Глава XI. Дебют

Придерживаться плану. Придерживаться… – Мисс Грета?       Голова Баама показалась в щели полуоткрытой двери, выпустившей из комнаты еле уловимый, почти выветрившийся горький запах лекарств. Осунувшееся лицо, покрасневшие, воспалённые белки глаз… и несвойственная при отсутствии сна ясность во взгляде – та, что появляется при судорожной, цепко схватившейся за сознание мысли.  – Привет, – фразу сопроводил короткий жест рукой. Улыбаться не стала, ощущая неуместность. – Можно?       Баам молча отступил, открывая дверь шире. Грета прошла вперёд, и густой, слегка застоявшийся воздух неприятно облёк кожу. Окно было закрыто, жалюзи – задёрнуты, но пробившееся солнце всё равно разливалось по комнате. Освещённая им, в постели неподвижно лежала Рахиль.       Солнце её не красило. Оно было как неправильно выставленный свет у фотографа-новичка: подчёркивало наморщенный лоб, высвечивало сухие, словно выжженные на солнце волосы, желтило и без того нездоровый оттенок кожи. А веснушки – те, что в мире Алисы могли быть объектом зависти – смотрелись здесь отнюдь не мило: рассыпанные по щекам, они напоминали беспорядочные брызги на картине экспрессиониста.       Вылови её из толпы или окажись напротив – она всегда будет казаться просто бледно-жёлтым пятном – бликом – который видят люди с астигматизмом.       Её ненавидел фандом. Так яростно, что при каждом её появлении фанаты писали конкретное мерзкое ругательство. Конечно, не нравилась Рахиль и Алисе: не понимала та, как можно отвернуться от человека, который тобой дорожит.       Но для Греты… это была лишь драгоценная и несчастная подруга Баама.       И, следуя роли, оставалось лишь сочувствовать. – Что говорят врачи?       Слова были произнесены аккуратно, шёпотом, дабы не побеспокоить сон «бедняжки». – Рахиль больше не сможет ходить, – его руки сжались в кулаки, но слова произносились спокойно, твёрдо.       Грета же, продолжая слушать, подошла ближе к кровати и взглянула на складки одеяла, под которыми угадывались контуры ног. Потёрла палец о палец, всё не решаясь на конкретный шаг. Это часть твоего плана. Соберись. – Предполагают, что ей поможет Шинсу-терапия, но… – голос надломился, и Баам сделал паузу, похоже, собираясь с силами.       Тем временем холодные пальцы Греты скользнули под одеяло и коснулись горячей кожи ступни. В ответ - та покрылась мелкой сеткой. – Это займёт много времени, денег и…       Прикрыла глаза, сосредоточившись. То самое ощущение. Как и в предыдущие разы, она ощущала потоки шинсу, ту незримую энергию, на которой держится жизнь в Башне.       Если тело парализовано, теоретически должны быть заторы в потоке. Однако девушка чувствовала пульсацию крови. Тонус мышц, несвойственный парализованному человеку. Энергия циркулировала по венам так же естественно, как и у самой Греты. Никаких разрывов или мёртвых зон. Ни-че-го. – Нужен хороший врач.       Ощутила на долю секунды ускорение пульса – неровный, нарастающий ритм, – ставший затем тише и отчётливее. Поняла. Не переживай. Мне лишь хочется, чтобы ты знала: я в курсе твоей игры. – Как же это…       Грета медленно убрала руку и обернулась. Опустив голову, Баам сидел на скамье напротив. Глаза были скрыты под чёлкой, плечи поникли.       