Глава 2. Флирт для здоровья

— Мне. Не. О. Чем. С тобой. Разговаривать! — не говорит — чеканит колдовка, от всей души надеясь на то, что сталь в ее голосе безошибочно покажет этому гуляке направление, в котором ему следует идти. — Руку отпустил!.. — Ну ладно, ладно, — все же подчиняется тот, не утаивая взоров изучающих, цепких, долгоиграющих. — Все же прав Владик. Ты — огонь-баба. Недаром он своей горящей задницей чуть не подпалил особняк, узнав, что ты несвободна теперь… — Че-го?! — мгновенно понижает голос до шепота Изосимова, ощущая, как горло стремительно сохнет — несмотря на опустошенный почти до дна стакан. — Чего ты, синюшный, выдумал опять? — Да вот не я, к сожалению, — Макс наклоняется ближе — так, что она может ощущать терпкий древесный аромат его парфюма особенно ярко. Снес же он ей крышу когда-то! — Я совет хочу тебе, Ангел, дать: ты с мальчиком-то поговори. Объясни ему, мол, место занято. Но вы сможете остаться друзьями. Или что-то наподобие того. А то ведь мучается парень. Аж меня в курилку дернул, во засвербило как. — У тебя сейчас тоже кой-где засвербит! — отходит, благополучно наливая еще один стаканчик. — Не нужны мне, Макс, твои советы. — В виски начинает долбить уже знакомая черная птица. А где-то внутри просыпается вулкан ядовитой невысказанной, но очень уж просящейся наружу ярости. Не затушить, не успокоить его и океаном «Святого источника», что сейчас в горло отчаянно льётся. — Я же не пизжу тебе под руку в «Красном-Белом», какое пиво лучше взять на опохмел — темное или нефильтрованное? — Ну ты и сука, всё-таки! — шипит и, Слава Силам, удаляется все же. А минут через пять в комнатку влетает Владик. К Якубович топает, на колдовку и не взглянув почти. Из груди рвётся удивлённый, поистине умильный смех. Реально влюбился что ли? И обиделся. Впрочем, Максимушка хер бы что здравое спизданул. Посмотрим, что будет во втором готзале и на «проходке». «Еще не вечер» — как говорил, а точнее пел, знаменитый классик…

***

— Владик, с тобой все в порядке? — заботливо спрашивает она на «проходке», помогая чернокнижнику застегнуть модную клетчатую курточку. — Успокойтесь, Ангелин, — равнодушно отмахивается он, тоскующее глядя куда-то в небо. — Все хорошо, все замечательно. — Нет, ну ты скажи, что тебя ест-мучает, на душе груз не держи, — колдовка закусывает губу. Черт, не собиралась же совсем с ним говорить об этом! Но сегодня он и вправду какой-то… Странный. По приезду встречать не побежал, в готзале наехал на пустом месте, да и здесь, на проходке болтает с кем угодно, но только не с ней. Удивительно, удивительно. И обидно. Приятно ж ведь, когда на тебя в пятьдесят заглядываются такие молоденькие симпатичные мальчишки! Всегда плюс к самооценке — будь у тебя хоть тысяча Саш «для здоровья»! Флирт для здоровья, кстати, тоже полезен — как и тот самый секс. Но в первом, в отличии от второго, главное, знать меру — и не перейти невзначай ту заветную, ниточкообразную грань. — Вы серьёзно, что ли? — на губах Череватого скользит кривая, практически дьявольская усмешка. Того и гляди в лицо плюнет — или пошлет свои любимые проклятья в адрес Ангелины и ее новоиспечённого избранника. Но он лишь отмахивается, да к Олежке шагает — обсуждать его «тройку» и сегодняшний образ «бэтмэна». Ведьма пробует даже с ними в «эксбиционистов» поиграть — да Владик не реагирует почти, только в грудь ей врезается нечаянно — хоть и хочется верить, что неслучайно. — Дай, погреюсь хоть об тебя! — Изосимова все же сдается. Изосимова все же ловко хватает этого чертенка под ручку — а он и не сопротивляется вроде. — Давайте, бабонька! — лыбится все же, чертяка. Доволен все же. — Но грелка из меня, честно говоря, херовая. Олег подтвердит, да? — Я не знаю, я об тебя не грелся, — младший Шепс смотрит на него, как на дурака набитого. — Так проверим, что ли? — Череватый ржет, как настоящий полоумный, да в сторону Олега двигается, ручку женскую мимоходом отпуская. — А куда ты пошёл?! — заливисто хохочет она, «вернуть» обратно пытаясь. Но хер там плавал! Владик сильный молодой — вырывается, да к Олежеку примкнуть стремится. Ангелина понимает, что это все — какое-то уже ребячество. Ангелина, блять, не может смириться — и шутливо бьет по рукам и плечам Владика, одновременно пытаясь притянуть его к себе. — Силу зову, силу призываю. Владика от Олежки отгоняю, к себе возвращаю, — смеется, как безумная, как девочка дурашливая пятилетняя. В конце концов, за умение пошутовничать к месту, тебе многое простить могут. Да и ты на себя злиться не станешь — скорее на тех, кто шутки так и не оценил. — Все равно не уйдешь, зараза такая! — отряхивает руки, дыхание переводя, да посматривая на Владика, уже вовсю беседу с Олегом ведущего. Вот так, да? В игры решил со мной поиграть? Неееет. Не пройдет! Психотравма ли детская, тип привязанности «догоняющий», или Солнце яркое в анценденте Льва — я всегда добиваюсь того, что считаю причитающимся мне здесь и сейчас. Не мытьем — так катанием, не катанием — так кулаками. Жестоко? Возможно. Но иногда в жизни просто необходимо быть сукой. Не стань я вовремя ею, ничего б не добилась сейчас — ни «Битвы сильнейших», ни Сашки, ни, скорее всего, твоего такого смешного трепетного внимания, согласись? Мямли и размазни никому не интересны — ни в двадцать пять ни уж, тем более, в пятьдесят лет. Любят прежде всего за характер, правильно? Как бы ты себя не обманывал. Как бы не пытался громко смеяться сейчас с Олежкой и Олечкой, упрямо делая вид, что меня не существует вовсе. Не прокатит, сученок. Ты еще будешь смотреть на меня влюблёнными, как подснежники по весне глазами. Что я, хуже Якубович с голыми титьками на Финском заливе?

