В пиршественном зале

      - А-Лин! А-Лин! – причитал по пиршественному залу Цзинь Гуанъяо.       - Что такое? Неужели племянника потерял? – послышался едкий голос.       Мужчина, задавший этот вопрос, обладал весьма привлекательной наружностью, но испепеляющий взгляд миндалевидных глаз источал постоянное намерение атаковать. Это был глава клана Юньмэн Цзян, дядя Цзинь Лина по матери.       - Уверен, с ним все в порядке, - беспечно проговорил подошедший к ним Не Хуайсан. – Нечистая Юдоль большая крепость, но не мог же он в ней потеряться.       - Я ничему не удивлюсь, - процедил сквозь зубы Цзян Чэн. – Он растет бестолочью.       - Глава клана Цзян, не нужно так говорить, - примирительно вступил в разговор еще один заклинатель в светлых одеждах и лобной лентой клана Гусу Лань.       - Лань Сичэнь, брат, ты не видел А-Лина? – обратился к нему Верховный заклинатель.       - Так вот же он позади тебя, - проговорил Лань Сичэнь и с улыбкой добавил: - Молодое поколение заклинателей сами находят себе компанию.       Остальные повернулись и посмотрели на только что вернувшихся в зал двух юношей.       - Что за вид! – прошипел Цзян Чэн. – Весь растрепанный.       Цзинь Лин действительно мало походил на себя прежнего, но помимо растрепавшихся волос, он еще и улыбался. Улыбался!       - Кто это с ним? – Цзинь Гуанъяо тоже заметил довольную улыбку на лице племянника.       - Это Не Сычжуй, лучший ученик моего старшего брата, - в голосе Не Хуайсана слышалась теплота.       Тут только Цзян Чэн обнаружил, что Цзинь Лин вошел не один. Юноша рядом с ним, показался главе клана Юньмэн Цзян странно знакомым, но он решил, что мельком видел его в Нечистой Юдоли раньше. Тут молодые заклинатели рассмеялись одной им известной шутке, и чувство чего-то знакомого вновь неприятно кольнуло сердце. У кого-то он уже видел такую улыбку и это небрежное изящество в облике. Ответ находился где-то рядом, Цзян Чэн это чувствовал, но не мог разглядеть истину, лежащую на поверхности.       Вей Ин? Мелькнуло у него в мозгу. Он уже готов был набросится на юношу, но слова Не Хуайсана остановили его. Лучший ученик главы клана. Если он объявит лучшего ученика в клане Цинхэ Не Старейшиной Илин, то только выставит себя на посмешище. А Цзян Чэн дорожил репутацией. Когда-то ради сохранения своего лица он отказался от названного брата. Глава клана Юньмэн Цзян посмотрел в глаза юноше. Тот спокойно встретил его взгляд и почтительно кивнул. Вей Ин бы не смог продемонстрировать такие хорошие манеры. И этот взгляд. Да, в нем была лисья хитринка, но в нем же была и глубина. В отличие от Вей Ина этот юноша мог быть серьезным. Кроме того, стал бы такой человек, как Не Минцзюэ, высоко оценивать кого-то вроде Старейшины Илин.       Вей Юри ничего не знал о внутреннем диалоге Цзян Чэна, не знал, каким надежным щитом стала для него фамилия Не. Он просто радовался празднику и появлению нового друга. Удобно устроившись за столом, он подцепил вилкой редис и отправил его в рот.       - Как ты можешь есть это? Он же горький. – скривился Цзинь Лин и зачем-то добавил: – В отличие от картофеля.       - Картофель на нашей земле плохо приживается, - спокойно ответил Не Сычжуй. – Дядя говорит, это из-за нашего соседства с Илином. Редис же не так привередлив к почве.       Он повернулся к Цзинь Лину и с улыбкой сказал:       - Но сегодня на нашем столе также есть и картофель! Если хочешь бери.       Не Сычжуй кивнул в сторону тарелки с кругляшами вареного картофеля. Есть Цзинь Лину не хотелось. Думать о словах того психа тоже, но мысли сами лезли в голову. Ведь все было хорошо, почему он снова о нем подумал?       