Отвернулась, ощущая, как идеально выверенный план рушился под тяжестью чужого горя. – То, что сделал Хо… – незапланированные реплики сами посыпались изо рта – неаккуратно и угловато. Не быть ей игроком. – Ты, наверное, злишься на него? – Когда я думаю о том, что пришлось пережить Рахиль, – он выдохнул, мрачнея. – Очень злюсь, – удивились бы сейчас все те, кто считает его хлебушком. – Но я не могу не испытывать к нему жалости, – боковым зрением Грета заметила, как Баам обхватил голову руками, опираясь локтями о колени. – Я просто не понимаю: разве нет другого пути? – опускался ниже под тяжестью собственных вопросов, утыкаясь лицом в ладони. – Не жертвуя? Не предавая? Не умирая?       Он хотел отринуть это. Воспротивиться этой мерзкой правде. Закрыв глаза руками, как ребёнок, он старался от неё спрятаться. А ему придётся столько ещё пережить… – Наверное, был, – сжала уголок футболки так, что побелели костяшки. – Кун бы точно нашёл, – сорвалось у неё неспециально. А я должна была найти. – А для большинства, включая Хо, его не существовало… – перевела взгляд на Рахиль. – Из-за слабости, трусости или же зависти, – та морщила лоб и продолжала играть роль «бедняжки». А я сама-то чем лучше? – Понимаешь, Баам, – повернулась снова к нему, опускаясь на корточки. Заглянула под скрывавшую глаза чёлку. – Большая часть такова не со зла. Скорее, это …       Она подумала о себе: о своём «плане» и игре, которую ещё надо реализовать. О том, как по подсказкам, по «чужим следам», пытается выбрать правильную дверь. Трусливый кролик в тени настоящих героев. Ни на что неспособный самостоятельно. – От отчаяния.       Тряхнула головой, прогоняя вновь накатившую меланхолию. – А ты, Баам? – он поднял голову, недоумённо взглянув. – Ты нашёл другой путь или же прекратишь покорение Башни? – Нет, – произнёс это естественно, без доли сомнения. – Мы с Рахиль продолжим покорение. А Баам… Не Хо. Не Рахиль. И не она сама. Дело не в том, что лучше, он просто… не сдаётся, ищет и находит.       Ощутила укол зависти. Тут же возненавидела себя за это. Ещё раз тряхнула головой. Поэтому именно его ты заприметил, Агеро? – Вместе? – Да – Но она же ранена, и по правилам положено... – Я найду способ, – перебил он. Воздух на миг словно наполнился тяжестью, комками собираясь вокруг Баама и готовясь подчиниться. И это же жуткое давление мгновенно исчезло, когда взгляд устремился за плечо Греты, теплея. – Она всегда мечтала о звёздах. Её мечта… должна сбыться.       Непоколебимая решимость вызвала волну приятных мурашек по телу. Да… именно поэтому. – Вот, – похлопала по колену. – Пусть так будет и дальше. Никакого отчаяния. А теперь… Свет. Музыка. Занавес медленно ползёт вверх. – А знаешь, Баам… – она резко поднялась на ноги, имитируя озарение. Бросила задумчивый взгляд на потолок. – Путь всё же есть.       Баам вытянулся. – Я где-то читала… – прищурилась, картинно нахмурившись. – Или слышала? – отмахнулась. – В общем…       Фраза была сопровождена непроизвольным хлопком в ладоши. В голове всплыл образ Ю Хан Сона – именно его жест она будто бы сейчас «украла». Грета ощутила неловкость, но всё же заставила себя продолжить. – Говорят, что сам Великий Захард за испытаниями обращался не к администратору, а напрямую к Хранителю этажа. Может, если попросить его, он разрешит Рахиль идти дальше?       Баам задумался. – Разве так можно? – Ну… – развела руки. – Тут уже лучше спросить напрямую. Но если это так, – усмехнулась. – Вас не смогут остановить никакие правила. – Значит... – губы расплылись в улыбке из-за обретённого шанса. Лицо, полное благодарности, вызвало неловкость – такую же, как когда хвалят не за твои заслуги. В горле запершило. – Если это получится, то… – Да тише-тише… – она мягко перехватила его за плечи, пытаясь приглушить этот восторг. – Авось ещё окажется бабкиной сплетней. Но если вдруг сработает… – брови свела домиком, перейдя на молящий шёпот. – Можешь договориться и за меня? Ну…чтобы и я участвовала. – Вы тоже хотите? – глаза расширились. – Но вы же уже прошли испытания и… – Если с чем-то смогу помочь… – перебила его, ощущая, как будто снизу вверх на неё наползает подавленное на время чувство вины. – То хочу сделать это.       