***

«Не, ну вы видели. Видели? — радостно наговаривает в голосовое Череватый уже вечером в спальне, в то время, пока Елена читает сказку сынишке. — Во дала бабонька! Она ж чуть не убила меня нахуй! А я всего-то одну «проходку» ее игнорил! Будет знать теперь, как это задевает, блять! — молодой человек не может скрыть от собеседника переполняющей его радости. Не очень доброй радости. Что, колдовка, не нравится, когда по тебе твоим же оружием бьют? Будешь знать! Может, хоть немного начнёшь замечать глупого мальчика-бесовода, сделавшего все для того, чтобы ты попала в «Битву сильнейших»! Может, теперь хоть будешь ставить ему что-то повыше «троечки»? Может, теперь хоть поймёшь, каким он на деле был охуенным! В конце-концов, он тоже человек — а не тряпка для ног (пусть и вполне себе красивых) в ванной комнате. «Ну молодец, молодец, — низкий приятный баритон взаимным голосовым льется в уши. — Давай, продолжай в том же духе. Но не перегибай. Где надо — улыбнись, где надо — подари шоколадку или еще какую-нибудь хрень в душе нашего ВайлдбериСандра.» «Погодите. А как же вы?» — спрашивает Влад уже текстом. «А что я? — судя по голосу, Левин абсолютно невозмутим. — Мне надо в форму себя привести, «раскачаться». Не Иван-Царевич уже ведь. Да и проебался с этим запоем знатно, — удручённо вздыхает собеседник. Неспроста, ох, неспроста он проебал свое испытание в Шуе. Счастливые люди так не нажираются — не уходят в запой аж на несколько дней. Херовая значит, жена. Бабонька б пиздюлей дала быстро - и поперся б на испытание, как миленький. — А ты у нас молодой, красивый. Тем более на тебя она, как говоришь, уже «клюнула». Значит, дерзай! А я соберусь, подхвачу потом эстафету. Добро?» «Максим Николаевич, но как же…» — только собирается «наговаривать» сообщение Владик, как видит новое короткое голосовое. «Ей время нужно, чтобы остыть. А ты это время благополучно заполнишь. А потом сольешься, как бы. А она ко мне пойдёт — с кем, кроме нас с тобой, у нее коннект нормальный в проекте?» «Ни с кем» — обречено кивает Череватый, ощущая, что только что ступил ногой в болото. В мерзкое, вязкое, склизкое, как обитающие в нем жители. А выхода вроде бы и нет. Затянет так, что мама не горюй. Да и жителем его он вроде как заделался с недавних пор — с тех самых, когда решился поделиться с Максом этой, так взволновавшей, его, новостью. А может, ну его нахуй? Может, нормальный у нее мужик-то этот? Может, разберется сама — не маленькая же девочка. Далеко не маленькая — и это хорошо. С сильно маленькими девочками все ж-таки нельзя делать того, что он позволяет иногда в своих фантазиях. Блять! Что?.. — За-а-ай! — крайне требовательный и громкий голос супруги спасительно вырывает из ебанутых мыслей, как из того самого ебучего болота. — Иди сюда! — Сейчас, Лен! — небрежно бросает телефон на тумбу и послушно плетется в комнату. Уууух. Надо как можно скорее принять душ. Желательно, ледяной. Желательно, со льдом. А лучше бы виски. Без льда — и без душа...