Чтобы отвлечься юноша принялся глазеть по сторонам. Натолкнулся на разъяренный взгляд дяди. То, что глава клана Юньмэн Цзян не принялся распекать его прямо на глазах у всех уже было большой удачей. Цзинь Лин не хотел испытывать судьбу и поспешно отвел взгляд. И снова натолкнулся на враждебность.       - Почему тот заклинатель так смотрит на меня?       Не Сычжуй проследил за его взглядом и сказал:       - Скорее он так смотрит на меня. Это Не Юань, мой старший брат, и наверняка он сейчас думает, что я уже успел натворить, а что натворю до конца вечера.       Он усмехнулся, но как-то безрадостно, и продолжил:       - Когда родителей не стало, на его детские плечи взвалилась ответственность за младенца. После нас подобрал клан Цинхэ Не, у нас появился дом, но брат так и не смог расслабится.       Цзинь Лин бросил еще один взгляд в сторону смотревшего на них юношу. Тот действительно выглядел напряженным, словно натянутая до упора тетива лука. И эти двое рождены одной матерью и от одного отца? Они же совершенно разные!       - Моих родителей тоже не стало, когда я был совсем мал, - Цзинь Лин знал, что может без опаски рассказать об этом сидящему рядом человеку, и тот не станет осуждать его. Следующие его слова были пропитаны ненавистью: – Их убил Старейшина Илин.       Не Сычжуй и правда не стал осуждать его.       - По крайней мере ты знаешь их имена. Знаешь, где они похоронены и можешь зажечь благовония рядом с табличками, на которых написаны их имена.       - А ты нет? – Цзинь Лин никогда не считал подобное утешением. Благовония рядом с табличками? Пфф! Они не заменят живых родителей.       - Все мои родные, кроме брата, мертвы. А-Юаню было около трех-четырех лет, когда мы остались одни. Ему пришлось скитаться вместе со мной. К тому времени, как мы встретили главу клана Цинхэ Не и его брата, он забыл имена родителей.       Не Сычжуй замолчал. Цзинь Лин тоже не знал, что на это ответить. Впервые он видел другую такую же осиротевшую душу, как и он сам. Нет, даже хуже. Хотя бы иметь место, где можно поговорить с родителями и надеяться, что те услышат, это уже счастье. Большее счастье, чем дано двум воспитанникам клана Цинхэ Не.       - А больше мне не у кого спрашивать, - после непродолжительного молчания заключил Не Сычжуй.       Этот Старейшина Илин! Попадись только! Уничтожу! Убью! Даже если это будет последнее, что удастся сделать в этой жизни.       Так думал посреди шумного веселья Цзинь Лин.       Тем временем мысли Не Юаня тоже вернулись в то далекое время, когда он еще носил фамилию Вэнь.       Это на твой день рождения отец пошел, радостно предвкушая встречу с родными, по которым сильно скучал. Это твой клан приготовил ему ловушку, из которой невозможно было выбраться. Если бы отец погиб тогда, объединенная мощь кланов явилась бы на гору и уничтожила их дом и клан Цишань Вэнь вместе с ним. Отец выжил, но погибли заклинатели других кланов, и вот те требуют платы за их жизни. Все равно для их семьи и близких все было кончено в тот момент, когда отец, счастливый, пошел на день рождения племянника.       - А-Юань, что с тобой? Ты как будто не рад празднику.       Юноша так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как к нему приблизился Не Минцзюэ.       - Что Вы, дядя, - Не Юань поклонился, - как я могу не радоваться празднику, устроенному в Вашу честь?       - Тогда причина в племяннике Мэн Яо? – когда не нужно, старший дядя мог быть очень проницателен. – Он вроде не такой скользкий, как его дядя.       Не Юань знал, что это была похвала. Знал, как глава клана относится к Верховному заклинателю. Чего стоит только, что тот назвал его Мэн Яо.       - Возможно это из-за его родства с кланом Юньмэн Цзян.       