Ущипнула себя за локоть, прогоняя прохладную веранду из памяти. – Я не хочу думать о том, что могла хотя бы попытаться, – отвела взгляд. – Смерть Хо, – затем поспешно. – Ранение… Рахиль, да? – получила утвердительный кивок. – Думать о том, что я могла что-то сделать, если бы не стояла в стороне… – сглотнула, стараясь прогнать першение в горле. – Невыносимо.       Замолчала. Приобняла себя, стараясь защититься от этой давящей боли. – К тому же… – посмотрела на Баама, натягивая улыбку. – Мы же друзья, верно?       Баам долго глядел на неё. Удивление медленно таяло, сменяясь на тихую светлую улыбку – так сейчас бережно охраняемой Агеро и в будущем безжалостно стёртой Рахиль. А Грета… знает, что это часть сценария. – Мисс Грета… – внезапно произнёс он. – Вы и впрямь очень добрая. Нет, Баам… просто доброта – это тоже форма эгоизма.       Но в ответ она лишь шире улыбнулась.

***

      План был банален. Выведенный из фанфиков и не такой уж сложный. Всего-то несколько раз появиться в нужном месте, сказать несколько правильных слов и… дело в шляпе.       Она готовилась. Прошлась по воспоминаниям, написала себе реплики. Репетировала, отражаясь в зеркале чудаковатой, нелепой, смешной и – редко – убедительной. Всё пыталась понять, что это вообще значит – быть убедительной.       От слов веяло фальшью, от натянутой улыбки и повтора чьих-то фраз сквозило дурновкусием. В реальном мире у Алисы даже роль «мафии»-то никогда не удавалась – отыгрывать «гейм-мастера» перед кем-то было явно не для неё.       И с этим приходил дурацкий, даже тупой испуг отличницы, взявшей шпаргалку на экзамен. Раскроют? Разоблачат? Догадаются? Ноги подкашивались от мысли, что всё пойдёт не так, а голос разума заглушал отдающийся в висках пульс. От настигающего ужаса сердце уходило в пятки.       Да и использовала она не шпаргалки, а их чувства, переживания и истории, превращая всё это в безжизненные схемы. От осознания этого сотканные нити и являли колтуны. Баам был слишком добр, и понимание собственной выгоды оставляло горький привкус лицемерия. Само понятие игры – лжи – так ей претило, что она хотела скорее принять душ и отмыться от самой себя. А мой план выполнен лишь наполовину…       Она стояла в коридоре, ожидая. Отстукивала ботинком ритм «We Will Rock You», гулко звучащий в пустом коридоре. В горле пересохло, однако за водой отходить она не стала, боясь упустить момент.       Аудитория была прямо по коридору, в метрах пяти – достаточно безопасное расстояние, чтобы остаться незамеченной. Первый помещение покинул Баам, свернувший в противоположную сторону. Затем вышел Леро Ро, за ним – другие экзаменаторы.       Она сделала глубокий вдох. Сердце забилось быстрее, сбивая с такта успокаивавшей песни. Страх, смешанный с желанием поскорее закончить, создавал в организме жгучую смесь адреналина.       Дверь снова скрипнула, вновь ставя пульс на ускор. Синее-жёлтое очертание, знакомая причёска, которую она видела каждое утро.       И, в отличие от остальных, он её заметил.       Сделав глубокий вздох, Грета на ватных ногах двинулась вперёд. – Мисс Грета?       