. Не тянуть руки на встречу. Отвернуться от чужих страданий. Всё предрешено. – …то зачем тогда всё? Может, наши попытки и есть доказательство нашей жизни?       А слова лились потоком, желая пробить эту стену из отчаяния. – Это звучит так… отвратительно. Жизнь и правда отвратительная, верно?       И когда они закончились, она просто шагнула вперёд и заключила в объятия. Хо не сопротивлялся – лишь обессиленно упали его руки. – Не знаю, Хо. Я правда… не знаю. Но пока мы живём, наверное… – и она произнесла полуложь, которой успокаивала себя. – Ничего не потеряно.