Нынешний клан Юньмэн Цзян отличался от себя прежнего. Новый глава проявил твердость и упорство, пытаясь восстановить его, и позже люди стали обходить стороной Пристань Лотоса, резиденцию клана, именно из-за сурового нрава главы и его патологической подозрительности ко всему, в чем он видел связь с темными искусствами. Но все равно, для Не Юаня это было место, в котором все еще росли лотосы. Место, которое отец считал домом.       - Тебе нравится клан Юньмэн Цзян? – с точки зрения Не Минцзюэ нынешний глава клана так и остался высокомерным мальчишкой, ничуть не лучше своего шиди Вей Ина.       - Я думаю, Цинхэ Не лучший клан, - ушел от ответа Не Юань.       - Не льсти мне! – засмеялся глава клана.       - Это правда. В конце концов, здесь наш дом, - просто сказал Не Юань.       Возразить было нечем. Придраться тоже.       - Тогда иди и повеселись.       - Хорошо, - юноша поклонился.       На вид все было отлично, но внутри его продолжала разъедать горечь.       Это я виноват, что ты не знаешь имена родителей. Я и моя трусость.       - Хорошо, что Старейшины Илин больше нет, - кто-то из старших завел старую песню. Все уже привыкли, что любая встреча заклинателей рано или поздно переходила в обсуждение злодеяний самого могущественного из последователей темного пути.       - Хорошо, что от него ничего не осталось, - поддакнул еще кто-то. – А представьте, какой ужас бы был, выживи его выродок!       Не Юань привычно скривился и бросил невольный взгляд в сторону младшего брата.       - Ничего бы не было, - вкрадчивым голосом проговорил Цзинь Гуанъяо, - мы видели тело этого младенца. На нем не было следов от духовной силы, что помогла бы ему сформировать ядро.       - Не было следов духовной силы? – неверяще переспросил Цзян Чэн.       Большинство повернуло головы к нему.       - Верно, - кивнул Верховный заклинатель. – Это был самый обычный младенец.       При этих словах он внимательно посмотрел на главу клана Юньмэн Цзян, пытаясь угадать его мысли.       Цзян Чэн понял, что сболтнул лишнего. Он, разумеется, не мог сказать, что после изгнания названного брата они с сестрой навещали его на горе Луаньцзан. Уже после того, как родился Вей Юри. И они с сестрой были не единственными гостями. Второй Нефрит клана Гусу Лань тоже был там.       - Понятно, - кивнул Цзян Чэн и добавил, чтобы снять с себя тень возможных подозрений. – Вот недостаток темного пути. Его ребенок родился инвалидом без каких-либо духовных сил!       Заклинатели радостно загоготали, оценив шутку. Презрительный тон, с которым были сказаны эти слова, сделал свое дело. Разговор потек в привычном русле. Репутация главы клана Юньмэн Цзян была спасена.       Сам Цзян Чэн бросил испытывающий взгляд на заклинателя, который никогда не принимал участие в подобных обсуждениях. Лань Ванцзи, прозванный Вторым Нефритом, сидел на своем месте с невозмутимым видом. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Это был достойный представитель клана с тремя тысячами правил.       В ушах Цзян Чэна звучали сказанные Лань Ванцзи когда-то слова:       - Вей Ин, у этого ребенка очень темное ци. Как ты справишься с этим? Ведь он будет расти, а с ним и его сила.       - Не смотри на моего сына, как на чудовище! – возмущался Вей Ин. – Не важно, какое у него ци. Главное, чтобы его намерения всегда оставались добрыми и чистыми. Об этом я позабочусь, можешь не переживать.       Такое темное ци не могло не оставить следов даже после смерти… Но как же тогда? Цзян Чэн почувствовал, как у него начинает раскалываться голова.       Он снова посмотрел на Лань Ванцзи. Тот никак не отреагировал на его взгляд, сохраняя свое обычное бесстрастное выражение.       Объект всеобщих рассуждений тем временем спокойно поедал редис. Он не знал, откуда у него такая любовь к горькому овощу, и не задумывался о таких вещах. Щит принадлежности к клану Цинхэ Не продолжал действовать.