Он произнёс с ноткой изумления, однако неизменившийся взгляд выдавал его осведомлённость. В ноздри ударил кофейный запах, концентрированным шлейфом следовавший за директором. – Господин Ю Хан Сон, – нелепая улыбка сама возникла на губах. – А я вот тут… – указала пальцем на аудиторию. – Жду. – Да, – Ю Хан Сон наклонил голову, выжидательно глядя на неё. На внезапно ставшую наглой рыбку, переставшую бездумно биться о стекло и решившую допрыгнуть до океана. – Господин Баам говорил, что вы тоже решили принять участие в испытании от Хранителя.       Замерла, затаив дыхание. – Думаю, про Незаконного вы тоже в курсе.       Первая реакция – вновь изобразить удивление, приподнять брови и протянуть: «Да ладно?». Но они уже прошли этот этап – глупо будет продолжать в том же духе.       Поэтому она снова кивнула, чувствуя себя пойманной с поличным. – Ах, эта дружба! – трогательно протянул, не меняя выражение лица. – Знаете… – фирменная «лисья» улыбка украсила губы. – Связи, выстроенные в начале пути нередко бывают самыми крепкими. Неудивительно, что вы за них так цепляетесь. Одобрил? – Главное, – что-то в тоне, достаточно мягком, заставило съежиться. – Пусть это не вредит планам. – Вашим – никогда.       Так и хотелось добавить: «Я, что, совсем тупая?» – Вот и славненько, – он хлопнул в ладоши. А вот и украденный ею жест. Совсем ненатянутый, в отличие от её собственного. – Тогда, думаю, вам стоит пройти туда… – небрежно указал рукавом на дверь. – Кун Агеро Агнис, я так понимаю, сейчас всех убеждает.       Молча подошла вплотную к огромной красной двери. Задержала взгляд на узорах, вырезанных в деревянной поверхности: птица, летевшая вверх, прочь от Башни. Символично.       Толкнула створку. – Сама же сказала, они – неизбранные, вне закона, – замерла, прислушиваясь к знакомому голосу. Ли Су. –  В отличие от нас, тех, кого в Башню отобрали, эти люди открыли двери сами своей волей. – Ну и в чём проблема?       Низкая блондиночка – Сунву Наре – поднялась, привлекая всеобщее внимание. Остальные продолжали сидеть, образуя круг, словно подсвеченный софитами ламп – верхним светом.       Грета аккуратно прикрыла дверь, не желая выдавать своё присутствие лишним щелчком. – Во-первых, это противоречит законам Башни и… – парень скрестил руки, интонация выдавала напряжение. – Самое главное: все Незаконные, которые раньше приходили в Башню, приносили с собой небывалый хаос.       Грета отступила вглубь теней, подальше от «играемой сцены», и прислонилась к холодной стене. От мысли «оказаться ближе» защекотало сердце. Да и не её «сцена» – нет смысла привлекать внимание. – Тогда… что нам надо делать? – хрустальный голос Наре эхом разнёсся под куполом. – После ухода Баама директор собрал нас и сказал, что мы должны решить сами.       Грета опустилась вниз, поджав колени. Медленно дышала, стараясь унять дрожь в теле. – Оч…очевидно же! – запинаясь, взвизгнул Параквел. Он тут же вскочил, активно махая руками. – Мы не должны ввязываться в это и губить свою жизнь ради одной единственной девчонки, верно? К тому же… – лицо скривилось. – Чем он вообще помог? – Хорошо поёшь, – отрезал Хатсу его выпад, словно занеся клинок. Мечник смотрел исподлобья. – Уже забыл, как прошёл лишь благодаря Бааму? – Это... это так, но всё же! – будто теряясь под напором мечника, Параквел сделал шаг назад. – Подумай сам: помогать ему – чистой воды безумие! – Верно, – глухо, но твёрдо прозвучал голос Агеро, заставив всех обернуться. Встав, задумчиво оглядел каждого. – Я согласен. Мне жаль Баама, но…       Она чётко видела лицо Хатсу: свет выхватил его оцепенение и отражённый в глазах ужас, вызванный непониманием. – Я не могу помочь Незаконному.       В аудитории поднялся робкий ропот. – Серь… – Хатсу подался вперёд. Слова произносились обрывочно, как накат волн, которые должны привести в чувства собеседника. – Серьгоман… Вот ублюдок! – мечник сжал кулаки. – Ладно все остальные, но ты-то как мог?       Агеро опустил голову, продолжая идеально отыгрывать роль пристыженного предателя. – Мне и самому паршиво, но я не могу ничего поделать! Если станет известно, что я помог ему, то всё будет кончено. Меня, скорее всего, даже из семьи выгонят. Выгонят… тут бы внимательный читатель зацепился за эту ложь, осознав весь блеф. Для героев же, находившихся в эпицентре события, это был аргумент сноба, трясущегося за своё наследство. – Чёрт, – Агеро прошипел сквозь зубы. – Если бы я узнал, что Баам – Незаконный раньше…       А вот и слова – наверняка засевшие внутри каждого, но теперь, вытащенные на волю, звучали по-настоящему отвратительно. – Ты… скотина.       И, естественно, доносились до всех, вызывая стыд за себя или же пробуждая ещё большее сочувствие к Бааму. – Я бы ему ни за что не помог бы!       А для кого-то это становится достаточно личным – например, для Анаак, чья мать властью Захарда была уничтожена, а сама она была подвержена преследованиям. – Ты… – выплюнул Хатсу, поднимая руку и готовясь ударить. – Ты трус!       Рак оказался быстрее: его кулак пришёлся на челюсть Агеро, рассекая кожу на губе. Тот повалился, поспешно вытирая пошедшую кровь. – Чёртов Кроко… – Жалкие черепашки.       Голос, напоминавший тихий рык, мгновенно погрузил аудиторию в молчание. – Забились в свои панцири и дрожите от страха, – он оглядел каждого. – Именно поэтому вы всего лишь черепашки, которые никогда не высовываются из-за страха быть съеденным.       Крокодил направился к лестнице, выбрав другой выход из аудитории. Грета выдохнула. – Я иду с ним. Мне плевать, что будет потом. Я никогда не упускаю свою добычу из виду, а вы можете продолжать прятаться в панцирях, дабы пожить подольше.       Едва за ним захлопнулась дверь, встала Анаак. – Я тоже иду. – Ан… – замельтешил Ли Су, тоже поспешно вставая. – Анаак! – Не то чтобы я хотела ему помочь, – она нависла над Куном, отчеканивая слова, как будто их в него бросала. Она смотрела с нескрываемым презрением. – Но это лучше, чем идти с парнем из знатной семьи, который отказывается от своих друзей. – В этом я согласен с тобой, – произнёс Хатсу, следуя за ней. На ходу Анаак схватила Ли Су за шкирку, игнорируя его сопротивление. За ними следовали и остальные – один за другим, покидая «предателя».       Когда же дверь гулко хлопнула, наступила тишина.       Агеро выдохнул и лёг на пол, подложив руки под голову. Смотрел на потолок в полном молчании. Как трагический герой, оставшийся на сцене. Он же её заметил? Определённо.       Подходила медленно. Вспоминала отрепетированные фразы. Убедительно, Кун. Ни о чём. А ты неплох. Как думаешь: многие ли поверили? Нагло. Даже мне захотелось принять участие. Просто не вариант. – Видимый режим.       Возле руки материализовались часы. Залезла в инвентарь, доставая перекись и марлю.       Обрабатывать? Нет, она просто предложит. Хотя…       Остановилась, накрыв тенью его лицо. Присела, демонстративно помахав над ним пузырьком. Агеро лишь продолжал глядеть вверх. – Что, Гре-та? – медленно произнёс, деля имя на слоги. – Продолжаешь оказывать медицинскую помощь каждому? – Ну… – ощутила, как тяжелее становится в груди. Словно диалог с ним – это как каждый раз подъём на высокую гору. – Ты же сам сказал, что я мисс Врач. – Ты первая так представилась. – Это правда, – издала неловкий смешок, откручивая крышечку. Капнула жидкость на марлю. – Позволишь?       Он не ответил – она приняла это за «Да». Когда пропитанная ткань коснулась его разбитой губы и перекись, вступая в реакцию, зашипела, он даже не поморщился – лишь дрогнули уголки глаз. О Боже, я касаюсь его… Напомни, Алиса… если мы договорились с Баамом об участии, зачем по плану нам надо появляться здесь и беседовать с этим красавчиком? – Я знаю, что ты играл сейчас.       Это была не одна из репетированных фраз. Это внезапно выскользнувший из уст вариант, пока она прижимала марлю к повреждённому участку кожи.       Агеро лениво перевёл на неё взгляд. – Интересный вывод. – Ты бы не бросил Баама, – она старалась произносить слова спокойно, хотя осознание всей ситуации заставляло внутри всё вопить. – Да и в прятках, скорее всего, ты специально проиграл. Отвернулся бы ты сейчас? Нет. – Звучит, как аргументы, взятые из воздуха. – Рак вчера мне сказал, что вы не проиграете, пока ты рядом. Я ему верю больше, чем тебе, черепашка-интриган.       Убрала руку. Агеро приподнялся на локти, и в его глазах впервые блеснул живой интерес. – Хочешь сказать, что не только в Дурака умеешь играть, но и думать? – Я надеюсь на это.       Агеро хмыкнул и, снова опустившись, накрыл глаза предплечьем.       А она могла рассмотреть его совсем близко. Волосы с мягким голубым отливом выглядели шелковистыми – такими, на уход за которыми точно уходила уйма времени. Даже мятая, слегка испачканная пылью рубашка нисколько не портила наследственного изящества. И всё же аристократическая бледность кожи выдавала врачу последствия беспокойной ночи и тревоги за Баама. Безупречен… – Баам сказал, что ты заходила к нему, – голос разрушил тишину, и пришло осознание, насколько бесстыдно Грета сейчас его разглядывала. Жар тут же прилип к щекам. – И про испытание, и про твоё желание помочь. Не знаю, где ты об этом узнала, но… спасибо.       Прикусила щёку, сдерживая дурацкую улыбку. Сам Кун Агеро Агнис похвалил… – Есть лишь один вопрос, – он едва заметно сдвинул локоть, приоткрыв один глаз. – Зачем? – Но тебе же зачем-то нужно, – парировала мгновенно, даже не задумавшись. Думать, в принципе, не выходило – шестерёнки в голове уже заклинило от переизбытка эмоций. – А пока наши интересы совпадают, точные причины знать необязательно, верно? – А ты, Гре-та, – снова протянул. – Не так уж и проста. Зачем по плану появляться здесь?       Счастливая улыбка предательски полезла вверх. Просто… просто захотелось. – Я и не то умею. Чисто ради удовольствия. – Чувствуешь себя крутой? – Сейчас – очень. А за это будет завтра стыдно. – А эта мелкая черепашка даже полезна.       Сзади раздался топот. Рак, пришедший с другой стороны, подошёл к ним, скрестив лапы на груди. – И ты догадался, Кроко? – Кун окончательно сел, с ухмылкой глядя на крокодила. – Неужто моя игра была настолько плоха? – Никто в мире не знает, что творится в ваших панцирях лучше, чем Кроко, – встал, самодовольно глядя. – Твой панцирь угольно-чёрный. – Да, Гре-та сказала, что ты и ей подсказал, – произнёс он, покачав головой. – Кстати, – вытянул руку, указывая пальцем на Рака. – Ты в курсе, что только что сам себя назвал Кроко? – Ч… – запаниковал крокодил, замахав руками. Грета еле сдержалась, чтобы не прыснуть. – Что? Неправда! Я такого не говорил! – Гре-та, ты тоже слышала? – Ничего эта мелкая черепашка не слышала, – не дал и слова вставить Рак. – Я Рак Крушитель! Да…это было чисто ради удовольствия.